Реанимация солнца

Я мысленно выругалась. Могла бы и сама догадаться. За коммуникатор, конечно, было обидно, но свобода и жизнь дороже.

– Хоть предупредил бы, – буркнула я.

– Некогда.

И не поспоришь ведь.

Кессель выглянул на улицу через мое плечо и нахмурился.

– Пора уходить, – твердо сказал он.

Я была готова к тому, что шейдер вновь возьмет меня за руку и потянет неизвестно куда, словно послушную куклу, но вместо этого Кессель перехватил мое запястье и бесцеремонно задрал рукав куртки вверх. Под светлой кожей отчетливо проступили полоски уникального кода ид-чипа.

– Ты что, не избавилась от этой дряни? – скривился шейдер.

– Не трогай, не трогай! – Испугавшись, что боевик сейчас поступит с моей рукой так же, как только что поступил с браслетом, – одним рывком выдернет из плеча, а потом раздавит ногой, – я торопливо прикрыла запястье другой ладонью. – С чего я должна была избавляться от ид-чипа? Это мой главный документ.

– По этой штуке, – бросил шейдер на чип плотоядный взгляд, и я всерьез забеспокоилась о сохранности собственной конечности, – тебя элементарно отследить. Технари, работающие с ид-чипами, регулярно посылают сигналы геолокации по районам, где проводится рейды. Список жителей, оказавшихся в зоне покрытия, отправляется оперативникам. Если хочешь, чтобы тебя не нашли, одного сломанного коммуникатора недостаточно.

Я медленно выдохнула. Выходит, все зря. Как ни старайся, а ответить за ложь сотруднику полиции и нарушение режима все равно придется – и отчим не преминет воспользоваться ситуацией и отыграться на мне сполна. Разве что и правда выдрать чип, который устанавливали далеко не идиоты, прямо с мясом и сухожилиями, лишая себя не только официального статуса гражданина Абисс-сити, но и возможности пользоваться правой рукой… Вот только после этого я тоже все равно что труп.

– Ты же обещал, – горько проговорила я. – Обещал, что я смогу уйти и все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – подтвердил шейдер. – Если доверишься мне.

Доверие – опасное слово, особенно в трущобах, где каждый был сам за себя. Да и себе не всегда не стоит доверять. Вчера я подчинилась внутреннему зову, придя на помощь раненому шейдеру вопреки законам улиц и здравому смыслу. И куда меня это привело? Из рядовой медички я превратилась в без пяти минут преступницу, скрывающуюся от полиции по темным подворотням в компании боевика из «Механического солнца», одной из самых опасных банд Абисс-сити. И после этого говорить о доверии?..

Но шейд внутри убеждал меня прислушаться. Принять помощь, позволить другому в критической ситуации взять на себя ответственность за мою жизнь. Манн был близко, так близко, что мысли путались, а сознание заволакивал сладкий туман. Пальцы в обрамлении черных чешуек крепко сжимали запястье, и прикосновение к чувствительной коже обжигало. Да, Кессель был непредсказуем и опасен, но инстинкты упрямо твердили, что эта угроза направлена не на меня. А значит… Я могу рассчитывать на его защиту. Довериться. Отдаться. Отдаться шейд мечтал больше всего.

– Решай быстрее, – вывел меня из раздумий хриплый голос шейдера. Я мучительно сглотнула вязкую слюну и до боли закусила губу, чтобы немного прийти в чувство и разогнать дурманящие разум фантазии, подкинутые второй сущностью и разбушевавшимися гормонами. – Времени нет. Я уже сталкивался с подобными штуками. Видишь… – Кессель поднял мою руку выше, поднес к глазам. Под кожей тускло мерцал одинокий зеленоватый огонек. – Скоро пройдет пеленг. Если полиция засечет сигнал, отряд будет здесь через полминуты, и придется прорываться с боем.

Я поежилась. Ввязываться в открытое противостояние с литианской полицией не хотелось. Но был ли у меня выбор? Я увязла в чужих разборках по самое не хочу, и жизнь уже вряд ли когда-нибудь вернется в прежнее русло. Так что лучше думать о том, как вообще остаться живой.

– Да, – нехотя произнесла я, чувствуя, что этим коротким «да» навсегда отсекаю себе дорогу обратно. – Я согласна… довериться.

Кессель без улыбки кивнул, принимая мой выбор, но я успела уловить в его взгляде насмешливую торжествующую искорку.

– Я знаю, что делать, – проговорил он решительно. – Но сперва тебе нужно приглушить сигнал. И лучший способ это сделать – трансформировать часть руки и скрыть ид-чип чешуйками шейда.

– Но, – растерянно я опустила взгляд, – я… не умею. Никогда по-настоящему не пробовала управлять шейдом. Не способна я к частичной точечной трансформации. В тот раз, в клинике, это получилось почти случайно. А сейчас… Нет. Ничего не выйдет.

Я попыталась отстраниться, но Кессель не позволил, наоборот, притянул ближе.

– Мог бы объяснить, но это займет слишком много времени. Раз доверяешь, Шей Сола, смотри мне в глаза и делай то, что я скажу.

Голос шейдера – низкий, с едва заметной хрипотцой – завораживал. Я подняла голову и почти растворилась в его взгляде, черном, как пластины, покрывающие его руки. И увидела, как на самом дне этой тьмы медленно разгорается крохотная яркая искорка.

Шейд. Вторая сущность Хавьера Кесселя.

Он потянулся ко мне. Не физически, нет – ни один мускул не шевельнулся на сильном теле боевика. Разумом к разуму, шейдом к шейду.

Я ощутила его прикосновение – словно теплая ладонь скользнула по обнаженной коже. И этот контакт неожиданно показался мне ярче и острее любой, даже самой откровенной близости. Интимнее. Глубже.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

Кессель все так же стоял, но мне показалось, будто он в тот же момент оказался позади меня, крепко прижался грудью к спине, скользнул ладонями вдоль рук, накрывая запястья. Я вздрогнула, по коже пробежала волна мурашек. Тело выгнулось, стремясь продлить иллюзорный, но кажущийся таким реальным контакт.

– Не отводи взгляда!..

Голос Кесселя донесся до пьяного от новых ощущений разума словно с другой планеты.

– Да…

Мне показалось, будто вокруг стало жарче. Или это мой собственный шейд, связанный с шейдом манна, начал сильнее разгонять переполненную гормонами кровь?

– Смотри на меня, Сола.

– Да…

Сейчас я согласилась бы на что угодно.

«А ведь он просто стоит передо мной, – пронеслась в голове шальная мысль. – Просто стоит. А я уже готова взорваться от захлестнувших меня чувств. На что же тогда должен быть похож секс между двумя шейдерами – горячий, безудержный, стирающий все границы, внешние и внутренние… Ох…»

– Соберись, Сола. – В голосе Кесселя почудилась насмешка.

Как я должна была это сделать, если и без того с трудом сдерживала желание наброситься на манна и отдаться ему прямо здесь и сейчас? И плевать на чип, полицию и прочие условности… Чьи это были желания – мои или моего шейда, – уже не имело значения. Я хотела. Хотела…

Энергия, пульсировавшая в теле горячими толчками, вдруг устремилась в правую руку. Кожу вспороли серебристые чешуйки шейда. Бронированная шкура оплела запястье широким браслетом. Один долгий, сладкий, тягучий миг… и наваждение исчезло.

Шейдер отступил на шаг, оставив меня, оглушенную и ошарашенную, стоять посреди проулка, уставившись на собственную частично трансформированную руку.

И в этот момент темноту разрезал яркий луч света полицейского дрона.

Я запоздало дернулась в темноту, но не успела. Перед глазами мелькнула красная вспышка выстрела. Раздался треск и свист отлетающих лопастей. Дрон взорвался дождем мелких деталей прямо над нашими головами.

Кессель убрал пистолет обратно за пояс. А я отчетливо осознала: цивилизованной законопослушной жизни пришел конец. На этот раз бесповоротный и окончательный.

– Надо бежать! – Я в панике завертела головой в поисках выхода, но проулок, куда меня затащил Кессель, как назло, оканчивался тупиком. – Взрыв точно кто-нибудь заметил. Полиция скоро будет здесь!

Сейчас я готова была на что угодно – даже на очередную прогулку по коллекторам в компании шиссов, – лишь бы не угодить в лапы стражей правопорядка. Но шейдер вместо того, чтобы продумывать пути отступления, присел на корточки и зашарил руками по асфальту, выискивая что-то в полумраке.

– Да что ты там потерял?! – Голос сорвался от отчаяния. – Время…

Мне показалось, будто я уже слышу в начале улицы тяжелую металлическую поступь литиан.

– Вот, – поднявшись, Кессель продемонстрировал мне маленькую плату, зажатую в покрытых чешуйками пальцах. – Наше время.

– Что это?

– Полицейский маячок, – последовал незамедлительный ответ.

– Мне казалось, мы собирались скрываться от пеленга, а не приманивать к нам вооруженные силы со всего района.

Шейдер ухмыльнулся.

– Этот сигнал идет в обе стороны, – пояснил он. Тремя ловкими движениями боевик вогнал плату в разъем коммуникатора, и когтистые пальцы с неожиданной проворностью забегали по виртуальной клавиатуре, перенастраивая браслет. – Я отключу передачу сигнала и оставлю только входящий трафик, вот так. – Над запястьем шейдера вспыхнула уже знакомая карта окрестных кварталов. – Добавлю информацию на схему. – Карту усеяла россыпь движущихся светящихся точек. – Готово.

– Это… полицейские, – догадалась я. – Мы их видим.

Кессель кивнул.

– А теперь, – крепко схватил он меня за руку, – бежим.

И понеслось.

Дверь, сорванная с петель ударом бронированного плеча. Удивленные лица нор-ров, мимо которых мы ураганом пронеслись по крохотной гостиной.

Еще одна дверь. Лестница. Звон битого стекла.

Прыжок.

В первый раз было страшно. Сердце, казалось, подскочило к горлу, не успевая за движением тела, картинка перед глазами смазалась. Но ноги будто сами собой, инстинктивно понимая, что от них требуется, спружинили, сглаживая удар об асфальт. А через долю секунды я уже бежала вслед за Кесселем в темный вонючий подвал.

Опять чернота.

Впереди спина шейдера в ореоле голубоватого света голопроекции, ведущей нас сквозь оцепленный район. Недовольное шипение грызов, разбегавшихся из-под ног. Железная лестница, оканчивающаяся плотно закрытым люком – не проблема для шейдера в частичной боевой трансформации.

Удар. Тусклый дневной свет, кажущийся ослепительно-ярким после мрачного подвала.

Бег.

Все смешивалось в голове, размазывалось перед глазами. Улицы и дома проносились мимо, не задерживаясь в памяти. Я давно потеряла направление и ощущение времени. Разум уступил место инстинкту, единственному, что успевало за бешеной скоростью нашего перемещения.

Кессель. Не отставать, следовать четко за ним, повторять каждое движение, усиленное и ускоренное способностями его второй сущности. Нашей второй сущности. Там, в темном проулке, мой шейд полностью подчинился воле дуального шейда, и сейчас я чувствовала внутри отголоски нашего недолгого слияния. Словно тонкая нить протянулась между ним и мной, позволяя не потерять шейдера в лабиринте подвалов, заброшенных домов и узких коридоров, помогая держаться рядом.

Мы выскочили на открытый пятачок. Дорога, на удивление, оказалась свободна – ни полицейских, ни патрульных ховеров, ни ограждений. Не теряя скорости, Кессель рванул вперед. Я – следом. Сверху прополз скайвей – медленно, лениво, – и я не сразу поняла, что это мы двигались почти так же быстро, как и он.

И вместе с осознанием тонкая ниточка связи разорвалась, лишая моего шейда столь необходимой поддержки. Дыхание сбилось, ноги налились свинцом. Я остановилась у стены, бессильно привалившись к холодному шершавому бетону.

– Не могу… Не могу больше.

Тело вдруг показалось сделанным из тряпок и песка. Неповоротливое, неуклюжее, тяжелое, словно отключенный литианский экзокостюм, который я зачем-то проволокла на себе несколько километров, не снимая. Голова кружилась, каждая мышца ныла, колени подгибались и мелко дрожали. Легкие горели огнем, перед глазами плясали черные точки.

Кессель развернулся, в три прыжка оказавшись рядом. На синей карте над его запястьем появилось несколько красных точек – дрон и патруль полиции. Они были далеко – пока далеко, – но это лишь вопрос времени…

– Еще немного, – подбодрил меня шейдер. – Давай, всего пара кварталов.

Бросив взгляд на руку, я заметила, что бронированная шкура шейда почти истаяла и огонек ид-чипа снова проступил под тонкой кожей. Он пульсировал зеленым, неровно, как сердцебиение пациента на мониторе.

Как там говорил боевик? Мерцание – знак того, что литиане скоро проведут проверочный пеленг…

– Кессель… – слабо пробормотала я.

Но он понял и сам. Темной молнией метнулся ко мне, подхватил, перебросил через плечо. И рванул вперед.

Это было все равно что мчаться в ховере по узкой, плотно застроенной улице. Стремительно отдаляющиеся дома смазались в одну вытянутую пеструю линию, серый асфальт расплылся пятном. Перед глазами то и дело мелькали подошвы ботинок шейдера.

От постоянного мельтешения и тряски меня замутило. Я устало прикрыла глаза, отрешаясь от происходящего, обмякла в сильных руках. Сознание уплывало…

Но не успела я отключиться, как шейдер остановился.

– Мы на месте, – произнес он.

Глава 8

Входная дверь с грохотом распахнулась от прицельного пинка бронированной пяткой ботинка – и одновременно выстрел из глубины квартиры просвистел в считаных миллиметрах от моего уха и плеча Кесселя. Противоположную стену узкого коридора украсила дыра.

Очередная.

– Хави… – В воркующем голосе феммы – наверняка хозяйки квартиры – чувствовался едва скрытый испуг. Понятная реакция. С вольным шейдером, который к тому же был боевиком «Механического солнца», шутить явно не стоило. – Без обид, милый, но я привыкла, что ко мне обычно заходит Анхель.

– Глушилку идов, быстро, – коротко приказал шейдер вместо приветствия.

Вопросов или возражений не последовало – только торопливый удаляющийся стук каблуков.

Кессель поставил меня на ноги – лицом к дверному проему. Не успела я обернуться, чтобы как следует рассмотреть место, где я оказалась, как нос к носу столкнулась с хозяйкой квартиры. Мелькнула перед глазами темная макушка с забранными под проволочный ободок волосами. Фемма бесцеремонно схватила меня за правую руку и с силой ударила по запястью.

– Эй, больно!

Я отскочила в сторону, подальше от агрессивной хозяйки и Кесселя, приказывающего невесть что.

Поврежденная рука ныла. Краснота на месте ушиба грозила в скором времени перейти в синяк, кожу саднило, из неряшливо сделанного прокола выступила капелька крови. Здоровой рукой я зашарила в поясной сумке в поисках платка и санитайзера.

Знать бы еще, что за дурь мне впрыснули. Чувствовала я себя – с поправкой на все злоключения последних суток – довольно паршиво.

Фемма наблюдала за мной со скептической усмешкой. Щуплая, плоскогрудая и низкорослая, фигурой она напоминала молодую нор-ру, но черты лица и смуглая, без желтовато-коричневого отлива, кожа выдавали в ней немалую долю крови шейдеров. Скорее всего, полукровка. В трущобах смешанные семьи были не так уж редки.

Видок у феммы был экзотический. На ней был короткий кожаный топ, из-под которого торчал неоново-розовый край кружевного лифчика, и не менее короткие шорты с низкой посадкой, позволяющие разглядеть большую часть микроскопических ядовито-зеленых трусиков. Остальную одежду успешно заменяли плотные рисунки татуировок и широкий рабочий пояс с множеством карманов, доходивших почти до колен. Фемма явно была навеселе – тонкая палочка самокрутки отчетливо отдавала син-травкой. В другой руке стальной иглой блестел тонкий цилиндр шприц-ручки. Хотелось надеяться, одноразовой. Но облик феммы с пятнами машинного масла на пальцах внушал серьезные опасения.

– Вы хоть понимаете, что творите? – возмутилась я, зажимая чистым платком прокол. – Нельзя делать инъекцию без санитарной обработки. А что, если занесете заразу в кровь? А что, если я рылась этими руками шисс знает где всего полчаса назад? – Я похолодела, запоздало сообразив, что шисс действительно знает, где я рылась этими самыми руками. Пальцы стиснули пропитанную санитайзером ткань и заскребли кожу еще сильнее. – А если у меня на вашу дурь аллергия?

Фемма глубоко затянулась, выпустила несколько тонких дымных колечек и с недоумением посмотрела на шейдера.