Их вызвали перед обедом. В зал заседаний был также приглашен вице-президент банка по связи с общественностью и прессой — Дик Френч, который должен был передать газетам и радио информацию о вновь назначенном президенте ПКА. Дик Френч уже заранее заготовил два объявления; к ним были приложены фотографии; заголовки над каждым текстом сообщали:

«Роско Д. Хейворд назначен президентом Первого Коммерческого Американского банка».

«Алекс Вандервоорт назначен президентом Первого Коммерческого Американского банка»…

Конверты были уже надписаны, наготове были и рассыльные. Результаты следовало немедленно передать телеграфным агентствам, газетам, телевизионным станциям и радиокомпаниям; еще несколько сот конвертов уйдут экстренной почтой сегодня же вечером.

Хейворд и Алекс вместе вошли в зал. Они сели на свои обычные места. Вице-президент по связи с общественностью и прессой подошел к председателю собрания Джерому Паттертону. Честь объявить результаты голосования была оказана старейшему члену Совета директоров достопочтенному Гарольду Остину.

— Джером Паттертон, — торжественно объявил он, — до настоящего момента бывший вице-президентом, будет президентом Первого Коммерческого Американского банка с этой минуты!

Выражение лица у вновь испеченного президента было несколько растерянным…

•

В тот же день Джером Паттертон приватно беседовал с Хейвордом и Вандервоортом.

— Меня назначили как бы временным папой на промежуточный период, — сообщил он им. — Я, как вы знаете, не добивался этого назначения и не хотел его. Вы знаете так же, как и все, что осталось тринадцать месяцев до того, как я уйду в отставку. Но Совет не пришел ни к какому соглашению по поводу вас, теперь у него будет время посмотреть на вашу работу, чтобы прийти к определенному заключению… Тем временем я намерен сделать все, что в моих силах, и мне нужна ваша помощь. Ведь в конечном счете, чем больше вы будете помогать мне, тем больше у каждого из вас будет шансов на продвижение. Так что обещаю вам интересный годик!

•

Первая ласточка грядущих неприятностей появилась на горизонте в середине января. Это был фельетон в колонке местной хроники и, конечно же, под рубрикой «Подслушано одним ухом».

Фельетонист истекал ядом.

«…Сибиллы в городских „шанхаях“ предсказывают скорое и существенное сокращение капиталовложений в „Форум Ист“… „Слышь, — шепчут соседи друг дружке, — говорят, у них нет денег на это полезнейшее дело. А у кого они нынче есть?..“»

Фельетончик поначалу ускользнул от внимания Алекса, но в понедельник утром, очерченный красным карандашом заботливой рукой секретарши, он красовался на его столе среди деловых бумаг.

После обеда позвонила Эдвина и спросила, ознакомился ли он с этой сплетней и что, по его мнению, за ней крылось. Беспокойство Эдвины было вполне оправдано: уже на дебюте программы «Форум Ист» ее отделение переводило деньги для оплаты первоначальных взносов, амортизационных отчислений и вообще вело всю бухгалтерию. На сегодняшний день «Форум Ист» стал важнейшим участком работы целого банковского отделения.

— Дыма без огня не бывает! — волновалась Эдвина. — И, думается, я имею право быть в курсе всяких изменений…

— Насколько я знаю, — заверил Алекс, — пока ничего не изменилось!

Увы, через два-три дня и он забеспокоился, прочитав на этот раз уже проблемную статью, посвященную программе «Форум Ист». Да не в каком-нибудь скандальном капустном листке, а в солидной дневной газете — «Таймс Рэджистер».

В статье говорилось:

«Растет беспокойство о судьбе замечательного проекта, и слухи категоричны: финансирование вот-вот драматически сократят либо вовсе аннулируют.

Проект ставил своей долгосрочной задачей полную оздоровительную реконструкцию городских окраин. Им занимался консорциум различных предпринимателей под эгидой ПКА.

Официальный представитель Первого Коммерческого дал сегодня понять, что банку известно о слухах, но отказался их прокомментировать „до особого распоряжения“…

По программе „Форум Ист“ некоторые городские кварталы частично уже перестроены или модернизированы. Закончен один жилой комплекс с низкой квартплатой. Строительство другого такого комплекса пока в полном разгаре…»

Алекс прочитал статью дома, за завтраком. Прибыв в банк, он тотчас вызвал Дика Френча. Вице-президент по связи с прессой и общественностью, в прошлом сам финансовый репортер, был человеком неудобным. Он резал правду-матку прямо в глаза, но свой отдел вел безукоризненно и с огромным знанием дела.

— Прежде всего, — потребовал Алекс, — я хотел бы знать, кто этот «официальный представитель»?

— Я! — бухнул Френч. — Кто же еще? И я скажу вам, не тая, что меня чуть не стошнило, когда я трепался об этом самом «до особого распоряжения»… Брр… Но, видите ли, мистер Паттертон соизволил так выразиться и мне велел… А больше, мол, ни гу-гу!

— Ну, хорошо, допустим. Но что все-таки кроется за этим «ни гу-гу»?..

— Спросите что-нибудь полегче, Алекс… Только я вам скажу: какой-то клей варится. Уж не знаю, какой, но чем скорей мы выложим карты на стол, тем лучше. Уж вы мне поверьте!

Алекс чуть не поперхнулся от ярости:

— Но со мной-то могли проконсультироваться, по крайней мере?

Глава пресс-отдела был изумлен:

— Слушайте, мне и в голову не пришло, что вы ни о чем не знали!.. Когда я звонил вчера Паттертону, я явственно слышал там голос Роско. Вот я и предположил, что и вы там были.

— В следующий раз, — сухо сказал Алекс, — не предполагайте, а старайтесь убедиться… Вы свободны, Дик. Пока…

Проводив Френча, Алекс позвонил в приемную, чтобы узнать, у себя ли Паттертон. Секретарша сказала, что президент банка отсутствует, но скоро будет и примет Вандервоорта ровно в одиннадцать. Алекс мысленно выругался и вернулся к своей переписке…

Без двух минут одиннадцать он миновал устланный роскошным ковром коридор, ведший к приемной Паттертона… Холодный зимний свет заливал просторное помещение президентского кабинета. Сам президент восседал за большущим письменным столом. Взор его был устремлен на газету. Алекс тотчас узнал номер со злополучной статьей…

Рядышком на диване, примостился Роско Хейворд.

Все трое обменялись приветствиями после чего Паттертон возвестил:

— Я попросил Роско остаться, ибо предчувствовал содержание нашей беседы. — Палец президента уткнулся в статью. — Конечно же, вы уже прочитали это…

— И не только прочитал, но даже вызывал Френча на ковер. Он сказал, что вы с Роско еще вчера обговорили все для печати… И мой первый вопрос к вам такой: почему, хотел бы я знать, меня не проинформировали? А ведь я к программе «Форум Ист» имею такое же касательство, как и вы оба…

— Да, да, Алекс! — с чувством сказал Паттертон, скрывая смущение. — Вас, разумеется, должны были проинформировать… Но дело, знаете, в чем? Вот уж не догадаетесь! Мы буквально опешили, когда поняли, что произошла утечка… Это было видно по газетчикам, которые звонили…

— Утечка чего, бог мой? — спросил Вандервоорт.

Хейворд ответил за Паттертона:

— Ну, скажем так, утечка информации о предложении, которое я собираюсь сделать комиссии по денежной политике в следующую пятницу. Я хочу предложить сокращение теперешних банковских обязательств по отношению к «Форум Ист» на пятьдесят процентов…

На фоне всего услышанного ранее такое подтверждение слухов для Алекса не было неожиданностью. Удивлен он был кардинальной сменой курса. Он обратился к Паттертону:

— Послушайте, Джером, должен ли я так понимать, что вы потворствуете этому невероятному безумию?

На щеках Паттертона разлился легкий румянец.

— Это и так, и не так, Алекс… Окончательно я выскажусь в понедельник. Правда, Роско ходит за мной по пятам, стараясь заранее склонить меня на свою сторону…

— Это правда, — без обиняков подтвердил Хейворд. — Вполне законная тактика. И не вынуждайте меня напоминать вам, что во множестве случаев вы сами подсказывали Бену на ушко ваши идеи, не дожидаясь заседания комиссии…

— Если и так, — сказал Алекс, — то эти идеи были куда благоразумней вашей.

— Это вы так думаете!

— Не только. У моих идей находилось много сторонников.

— Мое непреклонное мнение, — невозмутимо сказал Хейворд, — заключается в том, что деньги банка надо вкладывать в более выгодные объекты… Кстати, Джером, все эти слухи могут сыграть нам на руку в том случае, если мое предложение пройдет. Шок будет не таким неожиданным…

— Ах, вот как? — сказал Алекс. — А может быть, это вы сами и распустили слухи?

— Вот уж нет, уверяю вас!

— Тогда как же объяснить их появление?

Хейворд пожал плечами:

— Как угодно! Откуда я знаю? Совпадения… Случайности…

«Совпадения? — подумал Алекс. — Или кто-то, близкий к Хейворду, спел под его дудку? Да. Им мог быть достопочтенный Гарольд. Глава рекламного агентства все время терся в газетных кругах. Хотя, впрочем, с точностью теперь этого уже никогда не узнаешь…»

Паттертон поднял морщинистую руку:

— Призываю вас обоих поберечь свой дискуссионный пыл до понедельника. Тогда обо всем и поговорим…

•

— Зачем дурачить самих себя? — настаивал Вандервоорт. — Нам надо решить, какая прибыль разумна и какая нет…

— Ну, ну, Алекс, — снисходительно улыбнулся Хейворд, — лично я всегда считал, что любая прибыль хороша…

— И я тоже, — поддержал Строэн. — Хотя в некоторых случаях погоня за сверхприбылью выглядит нескромно и чревата опасностями. Все сразу же начинают болтать! А ведь в конце бюджетного года мы обязаны давать цифры…

— И это еще одна из причин, — добавил Алекс, — в силу которой мы должны следить за равновесием прибыли и оказываемых обществу услуг.

— Прибыль, — напыщенно сказал Роско, — это и есть главная услуга, которую мы оказываем держателям наших акций. Именно такое служение обществу я выдвигаю на первый план.

Кроме Роско Хейворда, в комиссию по финансовой политике банка входили Алекс и два других вице-президента — Строэн и Орвил Янг. Комиссия решала вопросы использования денежных фондов банка. Она рассматривала наиболее важные дела, требующие дальнейшего утверждения Советом директоров, хотя еще не было случая, чтобы он отменил решение комиссии. Суммы, которые обсуждала комиссия, были за редким исключением ниже многих десятков миллионов долларов.

Президент банка иногда присутствовал на заседаниях комиссии, но включался в ее работу только тогда, когда количество голосов, поданных за то или иное предложение, делилось поровну. Джером Паттертон, хотя и председательствовал на сегодняшнем заседании, но в дискуссию не вмешивался. На обсуждении стояло предложение Роско Хейворда о резком сокращении финансирования проекта «Форум Ист». Первый Коммерческий Американский банк в ближайшее время собирался вложить в осуществление проекта пятьдесят миллионов долларов. Однако Хейворд предложил сократить эту сумму ровно вполовину.

Он сказал так:

— Мы, ясное дело, постараемся дать понять всем заинтересованным лицам, что не намерены выходить из консорциума «Форум Ист». Мы останемся верны нашим обязательствам. И проект не будет приостановлен. Правда, работы будут производиться медленнее, чем это прежде планировалось…

— Нельзя подходить так к этому проекту, — возразил Алекс. — Мы и без того уже застопорили работы. Дальнейшая задержка приведет к весьма пагубным последствиям. Причем, я тоже рассматриваю этот вопрос только с точки зрения банковских перспектив…

Как и в любом другом крупном банке, реальная власть в Первом Коммерческом не всегда соответствовала иерархической лестнице этого учреждения. Влияние того или иного ведущего сотрудника скорее отражалось в малозаметных и, казалось бы, побочных факторах: в сложных отношениях с отделами и другими сотрудниками банка. Таким образом, схватка интересов велась не лицом к лицу, а где-то на черных ходах. Борьба же за власть между Алексом Вандервоортом и Роско Хейвордом была, конечно, у всех на виду. Видимо, поэтому ответственные сотрудники банка открыто делали ставку на того из них, с кем они связывали свои личные надежды на будущее.

Алекс продолжал:

— Наша прибыль в прошлом году подскочила до тринадцати процентов. Это чертовски хороший бизнес, как все вы понимаете. В этом году перспективы еще лучше. Нужно ли выкладываться в погоне за сверхприбылью?

Орвил Янг, казначей банка, заметил:

— А почему бы и нет?

— Я уже раньше говорил, — резко возразил ему Строэн, — что это недальновидно.

— Позвольте напомнить вам всем, — убеждал Алекс, — что в банковском деле не так уж трудно получать большие прибыли. И если банк их не получает, то это значит, что он управляется простачками. Пока игра идет в нашу пользу. А вот отказа поддержать город нам не простят.

— И все-таки я не могу понять, какая тут связь. Ведь оставаясь органической частью проекта «Форум Ист», мы тем самым поддерживаем его деятельность, — сказал Роско Хейворд. — Даже сократив финансирование наполовину, мы все равно вливаем жизненную силу в это предприятие…

— Черта с два, жизненную! — воскликнул Алекс. — Капля в море. Честно говоря, это весьма характерно для наших банков вообще. Когда дело касается вкладов в общественные мероприятия, банки повеситься готовы! Скажем прямо, банковское финансирование жилищного строительства по всем Соединенным Штатам Америки стоит на позорно низком уровне. Зачем морочить головы самим себе? В течение многих лет банки игнорировали общественные проблемы. Вот и сейчас мы стараемся отделаться от них чисто символическим, минимальным участием. — Алекс нетерпеливо хлопнул ладонью по столу. — И поэтому я считаю, что нам совсем не повредит взять на себя общественные функции, даже если прибыль от этого будет ниже, чем от вклада в более выгодные дела. И именно поэтому я возражаю против позорного бегства из проекта «Форум Ист».

— Я тоже — «за» и еще по одной причине, — добавил Том Строэн. — В Конгрессе и так уже идет разговор. Кое-кто из конгрессменов высказывается за необходимость принятия закона, подобного тому, что был принят в Мексике. Закон этот требует выделения определенного количества банковских прибылей для финансирования низкоприбыльного жилищного строительства.

Хейворд фыркнул:

— Этого мы никогда не допустим! Банковское лобби в Вашингтоне мощнее, чем любое другое.

Том Строэн, главный экономист банка, покачал головой:

— Я бы на эту лошадь не ставил.

— Том! — горячо проговорил Роско Хейворд. — Я даю вам слово, что через год мы вернемся к этому вопросу. И тогда мы последуем вашим советам и снова усилим кредитование «Форум Ист». Но только не в этом году. Лично я хочу, чтобы этот год стал пиковым годом по прибыли. — Он остановил свой взгляд на президенте, который до сих пор молчал. — Мне кажется, что моя точка зрения совпадает с точкой зрения Джерома.

Только сейчас Алекс разгадал стратегию Хейворда. Если этот год принесет исключительную прибыль, то Джером Паттертон, как президент, превратится в своеобразного героя в глазах акционеров и директоров. Ведь Паттертону как раз и осталось работать всего лишь год, чтобы увенчать свою довольно-таки посредственную карьеру финансиста… Стало быть, в отставку он уйдет, находясь в зените славы. Ну, а поскольку Паттертону ничто человеческое не было чуждо, то можно было смело рассчитывать, что перспектива такого ухода со сцены ему понравится.

Дальнейший ход сценария прост. Благородный Джером Паттертон обратит свой взор к Роско Хейворду и с милой улыбкой выдвинет его на пост президента. Ну, а так как год будет прибыльным, то и Паттертон не останется в накладе.

Это была тонко продуманная, заранее спланированная тактика, и, несомненно, Алексу придется трудно.

— Да, кстати, есть одна приятная новость, о которой я еще не успел сказать, — заявил Хейворд. — Даже вам, Джером! Она может кардинально повлиять на решение проблемы, которую мы сегодня обсуждаем…

Все с любопытством взглянули на Хейворда.

— Я надеюсь, — продолжал он, — что нам будет оказана большая честь, и мы сможем установить теснейший деловой контакт с корпорацией «Супранэйшнл». Вот почему я хотел бы зарезервировать мощные фонды до выяснения наших отношений с этой корпорацией.

— Вот это номер! — с энтузиазмом воскликнул Орвил Янг.

Даже Том Строэн одобрительно кивнул.

Компания «Супранэйшнл» или, как ее сокращенно называли «Сунатко», была известна во всем мире. Это был крупнейший международный концерн-гигант, наподобие «Дженерал Моторс». Наравне с другими крупнейшими концернами «Сунатко» контролировала или владела дюжинами других компаний. Щупальца ее проникали во многие правительства во всем мире и, пожалуй, ни один промышленный комплекс за всю историю капитала не обладал подобным политическим могуществом… Недаром поговаривали, что у «Сунатко» больше власти, чем у лидеров некоторых суверенных государств.

До сих пор финансовые дела «Сунатко» велись в Соединенных Штатах так называемой «Большой тройкой». То были «Бэнк оф Америка», «Ферст Нэшнл Сити-бэнк» и «Чейз Манхэттэн бэнк». Вклиниться в это славное трио означало для Первого Коммерческого невероятный успех, фантастическое повышение в престиже и авторитете.

— Это — ослепительная перспектива, Роско! — проговорил Паттертон.

— Надеюсь, что я буду более осведомлен к следующему нашему заседанию, — сказал Хейворд. — Похоже на то, что «Супранэйшнл» захочет открыть у нас очень солидный кредит…

Том Строэн, тем не менее, напомнил:

— Нам все-таки нужно проголосовать по «Форум Ист».

— О да, конечно! — сказал Хейворд. Он уверенно улыбнулся, полагая, что после сенсационного сообщения комиссия проголосует в его пользу.

Как и следовало ожидать, голоса все-таки разделились. Алекс Вандервоорт и Том Строэн высказались против сокращения фондов, Роско Хейворд и Орвил Янг — за. Головы собравшихся повернулись в сторону Джерома Паттертона. Ведь за ним был решающий голос. Президент банка поколебался какое-то мгновение, затем сказал: