Впереди бездна, позади волки – 2. Змей

— Рагвард говорил про сигилы, — вспомнил дракон.

— Я понятия не имею, что это значит.

— Сигилы — магические знаки. Если мы говорим о магии и волшебстве, то тебе не надо всё знать. Тебе вообще не надо ничего знать, просто иди туда, куда ведёт тебя судьба, плыви по течению жизни, следуй за своим сердцем…

Урих разглагольствовал, почесывая чешую на шее.

Ким очень старался не начинать злиться на эту самую судьбу, которая почему-то свела его в этот трудный момент с тем, с кем он меньше всего хотел иметь дело. Но, дракон есть дракон, и он может быть очень полезен ему сейчас.

— Мне надо в Аглер.

— Аглер… — повторил за ним Урих, что-то прикидывая. — Пожалуй, у меня хватит сил добраться туда сегодня, до заката. Сделаем небольшой крюк — пойдем над нейтральными водами.

Величество с удивлённым недоверием смотрел на дракона. Как быстро он согласился помогать ему, даже не дожидаясь просьбы о помощи! О том, чтобы пойти на риск, просто потому что Ким — король, речи не было. Урих — «птица» вольная, да ещё и вредная.

— Я, разумеется, рассчитываю на достойную оплату моего времени, в соответствии со сложностью предполагаемого путешествия, — заявил Урих, глядя на короля сверху вниз.

Ким на секунду растерялся от менторского самонадеянного тона Уриха.

— Хмм… оплату? Конечно же, оплата будет! По возвращении…

Тем не менее, слова дракона успокоили Кима. Драконы корыстны, но честны. Ну, хоть согласился без аванса работать, и на том спасибо.

Дракон поправил сбрую, которую в условиях военного времени был вынужден носить денно и нощно.

— Ну-с, садись!

Он присел перед королём, пока тот поднимался в седло. Без седла-то и на коне верхом негоже, тем паче на драконе!

Ким подался вперёд, обхватив как можно крепче ремни, попутно вспоминая весь когда-либо услышанный им инструктаж по технике безопасности при «драконьих перевозках». Лететь на драконе — такое себе удовольствие, учитывая эти огромные крылья, на которых, между прочим, имеются когти, которыми они могут одним взмахом снести тебе пол-лица.

Пару раз качнуло влево-вправо и… полетели! По ногам ударил ветер, прохладный на скорости, и немного замутило на взлёте. Урих поднялся на высоту неопасную для Кима, потом чуток притормозил, дав своему пассажиру прийти в себя:

— Величество, ты как? Порядок?

— Я в порядке!

— Тогда погнали!

Урих сделал какой-то ритуальный узор в воздухе и полетел туда, куда каждый день уходит на покой солнце день за днём, тысячи, тысячи, миллионы лет.

Он летел над волнами Лезарского моря, на Запад.

Ким прилёг на драконью спину, как уставший ученик — на парту. Спать хочется… Но заснуть сейчас — смерти подобно… Вылетит пассажир — не поймаешь!

Подумать бы о чем-то хорошем… Но все мысли о хорошем сворачивали к той-имя-которой-нельзя-произносить… От мыслей о которой растекается по телу горячий мёд и душа расцветает как розовый куст, но вонзаются шипы его в самое сердце… Больно…

А этих «больно» сейчас и так предостаточно.

…Наконец внизу показался песчаный берег.

— Садимся!

Когти дракона вспахали горячий песок и мелкие ракушки. Он подождал, пока Ким выберется из седла, и растянулся на спине, раскрыв пасть.

— Ох… Устал…

Он закрыл глаза и сложил на груди свои передние лапы-руки.

Аглер встретил их жарой и безлюдием. И пальмами. Ким видел их только в оранжереях, а здесь они преспокойно росли как какие-нибудь берёзы.

Ким сидел рядом, растирая затёкшие ноги.

— Мне нужен гном Валет. Ты знаешь его, Урих?

— Валет для дамы, дама для туза… — Урих засмеялся, не открывая глаз. — Да, я знаю его. Но ума не приложу, чем может быть тебе полезен этот пройдоха. Он живёт недалеко отсюда. Во-о-он там, тропинка в гору идёт — сначала по ней, до водопада, потом через речку.

* * *

На широкой веранде, в тени мандариновых деревьев, нескромно распластав свое тело, в гамаке покачивался Урих. Он обсуждал с хозяином гамака сплетни из жизни общих знакомых и жевал сладкий ароматный виноград.

Хозяином гамака и винограда был гном Валет. Надо сказать, что крови гномов была у него только половина, и, видимо, нижняя — судя по кривым коротким ногам, которые держали массивное пузатое тело. Смуглые волосатые руки Валета выставляли на стол угощения. Ким скромно, но достоинством сидел в плетеном кресле и в беседу не вступал. Он представился одним своим именем Климент, но лишь глупец не заметил бы золотых гербер на обшлагах его камзола — знак королевского двора. И даже если предположить, что камзол этот с чужого плеча, то лицо… По лицу всё видно. И даже то как он молчал, выдавало в нём гражданина не из простых.

Уже сидя за столом, Валет услужливо смотрел на Кима и улыбался золотыми зубами.

— Урих, ты непременно должен отведать моего поросёночка! Он бесподобен! А вы, сударь, извольте откушать этот божественный напиток! Ну, хоть самую малость! Я вас прошу! Урих, помоги мне уговорить твоего спутника на полбокала вина! Это же Риголетт! Последний урожай!

Судя по движениям и красной физиономии хозяина, он был явно профессионал в вопросах урожая.

Журчание Валета смешивалось с журчанием протекающей у дома горной речушки, и затягивало Кима в какую-то свою, непохожую на его жизнь, реальность. Как же всё это далеко!.. От проблем, от войны…

— Ах, господа! Я вам сейчас покажу удивительную вещицу! Одну минуту!

Валет встал из-за стола и пошел галсами в дом.

Ким вопросительно посмотрел на дракона и тихо спросил:

— Может, поговорим с ним, когда он протрезвеет?

Урих покачал головой и так же тихо ответил:

— Исключено. Я никогда его трезвым не видел.

Валет вернулся с чем-то черным и мокрым, чуть больше его ладони. Это был моллюск, которого Валет почему-то назвал «фруктом»:

— Ты смотри, каков фрукт! Такое сокровище прятал!

На одной из стенок моллюска, сверкая перламутром, красовалась огромная голубоватая жемчужина.

— Ну, как вам? Мои мальчуганы сегодня достали. Чудо-то какое! И знаете, что я с ним сделаю? Я подарю его вам! Примите его, сударь, и не спорьте, я покорнейше прошу!

А Ким и не спорил. Урих же только хрюкнул, заливая вино в свой желудок, где уже лежал жареный поросёночек.

— Благодарю! — Ким отложил моллюска на край стола. — Не будете ли так любезны помочь нам в одном вопросе?

— Извольте! Я вас внимательно слушаю!

— В общем, я ищу сигилы. Один близкий человек сказал мне, что вы можете мне помочь. Здесь, в Аглере, должен быть Сигил Воды.

Валет смотрел на Кима с жалостью, помноженной на алкоголь, и чуть не плакал.

— У меня его нет! Мне очень, очень жаль, сударь!

— Вы знаете, где он?

— Он у наяды. — Валет, уложив свою щетинистую щёку на пухлую ладонь, сказал как бы извиняясь: — У наяды, которая живёт в Озере Любви.

— Это по дороге к перевалу? — перебил его Урих.

— Да, там. После полуночи вы сможете её увидеть.

Урих нахмурил свои колючие чешуйчатые брови.

— Хм… Это не близко. Пожалуй, пора выдвигаться в путь. Сегодня я не смогу лететь… Во-первых, я объелся, а во-вторых, этот… Риголетт! Чёрт тебя подери, Валет… ты сделал напиток богов! Но крылья мои совершенно меня не слушаются!

— Мне так жаль, что я не могу вам более ничем помочь, господа! Но, однако же, я могу сказать вам вот что. Наяды хитры и коварны. Не поддавайтесь на её сладкие речи, пойдете за ней в пучину вод и — всё! Обратной дороги нет! Поминай как звали!

* * *

Озеро Любви выглядело устрашающе. Костер был бы очень кстати сейчас, но решили огонь не разводить.

— Вряд ли это дитя воды обрадуется огню, — рассудил Урих, выбирая место для привала.

Начал накрапывать мелкий дождик.

Урих свернулся калачиком и немного выставил крыло, наподобие навеса:

— Величество, иди садись ближе, а то намокнешь.

Странное дело. Ещё вчера их не связывало ничего кроме взаимной ненависти. А сейчас Ким сидит у него под крылом, а его спину греет горячий воздух, который с тихим свистом вылетает из широких ноздрей дракона.

— Наяды это типа русалки такие? — Ким решил завязать разговор, чтобы не заснуть.

— Ага. Но без хвоста рыбьего.

— Почему ты назвал Валета пройдохой? Он был очень любезен с нами.

— Именно поэтому. Ты плохо его знаешь.

Урих зевнув и хотел сказать что-то ещё, но замолчал, пошевелил ушами, вглядываясь в черную воду озера.

Из воды поднимался розовый туман. С самого центра озера он раскручивался спиралью. Волны на мгновение застыли и тут же пошли в обратную сторону, вода ушла, обнажив обрывистый берег, уходящий резко вниз; туманная спираль накрыла всё озеро, и от центра его в темное ночное беззвездное небо шёл свет. Ким почувствовал, как что-то невидимое тянет его туда к воде. Он почувствовал, но не поддался.

Потом наступила темнота и полнейшая тишина. Всё исчезло. Но вдруг тучи над озером разошлись, и показалась луна. И в этом лунном призрачном свете он увидел её. По пояс в воде стояла женщина.

— Это к тебе, — еле слышно сказал дракон и легонько подтолкнул Кима. — Ты идёшь к ней один, это не моё дело! В воду не заходи!

Это была наяда. Она была молода и красива. Намокшая ткань сорочки совсем не скрывала её стройного тела, светлые волосы длиной своей уходили под воду, она подняла свои руки из воды и протянула тонкие полупрозрачные пальцы навстречу Киму.

— Приветствую вас, ваше величество! Подойдите ближе! Я обниму вас! Подойдите же ко мне, мой король! Я подарю вам вечное блаженство и свою любовь!

Она раскинула руки в приветствии и её груди поднялись на вздохе — они манили и дразнили, как две непокорённые вершины. Её огромные сине-зеленые глаза искрились усмешкой, пухлые алые губы источали такую чувственность, что недолго было бы и голову потерять…

Ким только лишь каким-то чудом оставался в холодном рассудке.

— Мое почтение сударыня, но я вынужден вам отказать. Не сочтите за грубость, но я воспользуюсь вашим предложением… в другой раз.

Наяда сделала удивлённые брови домиком и улыбнулась:

— Ах ты, вреднюля! — она звонко засмеялась и брызнула в Кима водой. — Знаешь, у меня сегодня хорошее настроение. Я отпущу тебя с миром… Но теперь скажи, что привело тебя ко мне?

Наяда прищурила свои прекрасные глаза и с загадочной улыбкой смотрела на Кима, чуть склонив голову набок.

— Мне нужен Сигил Воды. Я знаю, что он у вас, — ответил Ким, потея и думая о том, как он будет с ней за него расплачиваться, в случае чего.

— Вода — мать земли… Старый дуб живёт тысячу лет, пока корни его питает вода… Да, Сигил у меня, — ответила наяда и перестала улыбаться. Она спокойно и внимательно смотрела на него и сказала уже другим голосом: — В твоих руках власть. В твоих руках судьбы и жизни в твоих руках. Но я вижу пустоту в твоей душе. Это огорчает меня… Иногда твое сердце как раскалённая сталь. Но кто-то разбил его. В твоем сердце брешь и оно никак не может наполниться радостью. Кто разбил твое сердце? Кто виноват?

— Никто не виноват. Я сам.

— Гордец… Но я хочу излечить твоё сердце. Тебе нужен Сигил? Изволь! Я дам его тебе! И даже не потребую ничего взамен.

— Спасибо… Но почему? — рискнул спросить Ким.

— Потому что ты красавчик! — снова засмеялась наяда и нырнула в черную воду.

Скоро она вынырнула, бросила в сторону берега какой-то светящийся шар и, послав Киму воздушный поцелуй, снова скрылась в воде.

Шар мягко приземлился на мокрый песок, после чего исчез, оставив после себя маленькую, в три дюйма, дощечку из красного дерева. Ким осторожно её поднял. Одна сторона её была гладкой, на другой были прорезаны линии, являющиеся, видимо, частью какого-то рисунка.

Он вернулся к Уриху, который ждал его весь в нетерпении.

— Ну?

— Первый… есть. Что теперь?

— Теперь нам надо поспать. А там видно будет. Здесь недалеко есть пещерка, переночуем там, она хотя бы укроет нас от дождя и ветра. Погода вон снова портиться.

Пещерка была маленькой — в ней едва умещался в три погибели Урих. Ким пристроился рядом, на теплом драконьем крыле. Они спали под шум дождя, каждый в своих снах, ещё не друзья, но уже и не враги.