– О моем браке, сэр! – растерянно повторил он.

– Почему тебя это так удивляет? – поинтересовался лорд Лайонел. – Полагаю, для тебя не тайна, что я уже заключил кое-какие договоренности от твоего имени. Не вижу смысла держать в секрете совершенно заурядное дело. И поскольку вопрос твоего будущего счастья и благополучия меня волнует так же, как и забота о наследовании тобой титула, то я выбрал тебе невесту, которая помимо таких совершенно необходимых преимуществ, как высокородность и богатство, сможет привнести в твою жизнь определенную степень гармонии. Надеюсь, мой мальчик, ты понимаешь, что я руководствовался всеми этими современными представлениями, которыми ты, вне всякого сомнения, пропитан насквозь. Можешь быть уверен, я не остановил свой выбор на первом же и самом очевидном варианте. Я рассмотрел кандидатуры нескольких молодых женщин, но все они тебе не подходят. Еще пару лет назад я пришел к выводу, что, как только ты станешь совершеннолетним, тебе необходимо жениться на леди Гарриет Престень.

Герцог неожиданно вскочил на ноги и взволнованно заговорил:

– Да… нет! Я об этом слышал. Но титулу не может угрожать опасность, пока мой кузен Гидеон, а кроме него, пятеро сыновей дяди Генри…

– Я ничего не хочу слышать о сыновьях дядя Генри! – возмущенно воскликнул лорд Лайонел. – Если они все пойдут в самого старшего, который, по слухам, только и делает, что выкарабкивается из очередной позорной переделки, а в этом нет ни малейшего сомнения… – да и чего можно ожидать, взяв жену из семьи методистов?.. Могу лишь заметить: я ошеломлен тем, что ты согласен увидеть одного из них на своем месте!

– Но я никак не смогу увидеть его на своем месте, – миролюбиво напомнил дяде Джилли. – Как бы то ни было, я уверен, Гидеон гораздо лучше соответствует моему месту, чем я сам. Наверняка…

– Ты должен раз и навсегда выбросить эту глупость из головы! – самым суровым тоном заявил лорд Лайонел. – Пойми меня, Джилли, я никогда не мечтал видеть на твоем месте своего сына. И сама мысль о том, что все может закончиться именно так, причиняет мне нестерпимую боль! Рискну предположить, Гидеон разделяет мое мнение. Я не знаю, какие основания у тебя есть полагать, будто…

– Никаких! О нет, совершенно никаких, сэр! – поспешно произнес Джилли. – Я только имел в виду… Я всего лишь хотел сказать… нет ни малейшей необходимости женить меня так скоро!

– Так скоро? – повторил дядя, приподнимая брови. – Мой дорогой мальчик, вот уже пять лет, как мы с Эмплфортами обо всем договорились! Я не сомневаюсь, и сама юная леди посвящена в эти планы, поскольку ее мать очень здравомыслящая женщина и наверняка позаботилась о том, чтобы подготовить дочь к роли, которую она призвана исполнять.

– Вы думаете, Гарриет об этом тоже известно? – потрясенно произнес герцог.

– Разумеется. Почему нет? – ответил дядя. – Если у тебя в голове витают какие-то романтические представления, мой мальчик, то советую тебе поскорее от них избавиться. Романтические представления хороши только для бульварных романов. Полагаю, они популярны также среди низших слоев общества, но можешь поверить мне на слово, – абсолютно непригодны для людей нашего положения. Да, да, ты считаешь меня совершенно бесчувственным, однако дело в том, что я имел возможность убедиться: так называемые браки по любви приносят людям больше горя, чем любые другие бедствия. Уверяю тебя, Джилли, в свои двадцать четыре года, имея голову, набитую всевозможными бреднями, ты понятия не имеешь о том, что тебе на самом деле нужно. Но надеюсь, ты не думаешь, будто я готов привязать тебя к кому-то, кто тебе хоть немного неприятен! Наверняка ты заметил, что мы с твоей тетей при малейшей возможности приглашали Эмплфортов в Сэйл. Я также поощрял твои визиты в их поместье, и ты с удовольствием принимал все их приглашения. Я использовал эти ситуации для того, чтобы пристально за тобой наблюдать, и, признаюсь, был бы чрезвычайно удивлен, услышав, что ты совершенно равнодушен к леди Гарриет.

Герцог схватился за спинку стула. Юноша побледнел гораздо больше обычного и выглядел абсолютно несчастным.

– Разумеется, нет! – воскликнул он. – Я отношусь к ней с глубочайшим уважением… Она всегда была очень любезна… Но… брак!

– Ну же, Джилли! – несколько раздраженно произнес лорд Лайонел. – Не хочешь ли ты сказать, что никогда об этом не думал! Ты отлично знал о том, что это вопрос решенный!

– Да, – безжизненным голосом произнес герцог. – Да, я это знал. Только я надеялся… Я думал…

– Ну и на что же ты надеялся? О чем думал?

– Я не знаю, – беспомощно произнес герцог. – Наверное, на то, что произойдет нечто… или какой-нибудь другой мужчина сделает ей предложение… или… или что это случится еще не скоро!

Дядя пронизывал племянника проницательным взглядом.

– Ты питаешь нежные чувства к какой-то другой даме, Джилли? – спросил он.

Герцог покачал головой.

– Что ж, я так и думал, поскольку ты никогда не бегал за юбками, но ты должен безотлагательно сообщить мне, если я заблуждался. – Лорд выждал несколько секунд, однако герцог лишь снова покачал головой. – В таком случае в чем дело? Умоляю тебя, поговори со мной начистоту!

Джилли извлек из кармана платок и прижал его к губам.

– Я и сам не знаю, – пробормотал он. – Не могу сказать ничего плохого о Гарриет! Я с самого детства был чрезвычайно к ней привязан. Она всегда вела себя со мной мило и дружелюбно. И вообще она необычайно добрая и кроткая девушка. Кроме того, Гарриет еще и очень хорошенькая, но… но я думал, что, когда придет время жениться, смогу сам выбрать себе жену… что ею окажется леди, к которой у меня будут чувства… В которую я буду влюблен, сэр!

– Ого! Вот оно что! – изумленно произнес дядя. – И где же эта прекрасная леди?

– Я ее пока что не встретил. Я…

– Я счастлив это узнать, потому что если в чем и можно быть уверенным, так это в том, что такая леди будет совершенно неподходящей кандидатурой для брака! В юности все мы о чем-то мечтаем, но строить свою жизнь, основываясь на юношеском сумасбродстве, недопустимо. Ты уже не маленький и немного повидал мир. Я позаботился об этом. Тебя представили при дворе, ты занял свое место в палате лордов, путешествовал и провел сезон в Лондоне. Если бы ты там кем-то увлекся, это нисколько бы меня не удивило. И если бы твои чувства оказались направлены на подходящий объект, я бы отнесся к этому с пониманием. Но хотя ты познакомился со многими девушками высшего света, никому из них не удалось завоевать твое расположение. Мне не кажется, что, предлагая тебе наконец-то определиться с Эмплфортами, я связываю тебя узами брака, не предоставив возможности принять решение самостоятельно.

– Вы хотите сказать, я никогда не испытаю к женщине более… более сильных чувств, чем… чем…

– Мой дорогой Джилли, что за вздор! Попросту говоря, та страсть, о которой ты сейчас говоришь, не имеет никакого отношения к браку. Я согласен с тем, что жить с женщиной, к которой ты питаешь отвращение, было бы слишком грустно, но мы ведь об этом и не ведем речь. Ты признаешь, что неравнодушен к леди Гарриет. Мне кажется, как для женщины, она необычайно умна. Также она наделена спокойным нравом, а если ты хочешь сказать, будто она несколько апатична, то я могу напомнить тебе – ты и сам подвержен весьма странным умонастроениям. Полагаю, со спокойной девушкой, способной разделить многие из твоих эмоций и научиться тебе угождать, ты будешь чувствовать себя гораздо безмятежнее, чем с более энергичной женщиной.

– О да, да, – перебил его Джилли, – но…

Лорд Лайонел поднял руку.

– Нет, мой мальчик, послушай, что я тебе скажу! Ты думаешь, я не считаюсь с твоими чувствами, но это не так. Буду говорить начистоту. Леди Гарриет не превратится в жену, которая полностью привяжет тебя к себе и станет требовать больше, чем ты будешь готов ей дать. Она очень хорошо воспитанная девушка. И хотя я весьма доволен тем, что она будет вести себя благоразумно, соблюдая все правила приличия, как и подобает герцогине Сэйл, я также понимаю, что она не станет чересчур привязывать тебя к себе. Если сочтешь нужным завести любовницу, Гарриет сумеет смотреть на это сквозь пальцы, и тебе не придется выслушивать упреки, которые обрушила бы на тебя дама более низкого происхождения. Другими словами, во главе твоего дома будет стоять милая женщина, способная вести хозяйство, а ты сможешь, сколько тебе вздумается, предаваться своим романтическим увлечениям.

– Вы полагаете, сэр, – потухшим голосом спросил Джилли, – именно так Гарриет относится к браку со мной… или… или с другим мужчиной?

– Я не меньше двадцати лет знаком с Августой Эмплфорт, – с готовностью откликнулся лорд Лайонел, – и у меня нет оснований опасаться того, будто Гарриет позволили набивать себе голову всякой романтической чепухой. Разумеется, у леди Эмплфорт есть свои недостатки…

– Я всегда считал ее самой бесчувственной женщиной из всех, с кем мне приходилось встречаться! – воскликнул герцог.

– Ну, ну, вот ты снова закусил удила! Да, она очень амбициозная, но в то же время весьма здравомыслящая дама.

Герцог выпустил из рук спинку стула и принялся ходить по комнате. Видя его волнение, дядя выждал несколько минут, прежде чем снова заговорить:

– Если моя идея настолько неприятна тебе, Джилли, ты мог бы сообщить мне об этом раньше. Отказаться от заключения брака сейчас – все равно, что публично заявить о разрыве помолвки.

Герцог, испуганно посмотрев на дядю, произнес:

– Но этого не может быть! Я не делал предложения… я ни слова не сказал Гарриет и не давал никому ни малейших оснований полагать, будто испытываю к ней какую-то особенную привязанность или имею особые притязания!

– Мой дорогой мальчик, в нашем мире подобные договоренности ни для кого не являются большим секретом. Эмплфорты уже отказали одному претенденту на руку Гарриет, и ее светлость наверняка обронила пару намеков относительно своих планов на дочь. Было бы глупо делать вид, что мы не понимаем, каким великолепным женихом ты являешься, Джилли, потому мы и не будем этим заниматься. Фактически, не считая Девоншира, коему скоро стукнет тридцать, производящему впечатление убежденного холостяка, да к тому же глухому словно тетерев, тебе нет равных. Во всяком случае, я их не знаю. Можешь поверить мне на слово, Августа Эмплфорт не устояла перед соблазном поделиться с друзьями – строго по секрету, разумеется! – своими ожиданиями относительно брака дочери. Все ее знакомые наверняка уже сгорают от зависти!

Герцог, запустив пальцы в свою светлую шевелюру, заметил:

– Я понятия об этом не имел! Вы хотите сказать, Эмплфорты… Гарриет… все это время ожидали, что я сделаю предложение?

– О нет, этого я не говорил, – ответил лорд Лайонел. – Вообще-то я сказал Эмплфортам, что не допущу слишком ранней женитьбы. Твое здоровье всегда было хрупким, и я хотел, чтобы ты немного осмотрелся, прежде чем сделать окончательный выбор.

– Выбор! – повторил Джилли. – Похоже, сэр, никакого выбора у меня нет!

– Разумеется, ты его так и не сделал, – сухо ответил дядя.

Ответом ему было потрясенное молчание. Спустя несколько мгновений Джилли произнес:

– Я не знаю, что сказать. Мне следует встретиться с Эмплфортами и… и с Гарриет тоже. Пока не удостоверюсь, что она действительно ожидает от меня предложения… Я обязан поговорить с ней!

– Прежде всего ты должен побеседовать с ее отцом! – воскликнул лорд Лайонел.

– О нет! – устало пробормотал Джилли.

– Спешить тебе некуда, – успокоил его лорд Лайонел. – Насколько мне известно, сейчас Эмплфорты находятся в Лондоне, но, полагаю, они в любой момент могут приехать в поместье. Эмплфорт обязательно пригласит тебя на одну из своих battue[2], и тогда ты сможешь…

– Нет, нет, я предпочел бы нанести ему визит в городе! – возразил Джилли. – Я как раз собирался навестить своего кузена. Если вы не возражаете, сэр, я так и поступлю.

– Если я не возражаю! С какой стати ты всегда считаешь, что я обязательно должен возражать против твоих желаний, Джилли? – возмущенно спросил лорд Лайонел. – Но в это время года в Лондоне почти никого нет, и, должен признать, город вот-вот начнут затягивать туманы, которые не идут на пользу твоему здоровью. Впрочем, если тебе хочется на несколько дней отлучиться, устроить это нетрудно. Я отправлю Скривену записку с распоряжением приготовить Сэйл-хаус к твоему приезду. Ромси может составить тебе компанию и…

– Я хотел бы поехать один и остановиться в отеле, – умоляющим тоном произнес герцог.

– Один! В отеле! – повторил дядя, производя впечатление человека, пораженного громом. – Ты еще скажи, что хочешь отправиться в город на почтовом дилижансе!

– Нет, я не хочу ехать на почтовом дилижансе, но не желаю брать с собой Ромси!

Лорд Лайонел задумчиво смотрел на племянника.

– А ну-ка, Джилли, признавайся, какую шалость ты затеял? – поинтересовался он неожиданно довольным голосом. – Решил как следует погулять?

Герцог, несколько натянуто улыбнувшись и покачав головой, ответил:

– Нет, сэр, но я нахожу общество Ромси очень нудным и уверен, ему тоже будет скучно со мной, потому что я намерен проводить время с Гидеоном, а вы же знаете – они никогда не ладили! Я также хотел пострелять у Мэнтона и заглянуть к Тэтту, а у Ромси совсем другие интересы.

– Верно, – согласился лорд Лайонел. – Так, значит, ты намерен купить еще одну лошадь? Какого скакуна хочешь на сей раз? Горячего и темпераментного, чтобы немного покрасоваться? Было бы неплохо, если бы ты разыскал Белпера и взял его с собой. Я вовсе не хочу сказать, что ты не разбираешься в лошадях, но Белпер мог бы дать тебе дельный совет.

Герцог был так счастлив отделаться от своего церковного наставника, что не стал рисковать достигнутым успехом, отказываясь от второго навязанного ему ментора. Капитан Белпер мог не посчитаться с мнением Джилли при выборе лошади, но вряд ли начал бы заниматься нравоучениями. Да и под одну крышу со своим бывшим учеником он не поселился бы, а следовательно, не стал бы наблюдать за всеми перемещениями герцога.

– Скажешь Скривену, пусть возьмет в Чайлдсе необходимую тебе сумму, – продолжал дядя. – Тебе самому не стоит об этом беспокоиться. Но что касается отеля, Джилли, само собой, об этом не может быть и речи! Я не поручусь за то, насколько хорошо проветривают постели даже в Кларендоне. Кроме того, когда у тебя есть свой собственный прекрасный дом, было бы верхом нелепости им не пользоваться. Борроудейл может отправиться в Лондон раньше тебя…

– Я не планирую собирать гостей. Может, будет лучше, если Борроудейл останется здесь? – спросил герцог.

– Мы отлично ограничимся и младшим дворецким. Разумеется, Борроудейл и Чигвелл поедут с тобой. Ты не должен обижаться на меня, Джилли, за то, что я держу в Сэйл-хаусе только самую необходимую прислугу. Пока ты не достиг совершеннолетия, я не считал себя вправе тратить твое состояние на поддержание нескольких домов в таком порядке, в каком они, разумеется, будут содержаться после того, как ты женишься. К тому же ты жил в Лондоне так мало, что в том не было особого смысла. Однако сейчас всем этим необходимо будет заняться вплотную. И это наводит меня на такую мысль: нет нужды обсуждать с Эмплфортом твой предстоящий брак, знаешь ли! Вряд ли он этого ожидает. Ты уже взрослый, но было бы гораздо лучше, если бы ты предоставил решение всех этих вопросов мне.

– Да, – ответил герцог.

– Разумеется, я ничего не имею против твоего общения с кузеном. Более того, надеюсь, ты проведешь с ним столько времени, сколько захочешь, но не позволяй ему втянуть себя в компанию его военных друзей, мой мальчик! Гидеон старше тебя, и я уверен, он умеет себя вести. Однако рядом с ним крутятся такие легкомысленные типы, от которых лучше держаться подальше. Кто знает, до чего способно довести подобное общество! Всевозможные гуляки, нищие офицеры, так и напрашивающиеся на приглашение к обеду, льстецы и мошенники, вот что это за публика! Тебе все это не нужно.

– Разумеется, – согласился герцог.

– И послушай моего совета, Джилли, держи ухо востро с Гейвудом! – продолжал наставлять племянника дядя. – Я наслышан о его разнузданном поведении, и, если он вообразит, что ты должен жениться на его сестре, я совершенно не удивлюсь, когда он попытается занять у тебя денег. Имей в виду, я ничего тебе не навязываю! Но, ежели он вознамерится затащить тебя в одно из этих тлетворных игровых заведений, не ходи с ним!

– Хорошо, сэр, – снова согласился герцог.

– Ну что ж, – произнес его светлость, взглянув на часы, – пожалуй, это все, что я пока хотел тебе сказать. Через несколько минут Борроудейл подаст чай. Нам лучше вернуться к твоей тете. – Он любезно кивнул племяннику и добавил, несколько невпопад, зато весьма добродушно: – А мы неплохо побеседовали, ты не находишь?

Глава 3

Четыре дня спустя герцог Сэйл покинул расположенный в центре Англии Сэйл-Парк и направился в Лондон. Джилли путешествовал в собственном экипаже, а сопровождали герцога облаченные в ливреи форейторы и всадники, призванные защищать его персону, а также имущество от грабителей в случае встречи с ними. Во второй карете, доверху нагруженной багажом, ехал его личный слуга. Управляющий, дворецкий, старший конюх и несколько слуг рангом пониже отправились туда же днем раньше, поскольку дядя считал, что герцогу без них никак не обойтись.

Уже на следующий день после того, как Джилли сообщил дяде о намерении посетить столицу, в Лондон отправили слугу с сообщением о скором прибытии его светлости. Тот же слуга доставил письмо, адресованное некоему капитану Горацию Белперу, офицеру на неполном окладе. В письме лорд Лайонел просил этого джентльмена оказать его светлости любую помощь, которая могла бы ему понадобиться. Таким образом, все надежды герцога на то, что ему, возможно, удастся избежать общества капитана, рухнули в самом начале.

Его провожали дядя, тетя, духовник и старая няня. Тетя и няня, прощаясь с герцогом, ограничились напоминанием при любом подозрении на кишечное расстройство принимать порошки Джеймса, вовремя менять мокрые носки, а кроме того, избегать чрезмерно жирной пищи и в случае простуды немедленно вызывать выдающегося медика, доктора Бейли с Гросвенор-стрит. Духовник порекомендовал не упустить возможности посетить лекцию о небулярной теории[3], совсем недавно разработанной маркизом де Лапласом, которая должна была состояться в ближайшее время в Королевском научном обществе. Дядя раздраженно сообщил всем остальным доброжелателям, что ни одному молодому человеку, отправляющемуся развлекаться в Лондон, все эти бестолковые советы не нужны. В свою очередь он попросил юношу быть начеку при игре в кости, не играть в неподходящей компании в бильярд и ни в какой компании – в рулетку, а также напомнил о необходимости посетить семейного дантиста.

Напичканный столь добрыми пожеланиями, утомленный долгими проводами и уверенный в том, что среди сопровождающих его слуг имеется как минимум один человек, который сделает все возможное, чтобы убедить хозяина последовать всем самым неприятным обязательствам, возложенным на него домашними, герцог покинул Сэйл-Парк в угрюмом расположении духа, обуреваемый бунтарскими порывами.

Первую половину путешествия он предавался фантазиям о том, как лучше всего шокировать и сбить с толку родственников. Осознав, однако, всю нелепость подобных планов, начал подсмеиваться над собой, и его дурное настроение развеялось. Как бы ни раздражала Джилли дядина властность, сердиться на него было невозможно. Герцог понимал, что растить столь не подающую особых надежд личность, как он, задача утомительная, и, наверное, в сотый раз пообещал себе: он, кроме прочего, не окажется еще и неблагодарным.

Возможно, лорд Лайонел и был в прошлом суровым опекуном, неуклонно придерживающимся строгих и старомодных взглядов и требующим того же от своего подопечного. Вероятно, он был излишне суетлив, изводил племянника ограничениями и запретами. Тем не менее герцог отлично понимал, что дядя всегда руководствовался исключительно самыми возвышенными принципами и питал к нему чувства, похоже, столь же глубокие, как и к своему собственному сыну. В чем не было ни малейших сомнений, так это в том, что дядя впадал в крайность в своей заботе о Джилли, демонстрируя при этом большую снисходительность. Но виною тому были его любовь и преданность. Во всех детских проделках он неизменно винил Гидеона и чаще всего вполне оправданно. Герцог улыбнулся, вспоминая всевозможные шалости старшего и более предприимчивого кузена. Гидеона отправили в Итон, однако лорд Лайонел не решился подвергнуть болезненного племянника суровым испытаниям частной школы и нанял для него домашнего учителя, а также множество других приходящих преподавателей начиная от французского учителя танцев и заканчивая тренером по искусству самозащиты. Та же забота, а не недоверие к юноше заставили дядю отправить племянника в Оксфорд под опекой мистера Ромси. Однажды лорд Лайонел попытался отпустить Джилли с визитом к родственникам без сопровождения мистера Ромси, но, к несчастью, юноша подхватил простуду, которая развилась в воспаление легких, едва не окончившееся весьма печально. Дядя был убежден, что это произошло по причине плохого ухода, и после такого инцидента о самостоятельной жизни в Оксфорде уже не могло быть и речи.

Лишь упрямая убежденность лорда Лайонела в том, что ни один джентльмен, который не провел несколько лет на континенте, не может считаться хотя бы наполовину образованным, заставила его подвергнуть племянника опасностям путешествия сразу по возвращении из Оксфорда. Продолжительная война с Францией окончилась славной битвой при Ватерлоо (во время нее Гидеон был ранен, что не вызвало у его отца особой тревоги), и континент снова стал доступен английским путешественникам.

Собравшись с духом, лорд Лайонел отправил Джилли в поездку, предполагая, что она должна быть равносильна Гран-туру[4] его собственной юности. Именно для этого он и нанял капитана Белпера, призванного разделить с мистером Ромси обязанности и ответственность во время путешествия герцога по Франции, Италии, а также той части Германии, которая не была изуродована войной.

Герцог отлично отдавал себе отчет в том, что, велев капитану Белперу обучать его разнообразным мужским навыкам, лорд Лайонел хотел поручить племянника заботам человека, с одной стороны, достаточно взрослого и опытного, с другой – способного стать ему интересным спутником. К сожалению, оказалось, что между сдержанным аристократом и грубоватым воякой нет практически ничего общего. Отношение Джилли к капитану порой граничило с антипатией, и он держался с ним вежливо, но прохладно, как и с мистером Ромси. Молодой человек провел за границей два года, и, хотя временами это путешествие трудно было назвать приятным, оно, вне всякого сомнения, пошло на пользу его здоровью.

Иногда герцог искренно не понимал, как хоть кто-то мог взяться за выполнение противоречивых распоряжений лорда Лайонела. Дядя приказал сопровождающим исполнять все не лишенные здравого смысла пожелания подопечного. Далее он заявил, что милорд герцог должен изучать экономику. Кроме того, Джилли нельзя было ограничивать в расходах. Лорд запретил им проявлять чрезмерную заботу о здоровье племянника. Он потребовал, чтобы по прибытии в каждый город они немедленно выясняли имя и адрес лучшего врача. Милорд не должен был играть в теннис или ездить верхом после обеда, а по окончании любых спортивных занятий обязан был немедленно менять одежду. В их обязанности входило поощрять общение герцога с представителями высшего света, но тут же увозить его из города в случае малейшего риска сомнительных знакомств. Его необходимо было посвятить в тайны азартных игр, при этом он не имел права переступать порог Пале-Рояль. Они должны были помнить, что он не мальчик, а молодой мужчина, однако им предстояло информировать лорда обо всех подробностях поездки.

В целом, размышлял герцог, они совсем неплохо справились со своей задачей. Мистер Ромси стремился рьяно исполнять все наставления лорда Лайонела, но капитан Белпер оказался весьма неплохим спутником для юного джентльмена, впервые в жизни ступающего на землю чужой страны. И поскольку отношения между его спутниками сложились достаточно враждебные, а к тому же они очень ревновали своего подопечного друг к другу, то герцогу не составляло особого труда заручиться поддержкой одного из них, если ему хотелось оспорить мнение второго.

Когда герцог вернулся из путешествия, предложение дяди поселить мистера Ромси в Сэйле в качестве духовника застало его врасплох. Не то чтобы Джилли был неприятен наставник, но он весьма рассчитывал на то, что сможет наконец от него отделаться и ему предоставят один из множества принадлежащих герцогу домиков. Однако лорд Лайонел заявил: все они заняты, а когда мистер Ганнерсайд, прослуживший в Сэйле много лет в качестве домашнего духовника, умер, его светлость преднамеренно никого не приглашал на это место, чтобы предоставить такую возможность Ромси в качестве награды за верную многолетнюю службу.

– Ты же не хочешь отплатить ему неблагодарностью, Джилли, – укоризненно произнес его светлость.

Разумеется, Джилли этого не хотел, и мистер Ромси обосновался в Сэйле, исполняя роль его церковного наставника. Герцог надеялся, что по прошествии нескольких лет Ромси забудет о том, что хозяин когда-то был его учеником.

– Бога ради, Адольфус, поставь этого зануду на место! – умолял герцога его кузен Гидеон.

Но Джилли не нравилось ставить на место людей, которые желали ему только добра. Он был слишком восприимчив к чувствам других и неизменно любезен с теми, кого жизнь вынудила безропотно сносить любые выходки своих благодетелей.

– Адольфус, сколько можно пользоваться услугами такого престарелого слуги, как Неттлбед? – восклицал Гидеон. – Отправь его на пенсию, малыш! Отправь его на пенсию!

– Я не могу, – в отчаянии отвечал герцог. – Это разобьет ему сердце!

– Ты что же, вообще не способен задеть чьи-либо чувства, малыш? – ухмылялся Гидеон.

– Не способен, если это чувства людей, которые испытывают ко мне привязанность, – просто отвечал Джилли.

– В таком случае ты безнадежен! – махнул рукой кузен.

Джилли был вынужден с грустью признать, что Гидеон, вероятно, прав.

Теперь, похоже, к списку людей, чьи чувства герцог не мог задеть, добавился еще один человек. Он не знал, любит ли его та, кого ему назначили в невесты, но она была кроткой, застенчивой и, если верить дяде, рассчитывала на то, что Джилли сделает ее герцогиней. Будучи членом множества клубов и проведя сезон в Лондоне, герцог хорошо усвоил некоторые обычаи света. Он нисколько не сомневался в том, что на шансы леди Гарриет заполучить его в качестве супруга в клубе Уайта заключают пари и что лишить ее всяческих надежд означало бы обречь девушку на пересуды злых языков и сделать посмешищем всего города. Подобный поступок его светлость считал совершенно недостойным настоящего джентльмена.

Дурное настроение стремительно возвращалось. Откинувшись на спинку сиденья в углу экипажа, он следил глазами за покачивающимися фигурами сопровождающих его всадников и пытался думать о леди Гарриет, что оказалось очень трудно. Ее воспитывали так правильно и в последние годы так неусыпно опекали, что его не покидало ощущение, будто он ее совсем не знает. Их семьи много общались, и она часто посещала Сэйл-Парк или Чейни, его дом в окрестностях Бата. Когда они были детьми, Гарриет очень нравилась Джилли. Пожалуй, даже больше, чем другие, более напористые дети из окружения юного герцога. Гарриет и сейчас ему нравилась, но в последнее время из их общения ушла былая легкость и непринужденность. Возможно, это объяснялось тем, что он знал о предписанном им обоим будущем, возможно, причиной была всевозрастающая робость и застенчивость девушки. Джилли сопровождал ее в оперу и танцевал с ней на балах. Беседовать с Гарриет было значительно легче, чем с другими знакомыми дамами. Но не он выбирал ее себе в невесты, и, хотя герцог не имел отчетливого представления о том, какой должна быть его воображаемая леди, он был уверен – она нисколько не напоминает бедняжку Гарриет.

Однако поскольку он, разумеется, понимал, что должен жениться на девушке безупречного происхождения, то был вынужден признать: Гарриет подходит ему значительно лучше любой другой девицы на выданье из его окружения. Вот только все это было чересчур обыденно. И хотя молодой человек не имел ни малейшего желания жениться против воли своей семьи, он все же хотел выбрать себе жену самостоятельно. И уж точно не видел ее в девушке, которую знал чуть ли не с колыбели.

Джилли пытался представить себе, каково это – родиться не герцогом, а кем-то совершенно незаметным. Желательно, разумеется, не в самых низших слоях общества, потому что это было бы совсем неприятно. Возможно, ему пришлось бы жить, к примеру, в хижине с протекающей крышей… его могли насильно завербовать во флот… или даже (из-за маленького роста и худощавого телосложения) он мог попасть в рабство к трубочисту. Его светлость понимал, что быть седьмым герцогом Сэйлом гораздо лучше, чем учеником трубочиста, но, тем не менее, участи обоих предпочел бы судьбу никому не ведомого мистера Дэша.

Джилли начал мысленно рисовать себе жизнь простого мистера Дэша и все еще был погружен в приятные, хотя и далекие от реальности размышления, когда экипаж заехал во двор его особняка на Керзон-стрит, заставив герцога вернуться на грешную землю. Мистер Дэш обитал в одном из уютных домиков на тихой окраине Лондона и возвращался домой после веселого вечера с друзьями, вдоволь наигравшись в кости и до колен промочив ноги. Он отпирал дверь собственным ключом, и никому не было ни малейшего дела до того, где он был или что там делал. Никто из слуг никогда не знавал его отца. Да и слуг-то у него почти не было, разве что кухарка и пара горничных, ну и, – продолжал мечтать герцог, – возможно, конюх. Должен же кто-то ухаживать за его лошадьми. Управляющие, дворецкие, лакеи и личные слуги были излишеством, совершенно неведомым мистеру Дэшу. Родственников он тоже не имел. Или, может, все-таки один-два кузена? Герцогу никак не удавалось сложить об этом мнение, потому что, хотя определенная разновидность кузенов мистеру Дэшу явно не помешала бы, их наличие неизбежно означало также и присутствие дядьев, а дядьев у мистера Дэша не было. Нет, нет, ни одного дяди, живи он хоть в сотне миль от Лондона и никогда не покидай своего дома. И, думал герцог, наслаждаясь своими мечтаниями, у мистера Дэша не было ни духовника, ни главного управляющего, ни достоинства с традициями, о которых следовало бы радеть.

Именно в этот момент герцогу и пришлось вернуться на землю. Его экипаж остановился, и в окно он увидел не уютный маленький домик в длинном ряду таких же неприметных зданьиц, а впечатляющий фасад Сэйл-хауса. Пока Джилли удивленно моргал, привыкая к действительности, чьи-то невидимые руки распахнули огромные двери дома, в проеме возникла внушительная фигура дворецкого, и по лестнице поспешно спустились двое лакеев с носильщиком, торопясь открыть дверцу экипажа, опустить ступеньки, откинуть плед с коленей его светлости и помочь ему сойти на землю. За ними шел стюард, мистер Чигвелл, зорко наблюдая за каждым их движением и намереваясь первым почтительно поприветствовать господина.

Герцог расхохотался.