Бунт призраков

– Всё-таки надо вызвать полицию, мэм.

– Чарльз! – говорит мисс Элдридж, и когда она поднимается, я глаз не могу оторвать от её величественной фигуры: высокая, крепкая, с мозолистыми руками, которым явно знаком тяжёлый труд. – Не заставляйте меня повторять.

Чарльз незаметно выскальзывает из комнаты, словно пёс, поджав хвост, и уносит с собой мою пижаму.

Вскоре появляется Маргарет и сообщает мисс Элдридж, что вода вскипела, и обе женщины подхватывают меня под руки и уводят от огня.

Я иду через людную комнату и вижу, что мистер Спенсер перебрался в кабинет, сидит, скрестив ноги, и пальцами будто тянет за невидимые нити в воздухе, рассказывая истории, в которых нет ни слова правды. Джон сидит на полу возле него, улыбается, поглаживая собачку по голове.

Внутри дом кажется просторнее, с длинными коридорами, скрипучими неровными полами и газовыми лампами на стенах, мерцающими при нашем приближении.

– Вот здесь ты искупаешься, – говорит Маргарет, указывая на комнату, полную людей.

В ужасе я открываю рот, чтобы возразить, но, когда мы подходим ближе, люди постепенно тают в воздухе, сливаясь с тенями от штор и мебели. Обман зрения, – в комнате только я и Маргарет. Сердце колотится от удивления. Готова поклясться, что видела, как на меня смотрят десятки глаз, я уверена, что они…

Нет. Нет. Я моргаю и снова вглядываюсь в комнату. Это пристройка в задней части дома. Скорее всего, когда-то она служила крыльцом, а теперь здесь крепкие белые стены и высокие окна с трёх сторон. Посередине стоит ванна, прикрытая круглой занавеской. В комнате тепло, и от пара стоит туман; я проскальзываю за занавеску, стягиваю платье и опускаюсь в горячую воду.

Я таю, словно лёд.

Если веришь

Женщина в жёлтом платье говорит мне, что её зовут Маргарет Прайс, но я слушаю её вполуха, окунаясь с головой в воду и пуская пузыри. Маленькая лампа мерцает, разбрасывая новые тени по комнате, и теперь, согревшись, я понимаю, как глупо было принять их за что-то другое. Маргарет повесила мою пижаму на карниз, и через занавеску я вижу её силуэт, искривлённый в складках ткани.

– Ты знаешь, где находишься? – спрашивает она.

Я не отвечаю.

– Это Орден Серебряной звезды. Издавна, отправляясь в плаванье по морям и океанам, исследователи искали путь в новый мир по звёздам. А здесь путеводный свет Звезды ведёт нас к духам, с помощью мисс Элдридж, конечно.

Я сажусь в ванной и смотрю сквозь щёлочку в занавеске. Маргарет устроилась на стуле, чуть подавшись вперёд. Она прекрасна в мягком свете и смотрит на меня в упор.

– Давным-давно здесь жила женщина по имени Аннабелль Элдридж. Она умерла, когда её внучка была совсем юной. В этом возрасте душа особенно открыта для общения с духами, и девочка слышала голос своей бабушки, а иногда даже видела её по ночам в долине и в лесу на холме. Дух её бабушки был невероятно привязан к ней, но девочка помогла ей преодолеть грань между мирами и проводила её на ту сторону, где ей и полагалось быть, и с тех пор часто беседует с ней.

Я вспоминаю седовласую женщину, как она заглянула в мои глаза и сказала, что ждала меня. Я сдерживаю улыбку. Эта история ещё глупее, чем истории мистера Спенсера, такая примитивная ложь.

– Понимаю. В это сложно поверить, но это правда. Мисс Элдридж – моя кузина. Это она предложила мне переехать сюда, после того как… – её голос умолкает.

Я знаю, что она сейчас скажет. Мне знаком этот взгляд, когда человек собирается рассказать печальную историю. Я снова окунаюсь в воду, стараясь изобразить отсутствующее выражение лица. Я думаю о том странном месте, которое я проходила по дороге сюда, – каменный крест, металлические звёзды и ленточки, висящие на шестах, и сложенные записки.

– Мы находимся в тонком месте между миром живых и миром духов. Это особенный дом. Вот увидишь. Ты теряла близких людей?

В уголках её глаз блестят слёзы. Я кусаю себя за щёку, чтобы не расплакаться вместе с ней.

– Конечно, теряла. Поэтому ты и пришла сюда, малышка, да? Расскажешь мне свою историю?

Я отворачиваюсь, мечтая о том, чтобы она ушла и позволила мне наконец спокойно отогреться в ванной.

– Нет? Тогда я расскажу тебе свою. Мой супруг отошёл в мир иной три года назад. Я не говорю умер, – произносит она, глядя на кладбище, виднеющееся из окна. – Я до сих пор часто беседую с ним.

А вот и нет, думаю я, но говорить ей такое было бы жестоко.

– Никто не уходит навсегда, понимаешь? Все они здесь, рядом с нами. Иногда мне кажется, что можно задержать дыхание и просто перепрыгнуть на другую сторону, хотя бы ненадолго, а затем вернуться обратно. Ты заметила это, когда приехала сюда?

Я качаю головой, хотя я помню, как меня охватила дрожь, когда мы въехали в ворота. Но это легко объяснить: я продрогла до костей, вот и всё.

– Некоторые люди чувствуют это сильнее, чем остальные. Через мисс Элдридж и Аннабелль можно общаться с кем угодно, если веришь.

Если веришь. Вот оно. Два слова, которые превращают всё сказанное в ложь. Два хитрых слова, которые позволяют легко запудрить человеку мозги и выманить у него деньги.

– Должно быть, ты проголодалась. – Она оставляет мне полотенце и выходит из комнаты со словами: – Спускайся в столовую, когда оденешься. Я приготовлю тебе ужин.

Мне не хочется вылезать из тёплой ванны, но в животе урчит от одной мысли о еде. Я вытираюсь, надеваю пижаму и приглаживаю волосы, но без особого усердия. Сырые пряди шлёпают меня по спине, пока я иду по коридору на манящий запах ужина.

Разговоры умолкают, как только я вхожу в столовую. За столом сидит человек шесть, не меньше, с чайными блюдцами и чашками кофе в руках. Одеты они в дорогие костюмы и платья, и я чувствую себя не к месту в своей пижаме. Однако смутиться я не успеваю, потому что Маргарет появляется возле меня с тарелкой горячего угощения и показывает на стул. Ростбиф с подливой, большая порция картофельного пюре и гарнир из варёной моркови. Я много лет не ела ничего подобного, ещё с тех пор как папа работал, а мама готовила по вечерам. Запах подливы уносит меня в прошлое – я почти вижу маму на кухне, в её голубом фартуке, она помешивает содержимое кастрюли, напевая. Я хватаю ложку, словно маленький дикарь, и набрасываюсь на еду, хотя я знаю, что это нехорошо. Вредно есть так быстро на голодный желудок.

Джон сидит напротив меня, сложив руки на коленях, на макушке у него торчит непослушный хохолок. Мне хочется протянуть руку через стол и пригладить его.

Он улыбается мне, а я стараюсь не улыбаться в ответ.

Мистер Спенсер удобно устроился, облокотившись на спинку стула, скрестив ноги и постукивая кончиком сапога по нижней части стола. Он наблюдает, как я ем.

– Какие чудовищные манеры, – говорит он. – Она жуёт, как корова.

Не знаю, его отвращение – часть представления или он успел выпить, и правда сорвалась с языка, но я пропускаю его слова мимо ушей. Еда слишком вкусная, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Я заглатываю её, едва разжёвывая, и случайно роняю кусок на пол. Тут же подбегает собака и съедает его, затем утыкается носом в мою ногу.

– Вижу, ты познакомилась с Лисой, – говорит мисс Элдридж. – Покормишь её, и она станет тебе верным другом.

– Лиса – самое подходящее имя для неё, – говорю я.

Белая полоска тянется между глаз собачки к носу, а ушки торчат маленькими треугольниками. Она смотрит на меня, тяжело дыша, выпрашивая ещё одни кусочек.

– Она тоже бездомная. Пришла к нам однажды и осталась.

– Ей вроде тут нравится.

– Мы хорошо заботимся о ней. Ну, довольно, оставь девочку в покое, Лиса. Бедняжка, наверное, не ела несколько дней, – говорит мисс Элдридж, и собака послушно выполняет приказ.

Сидящая за столом мисс Элдридж напоминает мне настоящую королеву. Её присутствие наполняет комнату. Седые волосы, с ослепительно белыми прядями, собраны в пучок стеклянным зажимом в форме бабочки. На ней чёрное платье с кружевным воротником, крупные серебряные кольца унизывают пальцы, позвякивая об стакан, когда она отпивает воду.

– Так откуда ты, девочка? – спрашивает мистер Спенсер, постукивая костяшками по столу, – это знак, чтобы я не отвечала.

– Из Флориды, – шепчу я, и он хмурится.

– Судя по всему, бедняжка сбежала из дома, – говорит мисс Элдридж. – Большая удача, что она нашла нас.

– Что же нам с ней делать? – спрашивает мистер Спенсер. Он провёл здесь всего несколько часов, а уже ведёт себя как хозяин.

– Я думала об этом. Можно отправить её в город завтра, но тогда не избежать вопросов. Что-то подсказывает мне, что сейчас она там, где должна быть.

Мистер Спенсер кивает, довольный её ответом.

– Когда я уеду, могу взять её с собой. Компания мне не помешает, а если она будет досаждать мне, сдам её властям.

– Не думаю, что в этом возникнет необходимость, однако спасибо за ваше щедрое предложение, – говорит мисс Элдридж таким тоном, будто подразумевает прямо противоположное. Она пристально смотрит на меня, и я отвожу взгляд.

Терпеть не могу, когда обо мне говорят так, будто меня нет в комнате, но какое это имеет значение? Мне всё равно, куда идти, лишь бы Джон был со мной. Мистер Спенсер бросает на меня взгляд, который говорит, что её реакция удивила его, но он хорошо скрывает свои эмоции и непринуждённо откидывается на спинку стула.

– Значит, завтра приедут новые гости? – спрашивает он.

– Безусловно, – говорит мисс Элдридж. – Наши ряды пополняются с каждым днём. Людей привлекают слухи о новичках среди нас, таких, как вы. Завтра ночью свободных кроватей не останется.

У мистера Спенсера глаза блестят от предвкушения того, что скоро деньги потекут к нему рекой.

– Замечательно, – говорит он, поднимаясь. – На этом я, пожалуй, откланяюсь. Всем доброй ночи.

– Вы же понимаете, почему я не спешила приглашать вас сюда, – произносит вдруг мисс Элдридж. Мистер Спенсер замирает между стулом и дверью, и неприятный холодок пробегает по комнате. Про меня все забыли, и это хорошо, – значит, никто не смотрит, как я ем.

Некоторые считают, что весь бизнес спиритической фотографии – обман. Мистера Мамлера вывели на чистую воду. Братья Аккерман не раз доказывали это, создавая точно такие же фотографии с помощью хитрых методов экспозиции и проявки. Так тяжело отличить мошенника от истинно одарённого, и некоторые утверждают, что ваше присутствие здесь грозит подорвать доверие к Ордену Серебряной звезды.

Все за столом кивают, будто думают то же самое, но мисс Элдридж – единственная, кто вправе озвучить их мысли.

– Мошенник? – спрашивает мистер Спенсер, прикладывая руку к груди и виртуозно изображая оскорблённые чувства. – Вы не хуже меня знаете, что всё непонятное часто называют обманом, фокусом. Если вы попросите меня рассказать, как устроен мир духов, к моему великому сожалению, я не смогу этого сделать. Подобные объяснения лучше оставить таким, как вы.

– Не смейте разговаривать с ней в таком тоне! – говорит Чарльз, поднимаясь, но мисс Элдридж останавливает его жестом.

– Уверена, он не хотел меня оскорбить.

Мистер Спенсер тихо закипает от злости. Он может скрыть это от других, но не от меня.

– Если нет объяснения, это ещё не значит, что я мошенник. Разве нет фокусников, способных повторить то, что делаете вы?

Мисс Элдридж кивает с лёгкой улыбкой на губах. Она наслаждается ситуацией, пусть и единственная из присутствующих.

– Напомню, что я позволил вашему помощнику Чарльзу тщательно осмотреть мой фотоаппарат по приезде. Вы обнаружили что-либо необычное?

Чарльз качает головой.

– Нет, сэр.

– И я позволил Чарльзу купить фотографические пластинки для завтрашних портретов. Он держит их в своей комнате, чтобы удостовериться в отсутствии обмана, – он бросает на меня многозначительный взгляд. – Я и пальцем не притронусь к ним. Он сам вставит их в мой фотоаппарат, затем вынет и проявит. Будь я аферистом, я бы ни за что не допустил столь унизительного обращения. Если, конечно, вы не подозреваете, что Чарльз в сговоре со мной.

Нервный смешок раздаётся за столом, и мисс Элдридж повышает голос, чтобы её услышали.

– Эти предостережения нужны только потому, что на кону моя репутация. Уверена, вы понимаете.

– Завтра все узнают правду, и я не потерплю больше никаких обвинений. – Мистер Спенсер уходит, и Джон бросает на меня прощальный взгляд, прежде чем подняться из-за стола и выйти из комнаты.

– Кажется, я оскорбила его, – говорит мисс Элдридж, отпивая из своего стакана с лукавым блеском в глазах.

– Зачем вы пригласили его? – спрашивает Чарльз. – Такого шарлатана ещё свет не видывал.

– Поначалу из любопытства, но теперь мне кажется, всё намного сложнее, – говорит она, затем обращается ко мне с улыбкой: – Твоему аппетиту можно позавидовать, барышня. Тебе всё понравилось?

Я киваю и стараюсь не смотреть ей в глаза.

– Тогда пора спать. Я тебя провожу.

Мисс Элдридж берёт меня за руку и ведёт по лестнице на второй этаж, в длинный коридор с полудюжиной дверей по правой стороне. Дом – смешение старого и нового. На потолке горят электрические лампочки, а на стенах – золотые канделябры с мерцающими свечами. Стены оклеены выцветшими зелёными обоями, и на них висят картины с изображением ангелочков и ягнят. Особое внимание я обращаю на половицы, запоминая, которые скрипят, а которые нет. Мы поворачиваем налево, идём вдоль задней части дома, – здесь ещё больше дверей. Это, должно быть, самый большой дом в мире. Нужно спланировать всё заранее, иначе мне ни за что не найти спальню Чарльза.

– У нас есть несколько свободных комнат до завтрашнего приезда гостей. Можешь спать сегодня здесь.

Она открывает дверь в небольшую комнату. Мой чемодан уже здесь, возле высокой голубой кровати с деревянным каркасом. В комнате есть ковёр, книжные полки и картина с изображением фермера в поле и огненными облаками, нависшими над ним. Окно выходит в лес, а на подоконнике мерцает масляная лампа.

Я захожу в комнату и провожу пальцами по одеялу. Рука тут же покрывается мурашками. Я так давно не спала на настоящей кровати, и я боюсь, что мистер Спенсер лишит меня этого. Нет. Он не сможет. По крайней мере, не здесь. Ведь он ни за что не признается, что знаком со мной.

Мисс Элдридж опускается на колени и заглядывает мне в глаза.

– Я знаю, что ты пришла сюда за помощью. Не знаю, хватит ли у меня сил, но я постараюсь.

Снова этот взгляд, будто она видит меня насквозь, читает мои мысли. Я не отвечаю, тогда она разворачивается и уходит в коридор, не оглядываясь.

Призраки в ночи

Я ложусь в постель, заворачиваюсь в одеяла, словно в кокон, и дремлю несколько часов, – вдруг в коридоре раздаются шаги. Гости расходятся по спальням, а значит, мне пора за дело. Сперва нужно выяснить, в какой комнате живёт Чарльз.

Я бесшумно выскальзываю за дверь и на цыпочках пробираюсь по коридору до угла. Напротив меня – высокие напольные часы. Стрелки показывают половину двенадцатого, и я прижимаюсь спиной к стене возле них. Маятник стучит в такт моему сердцебиению. Вдоль коридора стоят небольшие деревянные столы с лампами. На одном из них – металлическая ваза, и из-за угла мне видно отражение лестницы. Гости Ордена проходят мимо, кивая мне, желая спокойной ночи, а я жду, глядя в своё зеркало из отполированного серебра. Наконец на лестнице появляется голова Чарльза. В одной руке он держит книгу, в другой – свечу. Свет поблёскивает на его коже, и, покачиваясь, он идёт по коридору, поглощённый чтением, не глядя под ноги, пока не доходит до своей комнаты. Он переступает порог и…

Щёлк. Дверь отпечатывается в моей памяти.

Вот где находятся фотопластинки, и вот куда мне надо попасть.

До поры до времени я возвращаюсь к себе и ложусь в постель, – главное, не спать. Напольные часы не бьют по ночам, так что я жду час или два, пока дом не погрузится в тишину.

Пора.

Я снова прокрадываюсь в коридор – ни шороха, только ветер шелестит в листве, и босая, в одних чулках, я передвигаюсь бесшумно, словно лёгкое дуновение ветра. Каждая половица особенная, но я их хорошо изучила. Они теперь мои добрые друзья. Каждый шаг я начинаю с большого пальца, затем укладываю подушечку стопы и в последнюю очередь ставлю пятку. Каждую половицу я проверяю, прежде чем перенести на неё вес, продвигаясь не спеша. Кровь стучит в ушах.

Добравшись до комнаты Чарльза, я прижимаю ухо к двери и прислушиваюсь к его мерному дыханию. Я поворачиваю ручку и нажимаю плечом на дверь. Чарльз растянулся на животе, луна светит в окно, бросая мягкий свет на его лицо.

Его спальня той же формы, что и моя, но чуть меньше, и сразу видно, что он живёт здесь давно и не следит за порядком, как в комнатах для гостей. От пыли чешется в носу, и я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, выдох, стараясь не чихнуть. Куча одежды валяется на стуле и комоде под окном. Рядом с ней лежит бумажный пакет. Размер как раз подходящий, и я крадусь вперёд, подстраивая каждый шаг под храп Чарльза. Что я буду делать, если он проснётся и увидит меня? Он нажалуется мисс Элдридж, и тогда всё пропало. Сложно поверить, что вся твоя жизнь зависит от одного мгновения. Я замечаю тяжёлую бронзовую лампу в углу. Придётся…

Нет. Нет, я не смогу причинить ему боль. Лучше не думать об этом.

Я аккуратно берусь за пакет и раскрываю его, – любой шелест кажется мне громче грома. Наконец я заглядываю внутрь.