Помоги проекту - поделись книгой:
Денис Листвин
Таблетка полиглота. Как изучать иностранные языки
Введение
Всем известно, что живем мы сегодня в «стремительно ускоряющееся время», когда все очень быстро меняется, неуклонно развивается и с каждым днем все больше глобализируется. Все это невозможно отрицать, в том числе и глобализацию. А глобализация приводит к возможности и необходимости международных и межкультурных контактов, которые происходят с такой интенсивностью, какой не наблюдалось за всю историю человечества. На этом фоне тема изучения иностранных языков приобретает особое значение. Причем изучение языков не утрачивает своей актуальности, невзирая на сложности и изменения в международной политической ситуации, на изобретение новых машинных систем перевода, позволяющих без всякого знания языка переводить тексты уже чуть ли не синхронно. Сегодня люди в России учат языки очень активно. В отличие от времен «железного занавеса», когда реального применения иностранный язык практически не находил и учить его можно было сколь угодно долго, современная жизнь делает владение языком востребованным на практике и предъявляет новые требования к срокам изучения: все ускоряется и учить языки тоже надо быстро. Все чаще можно увидеть названия курсов и пособий вроде «Английский/немецкий за 3 месяца» (а также за месяц, за 2 недели и даже за 24 часа). Но и это оказывается слишком долго, к тому же предполагает некие трудозатраты, а также нет гарантий успешности процесса. Вот если бы была какая-нибудь «волшебная таблетка», которую можно съесть и сразу научиться языку! Вообще, современные люди сознательно или подсознательно склонны искать такие «таблетки», которые способны вмиг и без труда решать все вопросы по всем направлениям: в учебе, работе, со здоровьем, с фигурой и личной жизнью. Это тоже примечательная черта нашего времени.
В этой книге мы попробуем поискать такую «таблетку» для изучения иностранных языков. Почему мы будем говорить именно о языках? Просто это моя профессиональная область. Уже семнадцать лет я преподаю немецкий язык в различных вузах и на курсах. Начиная с 2011 года, я выпустил в издательстве АСТ, одном из крупнейших издательств России, более десятка учебных пособий по немецкому языку, получивших широкое распространение в России и странах русскоязычного ближнего зарубежья. В 2012 году создал собственную школу немецкого языка DeutschEffekt в Санкт-Петербурге, которая пользуется достаточной популярностью и успешно развивается.
Все эти годы я старался как можно детальнее разобраться в особенностях и тонкостях преподавательской профессии, анализировал получаемый в ходе ежедневных занятий со студентами опыт, читал книги по лингвистике, педагогике и методике преподавания иностранных языков, сам изучал различные иностранные языки. Также в какой-то момент мое внимание привлекли книги полиглотов и о полиглотах. Вот у этих людей наверняка можно было бы узнать секреты быстрого изучения языков! А может быть, у кого-то из них нашлась бы и желанная таблетка…
Помимо актуальности языковой тематики есть и другая причина появления данной книги. Это слишком большое количество противоречий, связанных с темой изучения языков, да и с вопросами обучения и образования вообще.
Иностранные языки человечество изучает уже весьма долгое время, многие тысячи лет. При очевидном современном прогрессе науки мы могли бы ожидать, что в XXI веке методика изучения иностранных языков будет расписана по шагам, и каждый шаг будет высечен золотыми буквами на каких-нибудь полимерных скрижалях, так что всем желающим изучить какой-либо язык только и останется, что взять их и сделать все строго по рецепту.
Однако степень запутанности и противоречивости вопроса о том, как нужно правильно учить иностранные языки, может откровенно огорчить человека, решившего ознакомиться с этой темой. Современная наука, научившаяся клонировать овец и запускать космические аппараты к Марсу, не в состоянии четко ответить на вопросы о том, «что такое хорошо и что такое плохо» в области изучения иностранных языков. Сегодня существует огромное количество методов, взглядов и подходов, которые часто не просто противоречат, но и вообще исключают друг друга. Сориентироваться в этом многообразии бывает крайне сложно не только ученику или начинающему учителю, но и преподавателям с большим стажем.
Эти противоречия и запутанность во многом являются отголосками более общих противоречий времени, в котором мы живем. Одной из явных примет сегодняшнего дня становится некий «методологический вакуум» и потеря ориентиров во многих научно-практических областях.
В геометрической прогрессии растет количество информации, в том числе и научной. Статьи, монографии и диссертации пишутся в промышленных масштабах. При этом их достоверность и качество в ряде случаев можно поставить под вопрос – особенно с учетом все большей склонности науки к всепоглощающему тренду монетизации всего и вся, когда и научные исследования стали вольно или невольно использовать маркетинговые инструменты продвижения своего продукта. В результате этого на первый план выходят порой не наиболее достоверные и качественные научные результаты, а те, в продвижение которых вложили больший бюджет и потрудились сделать более эффектную «упаковку».
В результате этот поток информации никто не успевает толком ни осознать, ни апробировать. Прежние научные парадигмы размываются новыми, в науку входит понятие моды и «мейнстрима», когда определенные течения объявляются или объявляют себя «единственно верными», наиболее современными и передовыми. Все эти статьи и монографии кандидатов и докторов наук пропитаны оптимистичными констатациями того, что наука достигла чего-то невообразимого. Если верить им на слово, то в изучении иностранных языков также произошел решительный прорыв, а вопросов и проблем в этой области практически не осталось. При этом новые технологии в виде компьютеров и интерактивных досок просто не оставляют никаких шансов не выучить язык в кратчайшее время на высочайшем уровне.
На практике же все успехи оказываются значительно скромнее, а обычные учителя и преподаватели для которых, по идее, должны предназначаться все эти обильные научные исследования, часто демонстрируют некоторую растерянность и дезориентацию в своей повседневной работе.
Я уже упомянул, что одной из причин появления данной книги стала актуальность изучения иностранных языков. Однако, пожалуй, более важная причина другая.
Попробуем задать такой вопрос: Какая профессия самая важная? Или самая нужная? Сразу ответить сложно – вообще в мире много важных и нужных профессий. Одним из критериев ответа может стать количество времени, которое каждый человек проводит, взаимодействуя с представителями той или иной профессии. Если взять за основу этот критерий, то ответ на вопрос о самой важной профессии очевиден: это учитель. Практически каждый человек в нашей стране проводит 10 лет своей жизни в школе и еще 5 – в вузе, в среднем это около 13 тысяч часов!
По сути, от того, насколько успешным и эффективным является взаимодействие человека со своими учителями в ходе их совместного времяпрепровождения, зависит во многом весь его дальнейший жизненный путь. И часто случается даже так, что плохой учитель оказывается способным буквально в прямом смысле разрушить жизнь своих учеников, а хороший способен, наоборот, чью-то жизнь спасти или, как минимум, значительно улучшить. Так что меру ответственности учителей за свою работу не нужно преуменьшать и недооценивать – ответственность эта намного выше, чем обычно представляется большинству из нас.
Профессиональное становление педагога начинается в ходе изучения в университете таких предметов, как педагогика, методика, психология, педагогическая антропология и дидактика. По каждому из этих предметов есть учебники и пособия, которые студенты читают параллельно с прохождением курса лекций.
Положа руку на сердце, надо признать, что вряд ли большинство студентов изучает эти дисциплины с удовольствием. Обычно делают они это исключительно по принуждению, так как однажды эти предметы появляются в их расписании. На занятия по этим предметам студенты должны ходить и потом сдать по ним зачет или экзамен. Однако бывает и так, что некоторые студенты решают отнестись к этим предметам осознанно и ответственно. Кто-то действительно чувствует в себе призвание учителя, кто-то допускает, что «неизвестно, как жизнь сложится» и на худой конец можно будет и учителем поработать. А для этого не худо бы узнать о том, как нужно правильно учить других и какими должны быть практические действия, когда перед тобой находится человек, не знающий, например, ни слова на иностранном языке и желающий с твоей помощью его освоить.
И тут большинство студентов будет вынуждено столкнуться с неприятным открытием: посещение лекций по методике и педагогике, а также чтение соответствующих учебников и пособий ни на шаг не приближает их к пониманию того, как нужно учить иностранным языкам. Мало того, чем дольше ты ходишь на эти занятия, тем более громоздкими, сложными и непролазными становятся бесконечные таблицы, определения, схемы и классификации различных явлений, факторов и принципов, якобы имеющих отношение к процессу обучения.
Если взять навскидку несколько учебных пособий по методике и дидактике (необязательно в области иностранных языков) и прочитать их (необязательно полностью, хотя бы выборочно, отдельные главы), то относительно подавляющего большинства этих пособий можно сделать два вывода:
1. Почти все, что в них написано, нельзя понять.
2. Почти все, что в них написано, абсолютно невозможно использовать на практике.
Материал учебников по методике написан сочным и насыщенным научным языком, однако после прочтения каждой главы ты ловишь себя на мысли, что у тебя в голове не осталось ни грамма из прочитанной информации, а если что-то и запомнилось, то применить это знание для практического обучения кого-либо иностранному языку невозможно. В итоге, сдав экзамен по методике даже на пять или четыре, ты отлично понимаешь, что пройденный курс не добавил тебе ни капли понимания того, что нужно делать, если перед тобой вдруг посадят желающего изучать иностранный язык ученика.
Видя и зная все это, мне бы хотелось сделать такую книгу, которая, не являясь в полном смысле этого слова учебным пособием по лингводидактике, заметно отличалась бы от других произведений на эту тему в сторону предоставления читателю максимальной ясности и понимания практического, прикладного применения предложенной информации. Надеюсь, эта книга будет полезна любому: как желающему изучать иностранные языки, так и начинающим преподавателям, а также, возможно, и тем преподавателям, за плечами которых значительный профессиональный опыт.
Основной темой этой книги должны стать типичные ошибки и проблемы, возникающие при изучении иностранных языков. Думаю, что главные вопросы, волнующие тех, кто изучает иностранные языки или обучает им, сводятся к одному: «Что я делаю не так?»
Мысль о том, что мы что-то делаем не так, в тот или иной момент наверняка посещала большинство изучающих иностранный язык. Все мы иногда сталкивались с тем, что в процессе изучения возникают какие-то трудности, отдача от обучения кажется меньшей, чем мы ощущали, какие-то вещи никак не укладываются в голове, слова запоминаются труднее, а забываются намного легче и быстрее, чем хотелось бы.
Мы попробуем собрать и систематизировать основные ошибки в изучении иностранных языков. Но прежде чем говорить об ошибках, мы отметим несколько наиболее важных и ключевых понятий, которые должны стать «точками опоры» для всего дальнейшего разговора. Это будет что-то типа аксиом лингводидактики, которые я считаю верными и надежными. С ними можно будет сравнить наши предполагаемые ошибки, чтобы лучше понять и показать, являются ли они действительно ошибками и почему.
Часть 1
«Киты» лингводидактики, или Основы методологии изучения иностранных языков
Чтобы более предметно говорить о том, что в изучении языков является правильным, а что нет и почему это так, нужно обозначить основные и принципиальные положения, создать некую «систему координат», в которую будут вписаны дальнейшие рассуждения. Однажды знакомый врач и бывший ученик сказал фразу, которая мне понравилась: «Теория без практики бессмысленна, практика без теории преступна». Для медицины это однозначно верное утверждение. Не зная теории, точно не стоит браться за лечение. В образовании, может быть, степень ответственности за незнание теории будет меньшей, чем в медицине, хотя как посмотреть…
Конечно, теорию мало кто любит. Само это слово вызывает легкую тоску. Сразу вспоминается что-то в духе: «Суха теория, мой друг…». Слишком много теорий нам пришлось видеть и слышать в процессе получения собственного образования, и теория эта была не та, без которой было бы трудно или невозможно жить. Чаще всего она вообще была абсолютно неприменима к реальной жизни. Поэтому постараюсь не злоупотреблять теоретическими выкладками. Однако совсем без теории обойтись невозможно, так как именно она способна придать логику и убедительность всему, о чем мы будем говорить далее, и связать воедино отдельные элементы повествования. Теоретические основы любого дела образуют его методологию – учение об организации теоретической и практической деятельности человека. Правильная и грамотно разработанная методология позволит нам организовать деятельность (в нашем случае – учебную) качественно и эффективно. Отсутствие же методологии или методология неверная и безграмотная сделает нашу деятельность стихийной, бессистемной и вряд ли в конечном счете успешной.
И так как методология призвана помогать организовывать нашу деятельность, то отправным пунктом для нас будет именно понятие деятельности и ее структура. Описание структуры деятельности, представленное в следующей главе, попалось мне на глаза еще на пятом курсе университета, когда я писал диплом, и уже тогда оно показалось мне полезным и ценным. С его помощью можно проанализировать, лучше понять и оптимизировать любую собственную деятельность, от приготовления обеда до процесса речевого общения и, конечно, изучения языка. Так что же такое деятельность и из чего она состоит?
Структура деятельности
Изучение иностранного языка является одним из видов учебной деятельности, которая, в свою очередь, является разновидностью деятельности вообще. И для того чтобы максимально эффективно осуществлять учебную деятельность, то есть успешно обучаться с минимальными затратами труда и времени, полезно знать и понимать структуру и закономерности деятельности. Итак, в психологии выделяется пять основных компонентов деятельности: 1) мотив, 2) цель, 3) предмет, 4) структура, 5) средства. Все эти компоненты связаны между собой, и конечный успех деятельности определяется качеством каждого из них.
Сейчас не будем углубляться в детальный разбор этих элементов, а лишь обозначим вкратце, что под ними подразумевается.
Мотив деятельности представляет собой потребность, которая заставляет нас выполнять деятельность, позволяющую добиться удовлетворения этой потребности.
Под целью понимают ожидаемый намеченный результат, достижение которого приведет к удовлетворению потребностей (мотивов).
Предмет деятельности – это тот «материал», «сырье», с которым мы работаем и которое преобразуем в ходе деятельности. При изучении иностранного языка предметом является, собственно, сам язык, то есть словарь (лексика данного языка) и грамматика. В учебных условиях предметом деятельности можно считать учебник иностранного языка, в котором лексика и грамматика переплетены друг с другом особым, методически обработанным образом, который и обеспечивает более легкое и прочное запоминание материала и выработку навыков.
Структура деятельности – это алгоритм или последовательность действий, которые необходимо выполнить для достижения цели. В случае с изучением иностранного языка структурой деятельности можно считать метод обучения – те принципы и действия, в соответствии с которыми проходит обучение.
И наконец, средства деятельности. Это инструменты, в прямом и переносном смысле, с помощью которых мы «обрабатываем» предмет деятельности, чтобы придать ему необходимый вид. До недавнего времени арсенал средств обучения иностранному языку был сравнительно невелик. Основными средствами в этом деле всегда были глаза и уши. К ним добавлялись тетрадки и ручки, магнитофон, ну и, в качестве особой роскоши, видеомагнитофон с телевизором.
На сегодняшний день ситуация с оснащением техническими средствами обучения (ТСО) радикально изменилась – их стало много. Естественно, особое место в их ряду занимают компьютер и Интернет. В этом есть свои плюсы, но есть и минусы. Об этом мы еще поговорим.
Средством обучения является отчасти и учебник. И тут он играет интересную роль, совмещая в себе функции как предмета, так и средства обучения. И от этого важность учебника и его правильный выбор приобретают лишь большее значение.
Далее мы перейдем к основным теоретическим «китам», на которых и стоит весь мир изучения иностранных языков. Знание и понимание этих методологических основ способно значительно повысить эффективность и качество учебного процесса. Без их учета изучение языка тоже возможно, но происходить оно будет медленно, трудно и как бы на ощупь. Именно так мы обычно всю жизнь и учим языки, и из-за этого появляются проблемы, которые наиболее часто тревожат учеников и учителей. Практически все, о чем мы будем говорить на следующих страницах, будет соотноситься с одним из перечисленных компонентов деятельности. И начнем мы наш разговор с казалось бы простого вопроса о том, что представляет собой цель обучения и изучения иностранного языка.
Цель обучения
Цель можно считать основным элементом в структуре деятельности. Именно достижение или недостижение цели говорит нам о том, успешной или неуспешной оказалась выполняемая деятельность.
В различных научных и популярных книгах по психологической и деловой тематике проблеме целеполагания отведено особое место. Главное требование к цели сводится к следующему: «Если хотите чего-то достичь, максимально четко и конкретно формулируйте свои цели!» Цель должна быть понятна, достижима и измерима. Какова же цель изучения иностранного языка? Для чего вообще мы учим язык?
Давайте сразу обратимся к профильной литературе и посмотрим, как в ней формулируются цели обучения и какую информацию могут вынести из нее будущие учителя иностранных языков и все интересующиеся этой темой читатели. Открыв одно известное пособие по методике преподавания иностранных языков (далее – ИЯ), мы читаем: «Стратегической целью обучения ИЯ является формирование у обучаемых черт вторичной языковой личности».
Понятна ли эта формулировка? Человек, не имеющий предварительной педагогической подготовки, вряд ли сможет понять, о чем идет речь. Здесь, вероятно, нужен краткий методический экскурс. Действительно, словосочетание «языковая личность» стало в последние годы одним из основных понятий в лингвистике и методике обучения иностранным языкам. Языковую личность определяют в специализированной литературе как «многослойный и многокомпонентный набор языковых способностей, умений, готовностей к осуществлению речевых поступков, которые классифицируются по видам речевой деятельности (аудирование, говорение, чтение, письмо)». Иными словами, поясняют ученые, «языковая личность есть личность, выраженная в языке (текстах) через язык, есть личность, реконструированная в основных своих чертах на базе языковых средств».
В том случае, когда «языковая личность» начинает изъясняться на иностранном языке, она становится уже «вторичной языковой личностью», которая определяется как «совокупность способностей человека к иноязычному общению на межкультурном уровне, под которым понимается адекватное взаимодействие с представителями других культур».
Что можно сказать по этому поводу? Пожалуй, пару соображений.
Во-первых, формулировка «Цель обучения иностранному языку – формирование черт вторичной языковой личности, то есть совокупности способностей человека к иноязычному общению на межкультурном уровне, под которым понимается адекватное взаимодействие с представителями других культур, явно не отвечает требованию четкости и конкретности цели. Она не понятна, не измерима и вследствие этого не достижима. Человек, приступающий к изучению нового для себя языка, не сможет использовать такую формулировку цели как практическое руководство к действию; она не более вразумительна, чем инструкция «Пойди туда, не знаю куда, сделай то, не знаю что». Поэтому не стоит даже пытаться глубоко вдумываться в смысл этого пассажа, по большому счету, реального смысла в нем нет, а вопрос о цели обучения иностранному языку в подобной формулировке остается без ответа.
Вообще, такой стиль изложения выдает в авторе данного определения типичного представителя отечественной академической науки, который по мере возрастания академических званий полностью отрывается от действительности и от адекватного понимания того, что и для кого он пишет.
Мода современных ученых пользоваться даже в самых безобидных ситуациях подчеркнуто научным языком приобретает сегодня размеры эпидемии. Подобный «высоконаучный» стиль изложения призван обычно, с одной стороны, замаскировать малозначительность предмета исследования, а с другой – писательские недочеты собственно автора.
Другой психологический источник тяги к наукообразности состоит в остром комплексе неполноценности, развившемся в ХХ веке у представителей гуманитарных научных дисциплин по отношению к естественнонаучным и техническим специальностям. Очевидно, что в ХХ веке рентабельность и финансовая привлекательность прикладной науки, связанной с материальным производством, стремительно выросла, а гуманитарной – столь же стремительно упала. Поэтому многим гуманитариям хочется хотя бы в мечтах и на уровне терминологии иметь право на сопричастность «настоящей» науке, подкрепленной математическими выкладками и денежным благополучием. Их манит образ ученых из Кремниевой долины, проводящих свой рабочий день в белых халатах в окружении компьютеров и дорогой аппаратуры и получающих за свои исследования деньги, доступные в России преимущественно в сфере организованной преступности. Как сказал однажды знакомый доктор филологических наук: «Это не то, что мы свои диссертации на кухне созидаем».
Но что же в итоге можно считать целью обучения? Первый ответ, который ассоциативно приходит на ум, –
Но что такое «знание» в привычном обиходном смысле слова? Например, есть знание о том, как в языке образуется форма прошедшего времени. Знание это сформулировано в виде грамматического правила. Однако маловероятно, чтобы кому-то когда-то (кроме как на уроке) пришлось бы делиться этим знанием с окружающими в виде рассказа о том, как именно это делается. Иными словами, теоретических знаний для практической жизни мало, да и выветриваются они быстро.
Гораздо важнее в ходе учебы приобрести то, что называется словом
Зафиксируем максимально четко и недвусмысленно: Главной целью обучения является именно навык! По сути, других целей в обучении просто нет. Тем более, если речь идет об обучении иностранному языку.
Навык – это доведенная до автоматизма способность выполнять тот или иной вид деятельности (чаще всего моторной, то есть двигательной, возникающей с использованием мышечных движений). Важно, что при автоматизированном навыке действия осуществляются практически неосознанно, без подключения сферы мышления, то есть не создают для работающего проблемной ситуации. Навыки делают деятельность экономной и эффективной.
С точки зрения современной методической науки здесь опять же есть некоторая терминологическая сложность, поскольку плодовитые ученые наизобретали довольно много слов, обозначающих способность использовать теоретические знания на практике. В этом ряду стоят такие понятия, как
Мы редко задумываемся и поэтому редко догадываемся о том, какую огромную роль в нашей жизни играют навыки и насколько важно должным образом заботиться об их приобретении. Мы владеем тысячами навыков, практически никогда не отдавая себе в этом отчета. По сути, любое наше действие является проявлением навыка: ходьба, еда вилкой или ложкой, сидение на стуле, письмо, поворот ключа в замке, чистка зубов, нажимание на выключатель, застегивание пуговиц и ТЫСЯЧИ других повседневных действий, составляющих нашу жизнь. Навыки настолько плотно пронизывают нас самих, что стали абсолютно привычной, обыденной и из-за этого незаметной частью нашего существования. Однако так было не всегда. Можно вспомнить, как мы начинали осваивать те повседневные действия, которые кажутся нам сегодня такими естественными. В качестве примеров можно взять умение ходить, говорить, кататься на коньках, играть на музыкальном инструменте, пользоваться компьютерной мышью и водить машину. Легко представить или вспомнить собственные неудачные и неуверенные попытки сделать первые шаги, держась за мамину руку, сказать первые невнятные и медленные слова, проехать, не упав, пять шагов по катку, сыграть одним пальцем «В траве сидел кузнечик», сделать двойной щелчок мышью в нужном месте экрана и плавно отпустить сцепление, дав ровно столько газа, чтобы машина не заглохла. Если мы сравним эти первые «пробы пера» с тем, как мы это делаем теперь, то увидим ощутимую разницу. Иногда нам даже трудно представить, что для кого-то эти действия могут являться проблемой. И из-за этого какие-нибудь родители в очередной раз отругают двухлетнего ребенка за то, что он разлил суп из ложки на стол или выдавил пасту вместо щетки на пол. Они же без труда попадают ложкой в рот, а пастой на щетку. Что же изменилось у них, у взрослых? Только одно: они приобрели навык.
Тема навыков требует к себе особого внимания. Проблема в том, что слово
Как нам всем тогда казалось, мы очень хорошо понимаем, что такое навык, и что мы действительно его формируем. Прошло более десяти лет с того момента, я могу сравнить свое понимание навыка тогда и сейчас, и должен сказать, что это очень разные понимания!
К более внимательному осмыслению сути навыков меня подтолкнул эпизод из личной жизни, про который я хотел бы здесь вкратце рассказать.
Я с детства был весьма восприимчив к музыке. Правда, вкус у меня был своеобразный. Если большинство молодежи 10–18 лет в девяностые слушало «Алису», «Кино», «Ласковый май» и иных резидентов нынешних супер-дискотЭк, я в возрасте 12–14 лет больше всего любил Хулио Иглесиаса. Это довольно нестандартный выбор для подростка того времени. Позже, в конце школы и в начале университета, начались поиски иных, отвечавших вкусу и настроению исполнителей, но все они были сугубо временным явлением и какой-то одной большой музыкальной любви долгое время не появлялось.
И вот однажды, в 1998 году, когда я учился на втором курсе немецкого отделения факультета романо-германской филологии Тверского университета, в Россию с концертами приехал Шарль Азнавур. Это имя я слышал раньше, но не более. Знал, что есть такой актер, так как несколькими годами ранее по Первому каналу шел детективный сериал с его участием. То, что он еще и поет, мне было неизвестно. И тогда по телевизору шла реклама концертов, 15-секундные ролики, в которых повторялась одна строчка из его «коронной» песни «La bohème».
Увидев эту рекламу несколько раз и прослушав эту фразу, я вдруг понял, что 74-летний французский певец армянского происхождения – это тот исполнитель, кого я ждал и искал все эти годы. И дальше начались поиски каких-то доступных для прослушивания песен. В то время в отсутствие Интернета поиски «медиаконтента» были довольно сложным занятием, а Азнавур, как выяснилось, был тогда далеко не самым раскрученным в России певцом. Но все же в одной пиратской студии звукозаписи я смог достать два его англоязычных альбома. Это был удобный вариант для начинающего азнавуриста, поскольку в университете мы начали учить английский и что-то уже можно было понять. Прослушав эти альбомы много десятков, если не сотен раз, я понял, что нужно идти дальше и познакомиться с творчеством на языке оригинала – то есть французском. Нашел какой-то сборник песен, послушал несколько раз, но как-то не особо впечатлился. Уже привык к английскому звучанию и аранжировке этих песен, а о французском языке тогда не имел никакого понятия, да и за язык его особо не считал.
Но постепенно прислушался, и что-то стало даже нравиться. Особенно зацепила песня «Emmenez-moi», причем именно с языковой стороны. В этой песне есть отрезки, которые поются с такой скоростью, что, как мне казалось, эти слова не только невозможно произнести в том же темпе, но даже нельзя просто полностью расслышать. Например, эти:
Но произнести этот набор звуков все-таки хотелось. Поэтому пришлось применить принцип, которому нас учил мой любимый преподаватель фонетики в университете Дмитрий Павлович Моросеев. Принцип простой: Работайте со слогом. Отрезок речи, трудный для произнесения, разбивается на слоги и проговаривается по слогам максимально четко и многократно с постепенным увеличением темпа. Через какое-то время фразы песни стали произноситься относительно легко и без бумажки, а еще через какое-то время стало понятно, что забыть этот текст или разучиться его произносить стало невозможно. И спустя 20 лет я могу произнести его в любом темпе без подготовки, хотя делаю это нынче нечасто. Но способность эта сохраняется и в ней максимально отчетливо проявляются основные признаки навыков:
• Слитность движений – объединение ряда простых движений в единое целое, когда тексты не конструируются заново по одному слову, а воспроизводятся готовыми блоками.
• Отсутствие значительного напряжения, лишних действий, высокая скорость и точность выполнения деятельности.
• Высокая устойчивость, позволяющая успешно выполнять деятельность даже под воздействием неблагоприятных факторов (усталости, плохих внешних условий, при помехах, шуме и т. д.).
• Прочность запоминания действия. Сформированный и достаточно закрепленный навык не исчезает даже при длительном отсутствии практики (научившись плавать, ездить на велосипеде, кататься на коньках, человек может выполнять эти действия даже после многолетнего перерыва).
Все эти теоретические сведения о навыках мне предстояло узнать намного позже, а тогда просто продолжалось мое знакомство с творчеством Азнавура. И это был уникальный опыт соприкосновения с наследием крайне талантливого, если не гениального человека. За свою жизнь он написал порядка 1300 песен, являясь прежде всего автором нетривиальных и интересных текстов, а во многих песнях и автором музыки. И это тот редкий случай, когда, не понимая, о чем песня изначально и узнавая перевод, ты очаровываешься ею еще больше. В течение где-то пяти лет меня было не оторвать от его песен, я слушал их каждый день по несколько часов. Распечатывал тексты и переводил по слову со словарем. Параллельно периодически заглядывал в грамматику, чтобы понять основные принципы связи слов между собой. В результате такого прослушивания и (чего скрывать) пропевания я выучил наизусть около четырехсот песен. Причем специальной задачи их выучить я перед собой не ставил, все вышло как-то само собой. Но запомнил я их примерно на том же уровне автоматизации, что и вышеназванный отрывок. И конечно, выучив столько слов и фраз, я тем самым освоил французский язык на уровне, вполне достаточном для повседневного общения.
И еще тогда я понял, что для обучения иностранному языку это важный момент: каким-то образом я научился произносить тексты на незнакомом мне языке и научился делать это очень качественно, с высоким уровнем автоматизации, способным сохраняться годами. Стало понятно, что есть какой-то особый тип знания, приобретя который однажды, ты сохраняешь его надолго, если не навсегда.
В принципе, то же самое происходит и с такой всем известной вещью, как скороговорки. Со скороговорками я вплотную столкнулся на первом курсе университета на занятиях по фонетике у того же Дмитрия Павловича и, думаю, каждый из нашей группы до сих пор помнит все их наизусть и может воспроизвести в том же темпе, как и тогда, на первом курсе. И то, что настолько прочное знание в принципе достижимо, имеет крайне важное значение для всех, так или иначе связанных с обучением.
К сожалению, механизм этого процесса я не понимал ни во время своего обучения, ни после его окончания, когда уже сам начал преподавать. Я вообще не осознавал важность этого вопроса. Тема навыков в курсе обучения в университете оказалась совершенно не раскрыта, и все мое представление о навыках в тот момент находилось исключительно на обывательском уровне. Осознание началось лишь спустя пару лет после окончания университета, во время обучения в аспирантуре. В то время я старался найти и прочитать максимальное количество книг для своей диссертации, темой которой была риторика. А как известно, одной из основных проблем риторики являются публичные выступления.
Еще в 20-х годах ХХ века один из основателей неориторики американец Дейл Карнеги привел интересный факт, что для большинства американцев страх публичных выступлений является более сильным, чем страх смерти. И именно страхам или фобиям была посвящена одна из книг, которую я как-то «случайно» (убежден, что случайностей в жизни не бывает) взял в магазине с полки. Это была книга известного врача-психотерапевта Андрея Курпатова, и должен сказать, что дальнейшее знакомство с его книгами сыграло большую роль в формировании моих собственных методических представлений об обучении.
Так вот, оказалось, что фобии – это очень интересная вещь, к тому же имеющая прямое отношение к обучению. Как известно, фобий имеется огромное количество, и почти у каждого есть хоть какая-то одна. Кто-то боится замкнутых пространств, кто-то – открытых, кто-то – высоты, животных, насекомых или людей. Но самым интересным оказалось то, что любая фобия – это результат обучения! Точнее – научения. Всякая фобия – это результат того, что человек сам научился бояться чего-то особенного, хотя раньше, в детстве, он чаще всего даже подумать не мог, что этого можно бояться. Например, ездит человек все детство и юность прекрасно себе в метро, а потом вдруг в 25 лет начинает этого бояться и доходит до того, что перестает заходить в метро вовсе.
В конечном счете выученные наизусть песни Азнавура, отработанные скороговорки или различные фобии – все это примеры навыков, приобретаемых в процессе обучения. В отличие от тысяч других повседневных навыков, вроде завязывания шнурков или нажатия на выключатель, они все же являются не столь рядовыми, чтобы пройти мимо них, не замечая. Эти навыки обратили на себя мое внимание именно в профессиональном контексте и в русле собственных попыток поиска наиболее правильного пути обучения других людей иностранным языкам. Я попытался разобраться, что именно лежит в их основе и как можно использовать эти принципы в дальнейшей преподавательской деятельности.
Основной вклад в объяснение механизмов формирования навыков внес великий русский физиолог, создатель науки о высшей нервной деятельности академик и нобелевский лауреат Иван Петрович Павлов. Приступая к освоению новых навыков в учебном процессе, крайне желательно иметь представление о физиологической основе их формирования, чтобы двигаться к намеченной цели по кратчайшему и наиболее эффективному пути. Поэтому дальше мы кратко рассмотрим некоторые основные физиологические механизмы формирования навыков, учет которых является неотъемлемым условием полноценного обучения.
Физиологические основы обучения
«Повторение – мать учения». Эти слова мы слышим с детства. Они давно уже стали народной мудростью, а вместе с этим – опустевшим клише и речевым штампом, который мы произносим, не задумываясь о его реальном наполнении. Мы относились бы к этим словам намного более серьезно, если бы более отчетливо представляли себе, что именно творится с нашим организмом в ходе этого самого повторения. А творятся там под влиянием обучения прямо-таки нешуточные изменения, прежде всего в нервной системе!
Действительно, навык обычно вырабатывается в процессе обучения и тренировки в результате многократных повторений какого-либо действия. С точки зрения нейрофизиологии весь смысл обучения – это установление в мозге новых связей между клетками мозга – нейронами – и придание этим связям максимально возможной прочности.
Чтобы выполнение каких-либо действий (например, игра музыканта, движения спортсмена или речь оратора) стало виртуозным, в коре головного мозга должны последовательно объединиться множество нейронов в единую нейронную цепь. Эта цепь будет отвечать за выполнение необходимых движений. Опытному музыканту или спортсмену уже не обязательно следить за последовательностью нот или положением тела во время игры. Многократное повторение приведет к автоматизации, а необходимые движения «впечатаются» в кору его мозга.
Всем знакомо, что при первом выполнении нового для нас действия мы делаем его плохо, медленно и неуверенно. Например, при первой попытке съехать на лыжах даже с небольшой горки больших успехов можно не ожидать. Происходит это потому, что нервные клетки, участвующие в выполнении данного действия, еще не связаны прочно между собой, нейронные связи слабые, и нервный импульс проходит по ним медленно, с потерями и «помехами».
Однако когда мы повторяем действие несколько раз, происходит что-то вроде чуда. Нервные клетки под воздействием нервного импульса, по сути, под воздействием электрического тока, начинают вырабатывать особое вещество миелин. Миелин буквально накручивается рулоном на длинный отросток-аксон, идущий от одного нейрона к другому, и выступает в роли «электрической изоляции кабеля» (см. рисунок). При этом возникновение такой миелиновой оболочки (миелинизация) увеличивает скорость прохождения нервного импульса на порядок. И когда выработается достаточное количество миелина, мы приобретаем желаемый навык, разучиться которому практически невозможно. Это действие мы сможем выполнять легко и непринужденно, хоть «среди ночи разбуди», и подобное умение сможет в дальнейшем значительно облегчить нашу жизнь.
Это особенно важно при изучении иностранных языков, так как каждая сказанная нами фраза – это довольно сложный комплекс навыков, в основе которых как раз лежит процесс миелинизации. Выработали в ходе занятий нужное количество миелина – можем говорить быстро, легко и без ошибок. Если миелина мало – не можем.
Другим механизмом создания нейронных связей являются так называемые «дендритные шипики», открытые нобелевским лауреатом Эриком Канделем. Он выяснил, что в процессе повторения каких-либо действий, то есть в процессе обучения и, опять же, под воздействием нервного электрического импульса, на нервных клетках образуются маленькие наросты – шипики. Дендритные шипики отвечают за возможность обучения и формирования памяти. Благодаря этим отросткам площадь соприкосновения наших нервных клеток может увеличиваться, и нейрон может легко подключаться к тем или иным соседним клеткам и быстро от них отсоединяться, контролируя возможность получения сигнала.
Поделиться книгой: