Детективная богадельня

Впрочем, не так, какое мне дело до рядового читателя? Стоит мне сообщить на заседании нашего клуба, что шкафчик главной героини был заставлен пузырьками с узнаваемой этикеткой «череп и кости», меня первым делом обвинят в том, что я не знакома с существом вопроса. Откуда девушка, не имеющая медицинского образования, возьмет яд? И что же, я провела эксперимент.

Я иду в аптеку и говорю, что у меня в доме завелась жуткая крыса. Ну, буквально все грызет, портит вещи, и никакие мышеловки не помогают. И что бы вы думали, мне продают флакон с мышьяком. Тогда я иду в другую аптеку и с круглыми от ужаса глазами сообщаю им про гнездо ос, которое висит прямо над входом в мой загородный дом. В результате получаю второй флакон. То есть, если я могу получить яд в аптеке, отчего же то же самое не может сделать моя героиня?

О том, какая нужна дозировка, чтобы отравить человека, мне рассказывал наш штатный доктор Дуглас Спайс. Кстати, он надоумил отравить яйцо, из которого будет сделан омлет. Яйцо изначально принесли с трещиной, поэтому его первым делом пустили в пищу. Неужели Шарлотту отравили яйцом?

— Не яйцом, — Финк задумался. — Вы знакомы с Ником Торнсоном, мужем Шарлотты?

— Каким образом? Они же жили в Америке, а я там отроду не была.

— Разве он не был вашим женихом еще в пору вашего обучения в школе для девочек?

— Никогда не был. Да с чего вы вообще взяли, что у меня был какой-то там жених? Вспоминаю, я, возможно, видела этого Торнсона с Лоттой, но ни разу даже не разговаривала с ним.

— Тогда к кому же он приезжал? — не отставал Финк.

— Может, к Лотте и приезжал, если потом женился на ней, — теперь на лице Дороти читалось подлинное удивление.

— Хотите сказать, что Шарлотта напоила вас не для того, чтобы вы не вышли к своему жениху? Или, быть может, вы напились с горя, понимая, что Ники предпочел вам мисс Миллер?

— Я напилась? О боже! Так это Молли! Вот гадина! Ну да, было один раз. И Шарлотта действительно приложила к этому свою холеную ручку, впрочем, она все годы надо мной издевалась. А в тот раз мы заранее испекли коржи и, когда они остыли, промазали их кремом. Получилось объедение. Наверное. М-м-м… Никогда потом такого крема не ела, хотя и попутешествовала по миру. Лотта меня на слабо взяла. Знала, что я подружилась с нашим кондитером, он мне всегда специально пек трубочки с шоколадным кремом в те дни, когда мои родители приезжали. Вот никому не пек, а мне — всегда пожалуйста.

Вот Лотта и скажи, мол, спорим, ты не посмеешь украсть ром из шкафчика, а я… в общем, дура была набитая. Чтобы доказать, что не тряпка, могла с крыши сигануть. Все время боялась, что Лотта меня перед другими трусихой выставит. Вот и выдула — бутылка небольшая, но ром оказался уж больно заборист. Как же мне потом плохо было… но еще хуже, что я эту бутылку у Гетти украла, а ведь он всегда ко мне как к родной дочери относился.

— Его потом выгнали?

— Нет, что вы! Он сказал, что ром держал для крема. Он ведь кондитер, ему поверили.

— Дороти, в полиции считают, что Шарлотта увела у вас жениха, и поэтому вы отравили ее. — Финк говорил с расстановкой, все время смотря в глаза Дороти, но гостья уже справилась с первым шоком и слушала внимательно. — Единственный способ отвести от вас подозрения — это вспомнить, кто мог настолько ненавидеть Шарлотту, что желал ее смерти. И начнем с Ники. К кому приезжал рыжеватый юноша с зачесанными назад набриолиненными волосами. Вам ведь нравятся люди этого типа? Я прав?

— Откуда вы знаете?

— В полиции свои методы работы, — соврал Финк. — Секретные.

— А вы мне их расскажете? Понимаете, мне для романа может пригодиться, Дороти вытащила из сумочки помятый блокнот, приготовившись записывать. Казалось, перспектива завладеть новой информацией оттеснила даже страх быть незаслуженно обвиненной в убийстве.

— Не о том думаете, — покраснел Финк, — вспоминайте, кто из девушек плакал из-за Шарлотты. Кто сначала хвастал скорой свадьбой, а потом?

— Вас послушать, так если женщина не замужем, то на ней свет клином сошелся! — внезапно взорвалась посетительница. — Да с какой стати! Господи боже мой! Двадцатый век! А они говорят о каком-то там замужестве! Смешно! Это в прежние времена, если девушка не выходила вовремя замуж, так, считай, пропала. Сейчас же совсем другое время. Я, например, всю жизнь работаю, и ничего.

— Дороти! — Финк попытался усадить ее на прежнее место, но мисс Сэйерс снова походила на разъяренную фурию. — Вспоминайте, Дороти. Неужели хочется за чужие грехи на каторгу идти?

— И на каторге люди живут. Авось не сдохну. Прощайте, мистер Финк! Как вы меня разочаровали! — она бросилась к дверям, но инспектор оказался быстрее и, опередив Дороти, заслонил собой дверь.

— Вам прекрасно известно, кто та девушка, — процедил он сквозь зубы. — Не удивлюсь, что после того, как я невольно затронул ваши чувства, вы готовы и на каторгу отправиться, лишь бы доказать, что не слабого десятка, но я, пожалуй, неверно оценил ситуацию. Ваша бывшая соученица, которая до сих пор ненавидит Шарлоту Миллер за то, что та увела ее жениха, не просто запутавшаяся бедняжка, которой легко удастся разжалобить суд. Годы и обида сделали ее ядовитой гадиной, которая не просто уничтожила обидчицу. Она дала ей отравленную эссенцию для крема того самого торта, а Шарлотта решила порадовать семью брата, между прочим, начальника полицейского отделения, где я имею честь служить. То есть государственного служащего, его ни в чем не повинную жену и двух детей двенадцати и семи лет. Или вы думаете, что детки отказались бы облизать кастрюлю из-под крема, окажись они в этот момент дома?

Дороти качнулась и упала бы, не подхвати ее Финк.

— Пострадали двое ни в чем не повинных слуг, которые попробовали крем до того, как торт был подан на стол. Иными словами, ваша знакомая имела все шансы отравить вместо одного семь человек.

Дороти оказалась тяжелой, но Финк уже понял, что достиг цели. Строптивица сражена буквально наповал. Инспектор доволок писательницу до кресла в углу комнаты, со стула она бы просто упала, а положить незамужнюю девицу на диван… нет, только не это.

Понимая, что теперь Дороти никуда не денется, Финк отправился в маленькую уборную, расположенную за кухней, вымыл руки коричневым виндзорским мылом и насухо вытер их полотенцем. После чего причесал перед зеркалом волосы и усы и только после этого, смочив чистое полотенце, вернулся в комнату и положил его на лоб Дороти. Сухое вино не помогло бы привести мисс Сэйерс в чувство, и Финк рискнул плеснуть в ее бокал бренди. Впрочем, судя по всему, она была знакома с этим напитком и не закашлялась. Медленно и верно Дороти приходила в себя.

— Лотта действительно увела жениха у Лисички-сестрички. Мы так называли Эльвиру Марает. Кстати, три года они жили не разлей вода. Комнаты по соседству, все время вместе. Эльвира была с детства помолвлена с Ники. Предполагалось большое слияние капиталов и все такое.

В общем, когда у четы Марает появилась Эля, она была крещена, а на следующий день после крестин сговорена за годовалого Ники. Обычный деловой союз двух состоятельных семей. Но так получилось, что Ники и Эля много лет состояли в переписке и очень подружились. Они слали друг другу свои фотографии, переписывали понравившиеся стихи. В общем, Эля ждала приезда Ники, заранее готовая к тому, что влюбится в него и выйдет замуж.

Если мне не изменяет память, они собирались произнести брачные обеты сначала в своей фамильной церкви здесь, а затем отправиться всем семейством в Штаты, где обряд повторился бы для американских родственников жениха. Но в тот день случилось то, что и должно было случиться, Лотта Миллер узнала про миллионы Ники и решила пожертвовать подругой. Собственно, яркая и, скажем так, рано созревшая Шарлотта выгодно смотрелась на фоне не особенно привлекательной Эльвиры. Правда, Эльвира была богата, но в тот день она сделала скромную прическу и надела закрытое платье, не многим отличающееся от тех, что мы носили в школе, в то время как Лотта заказала себе зеленый, сильно декольтированный туалет. Она прятала его где-то в школе, говоря, что хочет на прощание шокировать нашу директрису, которая не посмеет выгнать девушку с праздника на глазах у ее родителей, кроме того, у нее были туфельки на высоченном каблуке. Полагаю, деньги на эти покупки дала ей простодушная Эля, которой ничего такого было не нужно.

Мы все знали, что Лотта затеяла шикарный выход, но никто и не думал фискалить. К слову, мы ведь знали только о ее наряде и понятия не имели, что она намерена отбить жениха у своей лучшей подруги. Все хотели посмотреть, какое лицо будет у директрисы, но в результате произошло то, что произошло.

Остальное вы знаете.

Расставшись с Дороти, Финк предложил ей поехать к Морби, а сам отправился на квартиру шефа. Дверь открыл Майкл. Должно быть, из-за последних событий мальчик выглядел старше. Следом за сыном на звонок вышла Луиза, Финк помнил ее по полицейскому балу, куда традиционно раз в год приглашали всех полицейских с женами. Оказалось, что хозяин все еще на службе, зато в гостиной сидит Освальд Флеминг.

— Что-нибудь новенькое? — он встал, протянув Финку руку. — Я осматривал вещи покойной, но пока ничего интересного. Миссис Рамс ищет список соучениц Шарлотты и фотографии.

— Называйте меня Луиза, — простое добродушное лицо хозяйки дома выглядело уставшим, — Рудольф говорил, у вас, Освальд, гувернантка уволилась. Я сегодня как раз собиралась предложить, пока все не утрясется, присылать ваших деток к нам. Впрочем, вряд ли вы решитесь привести своих детей в дом, где было совершено убийство.

— Я пришел спросить, в какой больнице находится ваш кондитер и как здоровье служанки? — Финк подумал, что у начальника полиции как раз такая супруга, которую мог бы пожелать себе любой полицейский. Милая, чуткая, внимательная. Именно она, познакомившись с женами полицейских, всегда была готова помочь всем тем, чем только может помочь один человек другому. Вот и сейчас сама предлагает вдовцу Флемингу присылать его детей к ней, словно шум и детская возня в доме ее совершенно не касаются.

— Антонио уже дома, еще очень бледен, но сказал, что быстрее придет в себя, если будет что-то делать. Вы можете найти его на кухне. Что же до милой Софи, врачи считают, что ее шансы близки к нулю! Подумать только, если бы дети вернулись раньше! Они непременно попробовали бы этого крема. Ума не приложу, как я сама отказалась, ограничившись кофе. Как представлю… мороз по коже.

— А где были ваши дети?

— На даче у Фельтонов! — всплеснула руками Луиза. — Это совсем близко. Вчера там устраивался большой детский праздник с ночным факельным шествием и карнавалом. День рождения их дочери. Вообще-то, обычно праздновали в конце июня, но Эльвира сказала, что они собираются куда-то уехать, и тогда девочка лишится праздника среди сверстников. Мы много лет дружим семьями, и нередко дети по нескольку дней живут то у нас на даче, то у них. Обычно мы, правда, стараемся сопровождать их, но тут мне нужно было занять Шарлотту, поводить ее по магазинам, показать, как изменился за время ее отсутствия Лондон. Праздничный обед должен был начаться в шесть часов вечера, поезд с детьми прибывал на вокзал в четыре, Шарлотта вместе с Софи взбивала крем на кухне, Антонио возился с паштетом. Когда торт был готов, Лотти как раз облизывала миску из-под крема. Увидев меня, она предложила выпить кофе. Я посмотрела на часы, в моем распоряжении было минут двадцать. Более чем достаточно. Правда, я не прикоснулась к крему, однажды в детстве переела сладкого и с тех пор утратила к этому делу всяческий интерес. Кроме того, кастрюлька для взбивания была вся липкая от крема, Шарлотта еще та хозяйка. Но у нее, по крайней мере, был передник и голые руки, я же уже была готова выйти из дома, и если бы хотя бы одно пятнышко…

— Вы бы опоздали бы к поезду.

— Вот именно, — Луиза подняла красивые брови. — Последнее, конечно, не смертельно, дети ведь не одни, а в сопровождении взрослых, как минимум, гувернантки Фельтонов. Никто не впал бы в панику, не окажись меня на платформе. Просто отошли бы в сторонку и занялись водой с сиропом. Но я все равно терпеть не могу опаздывать.

Поняв, что от Луизы он больше ничего уже не добьется, Финк прошел на кухню, где обнаружил повара за украшением какого-то замысловатого десерта.

— Вы Антонио Гетти, который служил кондитером в частной школе Годольфин в Солсбери, графство Уилтшир? — не поздоровавшись и не представившись, выпалил Финк.

— Да, служил. Все где-то служат, — пожал плечами итальянец. — Что в этом такого?

— И вчера миссис Торнсон готовила торт по вашему рецепту?

— Можно и так сказать, если при этом закрыть глаза и заткнуть нос, — Антонио поморщился. — Десять лет назад я придумал дивный миндальный торт, а эта… эта… она и в школе была дурой и… и теперь стала не лучше. Я пробовал ее хваленый крем, якобы тот самый крем, но он, понимаете ли, горчил! Миндаль должен чуть-чуть горчить, но не так, сеньор. Я честно испек ей коржи и позволил приготовить чертов крем, но я понятия не имел, что вместо того, чтобы растолочь миндаль в самой обыкновенной ступке и потом чуть-чуть прогреть его на сковородке, эта дура притащит какую-то неведомо кем, где и из чего приготовленную смесь, которая после еще и оказалась отравой!

О, несчастная Софи! Бедная моя девочка! Я попробовал крем, понял, что это совсем не то, но дурища раскудахталась как курица, ей-то казалось, что она превзошла меня, самого Антонио Гетти! А Софи — добрая девочка не могла отказать госпоже, пробовала, хвалила. Дохвалилась!

Все, что я хотел, — это дождаться, чтобы за столом ей сказали все, что думают об этом, с позволения сказать, торте, чтобы неповадно было портить чужие рецепты. После чего я с обреченным видом спустился бы в кондитерскую, что прямо напротив нашей парадной, и купил приличный торт.

— Вы узнали Шарлоту Миллер в Шарлотте Торнсон.

— Разумеется, узнал, хотя в любимицах она у меня никогда не ходила. Вредная, наглая особа. Какой была, такой и осталась. Прости, господи, нельзя так о покойной!

— Вы затаили на нее обиду?

— Какую еще обиду? — откровенно не понял Гетти. — Я не могу обижаться на всякую взбалмошную девицу которая не умеет себя вести и все время играет на публику. Мне она ничего плохого не сделала. Ну если, конечно, забыть, как она хихикала над моим брюхом. Так не она одна.

— Помните ли вы праздник, устроенный по случаю выпускного их курса? Когда девочки пекли этот самый торт.

— Для того чтобы испечь тот самый торт, нужно десять лет учиться. Они, конечно, постарались, но до совершенства им все равно далеко.

— Но вы обиделись на то, что устроила Шарлотта?

— А что она устроила? Что они не убрали за собой? Я проработал в Годольфине пять лет, и каждый год одно и то же: целая толпа криворуких девчонок раз в году запирается в кухне и устраивает там бедлам. А я потом иду к директрисе и говорю, что ноги моей больше там не будет, а потом все равно остаюсь.

— А то, что Шарлотта напоила Дороти Сэйерс?

— Так она и в этом повинна?! Я же вам говорил: Лотта была на все способна! Не знал, а сама Дороти передо мной извинилась и потом еще несколько лет подряд присылала в этот день старый, добрый ром. А потом мне все надоело, и я уехал в Лондон. Вон через дорогу брат открыл кондитерскую, я вам о ней уже говорил, а я сюда поваром устроился, чтобы в свободное время ему помогать.

Флеминг догнал Финка уже на лестнице.

— Ты же не считаешь, что это сделала мисс Сэйерс? — горячо затараторил он. — Про яд она все объяснила, и я ее понимаю. Знаешь, когда работал журналистом, однажды пришлось посетить опиумный салон. Три дня там просидел, но я не наркоман, просто так вышло, что по-другому было материал не собрать.

Сейчас подумал, если бы тогда нагрянула полиция с облавой и меня вместе с другими взяли, как бы я оправдался? Рассказывал про статью… вот и она про свою книгу говорит, и я ей верю. Мисс Стоун, кстати, говорит, что некоторые главы уже читала. Она свидетель. Да и у самой Дороти, скорее всего, черновики имеются.

— Дороти не убивала Шарлотту, — Финк пересказал разговор с писательницей и то, что разузнал от кондитера.

— Получается, что он тоже невиновен, — Флеминг сник. — Впрочем, может, он еще не все говорит…

— Надо искать Эльвиру Марает, — Финк задумался. — А вообще, чем американский след плох? Может, она там встретилась со знакомой и получила от нее смесь для крема?

— Почему тогда мужа не угостила? Зачем было везти эту дрянь в Англию?

— Так, может, ее муж крема не ест, или конверт со смесью вручили в последний момент, буквально перед отъездом, она сунула в чемодан — и в путь-дорогу.

— Она пробыла в Лондоне буквально два дня и за это время умудрилась отыскать подругу, и та передала ей смесь для торта, получается, либо случайная встреча, либо та живет по старому адресу, или она искала через адресное бюро.

— Тогда она должна знать нынешнюю фамилию своей подруги, что вполне возможно, если они переписывались или если новости ей сообщали из дома, — выйдя из парадного подъезда, Финк сразу же приметил итальянскую кондитерскую, о которой говорил Антонио. — Придется поехать в эту школу и взять список учениц.

— А зачем я, по-твоему, к миссис Рамс заходил? Нет давно этой школы, здание частично переделано, теперь там ферма. У мисс Стоун списка не сохранилось, думал, среди старых бумаг Шарлотты найдется. Не нашлось, так что мне теперь на улицу Фрэнсис к Фельтонам.

— К кому? — не поверил Финк.

— Супруга Фельтона Эльвира училась вместе с Шарлоттой. К моменту их выпуска Майклу Рамсу уже было три годика. Луиза Рамс дружила с сестрой мужа и отлично знала ее подругу Эльвиру. Поэтому, когда Шарлотта так внезапно уехала в Америку, Эльвира и Луиза подружились. Я думал, ты знаешь, Рамс держит этого дурня Фельтона исключительно из-за того, что Эльвира все время общается с Луизой.

Я ведь с ним как-то работал в одной газете, уму непостижимо, какие снимки он туда притаскивал, кривые, блеклые… Если он что-то и может запечатлеть, так это неподвижные предметы, наверное, потому его в полиции хоть как-то терпят, что он трупы хорошо фотографирует.

— А я, признаться, все время думал, что он просто образцово по поручениям бегает.

— Если Рудольф его выкинет со службы, Эльвира сразу же пожалуется Луизе, и вместе они ему дома житья не дадут. Вот Рудольф и держит это недоразумение в форме или форменное недоразумение, это уж как тебе больше нравится. Куда денешься? А Дороти, мисс Сэйерс, она не такая, она настоящая, — он мечтательно посмотрел куда-то вверх, словно среди облаков ему грезился знакомый очкастый профиль.

— Ага, и рыжих любит, — усмехнулся Финк.

— Да ну тебя! В моем положении о любви не говорят, — Флеминг сразу помрачнел. — Дороти на мою жену похожа, знаешь, каково это, когда три года только и думаешь, что не так сделал и можно ли было вообще хоть что-то в той ситуации сделать? Это же с ума сойти можно. Младшая то и дело спрашивает, когда мама вернется, а тут видишь женщину как две капли воды… и она живая, настоящая, как раз такая, какой была моя Мэгги.

— Так в чем же дело? Дороти свободна, ты тоже.

— У меня двое детей, живем исключительно на мой оклад. Есть еще загородный дом, но зимой там жить невозможно. Вот и все. При этом полицейский из меня, прямо скажем, так себе, потому как, хоть убей, не могу, как вы, собирать факты и выводы делать. Я солдат. А солдат привык, что ему приказывают. На фронте все было понятно. Впереди враги, рядом и позади друзья. Друзей надо защищать, а врагов — уничтожать.

А тут чудесную девушку могут посадить в тюрьму или даже повесить только за то, что она училась вместе с нашей покойницей, о которой даже после смерти никто слова доброго сказать не может. Повесят только за то, что она экспериментировала с самым популярным ядом и именно этим ядом была отравлена Шарлотта. С ядом, который можно приобрести в любой аптеке!

И это при том, что сама Дороти говорит, что терпеть не могла Шарлотту, а когда между людьми такие отношения, думаешь, они обмениваются рецептами?

Кстати, чуть не забыл. Это ведь ты подал в розыск Кармен Суарес, Олова Дункана и Джона Лидла?

Финк кивнул.

— Час назад пришел ответ, мужчины уже почти год как находятся в тюрьме Пентонвиль. Были задержаны по делу о мошенничестве. Во время задержания Кармен с ними не оказалось, и суд не выдвинул ей обвинений. Так что испанка на свободе.

— Не может быть? — Финк чувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Совершенно точно, — Флеминг вздохнул. — Версия разлетелась, поищи новую. Бывает.

Легко сказать — версии. А что делать с Найзом, который опознал по фотографиям всю честную компанию?

У дома, в котором жили Фельтоны, Финк заметил полицейскую машину. Когда они поднялись на второй этаж, дверь в квартиру оказалась приоткрытой. В прихожей на табурете сидел недавно поступивший на службу полицейский. Финк и Флеминг кивнули ему и как ни в чем не бывало прошли в квартиру.

Обыск был в полном разгаре. Начальник полиции Рудольф Рамс и Эдмонд Морби у стола в гостиной допрашивали молодую, по-домашнему одетую женщину, на Фельтоне были застегнуты полицейские браслеты, рядом с ним сидел полицейский доктор, который что-то тихо шептал на ухо арестованному, незаметно прощупывая его пульс.

— А, вот и вы, рад, что мысли умных людей время от времени сходятся, — приветствовал их Морби.

У окна, держа мокрый платок у лица, так тихо, словно это была и не она, сидела Дороти. При виде вновь вошедших она поспешно отвернулась, но Финк успел заметить крупный синяк, наливающийся под глазом писательницы.

— Ты совершенно правильно велел Дороти идти прямо ко мне. Она пересказала мне все, что сказала тебе, после чего я позвонил Рамсу и вместе мы устроили небольшую проверку.

Луиза зло сверкнула глазами в сторону Дороти, возможно, хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Теперь Финк отчетливо видел, что ее руки тоже украшены славно поблескивающими наручниками.

— Миссис Фельтон, вы обвиняетесь в отравление Шарлотты Торнсон, а также Антонио Гетти и Софии Галле. Увести ее.

Молодой полицейский бесшумно возник за спиной арестованной и вежливо предложил даме руку, но она поднялась сама, бросив на Морби уничижительный взгляд.

— Что будет с моими детьми? Я вижу, супруга вы тоже арестуете?

— Дети пока что побудут у меня дома, уверен, Луиза прекрасно приглядит за ними, — Рудольф Рамс был мрачнее тучи. Что же касается вашего супруга, ему дадут успокоительное, ну а дальше… посмотрим на его поведение.

— Доктор, вы сможете самостоятельно проводить нашего коллегу до машины или вам понадобится помощь? — секунда, и из скорбящего по погибшей сестре брата Рамс снова превратился в начальника полиции, от которого ждут решительных действий. — Мы благодарны вам, мисс Сэйерс, за оказание помощи в расследовании этого дела. Освальд, друг мой, сделайте милость, проводите мисс Сэйерс до дома. Можете взять такси. У вас есть деньги? Финк, помогите доктору доставить Фельтона в больницу и возвращайтесь в участок.

* * *

ЭТО НЕВЕРОЯТНО БЫСТРО раскрытое дело всколыхнуло весь Скотленд-Ярд. Жертва была близкой родственницей начальника полиции, а убийцей — жена одного из полицейских. Самое время кому-то садиться за детективный роман.

Оказалось, что, когда Дороти явилась к Морби, у которого как раз в это время находился Рамс, и пересказала им весь разговор с Финком, Морби предложил ей следственный эксперимент. Явиться в квартиру Фельтонов и определить — действительно ли жена полицейского фотографа является той самой Элей Марает, с которой она училась в частной школе Годольфин, или нет. В случае если личность подтвердится, Дороти должна была сообщить ей о том, что видела Шарлотту прошлым утром и та показала ей смесь, сообщив, кто передал конвертик.