Религия и церковь в Англии

Я. Я. ВЕЙШ

РЕЛИГИЯ

И ЦЕРКОВЬ В АНГЛИИ

*

Ответственный редактор

доктор философских наук

М. П. МЧЕДЛОВ

© Издательство «Наука», 1976

ВВЕДЕНИЕ

Религия и церковь в настоящее время находятся в состоянии глубокого кризиса. В развитых капиталистических странах, где деятельность церковных организаций всячески поощряется правящими классами и где внедрение религиозной идеологии в сознании народных масс опирается на вековые традиции, с начала 60-х годов наблюдаются такие процессы отхода от организационной религии (т. е. церкви) и такая эрозия религиозного сознания, что можно говорить о секуляризации как о совершенно новом явлении в духовной жизни этих стран, которое всерьез озаботило церковников и буржуазных политических деятелей.

Кризис религии в современных условиях — это часть всеобщего кризиса буржуазной идеологии и культуры; в нем в своеобразной форме отражается идейная нищета капиталистического строя. Несмотря на то что этот процесс охватил весь капиталистический мир, проявление и характер религиозного кризиса весьма различаются в разных странах в зависимости от исторически сложившихся условий, социально-политической ситуации, специфических черт духовной жизни того или иного народа.

Изучение кризиса религии и церкви в отдельных капиталистических странах с марксистских позиций, с применением марксистско-ленинской методологии, не только дает возможность лучше осветить процесс загнивания буржуазной идеологии и буржуазного общественного строя в отдельных его аспектах, но и является делом первостепенной важности в идеологической борьбе, ибо религиозная идеология самым непосредственным образом привлечена к этой борьбе как орудие в руках нашего классового и идейного противника, причем орудие весьма гибкое, обладающее такими свойствами, которые дают возможность маскировать истинную сущность социальных явлений.

История показывает, что христианская религия играла важную роль в политических событиях, но всегда умела, когда это ей было выгодно, делать вид, будто она стоит над политикой, не имеет ничего общего с интересами того или иного эксплуататорского класса. Именно эта черта делала ее весьма удобным оружием в руках этих классов.

Эта особенность религиозной идеологии обнаруживается и в нашу эпоху. За последнее время религия и церковь в капиталистических странах претерпели эволюцию, какую в начале 60-х годов было бы трудно даже представить, и в процессе этой эволюции умело маскировали реакционную сущность религиозного мировоззрения.

Изучение кризисного состояния религии и церкви в современной Англии представляет особый интерес. Англия — колыбель капитализма и империалистическая страна с давними традициями экономического, политического и духовного порабощения различных народов мира. По сей день Англия продолжает выступать как важный поставщик современных буржуазных идеологических концепций. Немаловажную роль в идеологическом арсенале правящего класса Англии играли и продолжают играть религия и церковь.

Характерной чертой религиозной ситуации в Англии является исключительное положение государственной англиканской церкви среди других вероисповеданий и сект. В советской литературе англиканству обычно уделяется внимание в пределах критики общей протестантской идеологии. В результате особенности англиканской церкви как специфической разновидности христианства рассматриваются крайне бегло. Англиканство никогда не было оформлено в местную религиозную организацию на территории Советского Союза; из-за своеобразного характера это вероисповедание имело распространение только в сфере деятельности британского империализма и было лишено той космополитичности, которая присуща большинству протестантских церквей.

Тем не менее англиканство в настоящее время занимает довольно важное место среди других протестантских вероисповеданий и в христианстве в целом. Это объясняется исторически сложившимися особенностями англиканства — вероисповедания крайне эклектичного.

Для того чтобы осветить эти особенности, следует обратиться к историческим истокам государственной религии Великобритании, т. е. рассмотреть возникновение церкви Англии на общем фоне протестантской Реформации. Такой подход позволит выявить специфику англиканства как одной из разновидностей протестантизма. Мы рассмотрим как общие черты, которые связывают англиканство с протестантизмом, так и те отдельные, но весьма существенные моменты, которые весьма заметно отличают англиканство от других протестантских вероисповеданий. И те и другие берут свое начало с эпохи Реформации, когда, собственно, и появились протестантизм в целом и англиканство как разновидность этого нового христианского течения.

Реформация — это широкое и сложное социальное и политическое движение, возникшее в Европе в начале XVI в. До этого времени на протяжении столетий в Европе царил феодальный уклад жизни. Феодальная общественно-экономическая формация опиралась на труд крепостного крестьянства, которое своими усилиями поддерживало сложную структуру феодальной знати — эксплуататорского класса, состоявшего из помещиков, рыцарей, королей и др. Главные черты феодализма — это жесткое разделение общества на сословия, кастовая замкнутость отдельных сословий, эксплуатация полусвободного крестьянства. Эта сословная система общества, как и вообще общественные порядки феодализма, идейно освящалась католической церковью, имевшей централизованный аппарат и осуществлявшей духовное и политическое господство в странах Западной Европы.

Культ, доктрина, вековые традиции католической церкви были как нельзя лучше приспособлены для того, чтобы убеждать людей в вечности и незыблемости феодальных порядков. Вся сила идейного воздействия на невежественные массы крестьянства средневековой Европы была направлена на то, чтобы укрепить в сознании народа идею о «божественном характере» сословного различия. Народ находился в полной зависимости от своих духовных и светских покровителей. Подобно тому, как крестьянин экономически зависел от своего господина, в сфере духовной он полностью зависел от церкви. В обоих случаях он имел дело с чем-то вечным, с чем-то недосягаемым для него. Прямого общения с богом у верующего нет. Посредником тут выступает церковь. Бог находится по ту сторону церкви, и только через нее, только выполняя все ее предписания, верующий может получить надежду на «спасение».

Посредничество церкви между верующим и богом — существенная часть католической доктрины о церкви; оно подчеркивается всей культовой практикой: пышностью, красочностью богослужения, таинственными культовыми действиями, непонятным для верующего языком — латынью — и т. д. Все это внушало верующему мысль, что он ничтожество, нагнетало страх перед вечной карой и адскими муками за неповиновение своим духовным и светским покровителям. Такая доктрина духовно порабощала массы в условиях феодализма, и отдельные проявления ее носили особо неприглядный характер (вспомним, например, торговлю индульгенциями, достигшую к эпохе Реформации небывалых размеров).

Исходя из католической доктрины, церковь имеет полномочия отпустить грехи кающимся верующим за счет добрых дел, совершенных Христом, апостолами, святыми. Это мероприятие довольно широко практиковалось во время крестовых походов, когда грехи отпускались даже впрок, а на рубеже XV–XVI столетий самой основной формой «добрых дел» стало внесение соответствующих денежных пожертвований в кассу церкви. В это время по городам и селам Европы разъезжали священники, которые с профессиональной деловитостью за соответствующую сумму отпускали самые тяжкие грехи «очно и заочно». Церковная доктрина спасения «добрыми делами» имела аналог и в светской жизни: повиновение хозяину и добросовестный труд в его пользу якобы обеспечивали «милость» господина к своему подданному.

К началу XVI столетия феодальные производственные отношения пришли в противоречие со стремительным ростом производительных сил, на арене истории появился новый класс — торгово-промышленная буржуазия, наступила эпоха буржуазных революций. Духовные предпосылки этого общественного переворота созревали на протяжении нескольких столетий в недрах феодальной духовной культуры и выразились в виде гуманистического движения эпохи Возрождения и в виде Реформации как вызов духовной монополии католической церкви.

Реформация требовала реформ в области религии, создания обновленной христианской идеологии, отражающей идейные запросы нового, зарождающегося буржуазного общества. Реформация явилась первым идеологическим ударом по феодальному укладу, но ударом не непосредственным, а опосредованным, имеющим форму нападок на католицизм, на папство. В основном требования протестантизма сводились к изменению некоторых основных доктрин христианства с тем, чтобы поколебать монополию римских пап по ряду вопросов. Вместо личного спасения верующего, зависевшего от его «добрых дел», протестантизм выдвинул идею «спасения одной верой». Это означало, что верующий сам имеет как бы непосредственный контакт с богом и что посредником тут выступает не церковь или какая-нибудь другая «человеческая инстанция», а лишь «живая вера» верующего (спасение обеспечивается одной этой верой).

Такое положение более соответствовало мировосприятию нарождающейся буржуазии — активного, динамичного класса, духу предпринимательства. За каждым индивидом признавалось право «свободно конкурировать» с другими. Каждый человек становился «кузнецом своего личного счастья» в делах как мирских, так и небесных.

Подобный подход одним махом подрывал всю католическую доктрину церкви как земного воплощения «града божьего», авторитет римских пап и отметал всю сложную идеологическую, юридическую и политическую структуру католической церкви. Из этого положения следовал целый ряд выводов, влекущих за собой изменения культовой и догматической практики протестантизма. Это такие мероприятия, как отказ от пышных, торжественных и сложных культовых церемоний, упрощение убранства церквей и облачения церковных служителей, отказ от признания привилегированного положения клира, упразднение института монашествующих, отправление культа на понятном верующим языке, издание переводов «священного писания» и т. д.

Требование «более бедной церкви» было созвучно инстинкту бережливости буржуазии в период первоначального накопления капитала, оно преподносилось идеологами протестантизма как требование «возврата к простоте первоначального христианства» и направлялось против нововведений, осуществленных Римом во время длительного периода безраздельного господства в западном христианстве.

На самом деле все нововведения в религиозной идеологии были вызваны не сентиментальным желанием возврата к примитивному состоянию церкви, а идейными запросами эпохи. История Реформации свидетельствует, что протестантизм в целом не пришел к согласию относительно характера так называемой первоначальной церкви. Отдельные разновидности протестантизма выдвигают на передний план положения и доктринальные установки, сообразные с идейными запросами тех сословий, интересы которых они представляют в конкретной социально-политической обстановке.

Первые буржуазные революции, таким образом, приняли форму религиозных войн — народных восстаний. Массы приводились в движение религиозными лозунгами, побуждением к революционным действиям служили требования новых религиозных порядков. На самом же деле религиозные фразы маскировали экономические интересы тех или иных сословий.

Форму религиозных войн первые буржуазные революции приняли еще и потому, что столетиями воспитывавшиеся в религиозном духе массы понимали только религиозные лозунги; кроме того, для уничтожения феодальных экономических порядков необходимо было дискредитировать именно католическую церковь, освящающую эти порядки. «Для того чтобы возможно было нападать на существующие общественные отношения, нужно было сорвать с них ореол святости», — писал Ф. Энгельс в своей работе «Крестьянская война в Германии», посвященной разбору одной из первых буржуазных революций, которая приняла форму широкого крестьянского движения за свержение старых порядков[1].

Крестьянская война в Германии в 1524–1525 гг. явилась по существу апогеем Реформации в Германии — первой стране, где по ряду экономических и политических причин идеи Реформации созрели раньше, чем в других странах Западной Европы.

Выступление католического богослова Мартина Лютера, который 31 октября 1517 г. приколол к дверям церкви в Вюртембурге лист с 95 тезисами, критикующими католические порядки, принято считать началом Реформации.

Требования Лютера носили чисто религиозный характер и были направлены, в частности, против практики торговли индульгенциями. Но непосредственным следствием появления этих тезисов было развертывание народного движения, в которое вовлеклись самые широкие круги населения: бюргерство, крестьяне, плебейские массы и часть феодального дворянства. Каждое из этих сословий вкладывало в протест свой смысл, по все сословия были против идейного засилия католической церкви.

В ходе Крестьянской войны Лютер отстаивал интересы немецких принцев и направлял острие своих нападок против восставших крестьян (известно его изречение: «Их надо убивать как бешеных собак»); тем самым он показал полезность протестантизма (лютеранства) для нового эксплуататорского строя. Под покровительством отдельных принцев немецких земель (Саксонии, Бранденбурга и др.), а также королей Дании, Швеции и других светских вельмож лютеранство как идеология нового строя быстро распространилось в целом ряде европейских стран.

В общих чертах сходный процесс проходил в Швейцарии, где под руководством Цвингли и в особенности Кальвина тоже велась идейная борьба против католицизма. Кальвинизм развил сходную с лютеранством систему доктринальных установок, отличающуюся в основном лишь доктриной предопределения, т. е. положением об абсолютной предопределенности человеческой судьбы в целом и возможности получить спасение в частности. На основе этого учения Кальвин в 1539 г. создал в Женеве теократическую диктатуру — своего рода буржуазное религиозное государство.

Кальвинизм как разновидность протестантизма распространился впоследствии во Франции, Голландии и Шотландии. Лютеранство и кальвинизм и есть те два течения «протеста» против идейного засилия католицизма, которые в основном характеризуют Реформацию и которые положили начало протестантской идеологии. Другие разновидности протестантизма (анабаптизм, меннонитство, баптизм и др.) в той или иной мере обнаруживают генетическую связь или идейное сходство с лютеранством и кальвинизмом.

Англиканское вероисповедание тоже имеет идейное сходство и некоторую генетическую связь с лютеранством и кальвинизмом. Следовательно его можно вполне правомерно рассматривать как составную часть протестантизма. Англиканство возникло в результате Реформации, которая приняла свой специфический вид в ходе самой буржуазной революции и в ходе событий, подготовивших эту революцию в Англии. Англиканская идеология является своего рода протестом против засилия католицизма в общественно-политических и духовных делах Англии в то время, когда эта страна делала скачок от феодализма к капитализму, когда были заложены основы мирового господства Британской империи.

Протест против Рима объединяет англиканство со всеми течениями протестантизма. Даже более — конкретные положения лютеранской и кальвинистской идеологии имели непосредственное влияние на становление англиканского вероучения. Это влияние в зависимости от зигзагов исторического развития было то большим, то меньшим, но вполне достаточным, чтобы в некотором смысле говорить об англиканском культе и догматике как протестантских.

Однако, с другой стороны, есть немало причин считать, что англиканство выделяется из всего протестантизма рядом моментов, не свойственных протестантизму и сближающих его с католицизмом (институт монашествующих, доктрина епископата и др.). Выявлению причин подобного положения вещей будет уделено внимание в дальнейшем изложении. Но уже на основе сказанного можно сделать вывод об эклектичном характере англиканства, т. е. о том, что англиканская идеология состоит по существу из противоположных, противоборствующих и несовместимых элементов. Причем именно эта особенность англиканства ныне поставила его в относительно более выгодные условия по сравнению с некоторыми другими вероисповеданиями в так называемом экуменическом движении.

Как известно, при современном кризисе религиозной идеологии во взаимоотношениях между различными организациями христианства доминирующими стали идеи экуменизма, направленные на улучшение взаимоотношений между церквами, на сотрудничество между ними вплоть до возможного объединения. Этому процессу мешают вековые традиции исключительности, особенности идеологии каждой отдельной религиозной организации. Во многих случаях догматические, культовые и другие установки тех ли иных церквей являются серьезным препятствием на пути к сближению.

В этой связи именно эклектизм англиканской идеологии помогает англиканству налаживать взаимоотношения с разными церквами и выполнять роль своеобразного посредника в экуменическом диалоге.

Прочные традиции католичности (соборности), присущие англиканству, носителем которых является так называемая высокая церковь (тяготеющее к католицизму крыло в Церкви Англии), позволяют англиканству ныне выступить в первых рядах протестантизма, ищущего сближения с Римом в пределах экуменического диалога. Другое течение англиканства — так называемая низкая церковь, продолжатель протестантских традиций Реформации, — прочно связывает англиканство с мировым протестантизмом.

Англиканство отличается от других протестантских церквей тем, что на протяжении длительного времени оно всегда пыталось наладить отношения с православием вообще и с Русской православной церковью в особенности. Этим англиканство сильно отличается и от католицизма. Имеются сведения, что уже при Петре I осуществлялись некоторые контакты между представителями англиканства и русского православия. После смерти Петра I эти контакты нарушились, но уже в XIX в. связи обеих церквей становятся прочными: представители Церкви Англии и православной церкви обмениваются дружескими посланиями по случаю церковных праздников и визитами. Например, по случаю празднования 900-летия крещения Руси в 1888 г. архиепископ Кентерберийский направил приветственное послание митрополиту Киевскому. В 90-х годах Русская православная церковь принимала видных иерархов англиканства — епископов Лондонского и Йоркского. В свою очередь иерархи Русской православной церкви нанесли ответные визиты, присутствовали на Ламбетских конференциях и т. д.

Основой, делающей возможными подобные контакты в эпоху, когда разные течения христианства — католицизм, православие и протестантизм — были открыто враждебными, послужил специфический характер англиканской догмы. Англиканское вероучение, например, делает особое ударение на традиционных формах богослужения, которые употреблялись в христианстве до «великого раско-

[отсутствует страница]

По мере усиления экуменических тенденций в мировом христианстве роль англиканства как посредника в диалоге между протестантизмом и. католицизмом, протестантизмом и православием все более увеличивается.

Изучение религии и церкви в Англии представляет интерес еще и по той причине, что англиканство выделяется среди других протестантских церквей особенными связями с буржуазным государством. По этому поводу Ф. Энгельс писал, что «государство и церковь совершенно слиты и нераздельны»[2]. При анализе англиканской социальной и политической доктрины отчетливо обнаруживается реакционная сущность христианского мировоззрения в целом.

Прежде чем приступить к рассмотрению состояния религии и церкви в современной Англии, следует пояснить понятия «англиканство» и «Церковь Англии». На протяжении длительного периода после Реформации эти понятия совпадали, ибо англиканство как религиозная разновидность было представлено лишь одной государственной церковью Англии, Ирландии и Уэльса. Только начиная с конца XVIII в. англиканство по мере распространения британского империализма стало проникать в другие части земного шара: в Северную Америку, Индию, Новую Зеландию, Австралию и т. д. Ныне самостоятельные церковные организации, исповедующие англиканское вероучение, существуют почти во всех этих странах; таковыми являются, помимо Церкви Англии, Церковь Ирландии, Церковь Уэльса, Протестантская епископальная церковь в США, Канадская церковь, Церковь Новой Зеландии и др.

Хотя все эти церковные организации англиканские, они значительно отличаются друг от друга, чему способствуют расплывчатость и эклектизм англиканской доктрины. Объединяет эти разнородные и автономные церковные организации их участие в так называемых Ламбетских конференциях. Эти конференции начиная с 1867 г. созываются под председательством архиепископа Кентерберийского в его резиденции — Ламбетском дворце в Лондоне. Церкви, участвующие в них, составляют так называемое англиканское содружество.

Церковь Англии — ведущая церковная организация англиканского содружества. В то же самое время она отличается от всех других англиканских церквей одной весьма существенной деталью. Она — единственная церковь из «семьи англиканской», которая имеет особые отношения с государством Великобритании. Церковь Англии является «основанной» (established), т. е. она выполняет функции государственной церкви. Следовательно, англиканство — это официальная государственная религия Англии. Подобного статуса не имеет ни одна из перечисленных англиканских церквей, существующих в своих странах на равных условиях с другими религиозными организациями.

С течением времени государственный статус повлиял на некоторые стороны культа, догмы и устройства Церкви Англии. Поэтому англиканское вероисповедание неоднородно. В отдельных деталях культ, устройство и даже догматика Церкви Англии отличаются от того англиканства, которое исповедуется в других частях «англиканского содружества».

Таким образом, понятием «англиканство» обозначается определенная разновидность протестантизма, которая исповедуется целым рядом церковных организаций во всем мире; понятием «Церковь Англии» — одна из церковных организаций Великобритании, исповедующая англиканскую веру и имеющая государственный статус.

Поскольку здесь рассматривается церковь и религия в одной лишь Англии, а не всюду, где имеются англиканские церкви, оба понятия будут употребляться как равнозначные. Во всяком случае такое употребление этих двух неоднопорядковых понятий установилось в самой Англии.

Глава I

РАЗВИТИЕ ЦЕРКОВНОЙ ИДЕОЛОГИИ

ПОСЛЕ РЕФОРМАЦИИ

В процессе исторического развития эксплуататорского общества идеологическая функция религии выступает в двояком виде: с одной стороны, религия как самая консервативная форма идеологии плетется в хвосте у быстро развивающихся событий общественной жизни, тормозя и сковывая это развитие; но в то же время, видя неизбежность гибели старого строя, старых порядков, религия ориентируется на новый, восходящий эксплуататорский? класс, становится знаменем этого класса, освящает его требования. Это особенно четко обнаружилось во время Реформации в Европе и, в частности, в Англии. К. Маркс и Ф. Энгельс не раз обращали внимание на тот факт, что буржуазная революция в Англии (этот «второй акт буржуазных революций»), проходила под знаменем религиозной войны.

Буржуазная революция в Англии (1640–1660), происшедшая через сто с лишним лет после Крестьянской войны в Германии, была успешной. В результате ее был потрясен старый феодальный строй и буржуазия развязала себе руки для стремительного развития производительных сил внутри страны (промышленная революция), а также для активной внешней политики — колониальной, экспансии. Это положило начало господству Британии над большой частью земного шара.

Буржуазная революция в Англии имела продолжительный подготовительный период и завершилась по существу лишь в 1688–1689 гг., когда в результате так называемой славной революции (государственного переворота, подготовленного молодой буржуазией совместно счастью дворянства) были окончательно закреплены результаты революции. Поэтому можно сказать, что на протяжении почти двух столетий — XVI и XVII — в Англии проходил процесс политического и социального брожения, непосредственно связанный с целями и требованиями буржуазной революции. На протяжении всего этого периода вопросы религиозные, вопросы о статусе и облике церкви, имели теснейшее отношение к проходящей в стране борьбе классов.

Религиозная идеология долго и мучительно приспосабливалась к новой социально-политической реальности и к нуждам тех классов, которые окончательно вышли победителями на данном этапе борьбы. Конечным результатом этого процесса явился характерный облик Церкви Англии и специфический вид протестантизма — англиканство. Поэтому период подготовки и реализация буржуазной революции в Англии совпадает с движением Реформации в этой стране.

В ходе Реформации особенно ярко проявилась двоякая роль религиозной идеологии во время крутых поворотов в общественном развитии. Вся дальнейшая история Англии — промышленная революция, колониальная экспансия, расцвет и кризис империализма — дает богатейший материал для прослеживания этого явления: церковь с опозданием реагирует на изменившуюся социальную обстановку и в то же время своеобразно откликается на противоречия, возникшие в ходе развития капитализма, подготавливая и освящая новые изменения буржуазного строя, способствуя развитию буржуазных общественных отношений.

Рассмотрение истории религии и церкви в Англии целесообразно начинать именно с периода Реформации по той причине, что до XVI столетия положение дел в Англии в религиозном и светском отношении мало чем отличалось от положения дел в остальной Европе: та же феодальная общественно-экономическая формация, безраздельное идейное господство католической церкви и зарождение буржуазных общественных отношений. Одной из. идейных форм, в которой проявлялись новые зарождающиеся общественные отношения, явились разного рода ереси — выступления против официального учения католической религии. В Англии выражением антифеодальных и антикатолических настроений стали ересь Джона Виклифа (ок. 1325–1384) и движение лоллардов.

Таким образом, Реформация и буржуазная революция в Англии были подготовлены историческим развитием, общим для всей Европы. Но ход революции и связанной с нею Реформации в Англии отличался специфическими особенностями, которые и придали своеобразный облик религиозной ситуации в этой стране и которые определяют положение церкви и религии в Англии вплоть до наших дней.

Для того чтобы рассмотреть историю церкви и религии в Англии после Реформации, следует выделить три основных периода, охарактеризовать их в самых общих чертах и потом остановиться на каждом более подробно.

Первый период, охватывающий почти два столетия — XVI и XVII, по существу является периодом Реформации — периодом становления англиканства как специфической религиозной разновидности и зарождения ряда других протестантских сект — баптистов, пресвитерианцев, квакеров и других, распространенных в наши дни не только в самой Англии, но и далеко за ее пределами.

Общественно-политическая жизнь Англии этого периода характеризуется крушением старых феодальных отношений, появлением на сцене истории нового класса — торгово-промышленной и сельскохозяйственной буржуазии, разорением большого числа мелких землевладельцев, свободных крестьян — йоменов, всеобщей пауперизацией народных масс. В этот период осуществилась английская буржуазная революция XVII в., революция, в которой «буржуазия в союзе с новым дворянством боролась против монархии, против феодального дворянства и против господствующей церкви»[3].

Этот революционный процесс завершился так называемой славной революцией 1688–1689 гг., которую Энгельс считал компромиссом «между частью дворянства и буржуазией»[4]. В революционную борьбу, длившуюся почти два столетия, были вовлечены самые широкие народные массы, боровшиеся на стороне молодой буржуазии. Благодаря им буржуазия в конечном счете добилась успеха. Для народных масс победа революции означала переход от одной формы эксплуатации — феодальной — к другой — капиталистической.

Таким образом, в буржуазную революцию и политическую борьбу, предшествовавшую ей, были вовлечены следующие силы: во-первых, феодальная аристократия, крупная землевладельческая знать, часть которой впоследствии пошла на компромисс с буржуазией и согласилась с ее требованиями (это в основном молодое дворянство, которое решилось на капиталистический путь развития сельского хозяйства); во-вторых, восходящая буржуазия, растущая роль которой в экономической жизни страны требовала ее участия в политическом управления; в-третьих, мелкая буржуазия, ремесленники, свободные крестьяне, все народные массы. Последние боролись за углубление демократического содержания революции, выступали с требованиями радикального решения аграрного вопроса и т. д. Мелкая же буржуазия в целом — это колеблющийся элемент в революции, который лишь отчасти поддерживал радикальные решения.

Политические требования того или иного класса были облачены в религиозное одеяние, и на поверхности борьба шла как бы за установление той или иной разновидности христианства, за те или иные изменения в церковной идеологии, за овладение государственной церковью или за полное упразднение ее.

Идейным флагом аристократической реакции служил католицизм. В страхе перед революционным движением аристократия пыталась опираться на монархический абсолютизм, на безраздельное господство подходящего ей монарха, а также на помощь со стороны католических Франции и Испании. Для революционных сил католицизм, таким образом, стал не только идейной силой, освящающей феодальные порядки, но и влиятельной силой внешней интервенции. Поэтому борьба против католицизма, против папизма являлась в то же время борьбой за национальную независимость, борьбой английской буржуазии с самыми близкими конкурентами в колониальном грабеже. Неудивительно поэтому, что в результате победы революции католицизм был полностью упразднен в Англии, что католическая религия исповедовалась лишь тайком, в замках наиболее консервативной части землевладельческой аристократии.

Буржуазия вступила в классовую борьбу с феодальной аристократией под флагом протестантизма, с требованием религиозных реформ, изменения содержания и формы религиозной идеологии в стране. Именно борьба с католицизмом, стремление очистить церковь от папизма привели к созданию революционной идеологии. Эти требования помогали буржуазии привлечь на свою сторону мелкую буржуазию и поднять на борьбу широкие народные массы, развязать их революционную инициативу.

Но столкновение интересов крупной буржуазии, с одной стороны, и мелкой буржуазии и народных масс — с другой, выразилось в том, что крупная буржуазия в основном старалась в ходе революционных событий овладеть уже существующей государственной Церковью Англии и придать этой церкви протестантский, т. е. кальвинистский или лютеранский, вид, не затрагивая ее организационной целостности. Более радикальные настроения народных масс выразились в требованиях полной ломки государственной церкви, равноправия для всех религиозных организаций и невмешательства государства в их дела. Одним существенным элементом этих требований в условиях Англии явилось требование упразднения епископального устройства Церкви Англии, ибо епископы осуществляли тесный союз государства и церкви, выступая в качестве государственных чиновников и духовных вельмож. Буржуазия же выступала за сохранение института епископата, но лишь в измененном виде — в пределах протестантской государственной церкви.

Можно сказать, таким образом, что взгляды мелкой буржуазии были в большей степени созвучны идеологии Реформации в том виде, в каком она проходила в Германии и Швейцарии. Она требовала более «чистой» реформации в духе кальвинизма и лютеранства, ставила ударение на «чистоте» веры. Приверженцев таких более радикальных реформ религии в Англии стали называть пуританами (лат. purus — чистый). Многие из идеологов пуританизма поддерживали связь с лютеранством и кальвинизмом, получили образование в Германии и Швейцарии. Их влияние в небольшой степени распространилось и на некоторые слои буржуазии. Но в целом английская буржуазия с недоверием отнеслась к «континентальному протестантизму». Осторожность ее в этом вопросе была вызвана боязнью более радикальных перемен, слишком широкого размаха народного движения, ибо пуританская радикальная церковная программа была связана с демократическими социальными и политическими требованиями.

Вследствие борьбы всех трех упомянутых классовых сил в зависимости от успеха того или иного класса в Англии проходила Реформация на протяжении XVI и XVII столетий. В конечном итоге в результате компромиссного характера «славной революции» сложилась характерная религиозная ситуация в стране, существующая в основных чертах по сей день. Католицизм, как было отмечено, был полностью подавлен (веротерпимость распространена на приверженцев католической веры лишь с 1791 г.), но существенная доля католической обрядности и догматики сохранена в пределах одной части Церкви Англии, получившей впоследствии название «высокой» церкви. В то же время в устройстве Церкви Англии сделано достаточно много нововведений протестантского толка для того, чтобы удовлетворить требования буржуазии.

Так возникла «низкая» церковь. Церковь в целом была подчинена господствующим классам, и этот государственный статус явился гарантом целостности религии, состоящей из столь различных элементов.

Наконец, пуританизм — идеология тех сословий, которые принимали участие в революции, но не разделили плодов ее победы (т. е. остались за пределами компромиссного решения славной революции), оформился в целый ряд независимых от государства и государственной церкви сект. На некоторых этапах против сектантов велась почти такая же борьба, как и против католиков, но в конечном итоге им было разрешено существовать и отправлять свой культ, несмотря на ряд гражданских и политических ограничений. По этой причине та часть протестантов, которые остались за пределами государственной церкви, стали называться диссидентами (неприсоединившимися), нонконформистами (неподчиняющимися).

Второй период в развитии религии и церкви в Англии охватывает XVIII и XIX столетия — от победы буржуазной революции до начала эпохи всеобщего кризиса капитализма.

На протяжении XVIII столетия, несмотря на бурное развитие экономической и социально-политической жизни в Европе и в самой Англии (французская буржуазная революция, промышленная революция в Англии, небывалая колониальная экспансия), в истории Церкви Англии не произошло сколько-нибудь знаменательных преобразований или изменений культового, догматического или организационного порядка.

Англиканство, довольствуясь достигнутым особым статусом государственной церкви, покорно выполняло свою социальную функцию в интересах господствующих классов. Даже такое крупное событие в церковной истории, как отделение от англиканства одной ее части в виде методизма, почти не затронуло основных устоев англиканской теории и практики. Что же касается «неприсоединившихся» сект, то их деятельность в это время не имела большого значения для самой страны, и главные усилия сектантов были направлены на новые колонии, в основном на Америку, где происходил бурный расцвет протестантских сект, зародившихся во время Реформации в Англии.

Второй период в истории религии в Англии достигает своеобразного переломного момента в 30–40-х годах XIX столетия. К этому времени капитализм исчерпал все возможности прогрессивного развития. Раскрыв простор для стремительного развития производительных сил, он не принес, однако, благополучия всему народу. Даже более — капиталистическая эксплуатация оказалась не лучше феодальной: идеалы братства, равенства и свободы, которые выдвигались буржуазными революциями, не были достигнуты. Во многих отношениях гнет капиталистической эксплуатации оказался еще более жестоким и унижающим человеческое достоинство, чем феодальные порядки. Разрыв между богатством и бедностью расширился, положение эксплуатируемых классов усугубилось. 30–40-е годы прошлого столетия — это годы первых кризисов капитализма, годы первых массовых организованных выступлений рабочего класса.

В Англии таким крупным мероприятием явилось так называемое чартистское движение, которое Ленин назвал «предпоследним словом к марксизму»[5], имея в виду, что тут классовое сознание рабочих достигло наивысшего (до марксизма) уровня. Потрясенная этими событиями Церковь Англии прибегает к некоторой перестановке сил, к некоторой реорганизации. Стремление к реорганизации, к обновлению затрагивает в одинаковой мере как «высокую», католическую часть церкви, так и ее «низкую», протестантскую. Нововведения проявляются таким образом, что в «высокой» церкви порождается так называемое Оксфордское движение, а «иизкая» церковь создает новую социальную теорию, известную впоследствии под названием «христианский социализм». Идеологи Оксфордского движения и христианского социализма держат в поле зрения в первую очередь социальные проблемы своего времени: предлагают ту или иную социальную доктрину церкви, ратуют за соответствующие изменения культа. И хотя их предложения по этим вопросам отличаются друг от друга, тем не менее они преследуют общую цель — восстановить, укрепить влияние церкви, сделать Церковь Англии более пригодным инструментом для освящения капиталистических порядков в то время, когда этот строй начинает полностью обнаруживать свое неприглядное лицо.

Под воздействием тех же исторических событий, которые вызвали стремление к реорганизации Церкви Англии, произошла и переоценка роли и места «неприсоединившихся» сект и даже католицизма со стороны господствующих классов Англии.

Более либеральная политика и буржуазные религиозные свободы убедили правящие классы в том, что повлиять на все слои населения при помощи одной государственной религии — англиканства — невозможно.

Такой несколько обновленный облик церквей в Англии сохраняется на протяжении длительного периода — в эпоху становления империализма вплоть до развязанной империализмом первой мировой войны. Как бы по инерции теория и практическая деятельность церковных организаций Англии оставались неизменными и между первой и второй мировыми войнами, хотя в этот период, и особенно в 30-х годах, наряду с общей эволюцией христианской идеологии в религиозной жизни Англии начинают зарождаться тенденции, которые в настоящее время находят свое выражение в весьма крупных изменениях, преобразованиях и обновлениях культового, догматического и организационного порядка.

Все эти изменения составляют апогей третьего — кризисного — периода в развитии церкви и религии в Англии. Кризис церкви в Англии, как и кризис ее во всем современном мире, отличается от всех предыдущих по характеру и по масштабам. Он порожден новой социально-политической ситуацией, новым духовным климатом в современном мире.

После этой общей характеристики истории религии в современной Англии более подробно рассмотрим каждый выделенный нами период в отдельности, подкрепим оценки, данные выше, историческими фактами.

Английская Реформация, от которой ведет летоисчисление современное положение религии и церкви в Англии, одной весьма существенной деталью отличается от Реформации на континенте: самое знаменательное событие ее — отделение от Римской католической церкви — началось и произошло не вследствие массового движения, как было в Германии, а по воле правящих кругов Англии. По этой причине ее часто называют «реформацией сверху», «конституционным переворотом». По меткому замечанию советского историка М. А. Барга, она «началась с того, чем… закончилась Реформация в Германии, — с установления государственной церкви»[6]. Формально можно считать, что год 1531-й, когда король Генрих VIII добился от католического духовенства своей страны признания себя в качестве главы Церкви Англии[7], положил начало полному разрыву с Римом, ибо, согласно католической концепции, главой церкви является Христос, а после него — только один папа римский. Но, с другой стороны, с этого момента Реформация только начиналась — в том смысле, что после разрыва с Римом и перехода власти над церковью в руки монарха эта церковь по всем другим признакам оставалась чисто католической, и только со временем, по мере нарастания буржуазной революции, в Церкви Англии начали действовать силы, которые пытались придать ей протестантский облик.

Исторические события, которые привели к этому шагу, следующие.

Особым препятствием на пути новых общественных отношений в Англии явилась зависимость страны от римских пап, зависимость, выражавшаяся не только в духовном, но, так сказать, и в чисто материальном виде (прямые налоги, которые церковь в Англии должна была платить Риму, а также огромные земельные владения монастырей). Ведь монастыри в отличие от приходов, кафедральных соборов и т. д. никак не подчинялись местным духовным и светским властям, они подчинялись непосредственно Риму. Поэтому их материальные интересы сталкивались как с интересами молодой, подымающейся буржуазии, так и с интересами монархии и местной католической иерархии. Это объясняет, почему во время последующей секуляризации монастырей, когда они были распущены Генрихом VIII и их богатства стали собственностью короля, местная католическая иерархия никак не сопротивлялась этому.

Формальным поводом для разрыва с папством послужила история женитьбы и развода Генриха VIII. Женившись на вдове своего умершего брата Артура — Екатерине Арагонской по специальному разрешению папы Юлиуса II и не получив в этом браке мужского наследника престола, Генрих решил добиться развода с тем, чтобы жениться на фрейлине своего двора Анне Болейн. Через папского легата Т. Вулси Генрих обратился с ходатайством к папе Клименту VII, однако последний по политическим соображениям (Климент VII в это время находился в зависимости от короля Франции Карла V, а Екатерина состояла в родственных отношениях с последним) не решался пойти на такой шаг. Нежелание папы дать согласие на развод Генрих VIII использовал в качестве предлога для разрыва с Римом. Он обвинил кардинала Вулси, а вместе с ним и всех священников католической церкви в Англии в государственной измене на том основании, что они якобы подчинялись приказам иностранного государства, т. е. Рима, и отдал Вулси под суд. Вулси был казнен, а католической церкви в Англии в качестве компенсации было предложено уплатить королю 100 000 ф. ст. и признать короля главой церкви. Поскольку Генрих VIII имел в этом деле поддержку парламента, конвокации[8] Кентерберийская и Йоркская, представлявшие всю католическую церковь в Англии, без особого сопротивления удовлетворили это требование. Со своей стороны конвокации выдвинули контртребование королю — ходатайствовать перед папой римским о прекращении взимания налогов с церкви в Англии. Конвокации заявили, что если папа откажет, «король и его подданные не будут повиноваться Римской епархии»[9]. Таким образом, при полном согласии и поддержке местных церковных властей разрыв с Римом был осуществлен. Впоследствии этот разрыв был упрочен и узаконен несколькими парламентскими актами. С 1532 по 1534 г. парламент принял семь постановлений, которые окончательно порвали юридические узы, связывающие Церковь Англии с Римом. Например, один из законодательных актов (Акт условного ограничения церковных налогов) предусматривал прекращение выплаты денег Риму, другой (Акт об ограничении апелляционных жалоб) — прекращение юридических апелляций к Риму; высшими инстанциями правосудия провозглашались суд архиепископа Кентерберийского и король. Акт церковных назначений передал право назначения епископов исключительно королю (раньше король тоже мог влиять на назначение епископов путем своеобразного вето, но последнее слово в этих делах, естественно, было за папой).

Другой акт парламента наделил архиепископа Кентерберийского правом (раньше принадлежавшим исключительно папе) освобождать от обетов, что, кстати, имело прямое отношение к просьбе короля о разводе. Последним из серии актов — Актом о Верховенстве — король закрепил за собой желанный титул «главы церкви» (и на этот раз без всяких ограничений — «в меру того как это позволяет закон Христа»); он также получил право «инспектировать церкви, подавлять, восстанавливать, реформировать, приказывать, сдерживать и поправлять всякого рода ошибки, ереси, извращения, неуважение к властям и прочие гнусности, которые законным образом должны и могут быть реформированы»[10].

После этого события развертывались с калейдоскопической быстротой: 23 мая 1533 г. новый архиепископ Томас Кранмер объявил брак Генриха VIII с Екатериной Арагонской незаконным, пять дней спустя было объявлено о браке короля с Анной Болейн, июля Анну возвели на престол, 11 июля папа римский отлучил Генриха VIII от католической церкви, а 7 сентября того же года Анна родила дочку — принцессу (впоследствии королеву) Елизавету.

Церковные и буржуазные историки, как правило, уделяют много внимания женитьбе и разводу «распутного короля» (Генрих VIII женился «законно» 6 раз); некоторые восхищаются его «автократическим характером» и другими волевыми качествами, которые якобы решающим образом повлияли на формирование Церкви Англии. На самом деле Генрих VIII, чей моральный облик, между прочим, ничуть не отличался от морального облика светских и духовных вельмож того времени, был монархом, которому удалось весьма успешно использовать религиозную ситуацию в свою пользу и в пользу своего класса.

Собственно, религиозные и церковные вопросы послужили лишь средством для достижения желаемой политической цели, и взгляды самого Генриха не имели отношения к формированию сути и облика будущей церкви. Об этом свидетельствует двоякая позиция, занимаемая Генрихом по отношению к Риму до и после разрыва. До разрыва он всецело поддерживал католицизм и своими нападками на Лютера и лютеранство (Генрих был автором нескольких богословских статей) заслужил титул защитника веры. По мнению английского историка, получив этот титул, Генрих VIII «мог спокойно считать, что папа ставит его на первое место среди других монархов Европы»[11]. Этим титулом по сей день пользуются монархи Великобритании. А когда стало политически выгодно, Генрих VIII выступил против Рима в пользу протестантских идей: он открыто грозил перейти в лютеранство, его сын Эдуард воспитывался в протестантском духе, а прежний единомышленник Томас Мор за защиту католицизма угодил на эшафот[12].

В основу исторических событий, которые обусловили победу Реформации в Англии, легли чисто материальные интересы разных слоев господствующего класса: феодальная монархия надеялась усилить свою власть и пополнить государственную кассу; священство — избавиться от римской опеки и особенно от своих конкурентов-монастырей, молодая буржуазия — нажиться за счет церковных имуществ и развязать себе руки для борьбы с конкурентами из континентальной Европы. Это отчетливо показали дальнейшие события, особенно секуляризация монастырей.

Покушение на монастырское имущество, известное как секуляризация монастырей, началось раньше. Еще кардинал Вулси добился разрешения папы на секуляризацию нескольких монастырей для основания учебных заведений, в которых нуждались молодая буржуазия и часть дворянства. Так что в Англии к тому времени, когда Генрих VIII в 1535 г. объявил всеобщую секуляризацию монастырского имущества, уже имелся опыт такого рода. В результате монархия получила доход в размере 131 607 ф. ст. в год (в основном за аренду земли) кроме 400 000 ф. ст., полученных от продажи монастырского имущества. Часть этой суммы пошла на создание некоторых новых епархий Церкви Англии, на основание учебных заведений, благоустройство дорог и военные расходы. Но львиная доля доходов была использована Генрихом VIII для укрепления позиций монархии и попала в руки феодальных вельмож, которые стояли близко к престолу.

По этой причине буржуазия и новое дворянство остались недовольны Генрихом VIII. В известной мере от королевской «парламентской» реформации пострадали и народные массы, ибо многие крестьяне, арендовавшие у монастырей землю, были изгнаны с нее новыми владельцами. «Насильственная экспроприация народных масс получила новый страшный толчок в XVI столетии в связи с Реформацией и сопровождавшим ее колоссальным расхищением церковных имений»[13].

Как видно из всех актов парламента Генриха VIII, реформация явилась действительно «политической»: духовная власть в стране перешла в руки монарха, т. е. была подчинена светской власти. Но этот факт сам по себе никоим образом не повлиял на сущность и форму исповедуемой в стране религии. Церковь в Англии осталась такой же, какой она была и раньше, т. е. «католической», с той единственной особенностью, что место, которое раньше принадлежало папе как главе церкви, теперь занял король, представляющий интересы господствующего класса Англии.

Во времена Генриха VIII господствующим классом все еще являлась земельная аристократия. Дальнейший ход событий ознаменовал собой борьбу буржуазии (вместе с мелкой буржуазией и опираясь на народные массы) за политическую власть. Эта революционная борьба не привела к мгновенному успеху. По мере ее успехов и неудач Церковь Англии становилась то более протестантской, то более католической, пока знаменитый политикеский компромисс «славной революции» не породил и компромиссный характер англиканского вероисповедания.

В 1547 г., когда умер Генрих VIII, Церковь Англии. существовала уже как обособленная церковная организация, однако еще мало чем отличалась от католической церкви в других странах Европы и уж никак не походила на континентальные протестантские церкви. Ее культ, догматика и прочие характерные особенности в результате реформации Генриха VIII не претерпели никаких изменений.

После смерти Генриха VIII подспудно существовавшие протестантские течения, отражавшие интересы буржуазии, сразу дали о себе знать. Покровитель несовершеннолетнего короля Эдуарда VI — сына Генриха VIII — герцог Сомерсетский Эдуард Сеймур представлял новых землевладельцев буржуазного типа и отличался протестантским устремлением. Поэтому в культово-догматическом аспекте эволюция Церкви Англии при Эдуарде начала проходить по общему для всего европейского протестантизма руслу. Новый, восходящий класс — буржуазия — нуждался в более дешевой, более «демократичной» церкви.

Литургия должна была стать более доступной верующим, поэтому предлагалось ввести употребление национального языка, упростить сложную систему отправления культа, поднять в богослужении роль мирян, предоставить им возможность участвовать в таинствах. Повышение роли мирян в отправлении культа влекло за собой уменьшение исключительной роли клира как посредника между верующими и богом. Священнослужители в протестантизме должны были стать частью верующей конгрегации и выполнять лишь некоторые особенные функции. Это выразилось и в требовании изменить внешний облик священнослужителя во время богослужения. Реформация упразднила нарядное облачение священников, употребление ладана, красочное убранство церковных помещений, и в особенности алтаря (все это имело место и в Англии во время царствования несовершеннолетнего Эдуарда VI).

Автором английской литургической реформации был Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский, который осуществил свои идеи только при Эдуарде VI. Первый парламент Эдуарда VI, созванный в 1547 г., был открыт мессой на английском языке. Вскоре этому примеру последовали другие церкви Лондона.

В 1549 г. появился первый молитвенник, составленный Кранмером, предписывавший порядок «отправления таинств и других обрядов церкви согласно традициям церкви в Англии». Эта формулировка имеет немаловажное значение. Утверждая, что предполагаемый способ отправления таинств и обрядов традиционно характерен для церкви в Англии (а не Церкви Англии, как это стало позднее), автор литургической реформы подчеркивает католичность своей церкви, ее связь с единой христианской церковью. Это свидетельствует об осторожности архиепископа: он еще не готов открыто порвать с идеологией католицизма (как это в политическом смысле сделал Генрих VIII) и стать на открыто протестантские позиции. Хотя он и пытался удовлетворить большинство протестантских требований, в то же время хотел представить дело так, будто предлагаемая форма литургии является лишь местным усовершенствованием общей литургии единой христианской (католической) церкви. Второй, переработанный вариант молитвенника Кранмера, изданный в 1552 г., уже отбросил подобные трактовки: в нем отразилось значительное усиление протестантского крыла в англиканской идеологии, вследствие чего литургическая практика церкви сделала значительный поворот в сторону лютеранства. Интересна новая редакция названия молитвенника: «Таинства и обряды церкви Англии». Тут Церковь Англии впервые выступает не как часть католицизма, а как отдельная религиозная организация — разновидность протестантизма. Протестантский характер этой новой разновидности христианства отчетливо проявляется, в частности, и в том, как в молитвеннике 1552 г. трактуется один из главных догматов христианства — о характере превращения хлеба и вина в тело и кровь Христа во время отправления обряда причащения. Католическое понимание этого догмата допускает одно-единственное толкование: при освящении хлеба и вина священнослужителем во время отправления обряда они действительно превращаются соответственно в тело и кровь Христа.

Такая постановка вопроса требует особо торжественной обстановки отправления всего обряда, что достигается. особыми литургическими манипуляциями, она возводит стену между клиром и верующими — одним словом, она тесно переплетается с другими догматами католицизма и придает весьма мистический характер католической литургии. Вокруг этого догмата велись самые ожесточенные споры во время Реформации. Лютеранство выдвинуло идею о сосуществовании в хлебе и вине качеств хлеба и вина, а также тела и крови Христа; цвинглианство — другое течение континентального протестантизма— отрицало настоящее присутствие Христа в таинстве, придавая всему обряду характер символического напоминания о жертве Христа; кальвинизм развил доктрину, которая находилась как бы между этими двумя взглядами: он отрицал, что хлеб и вино превращаются в тело и кровь Христа (т. е. они остаются хлебом и вином), но верующие якобы благодаря своей вере получают силу тела и крови Христа, как если бы они действительно употребляли их. Следовательно, превращение хлеба и вина в тело и кровь происходит не «объективно», не на самом деле, а «субъективно» — на основе личной веры, в зависимости от «истинности» этой веры.

Англиканский молитвенник 1552 г. отразил позицию, близкую к цвинглианству, в этом важном для верующих вопросе. Предписывалась следующая формула освящения хлеба: «Бери и ешь это в знак того, что Христос умер за тебя» вместо предыдущей формулы, которая отражала. католическую доктрину: «Тело нашего Господа Иисуса Христа, отданное за тебя». Несмотря на последующие неоднократные подтверждения цвинглианского толкования таинства причащения (в 1673 г. был даже издан специальный парламентский акт — «Декларация против транс-. субстанциации», резко отрицающий католическое понимание этого догмата), в Церкви Англии по сей день сохранилась большая путаница по данной доктрине, и по существу в разных звеньях церкви (в «высокой» и «низкой») придерживаются противоположных (католических и цвинглианских) догматических трактовок и литургической практики.