Помоги проекту - поделись книгой:
Поспать мне почти не удалось. Примерно в четыре утра я решила, что лежать дальше нет никакого смысла. Может, если я сейчас выйду на улицу, то смогу услышать Пушистика?
Я включила наружный свет и выглянула в окно. К моему великому облегчению и радости, на заднем тротуаре сидела Пушистик. Дальше все происходило как в низкосортном фильме: я распахнула дверь, а Пушистик бросилась мне навстречу что было сил.
Однако, когда я уже готова была раскрыть беглянке свои объятья, она на полной скорости пронеслась мимо, взлетела вверх по лестнице и ринулась к своему лотку.
И правда: никто никогда не говорил этой кошке, что можно справлять нужду на улице.
Следующие двадцать четыре часа Пушистик спала. Какие бы приключения ни были у нее в ту ночь, они определенно вымотали ее. Наверное, поэтому за все последующие тринадцать лет она больше никогда не предпринимала попыток выбраться наружу, чтобы пообщаться с природой.
Ужас Топанги
Полосатая кошка по имени Сэйди Уилсон была маленькой, но сильной духом. Сладить с ней было нелегко. Сколько раз я пыталась удержать ее дома, однако, в конце концов, смирилась с ее правом регулярно гулять на улице. Разумеется, я беспокоилась, но спорить с Сэйди было бесполезно.
Сначала мы жили в Лос-Анджелесе, в районе под названием Топанга. Топанга – это километры широких открытых пространств и поросших кустарником холмов, среди которых водятся собаки, койоты и гремучие змеи.
Я любила Топангу, но я боялась собак, которые стаями бегали по каньону. Несмотря на то, что эти собаки были одомашнены, иногда они вели себя непредсказуемо. Например, пару месяцев назад они растерзали соседскую кошку. Я застывала, когда собаки окружали меня у почтового ящика.
Однажды днем мы с Сэйди сидели на крыльце. Внезапно на подъездную дорожку выбежала собачья стая. Я услышала шипение: шерсть на спине у Сэйди встала дыбом. Через секунду она уже летела вниз по лестнице.
Я была в ужасе. Звала ее, умоляла остановиться, однако Сэйди лишь увеличила скорость. Наверное, мне следовало побежать за ней, но я была так напугана, что вместо этого закрыла глаза и затаила дыхание. Потом раздался отчаянный визг. Выглянув сквозь пальцы, я увидела, как собаки спасаются бегством, а Сэйди марширует по дорожке с победным видом.
Однако эта кошка не всегда вела себя как герой. Иногда она бывала довольно злобной. Ветеринарам приходилось с ней нелегко. Единственным человеком, который мог с ней справиться, был наш самый первый врач, да и то лишь благодаря тому, что него тоже были «темпераментные дети» и он знал, как их успокоить.
Помню, как однажды привела Сэйди на плановый укол, но нашего постоянного доктора не было на месте. Я сказала администратору, что, возможно, нам следует зайти в другой раз, поскольку Сэйди – не самая приятная в общении кошка.
– Наш новый ветеринар отлично справляется с трудными животными, – ответила она.
И все же я посчитала нужным предупредить незнакомого врача о возможных последствиях. Женщина посмотрела на меня как на сумасшедшую.
– Послушайте, я ежедневно занимаюсь ротвейлерами, доберманами и питбулями, так что ваша кошка вряд ли сможет чем‐либо меня удивить. Для начала давайте измерим ей температуру.
– Вы собираетесь измерить ей температуру? – переспросила я. – Вы действительно этого хотите? Может, просто сделаем ей укол?
Но ветеринар настаивала, и тогда я отвернулась и сказала:
– Извините, я не могу на это смотреть.
В следующую секунду раздалось низкий, глубокий рык, переходящий в шипение. Я развернулась. Сэйди смотрела на ветеринара снизу вверх, а у той с кончика носа стекала тонкая струйка крови. Надо ли говорить, что после этого случая нам пришлось искать другую клинику?
И все же был один-единственный раз, когда сила моей воли сравнялась с силой воли Сэйди. В то время мы с ней жили в кондоминиуме в Саут-Бэй. Пол в нашей квартире, от стены к стене, покрывал огромный белый ковер. Стирать этот ковер шампунем было слишком дорого, так что мы с соседкой только раз в год чистили его.
Помню, как однажды, в один из таких особенных дней, я пришла домой и восхитилась великолепием белого ковра. Стараясь не дышать, оставила обувь у двери и на цыпочках пошла в душ. У двери ванной сидела серая кошка. На мгновение я замешкалась: в нашей квартире жила только одна кошка – Сэйди, но она была не серой, а полосатой.
Но потом я разглядела цепочку маленьких следов, ведущих через весь свежевычищенный ковер, и все поняла: Сэйди залезла в камин, выпачкалась в золе, а затем прошлась по мокрому ковру, оставляя на нем отпечатки своих лап.
Я схватила кошку за шкирку:
– Вам нужно принять ванну, юная леди, и я не хочу слышать от вас ни звука.
Видимо, она поняла всю серьезность моих намерений, потому что позволила мне запихнуть себя в ванну и вымыть с головы до хвоста. А после этой экзекуции забралась под кровать и в течение трех часов наблюдала, как я ползаю по ковру, счищая сажу.
А потом мы с Сэйди познакомились с Томом. Он приносил мне цветы, а Сэйди – игрушки. Разумеется, мы обе его обожали.
В конце концов, мы с Томом поженились. К моему невероятному изумлению, он сделал невозможное и приручил Сэйди. Когда она сворачивалась калачиком у него на груди, мы шутили, что из «Ужаса Топанги» она превратилась в «Лапочку Саут-Бэй». Она позволяла Тому расчесывать ее и часами сидела с ним в его музыкальной студии, пока он записывал песни. Вне всяких сомнений, Том завоевал уважение Сэйди, а она украла его сердце.
Сэйди Уилсон было уже четырнадцать лет, когда у нее отказали почки. Нам пришлось усыпить ее. Помню, как нежно обнимала ее и шептала: «Мама любит тебя», пока ветеринар делал смертельную инъекцию. Том сидел рядом и плакал. Так исчез «Ужас Топанги», и вместо него осталась лишь маленькая полосатая кошка, которую мы все никак не могли выпустить из рук.
Путешествие Эсси
Мы с Томом поженились совсем недавно. Том в то время готовился к поступлению на медицинский факультет, а я, его новоиспеченная жена, смотрела на мир ясными глазами. Жизнь казалась нам волнующим путешествием, и мы решили начать его с небольшой вылазки на остров Сент-Томас.
Помню, как мы сидели на балконе арендованной квартиры с видом на Коки-бич и пили вино. Момент был почти идеален. И, видимо для того, чтобы довести его до совершенства, на балкон, пронзительно мяукнув, запрыгнула кошка.
Мы оба читали о диких островных кошках, поэтому замерли в тревожном ожидании. Кошка вытянула длинные лапы и с удовольствием зевнула, обнажив довольно крупные клыки. Я взвизгнула и подтянула колени к груди.
Но кошка вовсе не собиралась на нас нападать. Сначала она уселась рядом с Томом, словно заявляя на него права. Затем запрыгнула на стол и сунула голову в его бокал с вином. Том оттащил ее и усадил ко мне на колени. Я приготовилась к самому худшему, однако кошка неожиданно принялась мурчать и «месить» лапами мои ноги. Еще через пару минут она улеглась, устроилась поудобнее и прикрыла глаза. На моем колене образовалась маленькая лужица слюны.
Мы смеялись, гадая, не было ли у нее бешенства или еще какой‐нибудь болезни. Что это за кошка, которая подбегает к случайному незнакомцу, сует голову в его бокал с вином и пускает слюни?
И все же эта дикая пятнистая кошка заинтриговала нас. Она определенно нас не боялась, и мы поняли, что тоже не должны ее бояться.
Достав из морозилки немного рыбы, мы нарезали ее небольшими кусочками и вынесли на балкон. Кошка, которую мы про себя уже назвали Эсси, съела все до последней крошки, вылизала крыльцо и, в качестве благодарности, позволила нам себя погладить.
В тот день мы провели восемь часов, ныряя с маской и наслаждаясь океаном, а по возвращении застали Эсси лежащей на балконе. Завидев нас, она с энтузиазмом вскочила на ноги.
В течение следующих двух недель у нас установился свой особый ритуал общения. Эсси составляла нам компанию за обедом, а мы щедро угощали ее рыбой и кусочками мяса.
Когда до конца отпуска оставалось несколько дней, Том, наконец, сформулировал то, о чем мы оба давно думали.
– Может, возьмем Эсси с собой?
– Заметь, это ты предложил, – ответила я.
Я все еще оставляла себе пути к отступлению, хотя мысль о том, чтобы привезти домой нового члена семьи, мне нравилась.
– Признайся, ты тоже думала об этом, – с улыбкой сказал Том.
В ту ночь мы долго не могли заснуть, размышляя о предстоящем авиаперелете в компании Эсси. Откровенно говоря, мы не знали, как все это организовать.
Наутро кошка не явилась. Мы забеспокоились.
– Что, если ее сбила машина? Что, если ее забрали люди из службы контроля за животными?
Мы обыскали все местные пляжи и обочины дорог, но не нашли никаких признаков Эсси. Оставалась слабая надежда, что она ждет нас дома, но и там кошки не оказалось. Похоже, какие‐то высшие силы были против переезда Эсси.
И лишь поздним вечером, когда мы сидели на балконе, оплакивая нашу потерю, раздалось знакомое пронзительное мяуканье. Описать не могу, как мы с Томом были счастливы! Мы кричали и прыгали, а потом унесли Эсси в дом и проспали рядом с ней всю ночь.
Утром мы позвонили в авиакомпанию, чтобы узнать, как доставить кота из Сент-Томаса в Мичиган. Процесс оказался на удивление простым. После того как местный ветеринар подтвердил, что Эсси здорова, и убедился, что она бездомная, мы посадили ее в переноску.
Так дикая островная кошка отправилась в путь. Она нашла нас, выдержала изнурительный двенадцатичасовой перелет и затем еще долгие годы была нашим верным попутчиком в этой жизни, полной приключений и неожиданных встреч.
Три совета от Наоми
– Эй, осторожнее, ты помнешь мне бумаги!
Наоми только что забралась ко мне на колени, несколько раз помяла лапами лежащие на них документы и уже была готова устроиться поудобнее.
– Прости. Это очень важно, – я опустила ее на пол и попыталась разгладить поврежденные листы. Это был скан оценки плотности костной ткани. Врач предупредил, что если я не приму меры, то почти точно заработаю остеопению [3]. Я уже представляла себе полный шкафчик лекарств и будущее, в котором мне придется постоянно следить за тем, чтобы не упасть.
Похоже, пришло время действовать.
Наоми снова запрыгнула ко мне на колени.
– Серьезно, кошка. Прекрати трогать бумаги, – на этот раз я перегнулась через подлокотник и пересадила ее на диван.
Наоми повернула голову.
– Мяу, – сказала она.
Я начала читать лабораторный отчет в десятый раз.
– Мяу.
Кошка придвинулась ближе и обняла мою руку обеими лапами. Признаюсь, для Наоми такое поведение было нетипичным. Что, если она пытается мне что‐то сказать?
– Мяу, – кошка разомкнула объятья, ушла на другой конец дивана и как ни в чем не бывало принялась вылизывать себе спину.
– Это и есть твой совет?
Мне ни за что не вылизать себе спину. А если бы даже я и смогла, то какое отношение это имеет к моим костям?
Тем временем Наоми перестала приводить себя в порядок и пристально посмотрела на меня. В ее взгляде я уловила легкий оттенок презрения.
Я задумалась.
– Ох, поняла! Гибкость.
Я положила лабораторный отчет на тумбочку, поднялась с дивана и сделала то, что откладывала годами: позвонила в студию йоги, которую посещала моя подруга, и записалась на еженедельные занятия. Кроме этого, я решила также посещать занятия по физкультуре в нашем местном центре.
Потом я еще раз взглянула на бумаги и отправилась на кухню готовить ужин. Но для начала надо было набраться сил. На столешнице, в блюдце, меня ждал кусочек трехслойного шоколадного торта, оставшийся со дня рождения внучки. Я взяла вилку и уже занесла ее над тортом, когда почувствовала, что Наоми трется о мою ногу.
Новое дело: эта кошка вообще не умеет тереться обо что бы то ни было! Я наклонилась, подхватила Наоми на руки и почесала белое пятно на ее грудке.
– Что все это значит? Надеюсь, ты не положила глаз на этот торт?
– Мяу, – ответила она.
– Ладно, значит, он вреден и людям тоже.
– Мяу.
– Мы говорим о диете для меня?
Ну разумеется, я тоже читала о пользе цельного зерна и зеленых листовых овощей.
– Я же не должна отказываться заодно и от клюквенноапельсиновых маффинов и мокко, не так ли?
Какое она имела право советовать мне такое? С другой стороны, стоит признать, что ее вес оставался стабильным в пределах трех с половиной килограммов в течение последних пятнадцати лет. Наоми отказалась от всех кошачьих вкусняшек и, даже находясь в преклонном возрасте, могла запрыгнуть на любой стол в доме. Могу ли я сказать то же самое о себе?
Я поставила Наоми на пол и накрыла шоколадный торт перевернутой миской, чтобы не поддаваться искушению.
Кошка потянулась и прошлась по кухне.
– Мне нужно приготовить ужин. У тебя есть для меня еще какой‐нибудь совет?
Она дернула хвостом и повела меня к спальне.
– Иду-иду.
Кошачьи игрушки хранились в крышке от обувной коробки. Наоми подошла, выудила из коробки потрепанную мышь и швырнула в мою сторону.
– Мяу, – сказала она. Уверена, это означало примерно следующее: «Посмотри, как хорошо просто расслабиться и повеселиться!»
Я покачала мышью у нее перед носом. Она поймала ее и отбросила в сторону.
Я рванулась вперед и швырнула мышь обратно так быстро, что та пролетела над головой Наоми. Думаю, в будущем нам стоит попытаться попасть в олимпийскую сборную по игре в кошки-мышки.
Я всегда любила конкуренцию, но стоит признать, что эта возня с мышью утомила меня. Пожалуй, придется сделать такие тренировки ежедневными.
Незаметно подкравшись к Наоми, я схватила ее и притянула к себе.
Поделиться книгой: