Помоги проекту - поделись книгой:
Ученики немедленно разразились громкими возгласами поддержки в адрес шибо Шэня. Уважая достоинство своего соперника, мужчина слегка улыбнулся старейшине Дуби:
– У вас лишь одна рука – даже если я одержу победу, её нельзя будет расценить как честную.
– Ах, верно. – Прикрыв рот ладонью, Ша Хуалин предложила: – Пожалуй, Лин-эр знает решение. Мне кажется… бессмертный наставник мог бы отрубить себе руку? Тогда никто не сочтёт, что вы победили нечестно!
Её слова породили бурю гневных возгласов, но Шэнь Цинцю, казалось, вовсе не придал им значения – неторопливо раскрыв веер, он с лёгкой улыбкой ответил:
– Как насчёт того, что я обойдусь вовсе без рук?
Едва отзвучали эти слова, как поднялся невообразимый шум. Стоящий среди прочих зрителей Ло Бинхэ застыл от изумления.
Обойдётся вовсе без рук?
Ша Хуалин хмыкнула, полагая, что Шэнь Цинцю чересчур самоуверен, однако в глубине души она ликовала: похоже, это сулило лёгкую победу, так почему бы и не воспользоваться этим?
– Раз уж мастер Шэнь так говорит, давайте начнём! – поспешила согласиться демоница.
Многие при этом подумали, что Ша Хуалин совершенно беспардонна: хоть на вид она была сама простота и непосредственность, все её коварные лицемерные речи были нацелены на то, чтобы, втеревшись в доверие, получить желаемое по невысокой цене. Когда Шэнь Цинцю читал о её выходках в книге, он был словно зрителем в театре; теперь же, когда он сам стал действующим лицом, происходящее воспринималось им совершенно иначе. Он и прежде не то чтобы хорошо относился к неблаговидным поступкам Ша Хуалин, однако, принимая во внимание её юные годы и внешнюю привлекательность, её ещё кое-как можно было вписать в рамки образа очаровательной своевольной лоли.
Окружённый всеобщим вниманием Шэнь Цинцю и в самом деле не стал вытаскивать меч из ножен – лишь поигрывал веером, слегка улыбаясь старейшине Дуби.
Хоть у того была только одна рука, это ничуть не влияло на удаль, с которой он размахивал мечом гуйтоудао[67]. Клинок свистнул в воздухе – вот только, вопреки ожиданиям, удар не достиг цели. Обернувшись, демон обнаружил, что Шэнь Цинцю стоит в совершенно другом месте, снисходительно улыбаясь.
Меч Сюя всё же покинул ножны: хоть мужчина не коснулся его, он тайком сложил пальцы левой руки в управляющую мечом печать, и тот запорхал в воздухе, послушный воле владельца. Блеск меча болезненно резанул по глазам старейшины Дуби, и он поспешил замахнуться для нового удара!
Мечи скрестились, рассыпая снопы искр, непрерывный звон наполнил воздух.
Множество глаз, не отрываясь, следили за поединком. На самом деле это можно было назвать «прекрасным боем» в самом что ни на есть прямом смысле этого слова: он являл собой превосходное зрелище, оставаясь при этом смертельной битвой на настоящем оружии. В особенности поражала искусность Шэнь Цинцю: он с лёгкостью скользил в неистовом сверкании мечей с видом истинного учёного, умудряясь при этом непринуждённо покачивать веером. Казалось, он в любой момент способен сложить стих на семь шагов[68] – это воистину потрясало воображение! Нет, право, подобный уровень притворства – это уже выше всяких похвал!
Сердце Ло Бинхэ едва не пустилось в галоп: от волнения мальчик не находил себе места. Он всегда знал, что Шэнь Цинцю потрясающий, но и не подозревал, что до такой степени.
Невероятная мощь!
Итак, поддерживаемый приветственными криками учеников, Шэнь Цинцю одержал безоговорочную победу в первом поединке.
В этот момент он наконец уяснил, почему его предшественник так цеплялся за свой обманчиво величественный образ, словно от этого зависела его жизнь.
Да потому что это в самом деле чертовски круто!
Благоговейные взоры учеников сверкали подобно звёздам, и Шэнь Цинцю впервые в жизни почувствовал, до чего же это воодушевляет!
Выходит, и гнусный злодей может грести очки репутации лопатой!
В это самое мгновение Система не замедлила явиться с хорошими новостями:
[При нападении демонов на гору бессмертных в первом поединке одерживает победу Шэнь Цинцю. +50 баллов к уровню боевых навыков, +50 баллов притворства.]
Однако довольной улыбке не суждено было долго продержаться на лице Шэнь Цинцю, ведь следующим сообщением Система отвесила ему звонкую оплеуху:
[Предупреждение: Если Ло Бинхэ не примет участия в поединке, с главного героя будет снята 1000 баллов крутости.]
«Чего?!»
У Шэнь Цинцю от лица мигом отхлынула кровь: жизнь его к такому не готовила.
«Я пыхтел и надрывался, будто старый вол, запряжённый в поломанную телегу[69], чтобы кое-как наскрести три сотни баллов крутости, а ты одним махом загребаешь целую тысячу?! Система, ты что, смерти моей хочешь?!»
Будучи поворотной точкой сюжета, это состязание в то же время играло важную роль ранней малой кульминации, где на сцену выходят две главные героини, которые соревнуются в красоте, при этом во множестве заполучая младших братцев, секретные чит-коды и тому подобные важные штуки. Если не дать Ло Бинхэ проявить себя, то он не сможет привлечь всеобщее внимание – и тогда прости-прощай, тысяча баллов крутости.
Но если отправить его на поединок в качестве представителя школы, то что в таком случае будет делать Шэнь Цинцю?
Оригинальный учитель был способен выпихнуть Ло Бинхэ на поле боя, потому что у него не было ни стыда, ни совести! Равно ему было наплевать и на честь школы! Ненавидя ученика всем своим существом, он желал предать его мучительной смерти руками демонов!
Но ведь к нынешнему Шэнь Цинцю не имеет отношения ни один из этих трёх пунктов!
«Да и, в конце-то концов, с какой радости за баллы крутости этого распрекрасного главного героя должны отвечать другие люди?!» – Пока Шэнь Цинцю продолжал на все корки распекать Систему за её антинаучный подход, пришло время второго поединка.
Опасаясь, что таким образом Шэнь Цинцю возьмёт на себя все три боя, Ша Хуалин поспешила заметить:
– Если во всех поединках принимает участие один и тот же человек, какой же это тогда обмен опытом? Вторым участником, который выйдет помериться силами с вашей школой от имени моего народа, буду я.
Раз она сама решила выйти на сцену, значит, во-первых, была уверена в собственных силах, а во-вторых, полагала, что Шэнь Цинцю не станет использовать своё положение старшего, чтобы измываться над младшей по возрасту. Разумеется, мужчина не собирался принимать во внимание её ничтожные соображения – однако, даже если бы он и впрямь одержал впечатляющую победу во всех трёх поединках, завоевав новые очки боевых навыков, а также немалый авторитет подобной демонстрацией беспримерного героизма и отваги, все его заслуги растаяли бы как дым со следующим сообщением Системы.
И всё же этот второй поединок был богат на завлекаловки, определённо заслуживающие внимания.
– Вы её слышали, – провозгласил Шэнь Цинцю. – Кто желает принять на себя столь высокую ответственность?
Хоть он обращался ко всем ученикам, его взгляд устремился к одной группе.
Эти нежные, грациозные девушки, вне всякого сомнения, были ученицами с пика Сяньшу: всех их отличали белоснежная кожа, прекрасная внешность и столь же безупречный нрав – но среди этих красоток лишь одна скрывала лицо за вуалью.
Именно она медленно выступила вперёд при словах Шэнь Цинцю.
Тот, увидев её, тут же пришёл в едва сдерживаемое радостное возбуждение.
Вот оно! Вот оно! Первое противостояние двух главных героинь!
Невероятной красоте Лю Минъянь было под силу сотрясти небо и землю, заставить рыдать добрых и злых духов. Хоть из поколения в поколение на пике Сяньшу появлялось множество красавиц, она выделялась на фоне остальных, словно журавль среди кур.
Её старший брат был главой пика Байчжань, но, будучи младшей, Лю Минъянь поступила на обучение значительно позже, а потому стала ученицей следующего поколения на пике Сяньшу.
Поскольку непревзойдённая красота Лю Минъянь была способна похитить душу, ей приходилось круглый год прятать лицо под вуалью – это делало её подобной сокрытому в тумане высокогорному цветку, до которого не добраться ни одному страннику.
Короче говоря, описывая её внешность, Сян Тянь Да Фэйцзи, должно быть, ввернул все идиомы с положительной окраской, которые усвоил с малых лет до окончания средней школы, – надо думать, это и впрямь далось ему нелегко.
Шэнь Цинцю очень полюбилась эта героиня, и отнюдь не только тем, что она превосходила всех по очкам красоты, но также тем, что она обладала ярким характером, великодушием и чувством собственного достоинства, хорошо разбиралась и в ситуации в целом, и в сиюминутном положении, в своей принципиальности ставила справедливость превыше всего. Одним словом, в несметном гареме Ло Бинхэ она поистине представляла собой исключительное явление добродетельной жёнушки, обладающей к тому же недюжинным IQ.
Было и ещё кое-что: Лю Минъянь выпала честь стать единственным женским персонажем, для которого Сян Тянь Да Фэйцзи не удосужился в подробностях расписать, как именно Ло Бинхэ вертел её в постели, – хотя многие господа читатели выразили возмущение подобным упущением, вплоть до того, что возвели целый небоскрёб из полных недовольства комментариев. Это лишь подчеркнуло особое положение Лю Минъянь, коего не удостоились другие: её светлый образ остался прозрачным, будто лёд, чистым, как яшма!
Тут уж ничего не поделаешь: самые лучшие всегда остаются недоступными. ╮(￣▽￣)╭
Здесь и кроется секрет притягательности этого противостояния: если есть красотка-демоница, значит, должна быть и прекрасная небожительница. Каждый мужчина мечтает оказаться в безвыходной ситуации, зажатым между ангелом и демоном; пред его взором эти девы то враждуют из-за него, то готовы пожертвовать собою ради него – данный книжный троп являет собой нерушимый канон фантазий настоящего мужчины. Он словно во хмелю теряет разум от дикой необузданности порочной красотки, и в то же время с трудом завоёванная благосклонность целомудренной небожительницы поневоле задевает самые сокровенные струны его души, заставляя томиться невыносимой тоской!
«Что и говорить, великий мастер Самолёт и впрямь неплохо улавливает то, что возбуждает его читателей!» – При этой мысли Шэнь Цинцю вновь невольно покосился на Ло Бинхэ.
Мальчику действительно нелегко было оставить этот мимоходом брошенный взгляд без внимания.
Почему Шэнь Цинцю то и дело посматривает на него? Неужто он в самом деле… небезразличен учителю?
К сожалению, в изложении великого мастера Сян Тянь Да Фэйцзи сражения между героинями не представляли собой особого интереса – разве что когда они рвали свои [пи-и-и][70] на радость читателям-мужчинам. Хотя, если подумать, любые описания боёв в его книге были той ещё тягомотиной, изобилующей штампами вроде «мелькнула ослепительная вспышка белого света», «над полем боя выгнулась радуга», «многоцветное сияние меча», «внушающий ужас» и тому подобной лабуды.
За время, достаточное, чтобы сжечь несколько палочек благовоний[71], Лю Минъянь потерпела поражение. В конце концов, она ведь ещё не получила свой меч с пика Ваньцзянь, так что, хоть девушка и делала всё возможное, в руках у неё был лишь обычный тонкий меч, в то время как Ша Хуалин получила звание Непревзойдённой демоницы, и всё её тело было сплошь увешано священными артефактами. В самом деле, разрыв между уровнями их мастерства был очевиден.
Подойдя к Шэнь Цинцю, Лю Минъянь молвила:
– Эта ученица потерпела поражение, не оправдав доверия мастера. Прошу шибо Шэня о наказании.
– Нелегко по доброй воле выступить вперёд, когда остальные не осмеливаются, – ответил ей Шэнь Цинцю. – Победа или поражение, равно как успех или неудача, – это обычное дело, не стоит придавать им особого значения. В будущем ты ещё сумеешь отыграться.
Сравняв счёт подобным образом, Ша Хуалин просияла в улыбке.
– Всё решит победа или поражение в третьем поединке! – мелодично рассмеялась она. – Кого же выставит мастер Шэнь? На сей раз ему следует выбирать с особым тщанием, не так ли?!
Стоя с заложенными за спину руками, Шэнь Цинцю многозначительно произнёс:
– Барышне не стоит беспокоиться, у этого Шэня уже давно есть кое-кто на примете. К тому же этот Шэнь ручается за то, что, одержит ли этот человек победу или потерпит поражение, в будущем он станет твоим проклятьем.
Полагая, что он попросту стращает её почём зря, Ша Хуалин захлопала в ладоши:
– И что же за храбрец выступит третьим?
Со стороны демонов неторопливо вышел ещё один великан-старейшина.
Причём великаном он звался отнюдь не ради красного словца – он в самом деле был огромен!
Настоящая глыба больше чжана[72] ростом, как вам такое?!
Этот обладающий спиной тигра и поясницей медведя[73] богатырь со всклокоченной гривой, с головы до ног закованный в покрытые шипами латы, тащил за собой гигантский молот, и при каждом его шаге земля ощутимо вздрагивала.
– Позвольте сперва уведомить господ бессмертных о том, – с торжествующим видом сообщила Ша Хуалин, – что шипы на доспехах старейшины Тяньчуя[74] покрыты сильнейшим ядом; для демонов он не опасен, однако если человек будет ранен таким шипом, то его уже не исцелить никакими средствами.
Едва заслышав это, Шэнь Цинцю выругался про себя: «Твою матушку, великий мастер Сян Тянь Да Фэйцзи, тебе не кажется, что ты берёшь имена совсем уж с потолка – лишь бы вообще не думать! Однорукого зовут „старейшина Однорукий“, того, у кого здоровенный молот, – „старейшина Небесный молот“. Ты что, вообще не в состоянии дать им нормальные имена, а?!»
Тем временем по рядам учеников прокатился возмущённый ропот:
– Вот ведь бесстыжая злодейка! Разве можно пользоваться столь опасными ядами во время состязания? И где же после этого справедливость?
– Но разве я скрыла это от вас? – возразила Ша Хуалин. – Если вы считаете, что это несправедливо, или, может быть, боитесь отравиться и погибнуть, то просто откажитесь от поединка и признайте поражение – тогда вам не придётся сражаться. Демоны не станут поднимать вас на смех – в конце концов, страх за свою жизнь лежит в основе человеческой природы, в то время как наш народ ставит честь превыше всего!
При этих словах демоны расхохотались, а ученики разразились осуждающими возгласами. Шэнь Цинцю же с беззвучным вздохом лишь помассировал точку между бровей.
С позиции читателя, который воображает себя главным героем, такая женщина, как Ша Хуалин, безусловно, заслуживала безграничной любви за свою не знающую пределов крутость; однако сложно было представить, чтобы кто-то обрадовался, оказавшись с такой девицей лицом к лицу!
И вовсе не потому, что она не соответствовала своему описанию в книге, – беда была как раз таки в том, что она отвечала ему чересчур хорошо!
Жестокая бесчеловечная натура в сочетании с напрочь лишающей разума страстью – если ты не главный герой, то лучше тебе поскорее убраться от неё подобру-поздорову! Ну а если ты хотя бы в малой степени представляешь угрозу её интересам – или же интересам Ло Бинхэ, – то она станет первой, кто нацелится на твою собачью жизнь. Она не остановится перед тем, чтобы отрубить тебе ступни, изрезать на мелкие куски руки и выцарапать глаза при первой же возможности – будь ты ей хоть родным отцом, тебя не спасёт и это. Да и разве в оригинальной книге она, чтобы помочь Ло Бинхэ достичь высшего положения в мире демонов, не выкопала яму собственному отцу?..
Однако Шэнь Цинцю не поддался на провокацию. Сохраняя бесстрастное выражение лица, он выдержал паузу, чтобы тем самым оказать на демонов психологическое давление, а затем повернулся, уставив пристальный взгляд на одного из учеников:
– Ло Бинхэ, выходишь ты!
Ученики пика Цинцзин разразились возмущёнными криками.
Что до остальных, то никто из них не заподозрил подвоха: поскольку они не имели ни малейшего понятия, как обстоят дела на пике Цинцзин, то решили, что на битву со старейшиной демонов, которому было по меньшей мере несколько сотен лет, Шэнь Цинцю, разумеется, отрядил самого одарённого из своих учеников. Странно лишь то, что прежде они никогда не слышали об этом ниспосланном небесами таланте, да и выглядел он слишком уж молодо. Быть может, его сотоварищи с пика Цинцзин попросту не понимают, как велик его потенциал?
– Учитель… – запинаясь, обратился к Шэнь Цинцю побледневший Мин Фань, – вы уверены, что этот мелкий уб… что шиди Ло достоин того, чтобы принять этот бой?
– А что, ты желаешь пойти вместо него? – одёрнул его наставник.
Мин Фань затряс головой. Хоть он и впрямь отнюдь не желал выходить на площадку и был вовсе не прочь поглядеть, как Ло Бинхэ превратят в фарш, он боялся, что поражение его непутёвого шиди дурно скажется на репутации школы! Мало того, что они позволили этой банде, собирающейся сорвать табличку с названием школы, подняться на гору, так они ещё и продуют в состязании – воистину несмываемый позор, который в наибольшей степени ляжет именно на его пик!
Нин Инъин в свою очередь так распереживалась, что у неё на глазах выступили слёзы. Вцепившись в руку Ло Бинхэ, она затопала ногами, капризно заладив:
– Не хочу, не хочу, не хочу!
Учитывая, что практически не обладающего боевым опытом Ло Бинхэ посылали против старейшины демонов в доспехах, покрытых ядовитыми шипами, и с молотом в по меньшей мере несколько сотен цзиней[75] весом, было бы поистине чудом, останься он в живых!
«Можно подумать, я этого хочу! – возмутился про себя Шэнь Цинцю. – Я точно такая же жертва обстоятельств!»
– Раз я сказал, что пойдёт он, значит, пойдёт он, – сурово произнёс он вслух. – Вас что же, чем-то не устраивает решение наставника? Отпусти его, Инъин.
При виде окаменевшего лица учителя Нин Инъин поняла, что здесь и впрямь ничего невозможно поделать.
Ло Бинхэ успокаивающе похлопал её по плечу. Хоть он сам изрядно побледнел, его голос звучал решительно:
– Шицзе не следует волноваться. Хоть я ни на что не годен, раз уж учитель выбрал меня, я сделаю всё, что в моих силах. Даже если я потеряю жизнь, я не позволю себе уронить честь школы.
Поделиться книгой: