Книжные тюрьмы

– Да, я хотела показать ему тот свиток, который нашла – где вписано родство с оборотнями. На самом деле, у других влиятельных родов также имеется магическое происхождение. Я отправила письма подругам из высшего общества, и они подтвердили аналогичные генеалогические находки. У меня есть подозрение, что каждый влиятельный и благородный род ведет свое начало от оборотней. Именно скрытая магия в крови дает возможность немного влиять на ход событий – по крайне мере достаточно, чтобы занять выгодное положение. Чем ближе родство, тем больше внутренней силы в человеке и тем выше он поднимается по социальной лестнице. Изначально я хотела заинтересовать императора идеей заключения браков с оборотнями, которые бы укрепили и усилили его власть. Это помогло бы документально закрепить права за некоторой категорией волшебных созданий. Не фонтан, но для начала – это великий шаг, – Шиа покраснела. – Но моя немного детская затея не идет ни в какое сравнение с тем, что можете предложить императору вы.

Замечательно! Эта девочка (я категорически отказываюсь впредь называть ее девушкой) полна идей о сверхчеловеке и совершенствовании расы. Если у нее еще есть план проведения олимпиад и возвращения Империи Ветра отнятых территорий, я откажусь с ней сотрудничать!

«Не будь так строг к ней», – прошелестела у меня в голове Мэй.

– Мэй, может, моя идея и кажется смешной и наивной, но она бы помогла защитить твой род тоже. Ты же сама – оборотень, – Шиа взглянула на лисицу из-под своих длинных черных волос.

Кицунэ скривила мордочку:

– Нас иногда так называют. Но в действительности мы не оборотни, а скорее, перевертыши. Мы изначально – звери, другой вид. А изменение облика – это лишь морок. Да, мы перенимаем магические таланты, но не более. Все остальное – лишь качественно наведенная иллюзия. В какой-то степени даже драконы совершеннее нас. У них, в отличие от оборотней, есть лишь один альтернативный облик – это ипостась карпа. Тело дракона помнит себя в прошлом и пересобирает материю по старой памяти в знакомом порядке. Излишки материи при этом не пропадают, а сжимаются.

То, о чем сейчас поведала нам Мэй, до боли напомнило что-то удивительно знакомое, но, когда я попытался поймать воспоминания за хвост, они лишь играючи ускользнули от моего разума. Остался лишь горько-обидный осадок.

– Другое дело – настоящие оборотни, – продолжила Мэй. – Вот они – в равной степени и люди, и магические создания. Они – единственные существа, близкие человеку в достаточной для слияния родов степени.

– Слияния родов? – переспросила Шиа, явно заинтригованная.

– Дети будут общие! – ухмыльнулась лиса.

Я решил увести разговор от щекотливой темы подальше и как можно скорее:

– Шиа, а ты уже видела императора?

– Да… видеть-то видела… вот только толку от этого видеть… Дело в том, что император принимает у себя всех желающих. Вот только для того, чтобы обратиться к нему с просьбой, нужно отгадать его загадку. Это не так-то просто. Если честно, я надеюсь, что ваш общий разум окажется достаточно сильным и мудрым, чтобы решить головоломку, – Шиа поморщилась, очевидно, вспоминая свой провал. – Я слышала, что даже царские особы подвергаются подобному испытанию. Однако не запрещено приводить с собой мудреца. Я знаю, что чистокровный оборотень сумел бы разгадать скрытый смысл загадки императора. Если моя теория верна, мышление императора ближе всего к мышлению магических созданий. Они бы друг друга поняли, сумей я найти хотя бы одного такого оборотня.

– Ты ведь уже просила императора о чем-то? – Мэй встала на нос шлюпки, балансируя на двух лапах.

Шиа лишь покачала головой:

– Уже не имеет значения.

Глава 21

Ал

Ал и Наталья сидели плечом к плечу, забыв о том, что почти час назад закончился рабочий день. Охранник должен был закрыть офис и библиотеку в девять, но коллеги думали сейчас совсем не об этом. Точнее, не в первую очередь об этом.

– У нас чуть больше двух часов, чтобы дочитать роман. О том, чтобы утащить книгу домой, и речи не может быть! – воскликнул Александр, глядя, как загорелись глаза его ассистентки. – Нас обоих могут посадить, и тогда мы окажемся на соседнем с «Ветрами Востока» стеллаже. Речь идет о вопросе национальной безопасности… но это не точно. Давай лучше постараемся дочитать книгу прежде, чем нас отсюда выгонят.

– У Минжа очень интересная история. Ты заметил, что она становится все меньше и меньше, чем ближе мы подбираемся к развязке книги? Он как будто отступает на задний план, растворяется в сюжете. Мне так хотелось узнать, какие приключения они пережили с Шитхой прежде, чем попали во дворец. Но тут только небольшой отрывок, – Наталья зажала между пальцев оставшиеся до конца книги шестьдесят с лишним страниц.

Неожиданно текст под ее ладонью зарябил, изменяясь. Одни буквы стирались, другие вырастали на их месте, словно деревья избавлялись от пламени в обратной перемотке ролика о загоревшемся лесе. Текст жил своей жизнью в лучших традициях постмодерна.

– Ал, неси камеру! Мы видим нечто уникальное! Мы видим, как меняется сюжет истории… Интересно, это уже Рита?

– «Это был обычный шкаф», – прочитал начальник тюремной библиотеки новое, только что появившееся окончание «Ветров Востока».

– Шкаф? При чем тут шкаф?! – возмутилась Наталья, пододвигая к себе книгу. – Это что теперь, «Хроники Нарнии»? Что же Рита натворила?!

Взволнованно переглянувшись, Ал и Наталья вернулись к фрагменту, проливающему свет на приключения Шитхи и Минжа.

Глава 22

Минж

Минж опустился на пол пещеры, по стенам которой в языках пламени плясали фигуры. Если бы они могли сказать, что разочарованы, то непременно бы это сделали, по крайней мере, один из них – точно. Но это были всего лишь бледные тени от реальных фигур – драконьей и человеческой.

– Мне кажется, я так и не научился управлять пламенем. – Тяжело дыша, Минж запустил руки во влажные, вспотевшие волосы. Собственные ноги казались ему очень короткими, руки – неумелыми, а тело – неуклюжим и утаскивающим поближе к земле, свежеиспеченной еде и постели.

Шитха мигнул, словно рыба, собрался с мыслями, и произнес:

– Ты слишком боишься подвести меня и именно из-за этой неуверенности как раз и подводишь. Попробуй встать на мое место. Почувствуй, как внутри тебя пляшут алые огоньки пламени; так играючи и легко могут двигаться только пузырьки воздуха, поднимающиеся с глубины спокойного озера.

– Но я не был рожден драконом! – Минж закрыл лицо руками. – Мне не понять, каково это!

– И я не был рожден драконом! Никто не был рожден драконом! Именно с карпа, которого ты назвал Ли, я и начал свой путь. Кто знает, может быть, завтра я стану танцующим кустом, если закопаюсь поглубже в землю! Мне инструкцию по пользованию телом никто не оставлял. Ведь для того, чтобы превратиться в дракона, оказалось достаточно проплыть реку против течения… Механика происходящего вокруг мне понятна не больше, чем тебе. Все приходит только с опытом, и часто – через ошибки. Так что поменьше жалуйся и побольше делай, – Шитха слегка поднял голос, но, заметив это, сразу смягчил тон. – Давай отвлечемся от тренировок. Я покажу тебе немного волшебства.

Дракон выдохнул вереницу маленьких искорок, вразвалочку отправившихся гулять по пещере. Каждая заняла свое место в воздухе, зависнув под потолком.

– Это карта звездного неба. Искорки – звезды поменьше, а угольки – самые яркие звезды, и все они складываются в созвездия. У каждого созвездия есть имя. Вот это, например, созвездие…

– Крылатого спасителя.

– Откуда ты знаешь? – удивился Шитха. – Ты говорил, что происходишь из семьи чаесборцев…

– Моя мама мне в детстве рассказывала. Она говорила, что первый карп, заметив, что небеса низвергаются, решил что-то предпринять. Он был мал, но желание помочь его было таким же большим, как и сердце. Сила воли превратила его в дракона и помогла добровольно взойти на небо. С тех самых пор он взмахами своих крыльев не дает звездам упасть на землю. Это было давным-давно…

Уголек, изображающий драконье крыло, одобрительно вспыхнул, подмигнув Минжу.

Бывший монах осторожно протянул руку к огоньку и коснулся его указательным пальцем. Огонек не обжег, и Минж, осмелев, зажал его в кулаке. Огонек выплыл из руки юноши и вспыхнул. Вокруг запястья Минжа обвилась цепочка из яркого пламени, посередине которой так и остался круглый шарик огня.

– По-моему, неплохое напоминание о том, что пламя тебе не страшно. – Шитха задумчиво подпер когтем подбородок. – Обычному человеку прожгло бы руку…

Минж лишь фыркнул. Цепочка убавила яркости и теперь светилась едва-едва.

– Думаю, ты готов. Не вижу смысла продолжать.

– Но… – засопротивлялся Минж.

– Лучше посмотрим на тебя в деле. О том, чтобы сразу идти к императору, речи и не идет, извини за тавтологию. У меня есть далеко идущие планы на деревушку Бьянджанг.

– Бьянджанг? Ты сошел с ума? Ты хочешь сунуться в Бьянджанг? Это почти заколдованное место… Население Бьянджанга не превышает ста тридцати человек, однако цвета флагов над ним меняются едва ли не чаще, чем идет дождь!

Шитха одобрительно кивнул:

– Небольшой участок земли сейчас принадлежит Вольным скитальцам, однако Империя Ветра мечтает заполучить этот лакомый кусочек земли, а вместе с ним и промысел редкой золотой рыбы.

– Зачем ты влез мне в голову? Хватит копаться в моей памяти! – возмутился Минж, и огонек на его запястье ярко засверкал. – Ты хочешь объявить войну целому государству?

– Я всего лишь хочу показать императору, что мы – надежные и верные подданные. Более того, сила, с которой стоит считаться. Хочу доказать, что тандем человека и магического существа – это невероятно полезная вещь. Кроме того, мы поможем золотым рыбкам. В Империи Ветра им дают долгую жизнь и дожидаются, пока чешуйки из чистого золота опадут сами. А вот Вольные скитальцы убивают этих прекрасных созданий. Хочешь вернуть баланс этому миру? Подтолкнуть его в сторону созидания? Так вот, мой план достаточно прост…

Глава 23

Денис

Она решила, что мы плывем в неправильном направлении. Шиа скрестила руки на груди и недовольно покосилась на волнистые линии течения реки.

– Я знаю Империю Ветра и все окрестные страны, как свои два глаза!

– Три носа, – возразил я, – ты ошибаешься.

– Этого не может быть! Моя семья часто ездила за границу и всегда брала меня с собой! Я провела в разъездах больше, чем половину жизни! А тебе откуда знать, куда мы держим путь?

«Не проговорись, – прошелестела Мэй у меня в голове. – Эта барышня готова поверить в соединение разума человека и магического создания, но она решит, что ты лгун, если ты расскажешь, кто ты и откуда. А если она поверит тебе, то сломается. Она куда как более хрупкая, чем кажется. Так всегда бывает – те, кто больше всего храбрятся и бросаются в бой, разбиваются на кусочки, стоит поставить под сомнение привычный для них ход вещей. К сожалению, внешность обманчива».

Лисица была права. Я подумал, как бы отреагировал сам, если бы однажды познакомился с человеком, который сообщил мне, что я всего лишь выдумка, а реальность, к которой я привык, – лишь отражение чужих страхов, надежд и ожиданий. Хотя этот факт, конечно, многое бы объяснил. А что, если вместо Бога есть всего один писатель, у которого бывает хорошее и плохое настроение, и он долго (а может, и не очень!) пишет книгу длиною в несколько миллионов жизней про мой мир? Только тогда это должен быть монументальный роман-эпопея. Автор вплетает элементы комедии, фарса и трагедии, сталкивает героев друг с другом и разлучает. И от того, что на улице пошел дождик или у писателя заболела нога, зависит, какая судьба ждет меня и мой мир. Возможно, завтра писатель решит обрушить на мою голову флотилию враждебно настроенных марсиан или направит в сторону Земли гигантский астероид, включив у себя в наушниках песню группы Aerosmith. Идея Бога, может быть, и жестока, но она же дает многим надежду и утешение. Идея неудачливого или, что еще хуже, бесталанного писателя, стоящего во главе нашего мира, надежду и утешение может только отнять.

«Скажи Шии, что ты гонец. Раньше носил письма, а теперь…»

«Несу чушь».

«Несешь меня», – Мэй засмеялась звонким голоском.

«Тяжело всегда несу пушистохвостую лису. Ладно, совру про свое происхождение и скажу, что хорошо изучил края».

– Шиа, как ты думаешь, почему я столь уверен в том, что прав?

Девушка задумалась и смерила меня хмурым взглядом.

– Потому что ты из такого типа людей, которым нужно во что бы то ни стало быть правыми.

Ну вот почему, почему Джерри С. С. Мортир создает таких шаблонных героинь? Я начинаю думать, что этому писателю в жизни не хватало людей, которые бы хоть в чем-то ему возразили, вместо того чтобы бежать исполнять его прихоти и соглашаться с любой бредовой мыслью. Особенно его трудовым будням недоставало обычных девушек. Избалованный вниманием покорных фанаток, писатель соскучился по обратной реакции, в которой было бы что-то кроме восхищения и хлопанья ресницами. Чем известнее становился Мортир, тем более яростными, амазонистыми и капризными у него получались женские персонажи. Нетрудно было догадаться, что «Ветра Востока» были далеко не первой книгой в творческой биографии писателя.

– Молчание – это богатство, подобное горсти редких и красивых драгоценных камней. Но не все умеют ими распоряжаться и не все понимают их истинную ценность. Особенно – в тяжелые времена и моменты, – я процитировал предисловие к главе «Ветров Востока» и замолчал, ожидая бурной реакции собеседницы.

Шиа хотела возмутиться, но вместо этого затихла. Лишь спустя минут двадцать и несколько отвлеченных тем, на которые я думал, она решилась наконец задать вопрос. Вопрос пришелся между моих рассуждений на тему того, можно ли считать лодку одержимой и хороший ли из нее получится Буратино.

– Никогда не слышала этой мудрости. Кто ее автор?

– Оригинал этого высказывания – Соломон.

– Никогда о таком не слышала. А я думала, что познакомилась со всеми известными философами и их трудами…

– Ты могла и не слышать о Соломоне. Он… с моей родины.

Прошлая жизнь, университет и философия на первом курсе, которую неизменно дают программистам, показались вдруг такими далекими, как фрагмент полузабытого сна. Как давно я здесь?

– Так ты учился в Университарии? Почему же ты сразу не сказал, что ты – ученый?

В мире Джерри С. С. Мортира с философией были знакомы либо ученые, либо представители древних фамилий. Я не удивился, что Шиа не причислила меня к знатному роду, – думаю, с самого детства она запоминала всех влиятельных людей и сопоставляла их чины с нарисованными портретами. То есть буквально в лицо знала каждого хоть чуть-чуть породистого человека. Случайные ошибки и обращение к гостю без подобающего уважения или, наоборот, слишком радушный прием могли привести к войне, конфликту или потере торгового пути.

– А почему ты мне так и не рассказала, кто ты? У каждого – свои секреты и мотивы не раскрывать их, – многозначительно ухмыльнулся я. Пусть думает, что я землемер.

Я поймал сомнение во взгляде Шии, направленное на мою одежду чаесборщика – штаны, предательски заканчивающиеся в районе икр, и обмотку из кафтана, едва прикрывающую спину. Даже не хочу думать, насколько отросла щетина. Наверняка я уже похож на хипстера-дровосека.

– Не спрашивай, как меня угораздило так выглядеть, – попросил я. – Если бы я был уверен, что Мэй сможет нормально заколдовать мою одежду, давно бы попросил приличное кимоно. На моей родине есть такая поучительная сказка: хозяйка плохо заботится о своих вещах, не моет посуду, и в один прекрасный день начинается восстание материального мира против нее. Предметы быта маршируют в закат – подальше от неряхи. И у меня есть нешуточные опасения, что Мэй может сделать с моим кафтаном и штанами нечто подобное.

Я покосился на бодро плывущую лодку и решил, что идея разумного наряда на теле пугает меня в большей степени, чем необходимость расхаживать в вещах, которые очевидно малы мне.

Лисичка тактично промолчала.

– Кстати, мы уже достаточно близко к владениям императора. – Я узнал земли правителя, показавшиеся за поворотом реки. Границы обозначил огромный арочный мост, сложенный из базальта.

Мэй устроилась на дне лодки и подняла голову вверх, залюбовавшись дугой моста, выточенной из каменных столбов.

– Сейчас, когда мы проплыли под этим мостом, очень важно затаиться в лодке и не шуметь. Я объясню чуть позже.

Шиа в ответ фыркнула.

– Тише! – я понизил свой голос. – Помолчи сейчас, пожалуйста.

– Ну вот, теперь ты еще и не даешь мне сказать! Сначала говоришь, что я не права, а теперь указываешь, что мне делать!

Я умолк, догадавшись, что если затихну, то Шиа успокоится. Сейчас было важно не провоцировать ее на крик. Впрочем, секунду спустя я понял, что сделал неправильный выбор.

– Ну ты чего молчишь? Игнорируешь меня?!

Девушка привстала в лодке, очевидно, чтобы возвышаться надо мной.

– Ты не так поняла, – прошептала Мэй, – сядь, пожалуйста!

За спиной Шии по воде пошли пузыри. Мэй похлопала лодку лапой по борту, призывая судно ускорить ход. Девушка же была так разгневана, что не заметила, как следом за бурлением воды по реке пошли волны.

– Поздно, ты его разбудила. Ложись! – закричал я. – Ложись на дно лодки!

Из воды показалось нечто. Плотная, бесформенная, с позволения сказать, масса реки начала приобретать вполне конкретный силуэт гигантского сома с длинными водяными усами. Никто толком не знал, откуда взялся дух воды, но поговаривали, что его разбудил архитектор моста и поставил стеречь границы от чужаков. По другой версии, река сама разбушевалась, когда ее одели в каменные оковы, и теперь мстит каждому незадачливому путнику бессмысленно и беспощадно. Шиа обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как сом в гневе открыл пасть.

– Ты знал про эту рыбину и молчал? – еще больше разозлилась девушка, не спуская глаз с чудовища.

С самого начала путешествия я повторял в голове мантру: «Она не виновата, что ее так написали». Я давно осознал, что ничего не понимаю в девушках, по крайней мере, вышедших из фантазии шестидесятилетнего писателя. Кто его вообще знает, чем он там вдохновлялся и какие герои успели повлиять на его творчество! Но это, как и мой гнев на несдержанность спутницы, было не главное. Я оттолкнул Шию на дно лодки за секунду до того, как сом, плавно развернувшись, нырнул и высунул свой огромный водяной хвост. Хвост рассек воздух с жестким щелчком кнута. Нас обдуло знакомым запахом суши родом из моей прошлой жизни. Мэй беспомощно уставилась на свои лапы, не в силах принять облик чудища и заимствовать его силы.

– Не получается!