Помоги проекту - поделись книгой:
Да-да, я знаю, что вы на это скажете. Что, мол все они полягут в неравной битве с вашими славными силахдарами и автоматическими роботизированными комплексами защиты корабля… Возможно, это и так, а возможно, и нет… В любом случае на борт вашего флагмана ступит нога неверного, не моя, я там уже бывал по вашему же приглашению, поэтому мой визит не в счет, а нога простого русского солдата в бронированном ботинке. Ответьте мне, господин, как подобное скажется на вашем престиже? Что подумают ваши верноподданные из колоний сектора контроля Османской Империи⁈ Что «Ла Султана» потеряла статус «Гази» и является обычным кораблем и на нее вот так просто могут проникнуть неверные, заливая ее палубы кровью⁈ Это разве не смертельный удар по престижу власти великого султана⁈ Хотите ли вы этого, вот в чем вопрос?
Селим все это время молчал, переваривая информацию, и я понял, что попал в цель. Султан действительно не очень опасался сейчас за собственную жизнь, прекрасно понимая, что даже если русский контр-адмирал прав и у него под рукой имеются сотни космопехов, захватить сверхзащищенную «Ла Султану» они все равно не смогут и не успеют. К флагману Селима со всех сторон спешили на помощь другие турецкие галеры. Но вот потеря лица и святости своего комического дома султана действительно беспокоила в первую очередь…
— И что ты в связи со всем вышеперечисленным предлагаешь, контр-адмирал Васильков? — через минуту произнес султан. — Я понимаю, ты безусловно хочешь сохранить жизнь себе и своим людям. А также хочешь, чтобы я отпустил оставшиеся русские корабли обратно в «Екатеринославскую», ведь так?
— Для начала было бы неплохо, — кивнул я. — А в замен, я прикажу деактивировать мины на трофейных кораблях, которые вы сейчас благополучно побросали на полпути, и вы, наконец, получите назад всех своих гвардейских пилотов живыми и здоровыми, пусть и не очень веселыми, ну и остальные экипажи и корабли своего флота конечно же… Мы также готовы отпустить ваш корабль и прекратить всякие попытки на него высадиться. А то действительно, прям смешно со стороны смотреть, как «Ла Султана» беспомощно барахтается…
— Я должен немного подумать, — произнес султан.
— Нет времени, уважаемый, нет на это времени, — я отрицательно покачал головой. — И чтобы вас окончательно убедить…
— Что ты еще придумаешь? — недовольно пробубнил Селим, бешено размышляя, как ему в этой ситуации поступить.
— Я не просто хочу, как вы выразились, выторговать жизни для себя и своих боевых товарищей, — между тем продолжал я. — А хочу заключить с вами союзнический договор…
— Что ты несешь, адмирал Васильков⁈ — нахмурился султан Селим, устав от моих предложений. — Какой договор может быть между мной и тобой⁈ Радуйся если останешься жив, это конечно в том случае, если я все-таки приму твое предложение и милостиво сохраню вам жизни…
Тут со второго экрана, где за моим диалогом с Селимом наблюдали Дамир Хиляев с Кондратием Беловым, мне в наушники тоже начали прилетать вопросы, какого черта ты городишь и какой там к бесам союзнический договор⁈ Но я сейчас не обращал внимания на адмиралов, отключив звук и сосредоточившись на разговоре с султаном.
— Временный, конечно, договор, ситуативный, — поправился я. — Буквально на пару стандартных суток, тем не менее, именно союзнический…
— Так, хватит паясничать, не отвлекай меня от размышлений своими никчемными прожектами, — отмахнулся Селим, о чем-то переговариваясь со своими старшими офицерами по связи.
Султан еще на некоторое время отвлекся, я же продолжал на него наседать, как последний зануда:
— Позвольте пару слов о нашем новом союзническом договоре… Как я уже говорил, продолжительностью он будет не более двух стандартных суток, если вы со своей стороны не захотите его продлить. В чем же он заключается, спросите вы?
— Отстань, говорю, адмирал, — бросил Селим, продолжая общение со своим штабом, а на самом деле, и я это тоже прекрасно видел, продолжая в пол уха меня слушать.
— Российские космические силы и космофлот Османской Империи на время действия договора поддерживают друг друга огнем в секторе сражения, — продолжал я сыпать информацией, от которой удивленными казались не только султан, и адмиралы Белов с Хиляевым, но и все мои офицеры на мостике «Одинокого», что сейчас являлись свидетелями нашей с Селимом практически дружеской и непринужденной беседы, включая стоящую рядом и хлопающую глазами Алексу.
— Какого такого сражения? — совсем запутался султан, с недоверием посмотрев на меня, не лишился ли рассудка этот странный человек. — С кем сражения и где?
— Сражения, которое непременно состоится, я предполагаю, часов через пять может быть шесть примерно в ста миллионах километров от этого самого места, где мы сейчас находимся, — будто знал все наперед, ответил я, причем так уверенно, что Селим действительно решил, что этот русский совершенно спятил и сейчас бредит. — Сражения, где оба наших космофлота будут биться против американцев Коннора Дэвиса…
— Васильков, я уже хотел бы согласиться на прежние твои условия и милостиво сохранить тебе жизнь, но сейчас когда ты несешь эту ерунду, в своем решении я сомневаюсь, — устало вздохнул султан Селим, на время даже забыв про Алексу, от вида на которую каждый раз дрожь пробегала по спине старика. — Ты сам понимаешь, о чем ты говоришь! Вроде бы умный и даже перспективный адмирал, был не так давно, хоть и наглый, но вполне вменяемый! Какое совместное сражение против американцев⁈ Ты забыл, что мы с вами смертельные враги, а флот Сенатской Республики — наши близкие друзья и союзники⁈
— Близкие друзья разве воруют из твоего кармана? — многозначительно хмыкнул я. — Не думаю…
— Что ты хочешь сказать этой странной фразой⁈ — напрягся султан Селим, которого она явно заинтересовала, вдруг этот русский знает что-то, что до сих пор неизвестно ему. — Говори, если уж начал, не молчи…
— Говорить то здесь особо нечего, лучше покажу, — ответил я, поворачиваясь и указывая на голограмму тактической карты, на которой в данный момент был изображен весь ближний сектор пространства, включающий в себя десятки местных звездных систем. — Ни каких изменений не замечаете, эфенди?
— Что я должен увидеть? — султан машинально посмотрел на собственную карту, горящую прямо перед своими глазами, голограммы абсолютно одинаковой с моей на мостике «Одинокого».
— Смотрите внимательней на идентификационные цвета звездных провинций, — подсказал я, султан. — Например, наши российские «суверенные» системы, которые мы по-прежнему контролируем, переливаются малахитовым цветом… Не знаю как на вашей карте, но вы меня поняли… Ваши — османские — ярко-красные по оттенку, спорные провинции, за которые идут сражения — нейтрального серого цвета… А вот, например, «суверенные» системы Американской Сенатской Республики всем известно — темно-синего…
— Ну и⁈ Я и без твоей лекции все это знаю, — бросил султан, но неожиданно взгляд повелителя Османской Империи упал на самую ближнюю к себе систему под названием «Таврида», в которой в данный момент он и находился. — Это как понимать⁈
— Вот так и понимайте, как видите, — победно усмехнулся я, откидываясь на спинку кресла с видом умнейшего человека в Галактике, не просто умнейшего, но еще и самого глазастого и внимательного.
Как я заметил это изменение, сам не знаю, просто неожиданно взгляд упал и его резануло именно не тем цветом, который я рассчитывал увидеть. Ну, в лучшем случае «Таврида» на астро-картах по всем правилам должна была быть окрашена в «серый» цвет, а тут она переливалась ультрамариново-синим… Заметил это я, кстати, ровно перед крайней атакой на нас турок, и все это время держал в голове данную информацию, пытаясь ее переваривая. Также я пробежал глазами по электронной карточке с обновленными данными о системе, к своему удивлению обнаружив, что хоть «Таврида» и сохранила, по крайней мере, пока, свое прежнее название, но только вот называлась не провинцией, а Дистриктом Сенатской Республики. Вот это перемены!
Тут я сразу догадался, что без Коннора Дэвиса здесь не обошлось. По каким причинам, не знаю, но американский главнокомандующий вдруг решил прикарманить нашу звездную систему, за которой мы сейчас сражались, себе и Сенату. Причем всем, и нам, и султану и всем остальным участникам военной кампании, было прекрасно известно, что по договору, пункты которого никем не скрывались, ближайшие пограничные системы Российской Империи должны были быть переданы во владение их новому хозяину. Хозяину, который сейчас смотрел округленными глазами, то на меня, то снова на тактическую карту, горящую перед собой. Да, и «Бессарабия», и «Таврида», и «Новый Кавказ» все они по соглашению между Сенатом Американской Республики и Великим Диваном (тот же сенат только турецкий) Османской Империи обязаны были быть переданы султану в вечное владение. Именно в неуемном желании ими обладать Селим Седьмой и пошел на союз с Коннором Дэвисом, рискнув вновь начать войну против русских…
И вот сейчас все планы и мечты султана Селима дали огромную трещину, чему я являлся свидетелем по желвакам, играющим на скулах старика и теперь уже не округленным, а сузившимся в щелку глазам.
— Ну что, господин, не хотите ли более подробно обсудить условия нашего с вами союзнического договора? — усмехнулся я, победно взглянув на своего растерянного собеседника…
Глава 7
За несколько часов до нашего разговора с султаном Селимом, в сотне миллионов километров от координат, в которых мы находились, подходила к своему логическому завершению битва за систему «Таврида». Русские корабли из остатков дивизий Северного и Черноморского космофлотов, а также Гвардейской Эскадры императора в составе чуть более семидесяти вымпелов, отчаянно пытались сбросить с хвоста, неотступно следовавшие за ними два американских и один польский флот, а затем, осознав, что сделать это все равно не получится, решили остановиться и принять свой последний бой…
На требование Элизабет Уоррен сдаться, Павел Петрович Дессе ответил, конечно же, отказом. Тогда ее 4-ый «вспомогательный» продолжил преследование русской эскадры, в то время как космофлот Нейтена Джонса и польские хоругви, обладая серьезным превосходство в скорости движения, стали с двух «флангов» постепенно обгонять наш караван, обходя и готовясь перерезать маршрут его следования.
За время погони Элизабет Уоррен с помощью своих эскадрилий F-4 за пару попыток сумела снова сжечь уже запасные трансляторы защитных полей крепости «Севастополь», окончательно лишив корабли Дессе защиты от своих дальнобойных орудий. А плазмы она, и через некоторое время присоединившиеся к ней дивизии Джонса-старшего и адмирала Адама Вишневского явно не жалели, выпуская в сторону русской эскадры тысячи зарядов в минуту.
Наши корабли, итак без защитных экранов, вынужденно снова сгруппировались между собой, построив оборонительную «сферу». Какое-то время нам удавалось держать позицию, так как на передовых линиях «каре» стояли корабли Хромцовой и Козицына до этого еще не участвовавшие в битве, соответственно с действующими энергополями. Они около часа прикрывали собой остальные вымпелы эскадры, параллельно ведя ответный огонь по приближающемуся, и сжимающему, будто громадная анаконда, кольцо окружения врагу.
Коннор Дэвис оказался прав, ста тридцати американским и польским кораблям без труда удалось окружить, обездвижить и лишить всякой возможности защищаться маленькую, обескровленную русскую эскадру, которая сейчас таяла на глазах, теряя под бешеным огнем противника один корабль за другим.
— Делать нечего, господа, — пожал плечами командующий Дессе. — Будем по-прежнему оставаться на месте, «янки» нас рано или поздно поджарят всех. Поэтому давайте прощаться, а затем, я отдаю приказ на разбитие «каре» и переход в атаку. Понимаю, до вражеских «линий» будет хорошо, если доберется половина из нас. Но тем, кому посчастливиться оказаться вблизи американских кораблей — идите на абордаж и таран… Это мой последний вам приказ в качестве командующего…
— Не торопись заканчивать карьеру, дядь Паш, — с дублирующего экрана адмирал Дессе вдруг услышал до боли знакомый голос.
— Отмена приказа, — рассмеялся Павел Петрович, поворачиваясь к монитору. — И перестань называть меня при людях, дядя Паша! Сколько раз я тебе говорил…
— Ну, извини, привычка, — пожал я плечами, не меньше чем крестный, обрадовавшись, что снова его вижу живым и здоровым. — Заметил, что вам требуется помощь, господа, вот и решил заглянуть, так сказать на огонек…
В это время на меня с экранов огорошенными и растерянными, но счастливыми смотрели все остальные. Тут был и император со своим братом — великим князем Михаилом, здесь же в чате присутствовали и все наши дивизионные адмиралы обоих флотов, включая Козицына и Хромцову, у которых сейчас челюсти отпали от той картинки, что они наблюдали на экранах мониторов и своих тактических картах…
И, если честно, было чему удивляться. На время наши космофлотоводцы забыли даже о кружащихся вокруг их полуразрушенного «каре» полчищ американских и польских кораблей, что по-прежнему, пытались разрушить наше оборонительное построение и делали для этого все возможное. Нет, сейчас было не до «янки» потому, как в паре миллионах километров от места событий вдруг неизвестно откуда появился очень странный космофлот, такой странный, что не увидев его собственными глазами никто был из находящихся сейчас в чате адмиралов этому бы не поверил от слова никогда…
В сектор полыхающего сражения на полной скорости мчались почти сто двадцать боевых кораблей. Авангардной группой плыли легкие галеры и крейсера Космофлота Южных Сил адмирала-паши Бозкурта. А вот далее был срыв шаблона, потому, как обычной походной колонной вслед за дивизиями османов, шли восемнадцать русских боевых вымпелов, по названиями и идентификационным номерам принадлежащие к 15-ой «линейной» и 2-ой «ударной» дивизиям Черноморского космического флота…
Возглавлял же данную эскадру никто иной, как тяжелый крейсер «Одинокий» из 27-ой «линейной» дивизии. А далее огромной лавиной следовали пятьдесят отливающих золотом громадных галер «Корпуса Силахдаров» с «Ла Султаной» во главе и окруженные сотнями если не тысячами гвардейских легких «шахинов» и тяжелых «спаги». Вот такие космические флоты тоже иногда бывают, если, конечно, ты умеешь договариваться…
…— Вице-адмирал, мэм, множественные цели в трех миллионах километров от нас, — дежурный оператор отвлек Элизабет Уоррен от планирования атаки на погибающее русское «каре».
— Дэвис не успеет украсть у меня победу, — хмыкнула она, — даже если включит на своих кораблях «форсаж»…
— Но это не космофлот Коннора Дэвиса, мэм, — поправил вице-адмирала, оператор. — Это османы… И надо сказать в огромном количестве… Более ста вымпелов…
— Селим поспешил в «Тавриду», заранее зная, что мы надрали «раски» задницу, — усмехнулся Уоррен, вспоминая свой разговор с командующий Дэвисом перед тем, как отправиться в погоню за русской эскадрой. — Ничего туркам не светит, «Мясник» Дэвис что взял, уже не отдаст. Так что и османам здесь делать нечего…
— Мэм, флот султана движется на нас в режиме атаки, собранный в «конусы», — непонимающе посмотрел на своего командира, дежурный офицер. — Что происходит!
— Султан нам в любом случае по-прежнему союзник, поэтому ожидать нападения от него это безумие, — отмахнулась вице-адмирал Уоррен, возвращаясь к плану-схеме собственной операции.
— Позвольте с вами не согласиться, мэм, — не успокаивался оператор, переходя на фальцет.
— Карсон, какого дьявола ты меня снова отвлекаешь! — повысила на него голос Элизабет. — Перед нами всего лишь чертов союзный османский флот…
— Но, мэм, не сильно-то он и османский, — пожал плечами офицер, показывая пальцем на тактическую карту. — Не уверен, что у союзного нам космофлота флагманом может являться тяжелый крейсер Российской Империи под названием «Одинокий»… Рядом с ним летит «Ла Султана» — а это и есть флагман османского флота… Значит султан лично на его борту!
— Да, ладно, не может этого быть, — замотала головой Элизабет Уоррен, перепроверяя информацию. — Черт возьми, действительно «раски» и османы идут в одной колонне. Возможно, Селим перехватил ту эскадру Черноморского космофлота у перехода «Таврида-Тарс» и взял вражеские корабли в качестве трофеев? Хотя… — Элизабет задумалась, — Так, немедленно свяжите меня с флагманской галерой, как у нее там название, не помню… Я очень хочу поболтать со стариком Селимом…
Думаете, что один я так беспардонно общаюсь с сильными мира сего? Нет, американские адмиралы вроде этой бешеной Элизабет Уоррен в беседах с султаном оставят таких, как я, далеко позади. «Янки» вообще никогда особо выражений не выбирали, тем более, сейчас, когда вице-адмирал Уоррен начала сильно нервничать, анализируя только что увиденное на радарах.
— Султан, я извиняюсь, конечно, а какого черта рядом с вами летят корабли «раски»? — наехала Элизабет на Селима, как только лицо того появилось перед ней на экране монитора. — По тому, что над ними по-прежнему светятся плашки «имперских» кораблей, я понимаю, что данные вымпелы совсем не трофейные! Тогда объясните-ка мне, что мать вашу, происходит! Это что за цирк вы здесь устроили⁈
— Послушай меня, змея, — султан Селим, еле сдерживался, зная, что его слышит сейчас не только Элизабет Уоррен, но и все офицеры на мостике ее «Бремертона» и собственной «Ла Султаны». — Я вырву твое поганое жало за те фразы, которые вылетают из твоей грязной пасти! Ты забылась, тварь, кто находится перед тобой⁈ Сейчас я тебе напомню…
Да, это султан еще и сдерживался. Но не сдержался он в другом, не в словах, а в действиях. Когда спустя примерно полчаса, подойдя к месту событий, он особо даже не готовясь к битве, приказал сначала своему адмиралу-паше Ясину Бозкурту начать атаку на космофлот Нейтена Джонса-старшего, оказавшийся у османов прямо на дороге. А потом и сам во главе своих галер-мастодонтов помчавшись прямиком на дивизии опешившей и шокированной Элизабет Уоррен.
— Эй, Селим, ты что обиделся что ли? — продолжала попытки связаться с султаном, вице-адмирал. — Какого черта ты делаешь⁈ Мы же союзники!!!
— Воры, крадущие у меня звездные системы никакие мне не союзники! — ответил на это султан Селим, отдавая приказ капуданам галер разрезать 4-ый «вспомогательный» космофлот американцев, стоящий сейчас вытянутым в «линию», на части и уничтожить его до последнего корабля…
Ни Элизабет, ни Нейтен Джонс-старший до этого самого момента не могли поверить, что османы их атакуют. Единственное, они вместе с польскими крейсерами Вишневского на время пока отошли и оставили в покое многострадальное «каре» адмирала Дессе и государя-императора, дав нашим подразделениям некоторое время на передышку и восстановление кораблей.
И вот эта самая генеральная битва за «Тавриду» действительно вступала в свою финальную стадию, вот только по совершенно измененным правилам. Где османы, вместо того, чтобы помогать американцам, нещадно били по ним из всех своих орудий и раскидывали по космосу, врезаясь острыми бронированными носами своих галер в их корпуса.
Первым снова не выдержал Нейтен Джонс, который с самого начала погони за флотом адмирала Дессе чувствовал себя обделенным славой и всеми покинутым.
— Я со своими парнями из 6-го «ударного» сделал все, для того, чтобы обескровить Северный космофлот императора, там у Херсонеса-9, — говорил он сквозь зубы, жалуясь на нелегкую судьбу своим дивизионным командирам: Кирку Байо и Леонарду Ловато. — А эта стерва Уоррен прилетела на все готовенькое и теперь в фаворе у Коннора Дэвиса! 6-ой космофлот не для того называется «ударным», чтобы подчиняться этой выскочке! Я про Элизабет Уоррен, конечно, а не про Дэвиса… Хотя и он хорош!
И вот теперь оставшиеся после тяжелейших боев с русскими эскадрами Дессе, корабли Нейтена Джонса снова атакованы, но уже не «раски», а чертовыми османами адмирала-паши Бозкурта, чьи быстроходные галеры нещадно таранят крейсера и фрегаты Джонса-старшего, как на учениях. Дивизии 6-го «ударного» действительно не ожидали такого поворота и сейчас буквально на глазах рассыпались по пространству, во-первых, не желая сражаться, во-вторых, не имея на это, ни моральных и ни физических сил.
Нейтен Джонс долго не стал упираться, сжег для приличия пару — тройку легких галер османского космофлота, и развернув построение, пока оно окончательно не разрушилось, помчался прочь из сектора, ничуть не печалясь о дальнейшей судьбе Элизабет Уоррен и ее кораблей.
— Пусть эта змеюка, как правильно назвал ее султан Селим, теперь шипит и одна выкручивается, — позлорадствовал Нейтен Джонс, наблюдая на тактической карте, как 4-ый «вспомогательный» зажимают в тиски сразу с двух сторон.
В лоб на дивизии вице-адмирала Уоррен шли гвардейские галеры султана, которые оказались настолько мощно-защищены, что американские канониры до сих пор не могли пробить их силовые поля. Достаточного количества истребителей же под рукой у Элизабет Уоррен не оказалось, чтобы помочь в этом деле, наоборот, пилоты-силахдары султана сейчас господствовали в пространстве, добивая последние трансляторы защитных полей на американских кораблях…
— Адмирал, срочно нужна ваша помощь, — Элизабет в панике связалась с Адамом Вишневским.
Американка понимала, что не выдерживает атаку, где с фронта били по ней галеры «Корпуса Силахдаров», а с одного из «флангов» уже заходили русские дивизии Северного космофлота Дессе, который держал руку на пульсе и незамедлительно разрушил собственное оборонительное построение, как только увидел, что 4-ый «вспомогательный» связан артиллерийской дуэлью с османами. Павел Петрович выстроил свои уцелевшие корабли в «фалангу» и по широкой дуге, посматривая в сторону стоящих в нескольких сотнях тысяч километров от него польских хоругвей, повел ее в атаку на американский космофлот…
Зря наш командующий опасался удара в спину со стороны поляков, потому, как коронный адмирал Адам Антоний Вишневский на самом деле радовался поражению американцев не меньше Нейтена Джонса, султана Селима и русских адмиралов вместе взятых. Поляк, чей огромный по меркам Речи Посполитой космический флот, буквально за несколько часов битвы за Херсонес-9 превратился в жалкие ошметки, а мы прекрасно знаем, как в самом начале кампании по прибытии в «Тавриду» Вишневский-старший дрожал над каждым своим кораблем. И вот теперь благодаря даже не русским, что были полякам кровными и открытыми врагами, а благодаря стараниям Коннора Дэвиса, пославшего хоругви Вишневского в самое пекло битвы, от былого величия польского космофлота практически ничего не осталось…
И вот когда Адам Вишневский стал свидетелем диалога между Элизабет Уоррен и султаном Селимом, а после увидел, как корабли османского флота громят американские дивизии, долго не думая, решил, что это уж не его война.
— С московитами я не отказываюсь драться и далее, — замотал головой из стороны в сторону польский адмирал, отвечая категорическим отказом на просьбу вице-адмирала Уоррен атаковать со своего направления гвардейские галеры султана, — хотя в данную минуту, после бегства Нейтена Джонса и нападения лично на вас, это я считаю нецелесообразным… Но вот атаковать корабли султана, на это Сейм, пославший в «Тавриду» 1-ый Коронный космофлот, разрешения мне не давал… Так что я не при делах, вице-адмирал… Разбирайтесь со своими бывшими союзниками сами…
Вот и всё! Тут и спали розовые очки с мордашки Элизабет Уоррен, которая буквально час тому назад была на коне и уже собиралась принимать капитуляцию лично от русского царя, а сейчас сама еле — еле отбивается от наседавших на ее «линию» османов, ожидая удара с «тыла» от кораблей Дессе…
— Поторопился все-таки «Мясник» Дэвис забирать эту чертову провинцию у султана, — процедила сквозь зубы Элизабет Уоррен, отдавая приказ по космофлоту:
— Всем вымпелам — разворот на сто восемьдесят градусов! Истребителям и эсминцам прикрывать! Разбивайте строй, маневрируйте, делайте все, только бы оторваться от погони! Все меня поняли⁈ Выполняйте, и да поможет нам Бог…
Пятьдесят вымпелов 4-го «вспомогательного», теряя от огня противника один корабль за другим, в рассыпном строю помчались по направлению к Херсонесу-9…
Глава 8
Настоящей космической битвы между османами и американцами так и не получилось. Сначала после первого же навала галер паши Бозкурта, удрал из сектора вице-адмирал Нейтен Джонс-старший со своими немногочисленными кораблями. Затем, и вице-адмирал Элизабет Уоррен после отказа поляков вступать в битву на ее стороне, тоже не стала рисковать своим 4-ым «вспомогательным» космофлотом и дала приказ на общий отход.
По итогу шума было много, а потери с двух сторон совершенно никакие. У американцев воины султана благополучно уничтожили шесть вымпелов, при этом повредив еще десять, которые «янки» все-таки удалось утащить с собой на магнитных тросах. Османы же в этом скоротечном столкновении потеряли и того меньше, пять легких галер и еще восемь галер и крейсеров получили повреждения различной степени тяжести…
Тем не менее, позор, которым покрыли себя американские «моряки» сглаживал для султана Селима неимение ценных трофеев. Поляки Адама Антония Вишневского постояли немного для формы, в паре миллионов километров от сектора, и затем, окончательно убедившись, что американские космофлоты не намерены перегруппировываться и возвращаться для второго раунда выяснения отношений, тоже потихоньку дали заднюю и начали уходить в сторону Херсонеса-9…
Султан Селим, похоже, оценил нейтральный статус коронного адмирала Вишневского, который отказал Элизабет Уоррен в поддержке в самым ответственный момент боя, и в свою очередь, первым связавший с флагманским авианосцем польского командующего, заверил того, для начала в вечной дружбе между его великой империей и Речью Посполитой, а также ничего не имел против, чтобы польские хоругви беспрепятственно покинули сектор, улетев, куда им пожелается…
Чем сильно насолил государю-императору Всероссийскому, который распалившись от легкой и неожиданной победы над «янки», хотел завершить свой разговор с Вишневским-старшим, благо вопросы к коронному адмиралу у нашей стороны какие-никакие, но имелись. Однако наблюдая за столь теплыми переговорами между султаном и паном-адмиралом, Константин Александрович не рискнул со своими кораблями нападать на польские хоругви, позволив им в итоге уйти к себе восвояси. Атаковать поляков один на один императора на самом деле отговорил командующий Северным космофлотом Дессе, который прекрасно видел, что рядом стоят криптотурки и что от них можно было ожидать чего угодно, в то время, когда бы мы сцепились с польскими дивизиями. Это наш многоопытный адмирал понимал лучше многих остальных…
— Османы по-прежнему нам кровные враги, несмотря на последние события с этим странным появлением в секторе, — сказал Павел Петрович в беседе с государем и дивизионными адмиралами обоих флотов, проходившей на флагманском линкоре «Москва». — Или я чего-то не знаю, ваше величество? — командующий внимательно посмотрел на императора.
Поделиться книгой: