Проклятый Дар

— Я тебя объехал. И прекрати меня уже так трогательно прижимать к себе.

Волк задыхается от возмущения, но возразить ничего не успевает. Так как на ступенях академии появляется шэх. Все представление происходило под окнами тренерской. Демоны! Я надеялась он на тренировке! Сейчас нам влетит.

— Какого… у вас тут творится?

Шэх пружинящей походкой спускается со ступенек. Свободные спортивные штаны, традиционная туника со знаками отличия — переливающимся золотом фениксом. Мой феникс пока черный. Золотые у него только глаза. На фоне Дара, да и более массивного Волка, шэх смотрится крупнее — выше и шире в плечах и от него волнами исходит угроза. Мужчина обходит нас. и его взгляд замирает на Даре, который уже пришел в себя и даже стоит. Если не присматриваться, можно подумать, практически сам.

— Волк, ты ударил парня в экзоскелете? — спрашивает шэх. В голосе лед, и у меня сжимается желудок. Волк сглатывает и молчит, за него отвечает Дар.

— И что? Я сам спровоцировал. Не нужно делать меня ущербным… Я не хрустальный.

— Ты — нет, — ровно отвечает учитель. — Скелет да. Сломана третья, седьмая и пятнадцатая оси. Так ведь?

— Я не такой хороший математик. Представление не имею.

Дар бравирует, но я вижу, как меняется выражение его лица. Шэх попал в точку. Он подходит ближе и тыкает пальцем Дара в плечо. Тот не пытается сдерживаться и выдает весьма забористое ругательство, которое учитель игнорирует, но удовлетворенно добавляет.

— Четвертая тоже, но ты силен… как научился сращивать проволоки?

— Бабушка научила, — выплевывает Дар с вызовом.

— Сильна твоя бабушка… и ты силен…

— Она сказала, что с моим характером — это первый навык, который я должен освоить, прежде чем она выпустит меня из дома.

— Целеустремленный, значит.

Шэх рассматривает парня с интересом. А на нас с Волком не смотрит. Это плохо. Значит, сильно злится. За что на Волка — понятно. А я-то в чем успела провиниться?

— Просто, у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда. Мне кажется, ты об этом прекрасно знаешь. А сейчас все быстро ко мне в кабинет. Расскажите, что случилось. Почему один ударил того, кто заведомо слабее…

Дар пытается возмутиться, но шэх его прерывает.

— Другой, зная свою уязвимость, позволил ударить, хотя мог избежать конфликта, не ударив первым. А Каро просто смотрела.

— Да я ничего не успела сделать!

— Вот и расскажешь мне об этом. В кабинете, — припечатывает учитель, а я закатываю глаза. Да демоны! Я не хочу снова слушать выговор. Мы вообще приехали не за этим.

— А если я не пойду? — с вызовом спрашивает Дар, а шэх оборачивается и смотрит на него со смешинками в черных глазах. Шэх некромант, но никогда не пользовался своей силой по назначению. Он чувствует смерть и может темные силы превратить в чистую энергию, что делает его непревзойденным бойцом. Дар некроманта ощущается с ним рядом лишь как едва заметное беспокойство и желание уйти. Мелкие привыкают не сразу, но потом влюбляются в силу духа и справедливость шэха. Это происходит со всеми без исключения.

— И что делать будешь? — спрашивает шэх у Дара, который пытается сопротивляться авторитету. — На бордюре лежать? Сам ты никуда не уйдешь и не уедешь. Не думай, будто я не понимаю, что происходит с тобой сейчас. Ты стоишь — молодец. Достойно уважения, но в данный момент это предел.

— Я вызову магмобиль и личного водителя.

— А до этого на бордюре будешь лежать? — учитель повторяет свою фразу почти дословно, лишь немного меняя акценты. — Ну… может, доползешь до крыльца. Тебе парень нужно хотя бы час на восстановление. Логично сделать это в здании.

Шэх уходит, совершенно не сомневаясь, что мы последуем за ним. Все мы. Дар, кажется, даже рычит от бессильной злости. Ничем не могу помочь, на фоне шэха мы все просто дети. Попытка отвоевать свое право голоса выглядит смешно. Примерно так же щенок висит на хвосте матерого пса и пытается доказать, что тоже чего-то стоит. Пес же в лучшем случае лишь раздраженно рыкнет, а, вероятно, просто дернет хвостом и сбросит мелочь. И это не обидно. Не стоит воспринимать, как личное оскорбление, если просто до кого-то не дорос. Все впереди.

После того как шэх скрывается за дверью, повисает напряженное молчание. Совершенно ясно, что Дар идти никуда не хочет, но стоять дольше тут не может. И просить о помощи никого не будет. Волк злой, как черт. И только я, пожалуй, понимаю, что эта злость на себя. Он не сдержался и сейчас корит себя за это. А Дар с удовольствием бы спровоцировал Волка снова, но, к счастью, все его силы уходят на то, чтобы просто стоять.

— Прости, — выдавливает из себя Волк, обращаясь к Дару. Слова ему даются непросто. — Я действительно сломал эту штуку? Я возмещу.

— Ну, вообще, я знал, на что шел, — безразлично отвечает Дар. — И ты не сломал эту штуку. Она самовостанавливающаяся. А если бы ты ее сломал совсем, ну, или я обладал бы чуть меньшим магическим резервом, прости, ты все равно не смог возместить, даже если бы продался в рабство до конца дней.

— Самовлюбленный идиот, — шипит Волк, а Дар ржет. Мне самой хочется его ударить. Сегодня он превзошел сам себя. Уровень мерзотности шкалит.

Дар ведет себя, и правда, как избалованный богатый говнюк, даже когда едва стоит на ногах. Или как раз поэтому. Знает, что ни я, ни Волк его тут не бросим. Пока идет к входу, навстречу начинают вываливаться наши. Никого не хочу видеть, но приходится останавливать здороваться, отбиваться от сотни вопросов.

— Я урвался с осы, — равнодушно отвечает Дар, когда становится понятно, что без объяснений нам не уйти, а я представления не имею, что сказать.

— Ну не стоит в твоих цацках на нее садиться, — с превосходством говорит Форс. Он недавно начал гонять на треке, и теперь считает себя асом.

— Тебя забыл спросить, чего мне стоит делать, а чего нет… — привычно огрызается Дар.

Форс хмыкает, одаривает меня обжигающим взглядом, трактовать который я совершенно не хочу и уходит. От него сквозит пренебрежением. Дар ожидаемо напрягается, но мы с Волком его утаскиваем. Если он что-нибудь ляпнет, а Дар непременно что-нибудь ляпнет, если оставить его с Форсом хотя бы ненадолго, будет еще одна драка, а этого нам не надо. Более того, этого не надо самому Дару.

А вот наши девчонки смотрят на Дара с восторгом. Еще бы! Красивый парень с небесно-голубыми глазами, в модной кожанке, явно купленной не в ближайшем супермаркете. Да еще и с травмой! Мечта романтической особы — пожалеть, вылечить и одарить любовью! Это все читается в глазах Элины и Вэл. Но они слишком мелкие. От них его тоже утаскиваем и доставляем в кабинет шэха.

Второй раз за два дня я тут. И второй раз меня буду ругать. Мне это категорически не нравится.

А вот Дару нравится кресло. Он освобождается от нашей с Волком поддержки и со стоном падает в него.

— Кайф! — заявляет он, прикрывая глаза. Сморю на его профиль — красивый, на скуле подсохшая дорожка крови. Парень даже не обращает на нее внимание. Я привыкла игнорировать подобные вещи. Что мне до чужой боли? Если занимаешься боевым искусством, боль становится частью жизни. Но за Дара почему-то больно. Может, потому что он сам другой. Он не привык себе отказывать. Его бравада, язвительность — это попытка смириться с новой жизнью.

— Что, демоны побери, творится? Волк? — спрашивает шэх. — Ты в своем уме?

— Он чуть не угробил, Каро! — шипит Волк. Это вранье. С Даром мне ничего не угрожало. Шэх Картер переводит взгляд на Дара. Парень сидит с закрытыми глазами в расслабленной позе. Кожанку он не снял, подозреваю, потому что под ней у него снова кровь. На губах дерзкая улыбка. Позер.

— Я не виноват, что кто-то не умеет ездить на осе и ссыт. — Наконец, заявляет Дар лениво. У меня создается впечатление, что он специально подбирает слова так, чтобы Волку снова захотелось ударить. Испытывает его терпение и свою прочность.

— Каро ты ездила на осе? — возмущается шэх, глядя на меня. Ну вот! Так и знала, что всем прилетит!

— А что, ей запрещено? — Дар даже с интересом открывает глаз. Один. И мстительно уточняет. — Если что, вчера она тоже приехала на осе. С Волком.

— Ей нельзя самой ездить на осе, — с нажимом замечает шэх. С каждой фразой он все с большим интересом взирает на Дара. Кажется, парень его забавляет. — У нее нет опыта и скоро соревнования, на которых она должна победить, если хочет продолжить учиться и дальше.

— Ну, так она и не ездила. Я ее привез на своей.

Дар пожимает плечами. Отвечает вроде бы шэху, но смотрит прямиком на Волка. Да что за игры!

— А какого демона ты вообще ее привез? Тебе же положено в твоих украшениях ходить пешком! — вызверяется Волк, а Дар даже меняет позу, и улыбка его становится более мерзкой. Чую мне совершенно не понравится то, что парень сейчас будет говорить.

Но Дар снова меня удивляет. Он становится серьезным и снова смотрит на Волка со снисходительной улыбкой.

— Твою подружку заперли сегодня в кладовке, — охотно отвечает Дар. И Волк бледнеет. Он в курсе моих страхов. Дар это понимает и добавляет. — Со мной. Я думал, она меня прибьет. Мне не понравилось. Ты что-нибудь об этом знаешь? — интересуется он у Волка. Тот смотрит на него исподлобья, но ничего не отвечает. Обращается ко мне.

— С тобой все хорошо?

— Как видишь. — Пожимаю плечами и засовываю руки в карманы. Шэх молчит. Позволяет нам выговориться. Он сам будет говорить потом. — Он объявился… еще вчера.

— Я правильно понимаю, о чем ты Каро? — осторожно спрашивает шэх. Подходит к своему столу и опирается на него пятой точкой. — Еще вчера ты получила какое-то свидетельство, но промолчала?

— Я надеялась, что все рассосется… — отмахиваюсь и закрываю глаза руками.

— А в прошлый раз рассосалась? — рычит шэх, и тут подпрыгивает на кресле даже Дар, но морщится от боли.

— А мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — встряет он.

— Нет! — огрызаемся мы все втроем.

— Выйди, — просит его шэх.

— Не могу. Он… — Дар указывает на Волка. — Меня ударил. У меня слабость, я не могу встать и уйти. Сами же сказали, мне нужен отдых. Я не способен на многие вещи и у меня кровь.

Он распахивает полу куртки, показывая пятна крови на майке. Но в этих стенах кровью никого не удивишь, и спектакль остается без внимания.

— Тогда мы уйдем сами. — Волк подрывается, но я его торможу.

— Нет, подожди. Он имеет право знать. Я действительно могла его покалечить. Он помог мне побороть паническую атаку.

— Правда, что ли? — Волк прищуривает. — И как же? У меня ни разу не получилось. Так там ты всегда знала, что понарошку.

Вспыхиваю. Но, надеюсь, никто этого не заметит. Шэху и Волку не до моих покрасневших щек. А вот Дар смотрит на меня и задумчиво прикусывает кончик большого пальца. Всего на секунду, потом с усмешкой убирает, но я снова залипаю на его губы. Проклятый Дар!

— Неважно как, — отмахиваюсь я. — Важно, что вчера мне прислали цветок, а сегодня гребень, а потом закрыли в кладовке. И я точно знаю, что это Он.

— Да кто он? — спрашивает Дар.

— Тот, у кого я не по своей воле провела два года. И если ты не будешь перебивать, я расскажу. Но, прости, то, что посчитаю нужным.

— Ты уверена? — Шэх внимательно на меня смотрит. Я киваю. Хотя совершенно, абсолютно ни в чем не уверена. Но мне кажется, так будет правильно.

Глава 9

Говорить сложно. Мне всегда сложно об этом говорить. Сухие короткие фразы. Выжимка всего самого важного. Я даже смотреть ни на кого не могу, уныло таращусь на собственные руки. Длинные подрагивающие пальцы, короткий, темный маникюр.

— То есть… — резюмирует Дар после того, как я замолкаю. — В детстве ты два года провела в плену у долбанного маньяка, который хотел сделать из тебя идеальную куклу и убить?

Пожимаю плечами, а что тут добавить. На парня стараюсь не смотреть, потому что мне стыдно. Этот стыд иррациональный. Словно в случившемся виновата я. Думала, это чувство осталось давно в прошлом, но иногда оно вылезает наружу в самый неподходящий момент.

— А теперь кто-то тебе присылает вещи-напоминания из того времени? И кладовка — это тоже напоминание? — продолжает уточнять Дар. У него холодный и сосредоточенный голос. Волк и шэх молчат, позволяя парню все выяснить. Они знают подробности. Не все, конечно, всех не знает никто, кроме меня. И, как выяснилось, еще кого-то.

— Когда он уходил, он запирал меня в шкафу, — продолжаю я, стараясь отогнать воспоминания, но понимаю, они сегодня не дадут мне уснуть. — Долгие часы ожидания в темноте и страх. Один — что он придет и сочтет меня достаточно идеальной, другой… что не придет никогда и я умру в темноте и одиночестве.

— Как ты сбежала? — спрашивает Дар, но я вскидываю на него глаза и мотаю головой.

— Не в это раз.

Дар внимательно смотрит на меня, видимо, читает что-то на лице и медленно кивает.

— То есть в целом даже удачно, что нас заперли вдвоем? Одной тебе бы было страшнее.

— А вдвоем она могла бы тебя убить или покалечить, — отвечает Волк. — Как ты думаешь, какие бы последствия были у этого поступка Каро?

— Я уже, если ты не заметил… — парирует Дар.

— Поэтому и сломать проще. Думаю, Каро хотели подставить. А ты должен был в этом помочь.

— Как видишь, она меня не сломала…

— Не прекратите пререкаться, отправитесь на татами отжиматься, — отрезает шэх. Волк замолкает, а Дар упрямо отвечает.

— Я не могу. У меня экзоскелет.

— В этом зале такие мелочи никому еще не мешали. Будешь отжиматься медленнее. Вот и все.

Холодный прищуренный взгляд Дара схлестывается с горящим шэха, на губах которого вызывающая улыбка. Удивительно, но Дар затыкается, точнее, меняет тему.

— Значит, надо вызывать кого-то из отдела по магпреступлениям? Не сами же собираетесь этот вопрос решать? Совершенно очевидно, что урод вернулся.

— Урод мертв… — задумчиво тянет шэх. — Ну, или мы так думаем…

— Мертв, — уверенно говорю я, потому что, если иначе, значит, кошмар вернулся. А я этого боюсь.

— Неважно, важно, что тебе сейчас нужно собраться. Нельзя все пускать на самотек, — уверенно говорит шэх.

— Не хочу шума. — Качаю головой. — Они придут в колледж, будут всех расспрашивать. Задавать вопросы. И не один раз, мне придется вспоминать и все это на глазах кучи народа. Я хочу просто нормально жить, и желательно, чтобы при этом меня не выперли из колледжа.

— Я могу… — начинает Дар, но шэх его прерывает.

— Я по своим каналам пробью, но не сегодня. Завтра с утра. В колледж мой человек приедет, но действовать будет осторожно и скрытно. Но он нужен. Ты слышишь меня, Каро.

Закусываю губу и киваю. Понимаю, что нет выбора.

— А он кто? — уточняет Дар, будто моя жизнь его касается.

— Не переживайте, он тоже из управления. Мы с ним когда-то учились вместе. Одинаковый дар. Только я остался в спорте, а он пошел по профессии. Но он не откажет мне. Каро, ты, возможно, его помнишь.

— Он вел мое дело?

— Нет, тогда он был в управлении всего пару лет, твое дело вел другой человек, но именно мой знакомый привез тебя сюда.

— Ты начала занимать уже после того…?