Детективная богадельня

— Погубила бы своих детей, — закончил за него Морби. — Я, конечно, тоже люблю мифы, но, уверяю вас, леди Медея — это весьма редкий, я бы даже сказал, уникальный тип женщины-преступницы. Какой смысл вполне благополучной даме травить мужа и детей, дабы потом сидеть в пустых стенах наедине со своим состоянием?

Так что убийство ради завещания в расчет не берем. Не мог ли кто-то еще получить выгоду от смерти начальника полиции? Филипп, Рамс вел какое-нибудь расследование?

— Ничего похожего, — Финк развел руками. — Наш начальник обычно не ведет никаких дел сам. Рамс считает эту должность чисто административной. Он может лично распорядиться, чтобы конкретный инспектор взял на себя то или иное дело, но чаще дело достается тому, на чье дежурство пришлось. Он ведет переговоры с министерством и прочее.

— Понятно, значит, от того, что его вдруг не станет, никто не выиграет. А кто, простите за вопрос, в случае несчастья займет его пост?

— По смыслу — Нарракот, но министерство в последнее время предпочитает присылать свои кадры, так что… — Финк пожал плечами.

— Не стесняйтесь, Эдмонд, записывайте меня в подозреваемые, — милостиво разрешил сидящий напротив Морби Джим Нарракот. Финк обратил внимание, что на коллеге дорогой клубный пиджак и лакированные туфли. Скорее всего, старший инспектор проводил время с друзьями и, так же, как и Филипп, не успел переодеться, вызванный на службу срочным звонком.

Несмотря на напряженность момента, Нарракот явно получал от происходящего удовольствие. Во всяком случае, он положил ногу на ногу и с удовольствием крутил в руках изящную тросточку. Ну не полицейский, а светский лев.

Морби деловито кивнул, и Молли безжалостно записала имя Джима Нарракота в подозреваемые.

— Третьим пунктом у нас стоит «ненависть». Мог ли кто-то желать смерти Рамсу или его семье? Мог ли кто-то его настолько ненавидеть, чтобы попытаться сжить со свету? Я, конечно, позже задам этот вопрос самому Рудольфу, а пока хотелось бы послушать ваше мнение.

Вопрос о ненависти был встречен гулом непонимания. Никто вообще не мог понять, за что можно убить такого спокойного, рассудительного и милого человека, как Рамс.

Тогда Морби задал те же вопросы относительно супруги начальника полиции, и снова ни малейших зацепок. К слову, эта семейная пара находилась все время на виду, они часто принимали у себя гостей, Луиза дружила с женами полицейских, и никто никогда не слышал о том, чтобы ее кто-то ненавидел или желал смерти.

В этот момент в кабинет вошел сам Рудольф Рамс, Морби было поднялся, уступая шефу его место, но тот показал жестом, чтобы тот продолжал расследование, заняв свободный стул.

— Сэр, в настоящее время мы пытаемся определить, кто конкретно из вашей семьи был настоящей жертвой преступника, — поклонившись вошедшему, объяснил Морби. — Собственно, мы уже пришли к выводу, что ни вы, ни ваша супруга, ни дети…

— Я был в госпитале, повару промыли желудок и уже отпустили домой, с Софией хуже. Она съела больше крема, да и сама она малютка, одного роста с моим Майклом. Так что врачи пока ничего определенного сказать не могут, — он сокрушенно вздохнул. — Что касается Шарлотты, сразу после пансиона она вышла замуж, уехала в Америку и десять лет не показывалась здесь. Мы, правда, регулярно получали от нее письма, но… — он развел руками.

— Понятно, написать всякое можно, — закончил за него Морби. — С другой стороны, сложно представить, что кто-то отправился за ней из Америки, следовательно, если жертва — миссис Торнсон, искать придется среди ее прежних знакомых. Не представляю, кому могла настолько навредить воспитанница пансиона, чтобы он держал зло целых десять лет.

— Шарлотта всегда была себе на уме, — по тону Рамса было понятно, что он никогда не считал сестру ангелочком и не собирается ее выгораживать.

Финк только сейчас заметил, что начальник не надел траура. Хотя было ли у него время на все эти условности? Человек чуть было не потерял жену с детьми, младшая сестра в полицейском морге, он, едва успев как-то успокоить супругу, летит в госпиталь проведать пострадавших слуг…

— Шарлотта вышла замуж, едва закончив обучение в пансионе. С мужем познакомилась на школьном балу, вроде он родственник одной из девушек, с которой она училась. Посторонних туда не пускали. Познакомились, влюбились. Помню, родители боялись, что она вообще не доучится или сбежит со своим избранником в Америку.

Ники из очень богатой семьи, его дед был обычным старателем, отец уже имел золотые прииски. Мальчика держали на коротком поводке, все-таки не просто наследник огромного состояния, а наследник семейного бизнеса! Он тогда нам так и сказал: если вовремя не вернется, родитель способен назначить единственным наследником второго сына. Поэтому он не мог ждать со свадьбой слишком долго. Так что либо мы позволяем Шарлотте выйти за него и они вместе уедут в Америку либо он поедет один, и тогда уже неизвестно, когда вернется и вернется ли вообще. Деловые люди — никакой романтики.

— А не могла ли ее отравить дама, желающая занять ее место?

— В Нью-Йорке? Откуда я могу это знать? — Рамс пожал плечами. — За десять лет всякое могло произойти. Шарлотта приехала всего два дня назад, надо будет проверить всех американок и американцев, прибывших в Англию в ближайшее время.

— Хорошо бы еще получить список девушек, с которыми Шарлотта вместе училась, — Морби что-то шепнул Молли, и та внесла пометки в таблицу. — Мне кажется маловероятным, что кто-то из ее нынешних американских недругов решился бы отправиться в Старый Свет, дабы отравить соперницу на ее, так сказать, исторической родине. Иностранец всегда под подозрением. Так что либо отраву ей дали с собой, либо ее отравил кто-то из местных.

Кстати, крем ведь она делала самостоятельно, следовательно, отравлено было что-то определенное — сахар, масло?

— Ни то и ни другое, миссис Торнсон использовала ароматическую присыпку. Собственно, торт был самым обыкновенным, но благодаря миндальному аромату этого средства он приобретал особенный вкус, — Флеминг порылся в своих бумагах. — Мы нашли конверт, в котором находилась отрава, но это обыкновенный белый конверт, вроде тех, что лежат на столе у дежурного, без каких-нибудь опознавательных знаков.

— Я думал, что она просто отсыпала немного смеси и взяла с собой из дома, — Рудольф потирал виски, должно быть, от всех этих волнений у него разболелась голова, — но повар сказал, что Шарлотта пекла торт, который они делали с подругами еще в пансионе. Она не знала, сколько точно нужно сыпать смеси, чтобы получился желаемый вкус, и поэтому все время пробовала.

— А повар не слышал, кто именно дал ей эту смесь? — Морби, казалось, боялся спугнуть нежданную удачу.

— Нет, к сожалению, он не припомнит, чтобы Шарлотта говорила что-то подобное. Да он и не особенно слушал. Я так понял, что она болтала со служанкой, которая взбивала масло с сахаром, но та при смерти и ничего нам не скажет.

— Мы так и не рассмотрели варианты, могли ли оказаться жертвами служанка и повар, — полицейский врач произвел какие-то расчеты в блокноте и, довольный, отложил карандаш.

— Для того чтобы отравить служанку, не стали бы давать пакетик госпоже. Миссис Торнсон давно живет в Америке, логичнее было бы предположить, что она заберет отраву с собой, чтобы порадовать мужа, — Морби вздохнул, — полагаю, преступница как раз на это и рассчитывала. А раз так, мы не можем исключать, что истинной жертвой был мистер Торнсон, которого, находясь в Лондоне, мы не можем как следует допросить.

— А почему именно преступница? — не понял Фельтон.

— Пансион женский, персонал там в основном женщины. Скорее всего, Шарлотта встретилась с кем-нибудь из своих бывших соучениц, дамы посидели в каком-нибудь кафе, выпили по чашечке кофе или горячего шоколада, вспомнили, как все вместе пекли торт, и так, слово за слово… в голове неизвестной нам пока особы родился преступный замысел.

— В школе для девочек, в которой я служила, на кухне работал совершенно замечательный кондитер. Он занимался исключительно тем, что пек пироги и булочки для девочек и персонала в те дни, когда в пансион приезжали родители и устраивались праздники, — мечтательно проговорила Молли. — Этот же кондитер обучал воспитанниц своему искусству. Кстати, у одного моего выпуска тоже был совершенно чудесный торт с миндальным кремом. Помню, девочки испекли его самостоятельно. Кондитер, уже забыла, как его звали, в тот день специально не приближался к кухне, предоставляя им полную свободу.

— Как я понимаю, они справились на славу, — недовольно прервал Молли Фельтон. — Возможно, миндальные торты были в моде, хотя, честно говоря, ни разу не пробовал ничего подобного. Впрочем, какое это имеет отношение к нашей истории?

— Миндальный торт? Миндальные пирожные пробовал, а вот торт ни разу. Даже не знал, что такой бывает, вот почему Шарлотта решила, что просто обязана приготовить эту редкость для нашей семьи, — Рудольф Рамс казался взволнованным. — Она говорила, что мы попробуем нечто такое, чего никогда в жизни не ели. Моя жена действительно не любит сладкого, но даже она была заинтригована и сказала, что, если торт настолько прекрасен, как описывает его Шарлотта, она просто обязана съесть кусочек. Но, если это такая редкость, возможно, то, что говорит мисс Стоун, как раз и имеет отношение к делу. Не могли бы вы все-таки попытаться вспомнить фамилию вашего кондитера? Как назывался этот пансион?

— Частная школа Годольфин, в Солсбери, это в графстве Уилтшир.

— Вполне может быть. Хотя не уверен. Надо у жены спросить, — почесал затылок Рампе.

— Нет, не помню я фамилию этого кондитера. Вот лицо его стоит перед глазами, а фамилия… — Молли сжала пальцам виски, — впрочем, надо спросить у Дороти.

— У Дороти Сэйерс?! — разом спросили Морби и Финк.

— Ну да, это ведь ее курс пек торт с миндальным кремом. Я понятия не имею, откуда они брали эту самую эссенцию, я только присутствовала на празднике и ела торт, а вот Дороти должна знать.

— Дороти Сэйерс… Нет, не помню. Никогда не интересовался подругами младшей сестры, — Рудольф Рамс выглядел растерянным. — Они казались мне еще такими детьми… Я и в пансионе был всего один раз, мама заставила.

— Шарлотта Рамс? Нет, никогда прежде не слышала. Наверное, все-таки это не связано.

— Почему Рамс? — встрепенулся Рудольф Рамс. — Она же двоюродная сестра, Шарлотта Миллер.

— Миллер?! — в свою очередь удивилась Молли. — Я прекрасно помню Шарлотту Миллер. Так вот, значит, как! Лотти Миллер в замужестве Торнсон. А Торнсон — это такой светловолосый молодой человек с косым пробором. Боже мой! — Молли вскочила с места. — А я еще думала, откуда знаю эту фамилию? Там еще произошел какой-то скандал, но…

— Может, Дороти помнит? — Морби боялся спугнуть нежданную удачу.

— Не думаю. Дороти в тот день на праздник так и не попала. Она… — Молли замялась. — Ну, я уже говорила, что девочек оставили на кухне без присмотра, а они… В общем, Дороти хватились, когда начались танцы, пришли на кухню, а она, извините за такие подробности, в общем, полагаю, кондитер держал в шкафчике бутылочку рома, для крема или личных нужд. Короче, Дороти нашла эту заначку и… не рассчитала сил. А девочки, вот ведь жестокие создания, я потом с ними провела беседу, положили ее в шкафчик с салфетками и дверцу прикрыли.

Ой, мистер Финк, я не должна была при вас так о Дороти говорить! Просто я ведь знала ее с тех пор, как Сэйерс еще крохой привезли к нам в школу. Училась она очень хорошо, но вот поведение…

Но напилась она всего один раз, честное слово! На самом деле вполне нормально, что подростки пробуют алкогольные напитки, просто одно дело, когда это происходит дома, и совсем другое — в школе. Да и пробуют обычно по глоточку, по два. А она — уж не знаю, на спор или чтобы перед девочками выделиться. Не в курсе, сколько там у него оставалось. Когда обнаружили, бутылка была пустой. А уж на следующий день… как она рыдала… Только вы ей не говорите, что я в таких подробностях… Я ведь в интересах следствия. Хорошо, что они уже были выпускницами, иначе вылетела бы как миленькая.

А вот Шарлотта в тот день только с Ники и танцевала, такая красивая пара! Что же, таким, как она, везет. Говорите, поженились? А дети были?

— Что значит «таким, как она»? — нахмурил кустистые брови начальник полиции.

— Ой, это я нечаянно, — глаза Молли округлились и вдруг наполнились влагой, — о покойных плохо не говорят.

— Нет уж, ты говори, что знаешь, — повысил голос Морби. — Каким еще «таким»?

— Ну… — Молли глотала слезы, — Шарлотта Миллер… она… она…

— Я просто приказываю тебе, Молли, говори, что знаешь!

В какой-то момент Финку показалось, что бывший инспектор готов вцепиться в горло своей секретарше.

— Мисс Стоун, умоляю вас, не стоит щадить меня. Ведь вы же понимаете, что Шарлотта не покончила с собой и тем более не пыталась отравить мою семью, — Рамс поднялся со своего места и бережно взял руку Молли в свои. — А это значит, что ее убили, и вы — единственный свидетель, который может вывести нас на след убийцы.

— Я — единственный свидетель? — Молли посмотрела на Морби полными слез глазами. — Я?

— И наша последняя надежда, — усилил эффект начальник полиции, — вы же понимаете, Шарлотта вышла из вашей школы и сразу же стала женой Ники, после чего они вместе уехали в Америку. У нее просто не было других знакомых в Англии, кроме семьи и школы. А теперь она вернулась, и кто-то дал ей отраву. Кто-то, кто пек с ней этот самый торт. Вы же сами сказали, что кондитер при выпечке не присутствовал, получается, что яд принесла ей одна из соучениц. Шарлотте было 32 года, стало быть, ее убийце приблизительно столько же.

— Шарлотта не собиралась убивать вашу семью, и убийца тоже не собирался, это же ясно как день, — Молли достала из сумочки носовой платок и высморкалась. — Крем должен был постоять несколько часов, за это время яд, который невольно приняла Шарлотта во время готовки, уже начал действовать. Следовательно, увидев, что Шарлотта отравилась, вы бы не притронулись к торту, — Молли убрала платок. — Я не знаю всех подробностей, мистер Рамс. Но Шарлотта Миллер была самой грубой, самой бессердечной девочкой, которая когда-либо находилась под моим началом. Она могла спрятать какую-то свою вещь, а потом обвинить в краже подругу или горничную. Причем вещь действительно оказывалась у последней. Ту наказывали, а Шарлотта насмехалась над несчастной.

В школе работал очаровательный молодой человек, преподаватель танцев. Красивый испанец. Все девочки сходили по нему с ума, но Шарлотта обвинила его в том, будто бы Педро посмел поцеловать ее в подвале, куда она якобы спустилась за котом. Мы дружили с Педро, и, когда он прибежал ко мне и поклялся, что никогда даже не приближался к мисс Миллер, я пошла в этот самый подвал, и что же — там было по колено воды!

Этой частью подвала давно никто не пользовался, и, если бы там действительно что-то такое происходило, свидетелей не осталось бы, поэтому Лотта и назвала именно это место. Когда же я разоблачила негодяйку перед директрисой, она просто фыркнула и убежала. Педро, правда, все равно уволили, но девчонка с тех пор люто меня ненавидела.

Я слышала, что и Ники приехал в школу не к Шарлотте, а к какой-то другой девочке. Туда не пускали просто знакомых, только родственников. Но он был женихом. Как я понимаю, он был помолвлен со своей невестой уже некоторое время, оставалось только дождаться окончания обучения, чтобы обвенчаться. Но на празднике перед ним вдруг возникла Шарлотта, а дальше вы сами знаете. Отец Ники очень богат, а он сам в ту пору выглядел как юный принц.

— Вы не могли бы вспомнить имя девушки, у которой Шарлотта увела жениха?

— Боюсь, что я этого никогда и не знала, — теперь Молли выглядела подавленно.

— Могла ли Дороти Сэйерс оказаться этой девушкой? — Морби бил прямо в цель.

— Ты думаешь? — Молли прикрыла рот ладошкой.

— Я думаю, что выпить глоточек рома и потом тихонько поставить бутылку на прежнее место — это одно, а выпить всю бутылку — на это нужен повод. Дороти никогда не была красавицей, но, независимо от этого, она вполне могла быть чьей-то невестой.

Посмотрим на поведение жениха, он настаивал на том, чтобы обвенчаться с Шарлоттой в Англии, дабы успеть к сроку вернуться в Америку, так как за опоздание отец может лишить его наследства. Не логичнее ли было сначала спросить разрешение родителей на брак? Это могло быть связано с тем, что отец Ники уже выбрал ему невесту, и, спроси он разрешения, отец, несомненно, запретил бы сыну жениться на мисс Миллер. Поэтому Ники сначала обвенчался с Шарлоттой в Лондоне и только потом привез молодую жену к родителям, поставив их таким образом перед свершившимся фактом. В этой части, как видите, все сходится.

— Но откуда Дороти возьмет яд? Шарлотта была отравлена мышьяком… — На Молли было страшно смотреть, настолько ее расстроили выпады Морби против мисс Сэйерс.

— Мне очень жаль, но я видел у Дороти бутылочки с ядом, — Финк казался самому себе предателем, но что он мог сделать? — Еще Дуглас Спайс видел. Они беседовали с Дороти в саду, и она показывала ему пузырьки. Впрочем, был ли там яд или нет, мне не известно. О чем они говорили — тоже. Надо спросить обоих. Полагаю, что это какой-то нелепый розыгрыш, что все это разъяснится, причем самым невинным образом, — Филипп бросил жалобный взгляд на Молли.

— Конечно разъяснится, мой мальчик, — Морби выглядел опечаленным, плечи опустились, морщины на лбу сделались глубже. — Надо спросить Дороти, возможно, в этих пузырьках она хранила чернила или… Я замечал, что ты наблюдаешь за ней. Но тогда я, признаться, подумал, что, возможно, ты тайно влюблен в мисс Сэйерс?

— В Дороти?! — возможно, Финк произнес это излишне резко. — Нет, конечно. Просто Линк сказал, будто мисс Сэйерс влюблена в Беркли, что тот не отвечает взаимностью, а потом я увидел яд и сопоставил…

— В Беркли? Что за чушь! — Возмутилась Молли. — Я отлично знаю ее вкус, Билл Уайт — вот мужчина ее жизни. У меня дома есть их совместное фото. Уайт торговал мебелью. Они жили вместе несколько лет, а потом расстались. Она пишет роман, в котором будет отражена эта история, под другими именами, конечно, она читала мне главы.

— И как же будет называться этот роман? — заинтересовался Морби. — Вроде он не заявлен пока в программе.

— «Сильный яд»[5], — выпалила Молли, запоздало ойкнув.

— Мы сейчас вернемся на Бейкер-стрит, и ты дашь мне фотографию этого Уайта, — Морби взял Молли за плечо. — Если не дашь, я перерою твои комнаты и найду сам.

— Дам, конечно, Эдмонд. Я бы не посмела, — Молли съежилась.

— Тогда скажи прямо сейчас, как он выглядел? Я уже понял, что не так, как Беркли. Энтони у нас темный шатен, а Билл Уайт?

— Рыжеватый блондин, волосы прямые, зачесаны назад. Что еще?.. Худощавый, выше Дороти… — теперь голос Молли тихо шелестел, казалось, секретарша таяла на глазах.

— Точный портрет Ники, — кивнул Рамс.

— Но ведь это не преступление — любить блондинов! Тем более что она сама жгучая брюнетка, это ведь так естественно, — попыталась вступиться за Дороти Молли. — Но зачем ей убивать Шарлотту Миллер, даже если та и увела у нее жениха? У Дороти вообще нет времени на все эти глупости! Вы ведь совсем ее не знаете.

Согласна, Дороти, конечно, девушка своеобразная, прямо скажем, не все ее выносят, но ведь я знала ее еще девочкой. Я уже говорила, что училась она очень хорошо, хотя примерным поведением и не отличалась. Но заметьте, никто не удивился, когда после нас она перешла в Сомервиль-колледж в Оксфорде.

Мы с ней переписывались, и поэтому я узнала одной из первых, что умница Дороти закончила колледж со степенью бакалавра французского языка, а уже потом стала магистром, и прочее, прочее, прочее… Жаль только, что, добившись таких высот, она не получила вместе с вышеупомянутыми учеными степенями подходящую ей должность и была вынуждена устроиться сначала корректором в университетском издательстве «Блэквелл», а потом преподавала в Эколь де Рош в Нормандии.

Дороти — большая умница и труженица. Она и переводчица, и редактор, и писатель, не отказывается ни от какого приработка. Ну, поверьте, не нужны ей никакие женихи, ни в прошлом, ни в грядущем. В любом случае, нет такого мужчины, за которого следовало бы так страшно мстить.

— Я попросил бы вас, Флеминг, съездить к мисс Сэйерс и привезти ее к нам в участок, — закончил заседание Рамс. — Спасибо вам, Морби. Ваша консультация, как всегда, была на высоте. Сегодня мы допросим мисс Сэйерс и по результатам, возможно, снова обратимся к вам. Финк, вам удалось получить документы? Поездка прошла удачно? Будет лучше, если до конца рабочего дня вы сдадите материалы в городской архив.

Глава 7

Заклятая подруга

— ПРИЧЕМ ЗДЕСЬ Я?! — на пороге квартиры Финка стояла мисс Дороти Сэйерс собственной персоной. — Меня только что вызывали в Скотленд-Ярд!

Не дожидаясь приглашения, писательница буквально ворвалась в квартиру Финка.

— Молли успела сунуть мне записку с вашим адресом. Удачно, что вы так близко, не пришлось тратиться на такси, у меня сейчас негусто с деньгами. Я жутко расстроена. Можно войти?

Финк посторонился, пропуская даму в гостиную и извиняясь за беспорядок.

— Мне плевать, порядок у вас в квартире или полный бедлам. Какая разница? Вы в курсе, что меня только что, можно сказать, обвинили в отравлении моей бывшей соученицы, этой интриганки и гадины Шарлотты Миллер! Я десять лет не видела этой твари и с радостью не видела бы и дольше. Я так понимаю, что ее, наконец-то, кто-то догадался спровадить на тот свет. Туда и дорога! Признаться, я понятия не имела, что Шарлотта в Англии, и, если бы я встретилась с ней, ой, если бы только встретилась, уж я бы тогда… — она потрясла кулачками перед лицом Финка.

— И что тогда? — Филипп схватил ее за плечи и встряхнул. — Что тогда? Вы и в участке так себя вели? Даже не задумываясь о том, что каждое ваше слово может быть обращено против вас? Вы и им сказали, что, если бы только узнали, что Шарлота приехала, вы бы тогда?.. Что тогда? Отравили бы ее, а заодно и целое семейство вместе с двумя ни в чем не повинными детьми?

— Что? Я? Детей?! — вытаращилась на Финка Дороти, при этом ее круглые очки запотели, и ей пришлось снять их и протереть краем шторы. — Если бы я узнала, что эта дрянь в Лондоне, я бы наконец сказала ей все, что о ней думала. Все, что наболело, все, что не смела сказать тогда. Неужели не понятно?!

— Сядьте, пожалуйста, — Финк снял со стула висевшую на нем куртку и хотел уже поставить чайник, но потом передумал и извлек из буфета початую бутылку сухого вина, которую и поставил на стол вместе с двумя бокалами.

По всей видимости, с Дороти нужно было говорить решительно и напрямик. Не так, как обычно разговаривают с барышнями. Это было внове, но Финк был рад, что нашел безошибочный подход к этой очкастой змее. Кстати, без очков Дороти выглядела очень даже ничего. Добавьте темперамент. Не всякая дамочка способна вот так влететь в квартиру к холостому мужчине и устроить тому допрос с пристрастием.

Налив вина, он придвинул бокал к гостье.

— Говорите честно, так, словно исповедуетесь перед священником, или я не смогу вам помочь. Откуда у вас яд?

— А, вы об этом… — Дороти вытащила из сумочки флакончик с желтой этикеткой и поставила на стол рядом с бокалом Финка, затем попробовала вино, не дожидаясь, когда оторопевший хозяин дома поднимет свой бокал. — Я работаю над детективным романом, героиня которого молодая писательница. Она пишет об отравлении, и в результате ее друг погибает от яда. Но, вы знаете, нынешний читатель не дурак.