Отныне мой пульс семь ударов в минуту

Утро, как и обычно, было мрачным. Через одно крохотное круглое окно, находящееся под потолком, да и к тому же затемненное витражом, света почти не проходило. Освещение во всем замке было исключительно искусственным: где-то горели свечи, а где-то лампочки. Я не знала, с чем это связано, ведь сказки про вампиров из библиотеки врали про боязнь тех солнечного света.

Первым делом мне было необходимо привести себя в порядок, чтоб радовать глаз королевской семьи или хотя бы этот глаз не раздражать. Я еще до конца не окрепла после забора крови, поэтому даже встать с постели оказалось очень тяжелым испытанием для меня. И тем не менее, собравшись с силами, я отправилась к туалетному столику. Подобрав волосы в тугой пучок и затянув его алой атласной лентой, я двинулась к вешалке с моей формой. Она была для всех служанок одинакова: белое платье ниже колен — совершенно непрактичное, поскольку у нас полно грязной работы, — с ажурным воротником, красного цвета фартук и туфли, а также белые гольфы до колена. Форма выдавалась двумя комплектами. Наверно, вампиры и сами понимали, что невозможно не измарать белый наряд, когда все обязанности вертятся вокруг уборки и приготовления пищи.

Я подошла на общий сбор, как только по коридору пронесся звон колокольчика. Самая старшая из всех Кафари — Малия — всегда проводила утренние сборы. Пока она зачитывала расписание, которое еженедельно составляла сама, я тряслась от страха и бессилия перед неизведанным.

Основные правила мне рассказывала Элиди, а Иза поведывала о ее личном опыте, ведь была старше меня на три года. Но даже с этим багажом знаний я жутко боялась всех членов королевской семьи.

— Астери, — обратилась ко мне Малия, — уборка покоев принца Эйдоса Васильяс, библиотеки и приготовление обеда.

Я кивнула и, собрав все необходимые принадлежности для уборки, направилась в покои принца, который должен был уже уйти на совещание с его семьей.

Коридор был наполнен тихими шагами служанок, разбредающихся по всему замку для выполнения своих задач.

Едва я подошла к дверям покоев, как в голову сразу же нахлынули все воспоминания об издевательствах над служанками. Перед глазами всплыло лицо Изы, наполненное страхом и печалью.

Сердце участило свой ритм. Мне оставалось надеяться, что принц Эйдос ушел. Мой кулак нерешительно постучал в деревянную узорчатую дверь, местами покрытую золотом. Моя надежда рухнула, когда из за двери раздался голос:

— Войдите.

Открыв тяжелую высокую дверь, я оказалась в таком же темном помещении, как и все остальные в замке. Приятный аромат свечей и свежести ударил мне в нос. Я не привыкла к таким запахам. В замке всегда стоял очень тяжелый спертый воздух, отдающий сыростью. Но в этой комнате все было иначе. Несмотря на всю мрачность, комната казалась более уютной, чем прочие помещения замка. Я не успела оглядеться, хотя очень этого хотела. Мне было интересно, как живут члены королевской семьи.

— Можешь начинать уборку.

— Прошу прощения, могу ли я зайти позже? — Неуверенно уточнила я, все еще стоя в дверном проеме.

— Твое право, но весь день я проведу здесь. Если хотела убраться без меня, у тебя это не выйдет, — сообщил мне глубокий и чарующий голос. Мне прежде не доводилось встречаться с младшим принцем, но его брат и сестры особой терпимостью не отличались, поэтому мое наслаждение его голосом быстро сменилось настороженностью и бдительностью.

— Я не собираюсь причинять тебе вред, — устало заметил принц, словно я была маленьким препирающимся ребенком. — Просто займись своим делом и оставь меня одного.

Я сделала три глубоких вдоха и выдоха, а затем принялась аккуратно протирать каждую полочку до блеска, ощущая на себе пристальный взгляд. Разобравшись со всеми поверхностями, я направилась к столу, за которым сидел принц и попросила разрешения протереть его. Он немного помедлил, но отошел и дождался, пока я закончу. Лаковый стол шумно скрипел под влажной тряпкой, отчего мое сердце сжималось перед страхом быть наказанной за создаваемый мной шум.

— Никогда не проси уйти члена королевской семьи с его места, пока он сам этого не захочет. Жди столько, сколько потребуется, — недовольным тоном обратился ко мне принц, от чего меня охватила дрожь. Но за предупреждением ничего больше не последовало, хотя я уже приготовилась к наказанию.

Смущенно кивнув, я направилась к зеркалу. В отражении я заметила, что золотые глаза принца смотрят прямо в мои, после чего я сразу же отвела взгляд. Про себя же я отметила, как он красив.

Служанки, которые обслуживали балы и банкеты рассказывали, что все члены королевской семьи, кроме Эйдоса, имеют чистейший серебряный оттенок волос. А вот волосы младшего принца были угольно черными, спадающими на хищные золотые глаза. Нежные очертания губ и острый нос с благородной горбинкой идеально контрастировали с тонкими чертами лица.

— Когда тебя отправят в покои моих братьев и сестер, не вздумай заглянуть в их лица и на долю секунды даже через зеркало. Ну и в мое тоже смотреть не нужно конечно же. Всегда смотри на тряпку, либо в пол.

— Прошу прощения, — с горящими от стыда щеками и колотящимся сердцем, я опустилась на корточки, чтобы протереть низ зеркала, а когда встала, в ушах зазвенело и в глазах потемнело на несколько секунд. Но я еще не закончила свои дела, поэтому решила ускориться, чтоб у меня осталось время для отдыха до приготовления обеда. Я отправилась к кровати, чтоб сменить постельное белье. Огромное количество подушек, огромный матрас и такое же одеяло, которое я с великим трудом смогла заправить в пододеяльник, выбили меня из сил. Голова снова закружилась, ноги подкосились, а меня ведь еще ожидала уборка пола. Со страшной отдышкой я опустилась к ведру и намочила тряпку. Едва я поднялась на ноги, комната закружилась, веки начали слипаться.

Почему именно сейчас? Не падай! Держись! Остался пол, а потом падай в коридоре сколько хочешь.

Но организм не слушал мои просьбы. Я провалилась в небытие.

— Ей нужно восполнить дефицит железа. Вот лекарство. Кафари и так мало живут, а при ее показателях она даже десяти лет не прослужит, — расслышала я сквозь сон голос королевского врача.

— Сколько ей сейчас?

— Шестнадцать.

— Еще совсем юная. Туго ей придется, если кто-то об этом узнает. Пусть это останется между нами, Ятрос.

Я пыталась восстановить свои воспоминания после наклона к ведру, но все было тщетно. Я понятия не имела, что произошло после этого момента.

Как только хлопнула дверь, я открыла глаза, рассчитывая на то, что я осталась в комнате одна. Сперва мне показалось, что я в своих покоях, но слишком удобная и мягкая кровать отмела мои догадки. Повернув голову, я увидела за столом принца Эйдоса и встретилась с ним взглядом.

— Принц Эйдос, прошу прощения, мне стало плохо… — Затараторила я, а все нутро сжалось от страха. Я вскочила с кровати, но откинув одеяло, обратила внимание, что на мне нет ничего, кроме нижнего белья, после чего вновь прикрылись одеялом. Я ощущала себя мышью, загнанной в угол хищником. В таком виде я не имела права показаться в коридорах, да и смысла бежать уже не было. Я была обязана понести наказание за такие ужасные оплошности.

— Не кричи и не поднимайся так рьяно. Выпей лекарство и дождись, пока высохнет твоя одежда.

Из моих глаз покатились слезы слабости и отчаяния. Я всегда была слишком эмоциональной и плакать приходилось часто. Иза частенько подтрунивала надо мной из-за этого, но в итоге всегда утешала.

Я опозорилась в свой первый день при королевской семье. Меня теперь страшно накажут за столь ужасное поведение, а я ведь даже не помню, что случилось.

— Ты упала на пол, разлила воду из ведра и заснула.

Как избежать чтения мыслей? Я не хочу, чтоб он сейчас копошился в моей голове.

Принц усмехнулся, обнажив острые клыки.

— Потом я дал отдохнуть тебе в своей постели. Убрал за тобой воду с пола.

— Прошу прощения, я плохо переношу забор крови, — дрожащим голосом промямлила я.

— Не смотри так на меня. — Легкая ухмылка на его лице переросла в жуткую улыбку, и только тогда я осознала, что внаглую смотрю в лицо принца. Мысленно приготовившись к смертной казни, я опустила глаза на свои белые руки.

— Ты ведь Астери?

— Да, Ваше Высочество.

— Я сохраню в секрете эту ситуацию, но ты будешь мне должна. А сейчас я разрешаю тебе отдохнуть, пока не станет полегче. Одежда высохнет примерно через полчаса.

Мне нечего было ответить принцу, ведь слов благодарности было мало. Бедняжку Изу заставляли вылизывать пол за крохотное пятнышко, а за мою крупную оплошность я лишь задолжала услугу. Это было несправедливо по отношению к подруге, но настаивать на наказании я не решилась, поэтому просто притворялась спящей, пока не истекло полчаса.

— Вы слышали: на кого-то из семьи Прасинос было совершено нападение? — Спросила Плия. Все девушки на кухне удивленно ахнули.

— Как же так? У них ведь охрана есть. Все-таки это знать, — прошептала одна из служанок в ответ.

— Если верить слухам, это был кто-то из слуг. Вы представляете? Нас ведь будут постоянно подчинять и допрашивать. А это так изматывает.

— Может слухи врут?

— Всегда и везде были бунтари. Уж лучше быть прислугой при замке, чем жить в трущобах, как отбросы. Но кто же знает, как там поживают Шкотади…

— Заткнитесь, — прервал разговоры служанок пронзительный крик Агнес Васильяс. Она была третьей дочерью короля и часто срывалась на слуг. Она ненавидела людей всем своим нутром по неизвестной никому причине. Иногда мне казалось, что Агнес приобрела титул принцессы совсем недавно. В ней кипела сплошная агрессия и выливалась на служанок настоящим извержением вулкана.

Когда мне было двенадцать, она наказала меня за развязавшуюся ленточку на голове. Агнес дала мне пощечину с такой силой, что у меня на челюсти остался синяк. Потом она еще не раз наказывала меня за подобные пустяки, с чем мне приходилось мириться и исправляться, дабы вновь не допускать таких оплошностей.

— Накройте стол раньше на десять минут, — грозно приказала Агнес, массируя пальцами висок. Обойдя кухню, она приблизилась к Плие. — А ты иди за мной.

Я знала, что Плию рано или поздно накажут за ее длинный язык. Она слишком часто сплетничала не в тех местах. Можно о таком общаться в своих покоях, в душевой, но никак не на кухне. Ее предупреждали, но она слишком долго оставалась безнаказанной и утратила бдительность.

Девушки ускорились, чтоб успеть подать обед вовремя. Никто не хотел испытать на себе гнев принцессы Агнес. Я усердно нарезала сырое мясо. В воздухе висел тяжелый запах железа. Меня всегда воротило от гастрономических предпочтений вампиров. Услышав незнакомый хлюпающий звук, я обернулась, как и все остальные служанки. В дверях стояла Плия. Из ее рта струилась кровь, стекая на белую форму; по ее щекам текли слезы, а лицо стало еще белее, если то было возможно. Она снова издала какой-то непонятный звук, после чего упала на пол и из ее рта выпал отсеченный язык.

Я и сама была готова упасть в обморок следом за Плией, но отчаянный крик отвлек меня от созерцания жуткой картины.

— Боже, зовите врача. Быстрее.

Не знаю почему, но именно я мигом выскочила с кухни и побежала со всех ног по длинному коридору, сама не осознавая, чего мне больше хотелось: помочь изувеченной женщине или же просто не видеть того, что происходило сейчас с ней. Перед глазами все еще стояла жуткая сцена с выпадающим изо рта языком, от которой меня выворачивало наизнанку.

Балетки скользили по гладкому полу и спадали с ног, но я мчалась вперед, просто надеясь на то, что не встречу никого из королевской семьи. Я прекрасно знала: нельзя бегать по замку, но на кону стояла жизнь Плии, а каждая секунда была на счету.

Вдруг от резкого удара из легких выбило весь воздух, а колени больно ударились о гранитный пол. Я не смела поднять взгляд, упав в ноги тому, на кого наткнулась.

— Прошу прощения. Женщина умирает. Ей срочно нужна помощь, — задыхаясь шептала я, надеясь на понимание вампира.

— Как ты смеешь? Ты сама умереть хочешь? — Это был голос Какоса. Я хорошо запомнила этот приторно-сладкий тон еще в самом детстве. День изо дня я надеялась не встретить Какоса на своем пути, но судьба распорядилась иначе.

Позади старшего принца раздались еще голоса. Чьи-то незнакомые, но тоже очень красивые. По зеленому подолу я поняла, что это члены семьи Прасинос.

— Поднимайся, быстро.

Я повиновалась, каждую секунду все больше осознавая, в какой ситуации оказалась. Никогда прежде я не позволяла себе столько нарушений, тем более в один день. Но если Эйдос оказался не таким кровожадным, как все семейство Васильяс, то Какос в гневе был страшнее, чем Агнес.

— Проследуйте в обеденный зал, господа. Отец ждёт вас там. Я пока улажу это недоразумение.

Принц Какос отвел меня за угол и спокойным тоном сообщил:

— Ты сегодня будешь наказана. Лично мной.

— Хорошо, но прошу Вас помочь Плие. Ее язык…

— Что с ним?

— Его… Его больше нет. Она истекает кровью.

— Хм… Плия… Полная женщина. Ее кровь мне не нравится. Слишком много еды она стаскивала с кухни и испортила свое качество. Пускай истекает своей дрянной кровью, пока не умрет.

От его жестокости меня охватила дрожь, но я не смела ничего ответить или даже подумать. Перед глазами все еще стояла жуткая картина. Да и к тому же, сегодня я буду наказана самым жестоким членом королевской семьи.

— Отправляйся обратно на кухню, пока сама не лишилась языка.

Глава 2

Принц Какос пообещал вернуться после обеда, а мне лишь оставалось надеяться на то, что у него плохая память. Я не смела ослушаться приказа принца и продолжать путь к королевскому врачу, поэтому направилась обратно на кухню.

— Где врач?

— Он не придет. — Мой голос звучал так жалко, что все присутствующие служанки не стали винить меня в том, что я не справилась с поручением. Они сами прижгли остаток языка Плии, чтоб та не погибла, однако женщина потеряла очень много крови, к тому же ей не была оказана полноценная помощь, что не гарантировало ее выживания. Старшие проводили Плию в ее комнату, а нам пришлось продолжать готовить обед, передвигаясь по крови изувеченной женщины, оставляя алые следы по всей кухне.

Меня замутило еще сильнее, когда слуги-мужчины внесли новую порцию свежего мяса. Металический запах с удвоенной силой ударил в нос. И мне вновь пришлось резать это мясо тонкими ломтиками. Элиди, увидев мое выражение лица, тихо взяла нож и помогла мне с этой задачей. Я благодарно кивнула ей, она же улыбнулась и продолжила собирать подносы.

Как только приготовление обеда кончилось, закончилась и суета. На кухне остались младшие, которые мыли посуду и полы.

Я же продолжала надеяться, что Какос забыл про меня, но едва я переступила порог кухни, он у всех на глазах нацепил на меня колючий ошейник и повел прочь. Шею резали шипы при каждом движении, а Какос еще сильнее натягивал поводок. Шипы врезались в кожу, и я тихо зашипела от пронзающей боли. По спине потекли струйки крови, впитываясь в белоснежную ткань платья.

Шли мы не долго, но как только маршрут свернул в подземелье, я ясно осознала, куда мы держим путь. Я была в этом помещении лишь однажды, когда Элиди проводила мне экскурсию по замку, но я надеялась на то, что никогда не попаду сюда на наказание.

Воздух в подземелье оказался сперт настолько, что у меня не было возможности вдохнуть его полной грудью. Повсюду висели какие-то цепи, веревки, хлысты, кнуты, оковы, наручники и множество прочих орудий пыток, названий которых я не знала. За соседней стеной кто-то истошно кричал.

Моя голова вновь пошла кругом. Стены поплыли перед глазами. Бетонный пол проваливался из под ног. Как только Какос заметил мое состояние, сразу же дал мне звонкую пощечину. Стены и пол сразу же встали на свои места, но дурнота в животе никуда не исчезла.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Ты уже взрослая. Должна знать, что бегать по коридорам замка недопустимо, — сладкий голос одновременно пугал и завораживал меня.

— Но ведь… — Не успела я договорить, как Какос дернул за поводок. Шипы вонзились еще глубже, едва ли не доставая до позвонка. Я вскрикнула и уже оказалась на холодном полу. Колено заломило от боли.

— Не смей меня перебивать. Поднимись.

Я повиновалась, хотя колено болело так сильно, что я едва удержалась, чтоб не издать новой порции крика.

— Сейчас ты будешь наказана, дабы на всю свою короткую жизнь запомнила, что бегать запрещено. Всего будет тридцать ударов по стопам, — нараспев произнес Какос, будто наслаждаясь своей властью надо мной.

Сердце сжалось, словно пыталось спрятаться от грядущей боли. Но я знала, что ни сердце, ни я сама не сможем никуда спрятаться.

— Снимай обувь, — приказал Какос. — Колени ставь на пол, а лодыжки клади сюда, — указав ногой на брусок с оковами, прибитый к полу. Я медленно выполнила все указания, все еще надеясь, что он передумает и простит меня, но принц пристегнул мои ноги и взял хлыст. Без предупреждения он нанес первый удар. В ступнях разразилась ужасная боль, словно с них содрали кусок кожи. После второго удара я не смогла сдержать крик. После третьего упала на локти и снова закричала. После четвертого слезы полились из глаз. После пятого я попыталась выдернуть ноги из оков. После шестого я начала умолять Какоса прекратить. После двадцатого слезы перестали литься, крики стихли, а боль казалась какой-то привычной. К тридцатому удару я уже оказалась всем телом на холодном полу. Ноги горели, будто их жгли на костре. Ноющая боль пронзала не только ноги, но и все мое тело.

Оковы были сняты, а я не могла подняться.

А ведь я еще не убралась в библиотеке. Меня накажут еще и за это. Не хочу.

— Поднимайся. — Сладкий голос принца казался каким-то чужеродным после звонких ударов хлыста.

Руки были ватными, но я смогла на них подняться. Балетки не натягивались на распухшие ступни.

— Не можешь? Я помогу, — с этими словами Какос Васильяс натянул на мои ноги балетки. Я непроизвольно закричала и не могла остановить этот крик.

— У тебя еще библиотека. Иди.

Все нутро болело и тряслось. Но я поднялась на больные ноги и очень медленно, опираясь на стены, продвигалась к библиотеке. Какос же остался в комнате пыток и наблюдал за мной.