Архитектор големов

— Человечек, — наклонился над ямой Грым. Гром тоже оскалился, предвкушая хороший ужин. Жаль, что не столь обильный, как олень.

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Громил я заметил, когда в очередной раз доставал из ямы землю. Два темно-зеленых силуэта сливались с травой, но если привык запоминать окружение и подмечать детали, орков обнаружить нетрудно.

Знал бы дядюшка Бу, каких усилий мне стоило не показать виду, что я их заметил. Достал мешок, отнес и высыпал землю.

Осторожные твари. Их поведение нетипично для орков, к которым я привык. Обычно их патрули ходят по лесу, громко хрустя ветвями, и жалуются, как им хочется жрать. Эта парочка между тем лежала и высматривала, есть ли в лесу кто-то, кроме меня.

Я запрыгнул в яму, достал и откупорил дрожащими пальцами бутылек с ядом. Щедро плеснул на стилет — класть его за пазуху теперь точно не стану. Отточенный до бритвенной остроты ножик гоблинов тоже полил и кинул на дно ямы. Схватил двумя руками копье.

За лопату даже не брался. Если я и дальше буду копать, не услышу похрустывания хвои под массивными орочьими лапами. А вот, кстати, и оно — всё ближе и ближе…

Я ожидал зеленокожих, но подготовиться к такому зрелищу всё равно не смог.

— Человечек, — прогудела зеленая морда, нависшая надо мной.

Удар копьем… И мимо! Толстый орк отшатнулся, а затем зло захохотал, перехватил наконечник ладонью и рванул на себя. Меня едва не выдернуло из ямы этим рывком. Плечо прострелила боль, и я разжал руку.

— Я буду есть тебя медленно! — проревел громила и нагнулся, чтобы достать меня. Я сжался на дне, едва не визжа от ужаса. С такой жизненной ситуацией я прежде не сталкивался: лапища орка едва не задевала мои волосы. Кровь из раны на его ладони сочилась крупными каплями и пятнала мою одежду, голову, дно ямы, лопату.

Незакаленные нервы и подростковые гормоны хотели, чтобы я застыл от ужаса. Но вместо этого я пересилил самого себя, схватил ручку заточенного ножа и полоснул по ладони орка. Тот проревел какое-то орочье ругательство, но руку не убрал — провалился ниже. Огромная ладонь по-прежнему тянулась ко мне, и я резал её, пока не понял, что орк на это не реагирует. Яд всё-таки сработал.

— Гр-рым! — прорычало сверху. И тело орка под шум осыпающегося песка поползло вверх. Я увидел второго монстра, и взгляд его был весьма недобрым.

Действовать нужно быстро. Пока орк оттаскивал от ямы своего родича, я сосредоточился и активировал способность кинжала.

Окружающий мир на секунду смазался. Ковер из хвои прогнулся под моими ногами, и я едва не ткнулся носом в орочью поясницу.

Броню орки делали отличную — я пару секунд пытался найти на спине стыки между кожаных пластин, но стыки тоже были защищены. Потому я нагнулся и ткнул стилетом в ногу орка.

А теперь — бежать, так быстро, будто от этого зависит моя жизнь.

Ветер свистел в ушах. Сзади ревел орк. Я боялся обернуться, но не оборачиваться тоже было страшно. Я мельком обернулся, и едва успел упасть, как надо мной, с грозным гулом рассекая воздух, пролетела орочья секира.

А теперь встать — и снова бежать!

Спасло меня то, что орк лишь метнул оружие и догонять меня не спешил — вместо этого он зачем-то возился со вторым орком: слушал дыхание, пытался докричаться, бил по щекам. Друзья они, что ли?

В конце концов яд подействовал и на второго.

Орочья секира была тяжелой, но я её всё-таки поднял и закинул на плечо. А потом — подкинул и опустил на колено первого орка. Потом — ещё раз, и ещё, пока не раздробил коленную чашечку. Когда закончил, перешел ко второму. И только потом приземлил хорошо заточенное лезвие на орочьи кадыки. Вымотался ужасно, но добился, чего хотел.

Через пару минут орки обратились. Я за это время забрал вещи из ямы и теперь размышлял, что делать с орочьими телами. Нужно их куда-то спрятать. Это не гоблины, которых можно было не прятать — если этих так оставить, то ловушка перестанет быть секретом.

Можно отвести подальше, до обрыва, и спихнуть их вниз. А потом спуститься и добыть кисти и зубы.

Решено. Так и сделаю.

— Гули-гули, — забормотал я, и мертвецы с утробным порыкиванием поползли ко мне, загребая землю руками.

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Глава 7

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— Броня орков, — тяжело выдохнул я, выкладывая перед Хитором аккуратные свертки. Третий я добыл буквально час назад.

По глазам торговца было понятно — он не ожидал, что я справлюсь. Странным было, что я справился. Хоть и выглядел ужасно: перемазанный грязью после засады, весь потный, с чумазым лицом.

— Как ты их добыл? — спросил Хитор, сверля меня взглядом.

— Было сложно. Чуть не умер. Пришлось ставить капканы и использовать луки с отравленными стрелами, — соврал я.

— Ты ведь подобрал броню с тел, ведь так? — не верил мне Хитор. — Ты просто нашёл место, где они… э-э… скончались?

— Может, и так, — пожал я плечами. — Может, я убил орков сам, а может — наткнулся на труп. Но, как бы то ни было, я выполнил требуемое.

— Что ж, тогда и я отдам тебе обещанное, — с серьезным видом кивнул торговец. — Держи свою награду.

Хитор подошел к своей повозке и вытянул из-под рогожи ту самую сумку.

— Благодарю, — с поклоном принял я вещь.

Когда сумка оказалась у меня в руках, сердце забилось быстрее. Она всё ещё выглядела неказистой и потрепанной — кожа на углах потерлась и выцвела, при внимательном изучении я видел места, где торчали нити дратвы, но навык «оценки» сообщал, что внутри сумки по-прежнему кроется бесконечное пространство… размером в один куб. Теперь я смогу носить с собой всё, что угодно, без риска надорваться или потерять что-то важное. Если, конечно, это влезет в кубометр свернутого пространства.

Мне захотелось протестировать возможности сумки, и я не стал противиться этому детскому желанию. Чем больше похожу на ребенка, тем естественнее выгляжу.

Я развязал горловину сумки и сунул внутрь руку.

Пальцы погрузились в прохладное ВНЕПРОСТРАНСТВО.

Сложно описать свои ощущения — каждый палец закололи крохотные иглы, и я на долгую секунду потерял связь с реальностью. Ощущение ВНЕВРЕМЕНЬЯ завораживало, отвлекало, замедляло мысли. И к нему стоило побыстрее привыкнуть, чтобы, убегая от погони, не зависнуть при попытке что-нибудь достать.

— Я думал, ты провозишься с ней дольше, — добродушно хмыкнул торговец.

— Очень спешу, — соврал я и выложил из своего старого рюкзака оружие и прочие вещи. Успел заметить, как взгляд торговца змеей скользнул по сверткам с клыками и кистями нежити. Ничего лишнего он не увидел, и даже если понял, что я прячу, ничего мне не сделает, но всё же стоило оставить эти свертки в комнате.

Один за другим перенес в пространственный рюкзак вещи из обычной сумки. В рюкзаке всё это занимало много места, а теперь вещи отправлялись в подпространство, и сумка казалась пустой.

Ну всё. С этого момента могу таскать с собой громоздкое снаряжение и не ограничивать себя. Могу на обратном пути забирать с холмов неживых кроликов, или собирать по пути траву, не заботясь насчет объемов и веса этого сена.

Пока мой внутренний ребенок восторгается и радуется новой вещи, я понимаю, что пространственная сумка — это не просто предмет. Это очень дорогой предмет. Не столь дорогой, как стилет, но подростка, за которым нет ни Гильдии, ни родственников, убить могут и за меньшее. Теперь я должен быть осторожен и заботиться о своих вещах и о том, чтобы их не увидел никто лишний.

Поэтому моя новая сумка отправляется в старую — потрепанную и пропахшую слизью и сукровицей нежити.

Теперь передо мной лежали три небольших секиры и три ножа: оружие орков. Еще один комплект снаряжения я спрятал в комнате. Пусть лучше Хитор думает, что кто-то помог мне уничтожить тройку орков, чем будет знать, что я нападал на два патруля. Систематические победы далеки от случайности, и подросток, который истребляет гоблинов, мертвых гоблинов или орков едва ли не в промышленных масштабах, вызывает вопросы.

— Я хочу их продать, — кивнул я на кинжалы и секиры.

— А почему ты уверен, что я их у тебя куплю? — ухмыльнулся Хитор.

— Кинжалы хороши. Лезвия заточены на совесть, железо не чета гоблинской дряни. Рукоятки костяные…

— Насколько я знаю, это человеческая кость.

Я мысленно чертыхнулся. Слишком образованный торговец — к убыткам. Или, скорее — к недополученной прибыли.

— Это не отменяет хорошего качества клинков. Плюс, к каждому прилагаются ножны. И секиры тоже первоклассные.

— Секиры отнюдь не первоклассные. Смотри: края со сколами, да и само оружие уже готово вот-вот сломаться. Зачем мне их покупать и рисковать своим добрым именем, перепродавая другим людям? Сколько раз ты видел у меня орочьи секиры? Ни разу, ведь я покупаю только броню, и то потому… в общем, есть причины.

Наверняка перепродает ценителям, или контактирует с каким-нибудь орочьим племенем, которое платит за хорошие доспехи из выделанной кожи.

— Ты сам говорил, что оружие не должно лежать без дела, — спокойно парировал я. — Хотя, если хочешь, можешь продать их кузнецам для перековки.

— Ну вот сам им и продай дрянное орочье железо.

— Хорошо, — пожал я плечами и положил секиры в пространственную сумку, спрятанную в старом рюкзаке. Соваться к кузнецам без рекомендации и знакомств — в лучшем случае натолкнуться на полный игнор. Отдам секиры дядюшке Бу.

Кстати, стоит пересмотреть договор с хозяином трактира. У меня накопилось уже дней двадцать проживания, и этого времени пока хватает за глаза. Будет выгоднее не множить числа, а получать монеты за товар.

В трактире было непривычно пусто — я вернулся раньше, чем обычно, и народ ещё не набежал.

Дядюшка Бу сидел за стойкой, любовно полируя клинок. На стене над стойкой трактирщика, над всякими бутылками со всевозможной выпивкой, висело оружие. Никаких табличек, поясняющих, почему железки удостоились чести находиться в лучшем трактире окраины, я не нашёл ни в прошлой жизни, ни в этой. Истории о них ходили, но вот правдивых, как я подозреваю, не было. Может, эти клинки принадлежали могущественным монстрам, которых одолел дядюшка Бу. Может, были у мужика какие-то веские причины завязать с авантюризмом, а оружие принадлежит его павшим компаньонам. А может, он купил их на рынке в тот же день, как открыл трактир.

Едва я подошел, трактирщик скривился:

— О боги! Клянусь, я услышал вонь от тебя ещё минут десять назад! — Произнес трактирщик и обвел ладонью абсолютно пустой зал. — Смотри: никого! Ты распугал мне всех посетителей, пацан. Ступай, помойся на заднем дворе: вода в бочках за день нагрелась, так что не вижу ни одной причины, чтобы вонять… всяким. Давай-давай, ступай.

Я последовал совету: дошел до бочек, нашёл на полочке обмылок и тщательно вымылся. Стоит ещё и рюкзак постирать — от него тоже воняет нежитью. Но это потом.

— Совсем другое дело! — одобрительно сказал мужчина. — А теперь сходи на кухню и возьми поднос со стола: я приготовил тебе ранний ужин. Сегодня в меню грибной суп и лепешки. Цени.

— Я ценю, спасибо, — поблагодарил я трактирщика и забрал с кухни еду. За последние недели я вспомнил характер дядюшки Бу. Мужичок любит командовать. Пока я не съем, он не выслушает мои предложения.

Трактирщик с радостью родной бабушки наблюдал, как я наворачиваю ложку за ложкой.

— Кстати, пацан, а чего ты на завтраках не появляешься? Я и завтраки делаю вполне неплохие.

— Утром людей в воротах меньше, — пожал я плечами. — Не приходится пробиваться через огромную толпу. Да и не встречаешься в лесу с теми, от кого лучше держаться подальше.

Я говорил о тех, кто охоте на монстров предпочитал охоту на товарищей. Можно бродить по лесу, рискуя столкнуться с монстрами, а можно присесть рядом с опушкой, подкараулить собрата-аванюриста, помахать ему ручкой и пустить стрелу из арбалета в спину.

Разумеется, подобных людей ловили и убивали без всяких судов и разговоров. Только сильно меньше их от этого не становилось: в предыдущей жизни за время, которое я провел в Вяжске, казнили как минимум три группы. А со сколькими разобрались сами приключенцы, и сколько ещё авантюристов-ренегатов осталось на свободе, я не знаю. Но наверняка публичные казни были лишь верхушкой айсберга.

— Я знаю, как совместить добычу монет и завтраки. Ты можешь устроиться на нормальную работу и трудиться, как обычные люди, — предложил дядюшка Бу.

Я пару секунд смотрел на серьезного трактирщика, не понимая, серьезен он, или шутит. Наконец на лицо дядюшки выползла широкая улыбка. Рассмеялись мы одновременно.

— Ах-ха-хах! Конечно я шучу, пацан! Сам понимаешь, что мастеровые не получают столько, сколько можно получить в лесу, пусть даже и на гоблинах. А как опытом обрастешь, из подземелья будешь тягать в разы больше ингредиентов. Может, даже за сокровищами спускаться начнешь. С таким заработком никакой мастеровой не сравнится.

Здесь я бы поспорил. Архитектор Големов ранга мастера, которым я был в прошлой жизни, может получать столько монет, что можно себе раз в пару лет трактир покупать. Только вот люди, когда добираются до столь высоких рангов, предпочитают тратить монеты либо на титулы, либо откладывать потомкам. Я вот недолго пробыл мастером: не успел обрасти связями и знакомствами. Но если бы создавал големов на заказ, тратил бы полученные деньги на новых и новых механических ребят. И теперь, с учетом прошлого опыта, обязательно завел бы такого, которому молнии из жезлов магов не повредят.

Выше мастера только грандмастер, и мало кто добирается до этого ранга. Не знаю, почему, но я ни разу не встречал грандмастеров. Такие люди имеют привычку рано уходить из жизни. Причем не только те люди, кто получает ранг в големостроении.

— Я ещё не заработал денег на свой трактир, — отшутился я. — Кстати, об этом. У меня случайно завалялись четыре орочьих секиры и столько же ножей. Могу ли я продать их вам за монеты?

— Ты не перестаешь меня удивлять, пацан, — поскреб дядюшка Бу щетину на подбородке. — Я согласен. Неси своё добро, будем его оценивать.

Я притащил трофеи, и после краткого диалога мы установили цену в меди за добытое. Не скажу, что вышло много, но трактирщик, в отличие от Хитора, хотя бы согласился их взять. И по цене вышло лучше, чем мне бы кузнецы предложили.

— А почему здесь никого нет на самом деле? — спросил я, пряча медь в кошель.

— Так приготовления же, — сказал удивленный дядюшка Бу. — Начало соревнований. Скоро неделя памяти, неделя соревнований — вот народ и занят. Кто в подземелье идет, чтобы подкопить монет для ставок, кто усиленно тренируется и записывается в качестве участника.

— Точно, — неловко улыбнулся я. Сам уже забыл, что как раз через неделю будет почти месяц, как я попал сюда. На этих соревнованиях и появится Глебос.

Кстати, дядюшка Бу поднял довольно актуальный вопрос. Можно же в несколько раз увеличить накопленные монеты, раз уж я знаю, что мечник не проиграет. Стоит обдумать эту мысль — я не азартный человек, но в соревнованиях, где ты заранее знаешь победителя, азарта будет минимум.

— Насчет работы подумай, пацан, — напоследок сказал дядушка Бу. — У меня есть знакомый с архетипом кузнеца, и ему требуется ученик.

Так и не понял, сколько было в словах дядюшки Бу шутки, а сколько — правды.

Я знал, что походы в лес могут плохо закончиться. В обеих жизнях достаточно видел разбросанных по лесам обглоданные костей, чтобы жить с мыслью, что меня-то неприятности точно не тронут. Но я слишком уж хотел начать всё с начала. Прожить эту жизнь лучше, чем прошлую. Крепко держать в руках не копье, а контроль над ситуацией. Ведь сколь бы сильно я ни сжимал копье в осаждаемом городе, это не помогло мне ни выжить, ни выбраться из западни.

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Глава 8

⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Мастер двуручного меча Глебос. Я часто слышал это имя в прошлой жизни. Как я уже упоминал, паренек появился в городе через месяц после того, как сюда перенесся я. А может, в городе он поселился чуть раньше, и выжидал начало недели соревнований, не желая показывать свои силы раньше времени в местечковых состязаниях, которые часто устраивали как гильдии, так и другие сообщества.

Хоть и слышал о Глебосе, сам никогда лично не встречал парня. Вяжск — большой город, да и я в прошлый раз, спустя месяц после попадания сюда, не ходил по соревнованиям — делать там мне было нечего. У меня даже на билет меди не было.

Впрочем, я и сейчас слаб для состязаний. Даже после четырех недель тренировок под зельями.

Но на этот раз мне любопытно. Я хочу увидеть человека, который без опыта прошлой жизни вприпрыжку бежит по лестнице возвышения.

Несмотря на привычный распорядок дня, в этот раз я решил отправиться не в лес, а на арену, чтобы сделать ставку и посмотреть на человека, который будет зарабатывать мне деньги.

Вопреки желанию выспаться, проснулся в шесть часов утра, так что пришлось тратить время на отжимания, приседания, планку, прыжки на месте, скручивания. Достаточно разогревшись, я прошел по комнате «колесом». Затем оделся, подцепил к поясу тощий кошель с двумя сотнями меди и спустился вниз.