Под знаком Σ

Сенату и народу Рима.

МЫ МОЛИМСЯ!!!

Юпитер, Виктория, Нептун, Фортуна,

Рыбак и поэт,

Мы поём хвалу, мы поём хвалу

Сенату и народу Рима.]

Как только пение стихло, все опустились на колени, потому что слушать гимн Непобедимой Римской Империи пристало стоя, а встречать бога следует на коленях. Каст Игний Лакон оказался величественен и недосягаем, под его тёмной кожей мерцают отблески пламени кузнечного горна, рука поднялась в имперском салюте – по платформе прокатилась волна жара и запахло раскалённым металлом.

Для своего появления он выбрал полный доспех типа «Мускулата», покрывший его от шеи до пят; матово чёрные латы с тонкими золотыми линиями, подчёркивающими рельеф совершенного воинского тела. В нагруднике сверкает огромный гранат, вырезанный ликом горгоны Медузы, как оберег от враждебных сил; плечи объяты переливающимся горящим палудаментумом алой парчи, застёгнутым на большую квадратную фибулу в рубинах и ониксе; на поясе, набранном из медальонов с золотыми, серебряными и медными профилями видных предков, покоится в ножнах спата с совершенно невероятным по красоте эфесом. На идеально прибранных к затылку красных волосах царственно сверкает лаурус.

В сопровождении сигниферов, одиннадцати телохранителей-экзальтов и разномастной свиты, Лакон прошествовал по платформе. Он проигнорировал префектов и встал перед Агриколой, которому, вместе с фамилией, было позволено стоять на одном колене и смотреть прямо. Рука с кольцом чуть протянулась вперёд, отец коснулся геммы-печатки губами.

– Добро пожаловать в Катану, достославный нобилиссим. Это честь для всех нас.

– Поднимитесь, квириты, – произнёс Лакон.

Когда отец выпрямился, Гай увидел, что они с двоюродным братом удивительно похожи: один рост, одна ширина плеч, одна стать. Даже взгляды пылающих глаз одинаково отстранённые

– Гней, рад видеть в здравии.

– Взаимно, нобилиссим.

– Этот?

– Да, нобилиссим, мой старший, Гней Юниор.

Тот шагнул вперёд и поклонился двоюродному дяде.

– Достойный отрок, – кратко оценил Лакон. – Центурион.

Командир секуритариев оказался рядом и отсалютовал.

– Освободить путь. Контуберния хватит, чтобы охранять состав.

– Слушаюсь, нобилиссим!

Из вагонов как раз закончили выводить огромных меканоэквисов: двенадцать грозных металлических лошадей, покрытых парадными доспехами, замерли на платформе. Вскоре состав продолжил движение, судя по всему, его ожидает вагонный амбар, что находится за городом. А тем временем на подходе уже второй поезд.

Он тоже оказался красным, но вагоны каких-то странных очертаний, навивающих мысли о чём-то хитиновом и членистоногом. На их бортах белеет сигнум Авгуриума Крови: священная цепь дезоксирибонуклеиновой кислоты. Всего вагона оказалось три, они плавно замедлились, бесшумно остановились, потом бортовые пластины с хлюпаньем разошлись, а за ними оказались огромные влажные сфинктеры. Расслабившись, кольцевидные мышцы открыли проходы, через которые на платформу повалил дым. В его клубах стали выходить малюсенькие фигурки: красные одежды, лица, скрытые под капюшонами, хор тонких заунывных голосов, славящих Целума. Дети… нет, карлики понесли в коротких ручках колокольчики и кадильца, звоня и распространяя ладан.

Последним вышел, неся длинный красный посох, карлик с откинутым капюшоном, судя по размеру головы, – макроцефал, а его красным волосам при помощи масла придали форму птицы с раскинутыми крыльями. Вслед за малышами на платформу выбрались две невероятно громадные фигуры в потрёпанной красной одежде; из рукавов и брочин торчат обмотанные грязными бинтами конечности с несовпадающим количеством пальцев, головы прячутся в темноте зарешечённых капюшонов. Чудовища встали по бокам от входа в вагон, после чего оттуда, переваливаясь, выбрался хозяин всего этого безобразия.

Авгур облачился в покрытый формулами различных белков и кислот просторный красный балахон с неестественно широкими и высоко торчащими плечами; низко посаженную голову скрыл традиционный капюшон, из-под которого торчит лишь кожаный клюв маски. На двух фибулах к ткани крепится поперечная цепь, а с неё свисает другая на конце которой болтается при ходьбе золочённый серп. Биопровидец двинулся рывками, то одним плечом вперёд, то другим, а следом засеменили несколько авгуров младшего ранга.

Карлики-служки остановились и расступились перед свитой Лакона, только макроцефал встал гордо, держа посох словно аквилифер легиона.

– Ave deus caisar! – прохрипел хозяин поезда, приблизившись.

##1 Слава божественному цезарю! (лат.)

– Ave deus imperator, – вместе ответили Лакон и Агрикола.

##2 Слава божественному императору. (лат.)

Голова биопровидца чуть поднялась, блеснули красные стёкла в прорезях маски.

– Вижу достойное продолжение генетической линии Игниев, кхм-м-м… Приятно видеть, что ты живёшь и процветаешь, Гней.

– А мне приятно видеть, что ты достиг вершины, Аврелий, – сказал Агрикола, – не думал, что ещё когда-нибудь встречу тебя.

– Парки плетут странные узоры, – прохрипел биопровидец, – а наши помыслы… пхм-кхем-м-м… лишь вызывают у них смех.

– Истинно. Позвольте представить мою жену Помпилию. Гней Юниор, Тит, Гай, Игния Магна и Игния Парва. Ещё пять дочерей ждут на месте проживания.

Биопровидец надвинулся на детей, оттеснив часть свиты Лакона, присел, отчего бока его балахона странно разошлись в стороны, звякнули цепи, а затем спереди сквозь небольшие прорези вытянулись руки с четырёхсуставными пальцами. Ноготь, длинный и коричневый, ткнул Юниора в грудь.

– Идеальный образец двенадцати лет. Идеальный образец одиннадцати лет… м-м-мхм-м-м… а это близняшка, тоже идеальная. – Погладил Магну по голов своей жуткой рукой. – Идеальный женский образец десяти лет со следами переутомления, – кожаный клюв почти коснулся носа Парвы, – плохо спишь?

– Люблю читать, сапиенс вир, – ответила та.

– Похвально, хотя, совершенно излишне. Женщина должна любить рожать новые идеальные образцы для нашей божественной евгенической программы, кхе-кхем-м… Кстати, Помпилия Игния, если не ошибаюсь? Интересно, как ты смогла сформировать в своём восхитительном лоне такое вот чудовище?

Гай улыбнулся шире, когда бурый ноготь указал на него.

– Я у мамы любимчик!

– Ах, клянусь кровью Целума, оно квакает, – хрипло рассмеялся биопровидец, положив одну из жутких ладоней на двуцветную макушку. – Не думали отказаться от него в день рождения? Мху-кхем-м-м…

– Фортунатос предлагал, – вновь без разрешения заговорил Гай, – но они не стали.

На этот раз биопровидец не рассмеялся, Гаю почудился внимательный взгляд из-за стёкол маски.

– Мне будет интересно изучить твои ткани, мальчик.

– Сколько угодно, их у меня полно! Пункцию костного мозга брать будешь?

– Хм… может быть.

В темноте за глазами недобро заворочался Скрыты, сами глаза Гая побелели, вокруг его тела проявилась корона едва заметного перламутрового свечения.

– Тебе понадобится очень крепкая игла, потому что я ненавижу пункцию костного мозга.

Биопровидец убрал руку и прокашлялся особенно громко.

– Что ж, проявление Спиритуса в столь юном возрасте предельно необычно. Чувствую, визит будет, кхем… плодотворным. Теперь, с твоего позволения, о великолепный, я вернусь в поезд.

– Тебя стоит ждать? – спросил Лакон.

– Нет, не утруждайся, я доберусь сам, как только узнаю, куда направляться. Гней?

– В семи милях к западу от города у дороги стоит большая вилла, так называемый «Гостеприимный кров Андреусов». Я арендовал его и подготовил, дабы все смогли разместиться с удобством. Моя вилла для этого маловата.

– А-а-а… арендовал целую виллу, Гней? Что ж, это большая эволюция по сравнению с прошлым разом. Хорошо, я найду это место сам, не ждите меня. Кха-пхум!

Свита биопровидца втянулась обратно в странные вагоны, и те продолжили движение по колеям.

– Начать спуск, – коротко распорядился Лакон.

Заработали подъёмники, доставлявшие на платформу товары и пассажиров земли. Сначала в город опустились тридцать секуритариев, чтобы взять под контроль периметр, затем спустился нобиль с ближайшими телохранителями – он и ещё одиннадцать экзальтов верхом на сверкающих меканоэквисах внушали трепет и благоговение. Следом отправилась свита Лакона, и в том числе Игнии-Сикулусы. Внизу ожидало множество роскошных лектик, арендованных по такому случаю. С появлением гостя толпа внизу опустилась на колени, а когда свита разместилась в лектиках, началось торжественное шествие.

Впереди нобиля шагали сигниферы, позади ехало десять экзальтов, но наравне держался только одиннадцатый, особенный: цветовую схему его брони инвертировали из чёрной с красными элементами, в красную с чёрными, торс сверкал фалерами, нарисованный маслом и покрытый эмалью лавровый венок украшал шлем как знак особого почёта, а через грудь тянулась чешуйчатая кожаная лента, чёрная, в жёлтых пятнах.

Вся фамилия Игниев-Сикулусов разместилась в одной огромной лектике сразу за отрядом телохранителей, Гай разлёгся на мягких подушках, следя, как люди встают с колен и начинают славить Вулкана, когда гость проезжает мимо них. При этом секуритарии непрестанно снуют вдоль процессии, выискивая опасность, должно быть, они в своих доспехах на такой жаре живьём варятся.

– Повелитель, – вкрадчиво заговорила Помпилия Игния, – не знала я, что ты знаком с нобилиссимом Лаконом и красным жрецом. Прости мою дерзость.

– Мы случайно встретились, когда я был на службе, – сказал отец. – Что же до Аврелия из Скопелоса, он был среди авгуров, которые приезжали на остров много лет назад, чтобы проверить мои гены. За прошедшие годы поднялся на вершину, софос-енетикос.

Торжественная процессия потихоньку выбралась из Катаны и двинулась по живописной дороге на запад, через субурбию. Металл сверкает на солнце, тёплый ветер носится над холмами, засаженными пшеницей, рожью, оливковыми и гранатовыми деревьями, в небе кружит большая птица.

– Похоже на фукус-самогляд, – тихо сказал Тит, указывая ввысь.

– Над каменоломней они кружат постоянно, – дёрнул щекой Юниор, – ничего интересного.

– Наверное, это биопровидец следит за нами, – решил Гай. – Когда уже доползём до места?

«Гостеприимный кров Андреусов» – много лет назад принадлежал фамилии богатых латифундистов, имевших во владении большой участок земли. Самое обильное хозяйство близ Катаны, самое большое состояние. Однако деньги, бывает, утекают сквозь пальцы, а сверкающие дома тускнеют. Андреусы потеряли всё, а расплачиваться с долгами вынуждены были за счёт земли, придержав совсем небольшой участок вокруг виллы. Они придушили ноющую гордость, и вложили остаток средств в здание, чтобы превратить его в очень хороший гостиничный двор. Агрикола нанял заведение целиком, провёл небольшую реставрацию, докупил часть мебели, заполнил кладовые, и отпустил слуг, потому что Касту Игнию Лакону прислуживали только доверенные люди. Это влетело в квадрантик, но и случай выдался совершенно особенный.

Отряд секуритариев выдвинулся вперёд, разведывать засаду; лишь после того, как они дали знак о безопасности продвижения, колонна, наконец, достигла цели следования.

Нобиль вошёл в ярко раскрашенный вестибул, а через него – в огромный атрий, наполненный… Растоптанные цветы валяются на полу, несколько дорогих напольных ваз – тоже. Испуганные служанки, прижимают к себе младших сестёр Гая и сами жмутся в ближний угол помещения; увидев это, Помпилия Игния поспешила к детям.

Секуритарии тем временем рыскали по огромному домусу как псы, ищущие лиса, они проверяли каждый квадратный дигитис пола и стен, простукивали всё на предмет сокрытых полостей, изучали лепнину, воду в имплювии, цветы в виридарии, искали отраву в кладовых и в кукине, скрытые ядовитые иглы в мягкой мебели, переворачивали всё и вся, проявляя самую въедливую скрупулёзность.

##1 1 дигитис (дигит) = 1,85 см..

– Нас в чём-то подозревают, отец? – тихо спросил Тит.

– Божественные нобили вынуждены подозревать всех и всегда, сын. Такова цена нахождения на вершине мира.

А Лакон, услышавший это, добавил:

– Quo plus honoris, eo plus oneris. Hoc in posterum memento, puer.

##2 Чем больше честь, тем больше бремя. Запомни это на будущее, отрок. (лат.)

Гай, которому быстро всё наскучило, вышел обратно к подъездной дороге и оглядел живописнейшие окрестности. Фасад домуса обращён не куда-то, а на саму Этну, возвышающуюся по над золотыми и зелёными холмами. Вокруг пастораль, буйство природы, щебет пичуг, дивное место! Хотя не такое дивное как родная вилла, разумеется.

Он пошёл среди членов Лаконовой свиты, дожидающихся разрешения войти: слуги, повара, скрибы, адъюторы в военных миттерах, сигниферы, гордо застывшие с сигнумами господина. А всё-таки двоюродный дядька, оказывается, большой скромник, путешествует совсем налегке!

– Ты, значит, Гай Игний-Сикулус? Милый умбракулум!

Женский голос. На станции, разглядывая свиту Лакона, он приметил только одну женщину, – тоже ценительницу плащей и капюшонов, скрывающих подробности. Как же все гости любят таинственность! Авгуры-то ладно, они над собой генетические эксперименты ставят, а результатами просто не хотят нормальных людей пугать, но за сегодня довелось увидеть уж слишком много этих дурацких…

– Эй! Ты где летаешь, мальчик?

– Гай – это я, а я – это Гай! – широко улыбнулся он, протягивая незнакомке руку.

– О, плебейское приветствие, да?

Её ладонь оказалась крепкой и очень горячей.

– А ты кто такая?

– Я? – под капюшоном расцвела ответная улыбка. – Игния Каста!

– Игния? Мы родственники?

– М-м-м, что б не соврать, в некотором роде да. Но только в некотором.

– У тебя тоже аллергия на солнце?