Помоги проекту - поделись книгой:
В приглушенном красном свете Уровня Зверятников искатели наслаждения толкались тесно возле них, море одичалых глаз, слюнявых ртов, скользких от пота тел. Они осторожно пробирались сквозь грохот и вонь. Шум был громче, а запахи насыщеннее, чем все, что она когда-либо испытывала — эффект шпули? Кайтен держалась как можно ближе к успокаивающей туше Тендарда, который теперь двигался вальяжной, небрежной походкой, покачивая с боку на бок головой. Обнаженный, он казался еще больше.
Ей было тяжело анализировать свои собственные ощущения. Изменилась ли она? Она носила шпулю настроенной на минимальную мощность, но ее мышление стало странным для нее самой. Ее мысли текли чуждым путем. Она трусила; она желала. Она чувствовала, что готова накинуться на Дженоаро, если найдет его; в то же время она чувствовала, что готова пуститься в бегство, если он скажет ей что-то недоброе. Она все время удерживала себя от желания захихикать, хотя и не ощущала никакого веселья. Она находилась в любопытно неустойчивом состоянии, не связанная с тем «я», которое она знала, — чувство, не похожее ни на одно из тех, что она когда-либо испытывала.
Они остановились в том месте, где сходились полдюжины коридоров, где большой зал с куполообразной крышей давал возможность собираться целым стадам. Пучки бледной травы произрастали из напольных ящиков; мясистые грибовидные лианы свисали со стальных решеток.
В полусвете сияющих ламп-полосок над головой огромный холл кипел. Зверятники ходили, переваливались, переступали на полусогнутых ногах, бегали вприпрыжку, в соответствии с выбором шпули персонализации. Каждый вариант человеческого рода был представлен здесь. Трепетали заостренные уши, поблескивали зубы, мех роскошно произрастал в садах человеческой плоти. Блестящие шпули прилепились к основанию каждого черепа. Никаких больше украшений или одежд не дозволялось на Уровне, ничего такого, что могло бы скрыть оружие. Во внешнем виде зверятники варьировались от полностью человеческих до тех, кто настолько модифицировал свои тела, что они казались уродливыми карикатурами на существ, за которых они себя выдавали.
Небольшое стадо антилоп гну столпилось на свободном пространстве у исцарапанной металлической переборки. Стройная молодая женщина прислонилась к ней, ее бледное тело подрагивало от страха и предвкушения. Бык, массивный, косматый, приближался. Кайтен не восприняла сексуальную интригу; она не представила себе, что может вскоре почувствовать женщина. Вместо этого в ее сознании проскользнула ниточка голода. Интересно, какова на вкус нежная плоть этой женщины? Она содрогнулась.
Несколько молодых быков почувствовали внимание Кайтен и обернулись, храпя, наставив на нее красные, свирепые глаза. Она отошла подальше.
Она присматривалась к скользящим мимо лицам искоса, завороженная животными похотями и страхами и страстями, вылепленными так странно из человеческих костей и кожи. Вот этот толстоногий, пузатый мужчина, с тщательно уложенной гривой голубых волос — что подвигло его покинуть свой административный кабинет ради непредсказуемости Уровня Зверятников, и выйти на охоту приплясывающей, рыскающий походкой ласки? А как насчет его спутницы? Она была искусно раскрашена модными тонировочными красками для тела, ее густые апельсинового цвета волосы были заплетены в «любовный узел», а ее маленькие острые ноготки были отполированы до кровавого совершенства. Кайтен предположила, что это личная секретарша или, может быть, дорогая наложница. Она также носила личность ласки и наблюдала за другими зверятниками блестящими глазами.
Многие из зверятников настолько модифицировали свои тела, что остатки человечности выглядели неуместными. На дальней стороне открытого пространства Кайтен заметила стаю волчеголовых, привалившихся к переборке: примерно дюжину мужчин и женщин с широко распахнутыми желтыми глазами, седоватыми пучками волос на лице и мохнатыми телами, твердыми и узкими, как доски.
Одна женщина отделилась от стаи и подошла к ним.
— Поглядите, — сказала она, обнажая гипертрофированные клыки. — Собака-падальщик. И большой самец.
Она рассмеялась, и Кайтен ощутила прилив гнева — слишком сильного. Она зарычала, сделав короткое стремительное движение в направлении волчеголовой, затем повернула назад, в сторону Тендарда. Ее челюсти жаждали сомкнуться на горле волчеголовой, и это было настолько странное чувство, что она ощутила слабость.
Тендард прогрохатал предупреждающе волчеголовой и та отступила назад. Затем она рассмеялась вновь.
— Ты будешь спариваться со слоном?
— Не обращай внимания, — произнес Тендард. — Волки презирают всех, такова их природа. Но они не имеют особой храбрости.
Они двинулись дальше по Уровню, и Тендард пояснил:
— Она бы не осмелилась заговорить, если бы была одна. Волки нуждаются друг в друге, чтобы чувствовать свою значимость. Более того, между волками и гиенами нет реальной антипатии. Они происходят из совершенно разных ареалов обитания. Не так, как у леопардов и гиен, которые по-настоящему ненавидят друг друга. Или у гиен и львов, которые делили одни и те же охотничьи угодья в течении вечности. Если мы встретим леопарда или, что еще хуже, прайд львов, держись очень близко ко мне, Кайтен, хотя, вероятно, большой опасности нет. Это безопасный сектор, он хорошо мониторится. Только личность, съехавшая с катушек, могла бы всерьез попытаться причинить тебе здесь вред; палуба кишит роботами-законниками.
Тендард указал наверх, и Кайтен увидела цепляющегося за грубую сталь потолка робота-законника, похожего на насекомое из черного металла, его сканеры вращались, его парализаторы были направлены во все стороны.
— Я вижу, — сказала она. — Но что, если мы не найдем Дженоаро в безопасных секторах? Что, если он в промкоридорах или даже на Уровне Тьмы?
Тендард нахмурился.
— Нет, он не настолько далеко зашел, Кайтен. И если зашел, то все, что тебе останется сделать, это пойти домой и сменить замки. Он перестанет быть прежним Дженоаро. То, что ты чувствуешь сейчас — всего лишь бледная, призрачная тень того, что ощущают существа во Тьме. Ты все же женщина сейчас, человек на 95 процентов. Ты все еще мыслишь как человек; твое восприятие лишь слегка фильтруется личностью гиены. Если бы мы зашли подальше в промкоридоры и наткнулись на труп, вызревавший пару дней, ты все равно не смогла бы себя заставить игнорировать опарышей. Тебе пришлось бы хорошенько подкрутить шпулю, чтобы получить настоящее удовольствие от такой еды.
Она ощутила малоприятную дезориентацию, когда осознала, что мысль о поедании падали не вызывает у нее такого отвращения, как тогда, когда она узнала, что этим занимается Дженоаро.
— Тендард, — сказала она слабым голосом. — Заткнись, пожалуйста. Помогай мне в поисках, но заткнись.
Он кивнул и нащупал шпулю на затылке. Кайтен удивилась, как он вообще смог дотянуться до нее, учитывая его габариты, но он дотянулся и подрегулировал ее.
Мгновенно и зримо воздействие шпули изменилось на более интенсивное, и его очертания сделались непривычными. Его глаза затуманились, как будто он погрузился во внутренние мысли, а его огромное тело ссутулилось, став еще более сгорбленным, с опущеными плечами и обвисшими руками.
Они продвигались вглубь Уровня, в районы, где светильники были тусклее, и меньше роботов-законников, все ближе к промкоридорам. Обитавшие здесь зверятники вели себя посерьезней. Стройные, грациозные антилопы; крошечные, изящные газели; свирепые кафрские буйволы, повернувшись, смотрели в их сторону белыми округлившимися глазами — стадо из мужчин и женщин разыгрывало сцену пугливой настороженности. Очевидно, вид слона-самца и гиены-самки, путешествующих вместе, был странен настолько, что пугал наиболее робких из зверей. Зачастую, когда они вдвоем входили в какой-нибудь узел, стада чуяли их запах и устремлялись к выходу, покидая делянки с искусственно выращиваемой травой, на которых они паслись.
— Каким образом они узнают? — шепотом спросила она Тендарда, глядя, как быстро пустеет узел. — Почему они меня боятся? Я не выгляжу гиеной.
— Шпуля. Она посылает идентификационную сигнатуру. — Голос Тендарда перестал быть его собственным; он превратился в вибрирующий гул. — Прочие шпули улавливают сигнал и увязывают процесс восприятия владельца с правильным образом. Разве ты не заметила? Что у тебя не возникает никаких проблем с пониманием роли, которую играет каждый зверятник?
Она услышала осторожный скрип. В дальнем углу узла виднелась путаница из ржавеющих балок, похожая на заросли высокого, угловатого кустарника. Она уловила быстрое движение и различила очертания маленького гибкого человечка, вытянувшегося вдоль перекладины. Его кожа была покрыта татуировками в виде неровных пятен; его золотистые глаза смотрели на нее, не мигая. Через мгновение он открыл рот, полный острых, как иглы, зубов, и зашипел на нее.
— Интенсивность зависит от регулировки шпули: его и твоей, — сказал Тендард. — Если бы она была вывернута у него до упора в мозжечек, ты бы вообще не смогла увидеть человека. И он попытался бы убить тебя, если бы смог разъеденить нас. Леопарды ненавидят гиен — гиены съедают любого леопарда, пойманного ими на открытой местности. Леопарды не едят гиен, если только не умирают с голоду, но им нравится их убивать, когда они застают врасплох одиночек, а затем вешают тушу на дерево в качестве трофея. Это ненависть до мозга костей, гораздо более глубокая, чем, скажем, взаимное презрение, которое испытывают друг к другу гиены и львы.
Они вошли в еле освещенный коридор. Тут Тендард вскинул голову и фыркнул.
— Мы нашли стаю, хотя я не могу сказать, есть ли там Дженоаро. — Его маленькие глазки блеснули, и он поспешил вперед неуклюжим галопом.
Она последовала за ним, и теперь ее тело и телодвижения, казалось, становились все более незнакомыми. Она обнаружила, что бежит рядом с Тендардом подпрыгивающей, скользящей походкой, которая была одновременно совершенно чужой и несомненно удобной.
Она рассмеялась. Бессмысленное хихиканье сорвалось у нее с губ и напугало ее, заставив замолкнуть. Она понюхала воздух и почувствовала запах, который в последние месяцы стал ассоциироваться у нее с Дженоаро: вонь застарелой крови, смерти и немытых тел.
ТЕНДАРД ОСТАНОВИЛСЯ в конце коридора. Жаркий свет лился из узла, расположенного следом. Кайтен выглянула из-за спины Тендарда.
Узел был очень большим, сто метров в поперечнике, и освещался ослепительными ртутными лампами. С дальней стороны донесся металлический лязг открывающейся массивной двери. Из темного проема выскочило четвероногое создание, что-то вроде антилопы с полосатой коричневой шкурой и короткими изогнутыми рогами. На мгновение оно замерло, моргая, затем бросилось прочь, спасаясь от стаи зверятников, выросших внезапно из укрытия.
— Гиены, — шепнул Тендард.
Зверятники бросились за животным, тявкая и хихикая, и Кайтен услышала стук щелкающих челюстей, эхом разносившийся по узлу. Глаза животного закатывались в отчаянии, но похоже, оно теряло скорость из-за какой-то травмы или слабости. Оно держалось чуть впереди стаи, ускользая от них внезапными рывками и безумными прыжками.
Гиены приблизились и Кайтен узнала Дженоаро в конце стаи. Он бежал, запрокинув голову, с горящими глазами и широко раскрытым ртом, словно заглатывая момент. Она почувствовала глубокое отвращение; в то же время ей страстно захотелось присоединиться к нему. Бесполезные увертки животного внезапно стали казаться не столько трагичными, сколько возбуждающими.
— Это ненастоящее животное, — сказал Тендард. — Робот с легким скелетом, на который налепили мясо из чана. Но это хорошая имитация. Присмотрись. На самом деле он не собирается скрыться, а лишь пытается устроить хорошую погоню за ним. Администрация Уровня предоставляет таких за определенную плату.
Она пожелала Тендарду заткнулся. Конец охоты был близок; животное передвигалось на дрожащих ногах, и его бока вздымались. Наконец оно повернулось, загнанное в угол узла.
Мускулистая, пузатая женщина метнулась туда, щелкая зубами. Животное изогнулось, чтобы отразить атаку, и вторая грузная женщина бросилась на него, впившись зубами в бедро животного. Оно попыталось стряхнуть ее, но она не отпускала, работая челюстями. Кровь брызнула ей в лицо, затем задние конечности животного подкосились. Еще двое членов стаи спикировали и схватили животное за горло.
Все было кончено, и стая билась за труп, ликующе гомоня и толкаясь локтями. Дженоаро остался стоять в стороне, вместе с другими мелкими мужчинами. Жадность и нерешительность боролись на его лице.
Кайтен почувствовала зов животной плоти, жаждущей отведать крови. Какая-то часть ее души ужаснулась, но она оттолкнула руку Тендарда и вышла на яркий свет узла.
— Дженоаро, — позвала она, приближаясь к жертве.
Дюжина окровавленных морд оторвалась от распоротого брюха животного, и под выгнувшимися губами показались белые зубы.
— Чего тебе надо? — Голос огромной женщины прозвучал переливчатой трелью. Она хихикнула, но в этом звуке было больше угрозы, чем юмора. Кайтен увидела, что у нее один глаз затронут слепотой, диск его отсвечивал мертвенно-белым в розовом свете ламп. Нижняя челюсть женщины была огромна; она выглядела так, словно этими зубами могла легко ломать кости.
Совершенно неожиданно Кайтен узнала ее. Это была Шинвел Двард, влиятельный критик Бо-Эма, чьей специализацией были формы домашнего искусства. Она несколько раз публично хвалила работу Кайтен и приходила на ее последнюю выставку, модно одетая и в сопровождении двух прелестных молодых служанок-рабынь. Кайтен попыталась совместить то воспоминание с этим обнаженным зверятником, который пристально смотрел на нее сейчас, и у нее закружилась голова. Поза Двард казалась ужасно угрожающей; Кайтен захотелось заискивать, как будто эта женщина была выше ее в некоем явном, но не поддающемся определению смысле. Она склонила голову.
Двард фыркнула.
— Присоединяйся к нам, — после паузы произнесла она. — Но дождись своей очереди.
Зверятники вернулись к своему пиршеству, игнорируя Кайтен.
Дженоаро наблюдал за Кайтен глазами, казалось, совсем лишенными человечности.
— Что ты расчитывала здесь найти? — спросил он наконец.
Она не нашлась, что ответить. Кормежка зверятников замедлила ход, первый приступ аппетита притупился, Дженоаро опустился на колени рядом с трупом и начал рвать его зубами.
Кайтен бесстрастно разглядывала его, словно смотрела сон. Она сравнивала это багроволицее существо с мужчиной, чьи руки когда-то касались ее так нежно, так интимно. Воздействие шпули на ее сознание бледнело, пока не потеряло свою силу. Она потянулась за шею, выключила шпулю, и обнаружила себя на окровавленном стальном полу земли убийства, в окружении человеческих кошмаров. Она отвернулась, почувствовав внезапную тошноту.
Тендард вывел ее из узла, затем повторно активировал ее шпулю на минимальном уровне.
— Я полагал, что предупредил тебя, — сказал он. — Никогда не переключайся, пока ты находишся на Уровне; требуется время, чтобы подняться из мозжечка. Тебе лучше сделать это, когда вернешся в Бо-Эм. Переходи в обычное состояние постепенно. Кроме того, роботы-законники оглушат тебя, если не уловят сигнатуру твоей шпули. Запускай шпулю, когда ты оказываешся на Уровне. Зверятники презирают туристов; даже к туристам-зверятникам такое же отношение.
— Отвези меня домой, — пробормотала она.
Дженоаро отсутствовал два дня, а когда вернулся домой, от него воняло смертью и сексом. Она не смогла с ним разговаривать, а он не хотел на нее смотреть. Она ушла в свою студию, погрузилась в работу и не видела его еще один день.
Она работала над высоким изящным кубком, украшая тончайший фарфоровый каркас крошечными вкраплениями корунда. На кубке была запечатлена пасторальная сцена: под сапфировым небом рубиновые кони скачут по аквамариновому полю. Она вставляла кусочки драгоценного камня на место кисточкой с тонким кончиком и вплавляла их в фарфор иглой когерентного света. Процесс требовал такой концентрации, что она не заметила Дженоаро, пока он не заговорил.
— Прекрасно, — сказал он.
Она обернулась, чтобы взглянуть на него. Его лицо все еще было исчерчено следами усталости и сосредоточено на каком-то глубоком внутреннем переживании. Под его левой скулой дергался мускул. Но его глаза, казалось, снова принадлежали ему, словно возвратился тот Дженоаро, которого она знала.
Он стоял у ее двери, прислонившись к косяку, глубоко засунув руки в карманы.
— Прости, — сказал он.
С внезапным приливом облегчения она поверила ему. Она положила кисть и лазер; затем подошла к нему.
Он обнял ее так сильно, что у нее затрещали ребра, и она не могла дышать. Долгое мгновение она стояла неподвижно, но потом страх лизнул ее, совсем чуть-чуть, и она оттолкнула его. Сначала он, казалось, не заметил, но потом отпустил ее и отступил назад.
— Прости, — повторил он, и на его лице отразилось столько недоумения и боли, что она обняла его и прижала к себе настолько, насколько хватило сил.
Печи Дженоаро оставались холодными, и следующие нескольких дней он их не разжигал. Он передвигался по студии как призрак: серое лицо, сгорбившаяся фигура сломленного человека. Кайтен не могла найти слов утешения. Когда она пыталась поговорить с ним о разных приятных пустяках, он выслушивал ее с видом угрюмого терпения.
На третий день она застала Дженоаро возле его печей, он разогревал бутыль из зеленого натриевого стекла. Его лицо было сосредоточенным.
— Ты собираешься вернуться к работе? — Она почувствовала жаркий прилив облегчения.
Он натянуто улыбнулся.
— Ну, я попробую.
Прошла неделя, потом другая. Дженоаро работал со странной ожесточенной сосредоточенностью, как будто был полон решимости выстроить из своих трудов некое убежище. Он словно доводил себя до безрассудного изнеможения. Поначалу Кайтен приветствовала его поглощенность работой, как признак возвращающейся нормальности, но через некоторое время это стало ее все больше беспокоить.
Он постоянно находился в своей студии, не отрываясь от работы даже для того, чтобы пообедать с ней. Его лицо становилось все более осунувшимся с каждым прошедшим днем, и на нем закрепилось выражение постоянного безнадежного отчаяния.
Когда она спросила его, в чем дело, он покачал головой и сказал:
— Я отстал, Кайтен. Какое-то время мне придется очень усердно работать, иначе я потеряю слишком много клиентов.
— Дженоаро… они отнесутся с пониманием.
Он бросил на нее яростный взгляд.
— Я не хочу, чтобы кто-то делал мне одолжение.
Ей был непонятен его гнев.
Она так и не нашла способа поговорить с Дженоаро про Уровень, хотя пыталась не раз. Каждый раз, когда она упоминала об Уровне, он менял тему, как будто она вонзала в него кинжал. В конце концов, он накричал на нее.
— С этим покончено, Кайтен! Ты не сделаешь мне ничего хорошего, поднимая эту тему и заставляя меня думать об этом. Ты больше поможешь мне, если никогда больше не будешь упоминать об Уровне.
— Ладно, не буду, — сказала она, хотя и сомневалась, правильно ли поступает.
Как-то, вскоре после этого, возле их двери появился линианец, чтобы забрать изделие, которое он заказывал.
Инопланетянин, существо, похожее на пухлую синюю амфибию, извлек коричневый стеклянный кинжал из демонстрационного футляра с бархатной подкладкой.
— Прекрасная работа, — хмыкнул он, повернув лезвие так, что оно бросило щекочущий отблеск в глаза Кайтен.
— Благодарю, — сухо произнес Дженоаро, с нетерпением ожидая, когда линианец закончит осмотр.
Повинуясь внезапному импульсу, Кайтен заговорила.
— Единоцарственный, — сказала она, такое обращение было надлежащим выражением уважения к линианцу высокого ранга. — Могу я узнать, для кого предназначен кинжал?
Дженоаро бросил на нее взгляд, качнув головой. Но линианец вежливо ответил.
— Один из наших старших дипломатов скоро уйдет в отставку.
Она проигнорировала явное неудовольствие Дженоаро и заговорила снова.
— Это будет прекрасный подарок вашему уважаемому сотруднику, как память о службе.
Линианец покачал своей поблескивающей, синей головой.
— Не подарок. Этим кинжалом мы перережем уважаемому сотруднику его старую глотку, ибо необходимо выразить подобающее ему уважение.
Поделиться книгой: