День сурка: хроника личного бессмертия

Ранее мы уже познакомились с работами Биермана и Радина. Они указывают на то, что человеческий ум может предсказывать будущие события, причем с большой точностью. Если мы примем теорию Множества Миров Эверетта, тогда нам придется признать наличие буквально триллионов альтернативных временных линий, по которым может двигаться сознание. Каждая из этих линий существует вовне, пребывает «сейчас» и ждет, когда вы откроете ее.

Эта идея давно занимала умы писателей и художников, в том числе великого аргентинского писателя и философа Борхеса. В своем коротком рассказе «Разветвляющиеся пути» один из его героев делает такое утверждение:

Твой предок верил в бесконечные серии времен, в развитие, головокружительную сеть расходящихся, сходящихся и параллельных времен. Эта сеть времен, которые приближались друг к другу, разветвлялись, обрывались или не осознавали друг друга столетьями, охватывает все вероятности времени. Мы не сосуществуем в большинстве этих времен. В одних временах существуешь ты, но не я, в других временах существую я, но не ты, в третьих временах мы живем вместе. В этом времени, дарованном мне благоприятной судьбой, ты пришел ко мне домой, в другом времени ты шел по саду и увидел, что я лежу бездыханный, в третьем времени я произношу эти слова, и все же я ошибка, призрак…

Это же верно в отношении всех нас. Каждый человек живет на одной предписанной линии времени. Как и ученый Тегмарк, мы неизменно будем выбирать правильный путь по саду, потому что мы все равно как смотрим фильм и представляем собой не более, чем пассивных зрителей. По дороге мы встретим много призраков. По сути, все сознательные существа, которых мы встречаем, и есть призраки, иллюзии, эльфы.

Эта предопределенность не столь жесткая, как это может показаться в первый раз. Во вселенной Эверетта в буквальном смысле триллионы вселенных, и в каждой из них есть ваша версия. Там также записаны триллионы записей о вашей жизни. Поэтому вы можете в определенных обстоятельствах обменять один фильм DVDна другой, в котором есть ваше альтернативное будущее. Весь вопрос заключается в том, как одно «будущее» становится действительностью, когда все остальные триллионы вариантов отсеиваются. Один аргумент, доказывает, что вы являетесь одним из триллионов своих «я». Дело в том, что в каждой возможной версии будущего, на каждой дорожке в саду Борхеса есть копия вас, смело идущего вперед.

Эти сведения позволяют нам заключить, что время существует только как часть нашего личного восприятия реальности, у него нет объективного внешнего существования. Поэтому мы измеряем время в терминах его длительности на основе данных, переданных нам нашим сознательным восприятием. Этот «здравый смысл» позволяет нам сделать вывод о том, что, хотя мы порой ощущаем, что время течет медленнее в сновидениях, все же существует состояние ума, которое не поддается факторам измерения. Но мы знаем о том, что здравый смысл часто ошибается.

Ключи времени

Мы используем слово «время», словно это реальность, поддающаяся измерению. Философы уже очень давно утверждают, что это не так. Поток времени просто порожден умом. Субатомные частицы нуждаются в сознании для того, чтобы существовать — то же самое верно в отношении времени. Без времени зрителя нет объективной реальности. Эта идея ненова. Бергсон, который считал время ошибкой восприятия, писал в 1889 году в книге «Время и свободная воля»:

Время, воспринимаемое в форме некого гомогенного посредника, представляет собой ложную концепцию, из-за наложения представления о пространстве на поле чистого сознания.

По мнению Бергсона, эта «ложная концепция» ведет к ошибочному мнению о том, что время — это утилитарное явление, которое можно посчитать, словно время можно разделить и раздробить как кусок какой-нибудь материи. Бергсон полагал, что главный преступник, ответственный за эту ошибку, хронометр — машина, которая рассекает время на большие, средние и малые куски. Бергсон предлагал использовать термин «длительность» для описания этого подлинного ментального времени. В этой же книге он говорит:

Когда я слежу взглядом за стрелкой на часовом циферблате, за движением своих рук, я не измеряю длительность… Вне меня, в пространстве, никогда не бывает больше, чем одно положение руки. Внутри меня идет процесс организации или толкования сознательных состояний, который составляет подлинную длительность… Состояния сознания, даже когда они последовательны, пронизывают друг друга, и в простейшей из них может отразиться вся душа.

В сентябре 1962 года молодой французский геолог Сиффре провел 63 дня в пещере, высоко в Альпах. Несмотря на то, что у него не было никакого сообщения с внешним миром, на протяжении всех суток он бодрствовал и спал в нормальном ритме. Его мир состоял из света его факела и еды. Вообще-то, он не знал, сколько времени он провел под землей и не осознавал, день на поверхности или ночь. Когда он вышел из пещеры, то был уверен в том, что провел под землей 36 дней, а не 64 дня. Интересное обстоятельство заключается в том, что его внутренние часы гармонировали с временным ритмом, его уму все-таки не удалось правильно разделить весь срок на дни и недели. Таким образом, когда у нас нет возможности смотреть на часы, на восход и закат солнца, мы плохо понимаем ход времени, и концепция времени оказывается бесполезной. Этот человек так описывает свои чувства:

А интереснее всего было то, что время текло очень быстро… Время бежало, когда я не осознавал его во тьме и тишине. Мне казалось, что я нахожусь на другой планете. Чаще всего я пребывал ни в прошлом, ни в будущем, но во враждебном настоящем. В этом окружении все было против меня: камни, которые обрушивались время от времени, гнетущая атмосфера, сырой воздух и тьма.

Опыт Сиффре забавно перекликается с событиями, которые произошли в Северной Франции в 1906 году, когда случилось одно из самых страшных несчастных случаев на шахте. Мужское население маленького городка Куррие в прямом смысле было уничтожено, когда в местной шахте прогремел взрыв, унесший жизни тысяч шахтеров. Впрочем, посреди всего этого ужаса случилось несколько маленьких чудес, когда несколько человек все же уцелели. Когда их в конечном итоге подняли на поверхность, все они полагали, что находились в плену под землей дня четыре или пять, тогда как на самом деле, они провели там три недели.

Иногда человек теряет чувство времени из-за какого-то потрясения, иногда этот опыт возникает в период душевного покоя. Это переживание встречается столь часто, что мы считаем его чем-то само собой разумеющимся. Однако мы всегда проявляем интерес к рассказам о таких переживаниях знаменитостей, особенно когда в событии участвовали два известных человека. В своей книге «Силы тьмы, силы света» Корнуолл рассказывает о том, как он встретился с романистом Грином. Корнуолл заявил Грину о том, что несмотря на то, что он, Грин, не верит в Бога, рай, ад и загробную жизнь, у него все равно есть какая-то вера. Изумленный Грин говорил, что Корнуоллу удалось поколебать его «сомнение в собственном безверии». Затем он объяснил причину:

Дело в том, что однажды у меня случилось небольшое мистическое переживание. В 1949 году я поехал в Италию к одному знаменитому мистику, которого звали Отец Пий. Он жил в отдаленном монастыре, на полуострове Каргано, в местечке, которое называлось Сан Джованни Ротундо. У него были стигматы, открытые раны Христа на ладонях, ступнях и в боку. В то время моя вера в Бога угасала. Наверно, я терял веру. Я поехал просто из любопытства. Мне было интересно, сможет ли этот человек, о котором я так много слышал, оказать на меня сильное впечатление. По пути я остановился в Риме. Ко мне пришел один служитель Ватикана, мы выпили с ним по бокалу вина. «Это мошенник, притворяющийся святым! — воскликнул служитель. — Вы лишь зря потратите свое время. В нем нет ни капли святости».

Но Отца Пия изучали как верующие, так и неверующие врачи. Его исследовали иудейские, протестантские, католические и атеистические специалисты, и он неизменно всех ставил в тупик. У него были раны на руках и ногах размером с двадцатипенсовую монету. Ему нельзя было приходить на Мессу в перчатках, поэтому он опускал вниз длинные рукава, пытаясь скрыть стигматы. У него было очень приятное лицо крестьянина, с несколько крупными чертами. Меня предупредили, что он читает очень долгую Мессу, поэтому я пошел на Мессу со своей приятельницей в 5:30 утра. Отец Пий читал проповедь на латыни. Мне показалось, что она длилась тридцать пять минут. Но когда я вышел из церкви, то взглянул на часы и понял, что прошло два часа.

Все мы живем по часам, по мерному кругу времени. Время формирует нашу жизнь, сводит воедино раздробленные, скоротечные сенсорные данные, которые в своей совокупности определяют, кто мы и что представляем собой. Но ирония заключается в том, что время также является самым недооцененным измерением в человеческой природе. Астрономы могут с большой точностью посчитать пульсацию далекой галактики, но мы очень мало знаем о внутренней пульсации, которая настраивает наши тела на природные циклы. Время имеет первостепенное значение для нашего образа жизни. По сути, разве может тело без какой-либо формы внутреннего времени заботиться о великом множестве процессов, которые нужно соблюдать только для того, чтобы поддерживать в нас жизнь? Вы не осознаете подобное метроному биение своего сердца или тот факт, что электроэнцефалограмма (отображенные на дисплее волновые ритмы вашего мозга) показывает изменения полярности клеток вашего мозга, которые случаются в пределах микросекунды. Все это происходит без всякой связи с внешним временем. Вы носите в себе свои «внутренние часы», которые позволяют вам измерять ход времени. Опыт Сиффре показывает, что явление, которое мы называем внутренним, или психологическим, временем, — не хронометр и не внешнее время. Это нечто личное для вас, что изменяется по мере того, как вы становитесь старше, и в непродолжительные периоды — из-за эмоциональных чувств или воздействия наркотиков.

Вспомните забавный сон Мори: как его сновидение причудливым образом «подправили» для того, чтобы оно соответствовало тому факту, что спинка кровати упала ему на затылок. Либо это сновидение привиделось ему целиком в долю секунды, между ощущением удара и регистрацией соприкосновения со спинкой кровати сознательным умом, либо само сновидение воспринималось с конца до начала. То есть сновидение началось с удара, а затем развивалось в обратном порядке, вплоть до сцены суда. Любой вариант указывает на то, что время было так или иначе упаковано. Из всего этого Мори сделал вывод о том, что сновидения возникают от внешнего стимула, непосредственно сопровождая такие впечатления, как только они появляются у спящего человека. Другими словами, подсознательный ум способен мгновенно обрабатывать внешние звуки или события и создавать вокруг них цельное и субъективное сновидение. Все это происходит в пределах одной микросекунды.

У каждого человека есть два временных существования: внешнее и внутреннее. Психологическое время — не то же самое, что и объективное время. В восточных культурах это поняли еще в древности. Мировоззрение индийцев, исповедующих индуизм, очень хорошо передает это понимание. У них есть понятие Майи.

Что такое Майя?

Слово «майя» чаще всего, хотя и не совсем точно, переводят как иллюзия. Идея майи скорее заключается в том, что реальность и время есть не что иное, как Брахман, высшая реальность. Жизнь и восприятие — части этой более великой реальности. Люди пугают реальность со сновидениями Брахмана. Эту концепцию вы лучше всего поймете, послушав индийский миф о Нараде и Вишну.

Нарада был индийским святым, великим искателем знаний. Однажды он встретил Вишну, главное индуистское божество, и попросил его показать ему волшебную силу Майи. Вишну проявил милость и сказал Нараде, чтобы он следовать за ним. Нарада пошел за Вишну. Некоторое время они шли вместе и в конце концов оказались в пустыне. Солнце нестерпимо пекло, поэтому Вишну предложил остановиться и отдохнуть несколько минут. Затем он повернулся к Нараде, сказал ему, что недалеко есть деревня, и попросил его сходить туда и принести ему воды. Нарада согласился и пошел в деревню. В селении он постучал в какой-то дом. Ему открыла дверь прекрасная девушка, краше которой Нарада никогда не видел. Он влюбился в нее с первого взгляда, и она ответила ему взаимностью. Он долго разговаривал с ней, а затем решил жениться на ней. Нарада обсудил свою будущую свадьбу с ее родителями. Они согласились отдать за него дочь и были рады тому, что такой великий аскет отказался от своего поиска истины и решил связать свою жизнь с их дочерью. Устроили роскошный пир, на который пришли люди со всей округи. Нарада и его молодая жена поселились в меленьком доме на окраине деревни, скоро она забеременела. Жена родила ему прекрасную дочь. Нарада и его жена души не чаяли в своей дочке, и скоро у них родились еще два ребенка: еще одна дочь и сын. Все они были счастливы. Дети росли сильными и веселыми, в полях собирали богатый урожай. Затем в один ужасный день разразилась буря. Реки вышли из берегов, уровень воды сильно поднялся. Нарада видел, как бурный поток забирает его детей. В конце концов вода вырвала из его рук и жену, и она утонула на его глазах. Нарада отчаянно бился с водой, в конце концов поток выбросил его на скалистый берег. Он почувствовал, что солнце греет ему голову, сознание с трудом вернулось к нему. И в тот же миг Нарада услышал голос: «Где же вода, за которой ты пошел? Я жду тебя уже полчаса». К нему обращался Вишну. Нарада открыл глаза и огляделся. Наводнения не было. Он удивленно смотрел на Вишну. Бог улыбнулся, кивнул и спросил: «Теперь ты понимаешь тайну Майи?»

Это описание событий показывает понимание хода времени многих восточных людей. Эта статическая концепция времени находит четкое отражение в санскритском языке, на котором написаны древние индийские манускрипты. Сама грамматика санскрита создает в говорящем человеке концепцию времени, которая сильно отличается от концепции времени в европейских языках. Санскрит использует несколько описательных глаголов для обозначения действия. Например, фразу «Человек бежал по улице» можно было преобразить во фразу «Человек совершал бег по улице», где акцентировалось не действие человека, которое он хотел выполнить, но состояние, в котором он пребывал. Точно так же, фраза «Благодаря дождю колосья на полях пышные» превращается во фразу «Благодаря дождю поля пышно колосятся». Индийская культура со своим восприятием времени основана на грамматической структуре санскрита, тогда как Западные люди воспринимают время линейно. Это различие лучше всего видно в знаменитом высказывании Гераклита. Его изречение очень просто, но эффектно определяет концепцию времени западной философии. Гераклит писал:

Все течет, все меняется. Ничто не пребывает в законченном виде, но меняется.

Перевод первой части этой цитаты «все течет» на санскрит звучит так: «Всякое существование непостоянно». Такое отношение ко времени сохранилось на Востоке до наших дней. В современном языке хиндустани слово «кал» означает как вчера, так и завтра, а «парсан» — как послезавтра, так и позавчера. Смысл этих слов можно определить, только если проанализировать контекст, в котором они произнесены.

Что касается языка, то лучше всего нам поможет понять, каким образом язык выстраивает наше понимание времени, следующий вопрос: «Где находится прошлое в твоем духовном оке: справа или слева?» Европейцы в подавляющем большинстве без запинки ответят, что прошлое слева, а будущее справа. Причина этого проста и очевидна. Мы пишем и читаем слева направо, поэтому полагаем, что левая часть предложения уже написана или прочитана, поэтому она автоматически считается нашим прошлым. На самом деле, наше восприятие времени основано на языке.

Люди давно убедились на опыте, что животные не воспринимают время. Эту тему активно изучал Кёхлер, когда работал с человекообразными обезьянами, особенно с шимпанзе. По-видимому, высшие приматы постоянно живут в настоящем мгновении, не имея никакого понятия о прошлом и будущем. Относительно недавно его мысль подтвердил в своей книге «Мышление животных» Уокер, который пришел к выводу о том, что на удивление трудно привести какие-либо убедительные экспериментальные доказательства того, что у какого-то животного вообще есть память и предвидение. Но можно ли сделать вывод о том, что ощущение времени свойственно только людям? Нам хорошо известно о том, что некоторые члены человеческого сообщества легко обходятся без понятия времени.

Классическим примером такого явления нам послужит книга Уорфа «Язык, мысль и реальность». Уорф изучал язык племени Хопи, которое живет в Аризоне. В языке этих коренных американцев совершенно особая грамматическая структура. По словам Уорфа, она лишена каких-либо форм, конструкций и выражений, которые указывают на время или какой-то его аспект. Вместо пространства и времени индейцы племени Хопи используют два других основных состояния, которые Уорф называет, соответственно, объективным и субъективным. Все, что существует вне человека (внешний мир) включен в понятие объективности. Внутренний, или умственный мир мышления и сновидений, включен в понятие субъективности. У этих двух категорий нет состояний прошлого, настоящего и будущего. Несмотря на то, что язык Хопи, в отличие от английского языка, предпочитает использовать глаголы, а не существительные, все же у его глаголов нет такой формы времени, как прошлое, настоящее и будущее. Складывается впечатление, будто индеец Хопи постоянно существует в этом самом мгновении.

Что следует называть временем

Так что же такое время? Для того чтобы ответить на этот вопрос, нам надо начать с основы всех концепций, то есть с определения сущности времени. Поначалу такой вопрос может показаться странным, но на самом деле мы никогда не задумываемся о самом времени. Мы измеряем время на фоне других вещей и явлений. Например, все мы пользуемся термином «теперь». Так мы подразумеваем нынешний момент, точку, в которой будущее переходит в прошлое, но сколько длится «теперь» в терминах времени? Каков его интервал? Одна десятая секунды или наносекунда (одна десятимиллионная секунды), или пикосекунда (одна тысячная наносекунды, равная одной секунде в 30.000 лет)? А если так, то в самом ли деле «теперь» существует, или же мы (как кажется мне) просто пытаемся осуществить то, чего в действительности нет в том формате, в каком это регистрируют наши чувства или наша философия. Существует только непрерывное «теперь», а не некая воображенная точка, движущаяся секунда за секундой из прошлого в будущее.

Поэтому нужно предположить, что точка, которая составляет «теперь», должна заключать в себе самый малый отрезок времени, какой только может существовать, частицу времени, которую невозможно разделить. Практически, эта частица должна быть наименьшим временным интервалом, который можно измерить физически. Этот отрезок будет составлять один цикл перехода в атоме цезия, а атомных часах, что равно 1/9192631770 секунды. А это составляет около наносекунды. Это не означает, что в теории нельзя измерить меньшие отрезки времени. Американский физик Уиллер полусерьезно придумал единицу, которую назвал «секундочкой». Эта единица составляет время, за которое свет пролетает миллион миллиардов миллиардных секунды. Несмотря на то, что этот поразительно короткий интервал измерить невозможно, он все-таки просчитывается как 1/(1 и сорок три нуля) секунды. Может быть, искомый наименьший интервал времени составляет эту цифру?

Ранее мы уже познакомились с похожим экспериментом, который ученые провели для энергии. Ее «квантовали», то есть свели к изначальному пакету или частице квантовой энергии. Это наименьшее количество энергии называют константой Планка, в честь великого немецкого ученого 19 века Макса Планка. В наше время ученые полагают, что константа Планка — наименьшее пространство, которое только может существовать. Другими словами, у пространства есть границы, и это ограничение, которое вычислил Планк, составляет 10 в минус двадцать пятой метров. В известном приключенческом фильме «Дорогая, я уменьшил наших детей» главный герой изобретает машину, способную уменьшать людей и предметы. В одном эпизоде эта машина уменьшила кушетку до трех сантиметров в диаметре. Настолько сильно машина уменьшала вещи. Но давайте предположим, что данный механизм уменьшал предметы до бесконечности. Тогда кушетка становилась бы все меньше и меньше, затем съежилась до размеров составляющих ее атомов, электронов и кварков. Однако на отметке в 0.0 (и еще двадцать нулей) 0001 метра процесс остановился бы. Меньше предмет никак не может быть. На этой стадии, по-видимому, все останавливается, в том числе сама реальность. Как бы то ни было, все сущее пребывает в пространстве. Без пространства ничего быть не может. Что же происходит с самим временем в столь малых величинах? Это частицы времени?

Физик Финкльштейн придумал для этой частицы термин «хронон». Именно здесь сосредоточена вся философская субъективность времени. Если бы хрононы в самом деле могли существовать как индивидуальные «частицы» времени, то как их можно было бы измерить? Как бы ученый смог вычленить их продолжительность? Для того чтобы определить их размер, ученому пришлось бы использовать временной интервал короче хронона, что невозможно с точки зрения логики. Теперь нам становится ясно, что время больше ни на что не похоже в физической вселенной. Это единственное «то или другое» (я не могу найти слово, которое бы описывало время удачнее), что измеряется самим собой. У вас может быть фунт яблок или литр бензина, но у вас может быть только секунда в секунду или шестьдесят секунд в минуту. У времени нет внешней точки измерения, кроме ума наблюдателя.

Но разве у всех нас не одна и та же концепция «теперь»? Все мы одновременно движемся по одной линии времени. К сожалению, мы лишены даже этого маленького удобства. Согласно теории относительности, концепция «теперь» не существует. Ближе всего к этому понятию находится идея «совместного пространства» наблюдателя в пространстве-времени, но даже она зависит от движения наблюдателя. «Теперь» одного наблюдателя не будет согласовываться с «теперь» другого наблюдателя.

Один из старых учителей Эйнштейна Минковский придумал термин «пространство-время», пытаясь сделать Особую Теорию Эйнштейна более привлекательной для обывателей. В 1908 году он, читая лекцию, сказал:

Воззрения на пространство и время, которые я хочу показать вам, возникли на почве экспериментальной физики, в ней они черпают свою силу. Эти воззрения очень смелы. Согласно им, пространство само собой и время само собой обречены угаснуть, превратившись в простые тени, и только союз двух понятий сохранится как независимая реальность.

Этот союз пространства и времени возникает там, где образуется термин «пространство-время». Минковский представил концепцию четвертого измерения, времени. Мы живем в мире трех измерений: ширины, высоты и длины. Представив время измерением, Минковский решительно изменил способ, которым ученые воспринимают реальность. Что же подразумевают ученые, когда они говорят о четырех измерениях? Давайте посмотрим на карандаш и тень, которую он отбрасывает на плоскую поверхность. В нашем трехмерном мире у этого карандаша определенная длина, которую можно измерить линейкой. Эта длина постоянна все время. Однако, если вы станете трясти карандашом и при этом наблюдать за его тенью, то обнаружите, что форма и длина тени карандаша на плоской поверхности двухмерного измерения меняются. Изменяя угол наклона карандаша, вы можете превратить его тень в точку, сравнять эту тень с длиной реального карандаша или придать ей любую другую длину. Длина тени в двух измерениях зависит от положения карандаша в трех измерениях.

Минковский сказал, что у карандаша также есть четвертая пространственная длина, которую он назвал распространением. Однако это распространение происходит не в пространстве, а в пространстве-времени. Таков карандаш, каким он существует во времени. Перемещаясь во времени, карандаш следует тому, что называют «линией мира». Например, если я захочу сфотографировать карандаш, применив длинную выдержку (скажем, в десятую долю секунды), и стану в момент фотографирования болтать карандашом, то на снимке вместо изображения карандаша получится продолговатая фигура, длина которой будет зависеть от того, насколько далеко я двигал карандаш из стороны в сторону. Глубина этой фигуры будет равна ширине карандаша и будет восприниматься как твердый предмет. Эта фотография покажет линию времени карандаша в четырех измерениях. Вообразите, что вы можете держать в руке этот четырехмерный карандаш. Вы могли бы срезать его в любой точке и получить ломтик этого карандаша, каким он был в любой точке в этом интервале за одну десятую секунды. По словам Минковского, все вещи в самом деле существуют в этом четырехмерном состоянии, в том числе и мы с вами. Именно мы вызываем перемещение, а не время. До этого революционного понимания вселенной время воспринималось как поток из будущего в настоящее, а затем в прошлое. Время обтекало нас, словно двигаясь вокруг скал в реке. Минковский и Эйнштейн изменили это понимание. Нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего — все это сотворено человеческим сознанием. Повторяю: именно мы вызываем перемещение, а не время. Воспринимаемый сознанием ломтик пространства-времени определяет настоящий момент наблюдателя.

Сознание каждого человека движется словно прожектор, блуждающий по местности в кромешной тьме. Эти крохи местности, которые успел выхватить прожектор, наблюдатель называет прошлым, тогда как те крохи, которые ему еще только предстоит поймать, называются будущим. Четырехмерная пакетная вселенная статична и неизменна. Однако сознание пребывает в иллюзии того, что вещи «случаются» подобно тому, как путешественник, едущий в ночном поезде, видит «пробегающую» мимо него и исчезающую станцию. Для путешественника эта станция существовала в будущем, «случилась», а затем исчезла в прошлом. На самом же деле станция была неподвижной. Ее постоянное и неизменное существование будет «воспринято» другим поездом, который едет вдоль своей линии времени.

Итак, Минковский и его студент Эйнштейн не считали пространство и время отдельными понятиями. Они представляют собой продолжение или разные аспекты одного фундаментального «чего-то». Их высшая взаимозаменяемость похожа на равнозначность материи и энергии. Мы живем в своем маленьком пузыре сознания, воспринимая время своим субъективным способом. Мы никогда не можем «разделить» чье-то восприятие времени. Этот «поток» относителен к тому, чем мы считает его. По мнению Минковского, ваше будущее существует сейчас, вам нужно лишь достичь его.

Мысль о том, что будущее уже существует и ждет, когда вы достигнете его, сбивает с толку. Эту идею можно развить до предположения о том, что ваше прошлое, пусть вы уже пережили его, все равно остается здесь. Немецкий математик Вейль изложил свою идею в книге «Пространство-время-материя»:

Каждая мир-точка (термин Минковского) есть источник двойного конуса: активного будущего и пассивного прошлого. Если в особой теории относительности эти две точки разделены лежащей между ними областью, то вполне возможно, что в настоящем случае конус активного будущего накладывается на конус пассивного прошлого. Таким образом, в принципе теперь можно переживать события, которые будут действенной частью моих будущих решений и поступков. Более того, линия мира (особенно моего тела), несмотря на то, что в каждой ее точке есть подобное времени направление, все-таки вполне способна возвращаться в окрестность точки, которую она уже прошла. В результате мы получим спектральный образ мира, который будет гораздо более страшным, чем причудливые порождения фантазии Хоффмана.

Если мы признаем, что психологическое время порождено нами же, тогда что нам сказать об объективно существующем времени? В американской Морской Обсерватории (штат Вашингтон) есть здание, которое отождествляют просто с цифрой 78. Там внешнее время определяется не наблюдением за луной и солнцем, не по солнечным часам и даже не с помощью кристалла кварца, но посредством крошечной массы элемента цезия. В этом здании установлены 50 отдельных атомных часов, и все они отправляют информацию в группу соединенных компьютеров. Посреди всех этих мигающих лампочек установлен цифровой монитор с яркими красными цифрами, которые показывают часы, минуты и секунды. По этому экрану весь мир сравнивает часы.

Погрешность этой системы составляет одну миллиардную секунды в год. В 1967 году ученые вычислили регулярный пульс, с которым цезий поглощает и излучает энергию. Он равняется 9.192.631.770 колебаний в секунду. Теперь эта установка официально измеряет мировое время, заменив собой прежний метод вычисления вращения и орбиты Земли. В основе старого метода была секунда, которая равна 1/31556925,9747 года. Благодаря перемене официальный год, измеряемый цезием, отныне равен уже не 365,242199 дней, а 290.091.200.500.000.000 колебаний атома цезия.

Но и атомные часы нельзя считать абсолютно точными. Земля качается на своей орбите, поэтому эти эталонные часы приходится перенастраивать с тем, чтобы они соответствовали Земному времени. С 1972 года дополнительные секунды добавляют почти каждый год. На этом уровне наносекунды даже объективное, внешнее время начинает колебаться. А если говорить точнее, то время искривляется.

В 1971 году Кафель (Вашингтонский Университет в Сент-Луисе) и Китинг впервые успешно добились этого эффекта. Они позаимствовали из американской Морской Обсерватории, в которой работал Китинг, атомные часы в количестве четырех штук и стали летать с ними коммерческими авиарейсами по всему миру, сначала на восток, а затем и на запад. Обычный пассажирский самолет летит очень медленно, менее одной миллионной скорости света. Какой-либо эффект расширения времени на борту самолета был бы весьма незначительным, но часы были столь точными, что могли зафиксировать любой уровень изменения, даже предсказанную одну миллионную секунды (микросекунду) в сутки. Они установили, что, когда самолет летел в восточном направлении, атомные часы (все четыре аппарата), возвращающиеся в США, в среднем отставали на 59 наносекунд (миллиардных секунды) от атомных часов, оставшихся в Обсерватории. Когда же самолет летел в западном направлении, атомные часы опережали контрольные часы на целых 273 наносекунды. Эта разница между «восточным» и «западным» вариантами вызвана, как и предсказывал Эйнштейн, вращением Земли, которое создает эффект расширения времени.

Точно такой же эксперимент организовал доктор Аллей из Университета Мэриленда. В этом опыте он показал, что на время воздействует не только человеческое восприятие, но и земное притяжение. Чем ближе вы к Земле, тем быстрее течет время. Зимой 1975 года ученые провели эксперимент, во время которого сравнили показания двух атомных часов. Одна группа ученых подняла свои атомные часы на высоту девяти километров на воздушном шаре над Чесапикским заливом, а другая группа осталась на земле. Часы, поднятые в воздух, теряли несколько миллионных секунды каждый час по сравнению с часами, оставшимися на земле.

Результаты этого эксперимента поднимают вопросы о точности времени. Если время бежит тем быстрее, чем ближе мы к Земле, и мы можем измерять время вплоть до невероятно малых интервалов, тогда мы вполне серьезно можем утверждать, что время бежит быстрее у малорослых людей (не будем забывать роль мозга в восприятии времени). По сути, помня о гравитационном притяжении такого крупного объекта, как солнце, мы можем сделать вывод о том, что время там течет иначе, чем на Земле. Одна секунда на Солнце длится 1,000002 земных секунд. А это означает, что время на поверхности Солнца отличается от времени на поверхности Земли на секунду каждые шесть дней или, по грубым прикидкам, на минуту в год. Таким образом, расхождение во времени между Солнцем и Землей составляет примерно два года каждый миллион лет. Поэтому в течение всего периода существования Земли Солнце «потеряет» свыше 9.000 лет по сравнению с Землей. У каждой планеты имеется своя масса, а значит и притяжение, поэтому было бы логично заключить, что каждая планета движется в своем темпе времени.

Для того чтобы доказать тезис о том, что, чем ближе скорость частицы к скорости света, тем сильнее искривлено время, необязательно лететь к Солнцу: это можно сделать и здесь, на Земле. Фотоны — самые быстрые из известных обычных частиц. Большинство простых частиц гамма-лучей — это как раз фотоны. У фотонов поразительные уровни энергии. Энергии частицы измеряются в «электрон вольтах». Чаще всего энергия электрона, вращающегося внутри атома, составляет лишь несколько электрон вольт. Обычно энергия простой частицы космического луча составляет триллион электрон вольт. Эти фотоны простых частиц несут так много энергии, что они могут лететь с 99,999999 % скорости света. Для фотона с зарядом в десять триллионов вольт разница между его собственной скоростью и скоростью света составляет три метра в секунду. С такой скоростью мы ходим пешком. Для фотона с зарядом в сто триллионов вольт эта разница составляет уже три сантиметра, а для фотона с зарядом в тысячу триллионов вольт — всего лишь 0,3 миллиметра в секунду. В 1993 году ученые обнаружили простой космический луч (скорее всего фотон) с энергетическим зарядом в 300 миллионов триллионов электрон вольт. Даже при заряде в 100 миллионов триллионов электрон вольт фактор расширения времени составляет поразительную цифру: 100.000.000.000. То есть часы, который полетят параллельно этой частице, будут тикать с частотой в одну сто миллиардную от темпа часового хода на Земле. Один минимальный ход стрелки этих часов будет звучать каждые три тысячи земных лет. Но даже это сущий пустяк по сравнению с вопросами, которые «задал» космический объект, получивший название «CygnusХ-3».

CygnusХ-3, источник рентгеновых лучей, представляющий собой взорвавшуюся звезду, расположен примерно в 35.000 световых лет от нас. Частицы космического луча, прилетевшие к нам от этого объекта, согласно наблюдениям, двигались по прямой линии, не выказывая никаких признаков отклонения от курса в какой-либо момент. Обычно такие заряженные объекты, как фотоны, отклоняются магнитным полем нашей галактики. Эти частицы могли избежать отклонения только в том случае, если они были незаряженными. Что же они представляли собой? Возможно, они были нейтрино, так как нейтрино — незаряженные частицы, но половина жизни нейтрино равняется 15 минутам, а за такое время они не могут улететь далеко. Именно этот аргумент подтверждает концепцию искажения времени. Если бы нейтрино двигались с большой скоростью, тогда, согласно нашим представлениям о скорости, срок их жизни мог бы значительно увеличиться. При заряде в миллион триллионов электрон вольт, учитывая фактор искривления, в течение 15 минут объект пролетает в космосе 30.000 лет и лишь затем разрушается. Итак, если бы я мог лететь параллельно одному из этих нейтрино, то за 15 минут я сумел бы преодолеть 30.000 световых лет.

Этот факт подтверждает мое предположение о том, что наше традиционное понимание времени абсолютно неверно. Если время может расширять эти космические лучи до такой степени, которую мы свидетельствуем, и если вселенной 15 миллиардов лет, то чему именно столько лет? Сильно заряженная частица вселенной проходит это расстояние всего лишь за год. Здесь еще следует добавить, что некоторые галактики удаляются от Земли со скоростями, приближающимися к скорости света. Поэтому время очень сильно искажается и искажает. Проще говоря, время порождено умом человека, оно не существует «вовне».

Но даже для космических лучей время течет только в одном направлении, прошлое есть прошлое, а будущее есть будущее. Такова универсальная константа, за которую можно уцепиться. И все же это не совсем так. Муоны — тяжелые родственники электронов. На самом деле, они в 200 раз тяжелее электронов. Энергетические частицы космического излучения, сталкиваясь с ядрами атомов в верхней части атмосферы, порождают целый град субатомных частиц, которые в своем большинстве тотчас же распадаются и превращаются в электроны. Но среди уцелевших частиц продолжают движение эти самые муоны. Они живут дольше и успевают достичь уровня земли. Если счетчик Гейгера установить где угодно на поверхности Земли, он будет довольно часто щелкать — наверняка часть этих щелчков производят как раз муоны.

Интересно отметить, что муоны по своей природе нестабильны, они распадаются через две микросекунды. Если предположить, что они движутся буквально со скоростью света, то в лучшем случае муон может пролететь за две микросекунды менее километра. Свет пролетает это расстояние за несколько микросекунд, а мы знаем о том, что быстрее скорости света двигаться невозможно. Для того чтобы муоны преодолели расстояние от верхних слоев атмосферы до поверхности Земли, они должны двигаться гораздо быстрее света. Возможно ли это? Должно быть, время муона расширяется на фоне нашего времени.

Посмотрим, как это происходит. Согласно теории относительности Эйнштейна, когда муон движется со скоростью, близкой к скорости света, его время очень сильно искажается. В рамках времени Земли время движущегося муона значительно растягивается, или расширяется, — возможно, в тысячу раз. Поэтому муон не распадается в несколько микросекунд земного времени и может жить гораздо дольше. Достаточно долго, чтобы добраться до земной поверхности. В 1941 году ученые Росси и Холл (Университет Чикаго) провели прямой эксперимент, показавший этот эффект расширения. В своей книге «О времени: незаконченная революция Эйнштейна» Дэвис описывает этот эксперимент:

Они хотели показать, что более быстрые муоны живут дольше (согласно нашему их восприятию в рамках земного времени). Для этой цели они использовали металлические щиты с различной степенью фильтрации, чтобы выловить медленные муоны, а затем определили выжившие муоны на двух разных высотах, используя цепочку из соединенных счетчиков Гейгера. Им удалось показать, что медленные частицы (их они в шутку назвали «мизантропами») распадались примерно в три раза быстрее, чем быстрые частицы.

Для того чтобы свидетельствовать эффект расширения времени, вовсе не надо лететь на самолете, воздушном шаре или подвергаться муонной бомбардировке. Многие люди носят доказательство расширения времени очень близко к телу. Далее в этой же книге Дэвис говорит:

Типичный электрон движется вокруг атома водорода со скоростью примерно в 200 километров в секунду, один процент от скорости света. Однако эта скорость гораздо выше скорости более тяжелых атомов за счет более значительных электрических зарядов на ядре. Электрон внутри атомов золота, свинца или урана может вращаться вокруг ядра со скоростью, сопоставимой со скоростью света. Под влиянием эффекта расширения времени и других эффектов теории относительности поведение этих электронов претерпевает важное изменение.

Благодаря эффекту расширения времени золото получило свой особый цвет. Большинство металлов имеют серебристый оттенок, но только не золото. Свойственный лишь ему блеск и цвет можно объяснить воздействием теории относительности на движение электронов внутри металла, тех самых электронов, которые отражают свет. Конечно же, муоны — странные частицы, но самыми странными частицами следует назвать гипотетические, до сих пор не обнаруженные тахионы.

Экскурс в прошлое

В 1974 году у всех физиков-теоретиков мира захватило дух. Два исследователя, Клей и Крауч, заявили о том, что они записали на экране радара столкновение космических лучей. В ученом сообществе решили, что результаты этого эксперимента доказывают существование тахионов. Эти результаты признали, но последующие эксперименты не смогли повторить это открытие. И все физики, изучающие частицы, очень серьезно относятся к концепции тахионов.

Тахион — воображенная частица, наименьшая скорость которой равна скорости света. Поэтому эту частицу назвали «сверхсветовой». Греческое слово «тахион» переводится как скорость. Для того чтобы замедлиться, тахион нуждается в энергии. Несмотря на то, что для полета на сверхсветовой скорости объект нуждается в бесконечной массе, ученые приняли без доказательства, что тахионы могут иметь «воображенную массу покоя», если говорить об абстрактных числах. Вообще-то, теория относительности не утверждает, что объекты не могут двигаться быстрее света, даже в вакууме. Она лишь постулирует, что такие объекты никогда не могут двигаться медленнее света. Другими словами, ничто не может преодолеть световой барьер: ни ускоряясь, ни замедляясь. Эйнштейн сказал, что масса частицы становится неопределенно большой, когда она приближается к скорости света. Такие физики-теоретики, как Биланюк и Судершан, утверждают, что тахионы не разгоняются до скорости света, но двигаются гораздо быстрее света в миг своего сотворения. И в то же время нам известно, что фотоны и нейтроны движутся со скоростью, равной скорости света, когда они только возникают. Нет такого понятия, как медленный фотон или нейтрино.

Так что же открыли Клей и Крауч? Мы уже видели, что энергетическая частица космического луча, сталкиваясь с обычной атомной частицей в верхней части атмосферы, порождает настоящий душ из менее значимых частиц, которые можно обнаружить на поверхности Земли. Если некоторые частицы, созданные таким образом, являются тахионами, тогда они будут двигаться назад во времени и появятся на экране детектора, на земле, не только прежде остальных частиц этого «душа», но даже прежде, чем изначальный космический луч (первичный) достигнет верхних слоев атмосферы. Вышеописанный эксперимент показал именно такой результат на дисплее детектора.

Если говорить строго научно, то нельзя утверждать, что частицы не могут двигаться быстрее скорости света. Эйнштейн говорил о скорости света в вакууме и придумал знаменитую константу «С». Ни одна частица, движущаяся медленнее «С», не может получить достаточно энергии для того, чтобы развить скорость света. Но сам свет движется медленнее «С», когда проходит через такой прозрачный материал, как стекло или банку с водой. Получается, что обычно частицы могут двигаться быстрее света в воде, не превышая скорость «С». Когда такая заряженная частица, как электрон, движется быстрее света, она вспыхивает. Этот эффект похож на оглушительный грохот, издаваемый самолетом, который преодолевает звуковой барьер — частицы также «грохочут», преодолевая световой барьер. В 1934 году этот эффект впервые заметил русский физик Черенков, поэтому впоследствии его назвали Излучением Черенкова. Заряженная частица, которая движется быстрее света, даже в вакууме, будет излучать свет. Расчеты показывают, что такая частица потеряет всю свою энергию в одной вспышке, исчерпает ее до нуля и будет двигаться с бесконечной скоростью. Поэтому в каком-то смысле эта частица будет присутствовать одновременно повсюду во вселенной!

Американский физик Фейнман, изучавший частицы, довел эту идею до логического предела. Он предположил, что эта частица движется назад и вперед во времени по столь сложной траектории, что в любой момент у нас складывается впечатление, будто мы видим много частиц. Эта траектория включает в себя колебания (туда-сюда) частицы во времени. Другими словами, как говорит Дэвис:

Вы и я, Земля, Солнце, Млечный Путь и все остальные галактики состоят лишь из одного электрона (а также из одного фотона и одного нейтрона), увиденного великое множество раз. Такое объяснение помогает нам понять, почему все электроны кажутся одинаковыми.

Отсюда следует предположение о том, что вселенная создана из равных количеств материи и антиматерии, потому что в зигзаге у каждого «зиг» должен быть свой «заг». Давайте разовьем эту идею: если бы эти частицы возникли за миллисекунды до «Большого Взрыва», тогда они мгновенно перенеслись бы на край доступной вселенной. Там им некуда было бы двигаться, поэтому они вернулись бы туда, откуда начали свой путь. Затем они снова совершили бы свое странствие, которое продолжается и в наши дни. Они проходят этот путь бесконечное количество раз в секунду. Пространство искривлено, поэтому можно утверждать, что они возвращаются двумя способами: во времени (к тому мигу, когда пустились в путь) и в пространстве (поскольку пространство искривлено, они также приходят назад к тому моменту, когда пустились в путь). Эти объекты буквально находятся одновременно повсюду — в связи с этим логично предположить, что эти частицы творят саму структуру реальности, фон всего сущего. Дело в том, что у этих объектов в прямом смысле нет времени, они находятся за рамками концепции. У них есть только настоящее со всем, что было, есть и будет, где все пребывает в вечном «сейчас». Концепция расширения времени, ускорение и остановка — все это субъективные реальности, потому что само время есть психологическое построение воспринимающего, мы создаем собственное «время».

Ученый и писатель Сарфатти полагает, что каждая постоянная линия мира или история пространства-времени — всего лишь вероятность. Сарфатти создал причудливую смесь из Толкования Множества Миров Эверетта и Свернутого Порядка Бома и предположил, что все мыслимые истории вселенной, возникая, пронизывают друг друга. Взаимное наложение (конструктивная интерференция) этих «взаимопроникающих вселенных» и есть та вселенная, которую мы воспринимаем в нормальных состояниях сознания. Подробнее это предположение мы рассмотрим в следующей главе.

Эта идея помогает нам понять, что ученые на переднем краю физики и математики, которые все дальше раздвигают границы познаний людей, не цепляются за концепцию времени, которой столь дорожат обыватели. Для них время — психологическое, а не физическое состояние. После Минковского, одним из величайших математиков двадцатого века считается австриец Гёдель. Этот эксцентричный логик, живший отшельником, работал бок о бок с Эйнштейном в Принстонском Институте повышения научной компетенции. Я приведу цитату из книги Гёделя «Заметки о связи между теорией относительности и идеалистической философией»:

Утверждение о том, что события «А» и «Б» происходят одновременно (а для большого числа пар события также утверждение о том, что событие «А» произошло прежде события «Б») теряет свое объективное значение, когда другой наблюдатель, претендующий на такую же степень корректности, может утверждать, что события «А» и «Б» не происходят одновременно (или что событие «Б» произошло прежде события «А»),

Если мы задумаемся о том, к чему может привести такое странное положение вещей, то сможем сделать далеко идущие выводы о природе времени. Короче говоря, складывается впечатление, что теперь у нас есть исчерпывающее доказательство правоты воззрений тех философов, которые, подобно Пармениду, Канту и современным идеалистам, отрицают объективность перемены, считая ее иллюзией или внешним проявлением, связанным с нашим особым типом восприятия. Логика развивает этот тезис. Перемена возможна только в некий временной интервал. Существование интервала времени означает (по крайней мере, не противоречит фактам), что реальность состоит из бесконечного количества слоев «теперь», которые возникают последовательно. Но если одновременность — нечто относительное в только что объясненном смысле, тогда реальность нельзя разбить на такие слои объективно установленным образом. У каждого наблюдателя есть свой набор «теперь», и ни одну из этих различных систем и слоев нельзя считать имеющей преимущественное право проявлять объективный временной интервал.

Физик-теоретик Барбур развил это положение до его логического заключения. В своей книге «Конец времени» он утверждает, что у нас есть достаточно сведений для того, чтобы сделать вывод о том, что все дело не в восприятии, а в самом времени. Барбур считает время иллюзией.

Барбур исключает время из уравнения

Барбур утверждает, что время — иллюзия, что вселенная в действительности не имеет никакого времени. Его теория довольно сложна, но в целом этот ученый полагает, что вселенная подобна Множеству Миров Эверетта, но с одним важным отличием: для Барбура вселенная не разделена на тождественную копию самой себя в каждом квантовом событии, но есть лишь такая вероятность — точно так же, у кошки Шредингера есть равная вероятность остаться живой или погибнуть. В своей книге «Безвременное» Барбур пишет:

В этой схеме (Толковании Многих Миров) время еще существует: история — это путь, который поворачивает всякий раз, когда нужно принять какое-то квантовое решение. В моей картине нет путей. Каждая точка Платонии (мистической страны Барбура, с помощью которой он объяснял свою теорию) есть вероятность, и это конец истории.

Теория последствий Барбура похожа на наше восприятие частиц, существующих в тумане вероятности. Подлинные события чаще всего происходят там, где «туман вероятности» самый плотный. Некоторые «теперь» имеют более высокую вероятность возникнуть точно так же, как становится более высокой возможность найти субатомную частицу в конкретном месте, если вероятность найти эту частицу в данной области столь же высока. В Платонии переживаемые «теперь» обладают высокой вероятностью. В той же книге Барбур признает, что его теория очень затрудняет понимание времени:

Все это кажется далеким криком из реальности нашей жизни. Где та история, о которой мы читаем? Где наши воспоминания? Где шумный, изменчивый мир нашего опыта? Для этих конфигураций Вселенной туман вероятности очень плотен. Конфигурации, которые мы скорее всего переживем, должно быть, заключают в себе видимость истории — свод взаимно согласованных записей, которые внушают нам, что у нас было прошлое. Я называю эти конфигурации «капсулами времени».

Барбур утверждает, что «капсулы времени» существуют внутри нашего ума и не имеют объективной реальности. Эти записи существуют сейчас, а не в прошлом. Все мы живем в вечном «теперь». При первой встрече с теорией Барбура кажется, что ее легко опровергнуть простым наблюдением. Если время не существует, то как мы воспринимаем движение? Как бы то ни было, движение может существовать только во времени. Сейчас объект находится в одном положении, но затем он перемещается, и мы находим его в другом положении, в более поздней точке времени. Однако Барбур достаточно убедительно показывает, что движение не существует вне нашего восприятия.

Очень важно понять, что мы «видим» реальность как вызываемый светом образ на сетчатке глаз. Здесь следует акцентировать понятие образа. Это единичный образ, похожий на фотографию. Мы воспринимаем движение точно так же, как кинопленка, которая создает иллюзию движения кадров. В поле зрения череда неподвижных кадров проносится со столь высокой скоростью, что эти образы «сливаются» в один цельный образ. У этого цельного образа есть временной интервал, который и создает иллюзию движения. Цепочки неподвижных образов мы воспринимаем как цельный движущийся образ. Сетчатка глаз работает точно так же. Предшествующие образы сохраняются в мозге и накладываются на следующий образ. Барбур объясняет:

Давайте предположим, что мы можем в какой-то миг заморозить атомы нашего мозга. Скажем, мы наблюдаем за упражнениями гимнаста. Что специалисты по мозгу найдут в замороженном участке атомов? Они наверняка обнаружат, что эта область содержит данные о положении гимнаста в тот самый миг, но она может также содержать информацию о положениях гимнаста в предыдущие мгновения. На самом деле, нет даже сомнений в том, что именно так и будет, потому что мозг не может обрабатывать данные мгновенно. Известно о том, что во время обработки информации данные передаются вперед и назад по всему мозгу. Следовательно, информация о положениях гимнаста в определенный период времени присутствует в мозге в каждый миг.

По моему мнению, мозг всегда, в каждый миг, содержит несколько кадров фильма. Эти кадры соответствуют разным положениям объектов, которые, как нам кажется, движутся. Идея заключается в том, что именная эта совокупность неподвижных образов, присутствующих в любой миг, составляет психофизическую параллель с движением, которое мы видим. Мозг «проигрывает» этот фильм для нас подобно оркестру, который исполняет музыкальное произведение, состоящее из нот.

Ранее мы прочли о случае невролога Рамачандрана, работавшем с пациенткой по имени «Ингрид», которая страдала от билатерального поражения височной области мозга. Ее зрение было нормальным, пока женщина смотрела на неподвижные предметы, но когда они начинали двигаться, она воспринимала их как отдельные стоп-кадры. По словам Рамачандрана, она была «слепа к движению». Давайте вспомним, что он писал о ней в своей книге «Фантомы в мозге»:

Она сказала, что во время беседы с кем-то ей кажется, что она разговаривает с ним по телефону, потому что она не видит на его лице реакции мимики, которые свойственны нормальному разговору. Даже просто налить чашку кофе было для нее суровым испытанием, так как кофе могло переполнить чашку и пролиться на пол. Она никогда не знала, в какой момент ей следует остановиться, изменив угол наклона кофейника, поскольку не могла оценить, насколько быстро уровень кофе поднимается в чашке.

Этот пример явно поддерживает теорию Барбура. Однако Пенфильд открыл, что полные воспоминания в духе синестезии можно вызвать, коснувшись электродом определенных точек в коре мозга. По всеобщему признанию, этот эффект похож на воспроизведение видеоролика, которое прекращается сразу же, как только электрод убирают, и снова возобновляется с первоначального момента, когда электрод повторно прикладывают к этой же точке. Эта идея прекрасно согласуется с примером «фильма» Барбура. Если теория Барбура верна, значит возбужденные «воспоминания» пациентов Пенфильда в действительности были вовсе не воспоминаниями, поскольку воспоминания мы называем оживлением в памяти прошлых событий. Если наша концепция времени неверна, и все мы живем в постоянном настоящем мгновении, тогда эти «воспоминания» были не воспоминаниями, а повторным проживанием подлинных событий!

Если мы признаем теорию Барбура, то должны будем заключить, что время существует только как часть нашего ума, у него нет объективного существования. Поэтому мы измеряем время в терминах его длительности от сведений, данных нам нашим умом. На самом деле, факт субъективного восприятия потока времени могут опровергнуть результаты эксперимента, существующего в теории Франсуа-Гогланда.

От метафизики к метаболикам

В начале 1930-х гг. упомянутый нами врач ухаживал за больной женой. Он обнаружил, что ее температура поднялась до 40 градусов, и решил дать ей лекарство. Хотя из-за лихорадки женщина находилась в полусознательном состоянии, она отпустила его в аптеку на несколько минут. Врач сказал ей, что он возвратится как можно быстрее.