Молла Насреддин

— Если такой палкой, которой их погоняют, ударить вас — у вас не то что две — четыре ноги появятся!

Как Насреддин сватал дочь

Однажды Насреддин повел на базар продавать корову. Как он ни старался, никто не хотел покупать. Тут к нему подошел приятель и стал помогать, зазывая покупателей:

— Эта корова стельная, вот уже шесть месяцев, как ее покрыли.

Один простофиля поверил этим россказням и купил корову за изрядную сумму. Насреддин страшно обрадовался такому исходу и вернулся домой довольный. Дома он нашел нескольких женщин, которые пришли сватать его дочь. Жена Насреддина на все лады расхваливала дочку.

— А ну, жена, предоставь это дело мне, уж я ее расхвалю, как приятель — корову.

Жена удивилась словам мужа, но впустила его в комнату. Насреддин высыпал перед гостями целый короб похвал своей дочери, а закончил так:

— И вдобавок ко всему она еще беременна, вот уже шесть месяцев, как зачала!

Свахи, как только услышали это, тут же повскакали с мест, выбежали из дома и больше уж никогда не возвращались.

Одеяло моллы Насреддина

Однажды зимней ночью Насреддин крепко спал под теплым одеялом. Вдруг на улице поднялся страшный гвалт. Насреддин вышел на улицу, завернувшись в одеяло, чтобы выяснить, в чем дело. Но какой-то проворный вор содрал с него одеяло — и был таков. Насреддин поднялся к себе без одеяла и в ответ на расспросы жены сказал:

— Пустяки. Весь спор разгорелся из-за моего одеяла.

Подарок Насреддина

Однажды Насреддин положил на поднос немного подаренных ему абрикосов и решил отнести в дар правителю города. По пути он увидел, что абрикосы рассыпались по подносу, и обратился к ним с такими словами:

— Если вы не угомонитесь, то я съем вас.

Но абрикосы продолжали перекатываться с одного края подноса на другой. Тогда в наказание Насреддин все съел, оставив только один. Этот один плод он и принес правителю. Правитель поблагодарил его и одарил в ответ.

На другой день в надежде на новые дары правителя Насреддин купил огурцов и снова пошел во дворец. По пути ему повстречался приятель и говорит Насреддину:

— Огурцы — это плохой подарок. Ты бы уж лучше отнес в подарок правителю сливы.

Насреддин послушался, купил корзину слив и отправился во дворец. Но на этот раз правитель был не в духе, он велел слугам забросать сливами Насреддина. Слуги кинулись выполнять приказание, и Насреддину в голову полетели сливы. Каждый раз, когда слива попадала в лицо, Насреддин провозглашал хвалу Аллаху. Правитель удивился и спросил:

— Чего ради ты некстати возносишь благодарность Аллаху?

— О великий правитель, — отвечал Насреддин. — Сначала я нес вам огурцы, но приятель надоумил подарить сливы. Вот за то я и благодарю бога, что летят в меня сливы, а не огурцы. Ведь тогда на мне не осталось бы живого места!

Правитель рассмеялся, наградил Насреддина и наказал впредь не носить ему даров.

Всадник наоборот

Однажды Насреддин со своими учениками отправился в мечеть. Он ехал впереди на осле, а за ним шли мюриды[10]. Но очень скоро Насреддин спешился и снова сел на осла — задом наперед.

— Зачем это? — спрашивают его мюриды.

— Я был впереди вас, — отвечал Насреддин, — и вы видели мою спину. Если бы я послал вас вперед, то я видел бы ваши спины. А теперь мы смотрим друг другу в лицо.

Тысяча золотых монет

Молла Насреддин после каждого утреннего намаза[11] молил Аллаха даровать ему тысячу золотых монет и при этом приговаривал:

— Но если ты мне пошлешь девятьсот девяносто девять, я не стану брать!

По соседству с Насреддином жил богатый еврей. Он слышал эти молитвы Насреддина и решил испытать его. Он положил в кошелек девятьсот девяносто девять ашрафи[12] и бросил через отверстие в крыше Насреддина. Насреддин с радостью подхватил кошелек, стал воздавать Аллаху бесчисленные славословия, пересчитал монеты, а потом заключил:

— Аллах послал мне девятьсот девяносто девять ашрафи, оставшийся один-единственный ашрафи он дарует мне, когда сочтет нужным.

Еврей, который издали наблюдал за Насреддином, забеспокоился, поскорее побежал вызволять свои деньги. Он стал просить отдать кошель, но Насреддин притворился, что не понимает его, и отчитал:

— Да я с тобой никогда и дела не имел, ты, по-моему, не в своем уме.

— Я бросил деньги в отверстие в крыше, чтобы испытать тебя, — стал уверять еврей. — Так как там было на одно ашрафи меньше тысячи, то я и решил, что ты не станешь брать.

Насреддин оглядел еврея с головы до пят и ответил:

— Не отнимай у меня попусту время, у меня тысяча неотложных дел, нет времени шутить с тобой. Эти деньги я вымолил у Аллаха, он даровал их мне. Ты к этому не имеешь никакого отношения.

Видит еврей, что от Насреддина так просто не получишь денег, и говорит:

— Тогда пошли к кадию[13], пусть он решит наш спор.

Насреддин согласился, но тут же заявил:

— Но я не могу идти пешком.

Еврею ничего не оставалось, как пойти домой, привести мула и принести дорогую джуббу. Он вручил их Насреддину и сказал:

— Накинь джуббу и садись на мула. А как вернемся от кадия, отдашь мне и то и другое.

Так они явились к кадию. Еврей стал излагать свой иск. Когда он кончил, заговорил Насреддин:

— Этот еврей — злой и жадный человек. Он выдумал эти небылицы, чтобы завладеть моими деньгами. Все знают, что этот подлый человек не подаст и жалкого дирхема, если даже мусульманин будет умирать с голоду. Стыда у него нет. Неровен час, он еще скажет, что и мул его.

Слыша такие речи, еврей вышел из себя и вскричал:

— Ну конечно, мул мой! Ты не хотел идти пешком, и я одолжил тебе мула.

Тут в душу кадия закралось сомнение, а Насреддин решил не терять времени даром и продолжал:

— Господин кадий, обратите внимание, я уже докладывал, этот еврей — лживый и жадный человек. Стоит только вам дать ему небольшую поблажку, как он станет притязать и на джуббу, что на мне надета.

Еврей понял, что Насреддин и дорогую джуббу хочет присвоить, и завопил с негодованием:

— Так, выходит, джубба не моя?

Тогда кадий твердо уверился, что еврей возводит на Насреддина напраслину, и он закричал в гневе и ярости:

— Глупец! Не стыдно тебе срамить уважаемого мужа и делать из меня посмешище? А ну, живо убирайся отсюда! А не то я велю выбросить тебя с позором!

Кадий попросил у Насреддина извинения и с уважением проводил его до дверей. Насреддин степенно уселся на мула, накинул дорогую джуббу и вернулся домой.

Спустя несколько дней, после того как еврей нагоревался сполна и научился уму-разуму, Насреддин позвал его к себе, вернул все добро и предупредил, чтобы вперед он не пытался испытывать или высмеивать добрых мусульман.

Как молла Насреддин умер

Однажды Насреддин спросил жену:

— По каким приметам узнают, что человек умер?

— А по таким, — ответила жена, — что когда человек умирает, то у него холодеют руки и ноги.

Спустя несколько дней Насреддин отправился в лес по дрова. Было очень холодно, и у него окоченели руки и ноги. Он вспомнил слова жены и решил, что уже мертв. Не долго думая, он упал навзничь и вытянулся, как мертвец. Тут подоспела стая волков. Они задрали его осла, растерзали на части и стали пожирать. Тут Насреддин поднял чуть голову от земли и проговорил тихо:

— Если бы я был жив, то уж я бы показал вам, каково губить осла честного человека.

Поплачьте

Насреддин заболел, и молва об этом дошла до всех. Соседки пришли как-то проведать его, а Насреддин прогуливался по двору. Как увидел он соседок, побежал в комнату и лег в постель. Соседки, убедившись, что он совершенно здоров, говорят:

— Если ты отправишься на тот свет, что мы должны делать?

— Да ничего, только поплачьте по мне.

Сокрушительный ответ

Однажды три попа пришли к Насреддину и говорят:

— Мы зададим тебе несколько вопросов. Если ты ответишь как следует, то мы станем мусульманами.

Насреддин согласился, и первый поп спросил:

— Где находится середина земли?

— В том самом месте, — отвечал Насреддин, — где мой осел поставил правую ногу.

— А какие у тебя доказательства? — говорит поп.

— Если ты не веришь, — отвечает Насреддин, — то возьми и померь.

И попу ничего не оставалось, как признать ответ Насреддина правильным. Тут выступил второй поп и спросил:

— Сколько на небе звезд?

— Ровно столько, сколько волос на моем осле.

— А какие у тебя доказательства? — не унимался поп.

— Если не веришь, так сосчитай, — отрезал Насреддин, и поп признал свое поражение.

— Сколько волос в моей бороде? — спросил третий поп.

— Ровно столько, — заявил Насреддин, — сколько волос в хвосте моего осла.

— Что общего между моей бородой и хвостом осла? — заспорил поп. — Не может этого быть!

— Так за чем же дело стало? — говорит Насреддин. — Будем вырывать по волосу из твоей бороды и из ослиного хвоста. Если будет не одинаковое число волос, то я признаю себя побежденным и сделаю все, чего ты пожелаешь.

И третьему попу также пришлось признать свое поражение. Так три попа были посрамлены находчивостью Насреддина.

Хвост осла