Помоги проекту - поделись книгой:
— Мне нужно у вас кое-что разузнать. Не можете ли вы хотя бы на время убрать ваши колючки?
— Не могу! — буркнул ёж и плотным колючим шаром покатился мимо Нильса.
— Ну что ж! — сказал Нильс. — Найдётся кто-нибудь посговорчивей.
И только он сделал несколько шагов, как откуда-то сверху на него посыпался настоящий град: кусочки сухой коры, хворостинки, шишки. Одна шишка просвистела у самого его носа, другая ударила по макушке. Нильс почесал голову, отряхнул мусор и с опаской поглядел вверх.
Прямо над его головой на широколапой ели сидела остроносая длиннохвостая сорока и старательно сбивала клювом чёрную шишку. Пока Нильс разглядывал сороку и придумывал, как бы с ней заговорить, сорока справилась со своей работой, и шишка стукнула Нильса по лбу.
— Чудно! Прекрасно! Прямо в цель! Прямо в цель! — затараторила сорока и шумно захлопала крыльями, прыгая по ветке.
— По-моему, вы не очень-то удачно выбрали цель, — сердито сказал Нильс, потирая лоб.
— Чем же плохая цель? Очень хорошая цель. А ну-ка постойте здесь минутку, я ещё с той ветки попробую. — И сорока вспорхнула на ветку повыше. — Кстати, как вас зовут? Чтобы я знала, в кого целюсь! — крикнула она сверху.
— Зовут-то меня Нильсом. Только, право, вам не стоит трудиться. Я и так знаю, что вы попадёте. Лучше скажите, где тут живёт белка Сирле. Мне она очень нужна.
— Белка Сирле? Вам нужна белка Сирле? О, мы с ней старые друзья! Я с удовольствием вас провожу до самой её сосны. Это недалеко. Идите за мной следом. Куда я — туда и вы. Куда я — туда и вы. Прямо к ней и придёте.
С этими словами она перепорхнула на клён, с клёна перелетела на ель, потом на осину, потом опять на клён, потом снова на ель…
Нильс метался за ней туда и сюда, не отрывая глаз от чёрного вертлявого хвоста, мелькавшего среди веток. Он спотыкался и падал, опять вскакивал и снова бежал за сорочьим хвостом.
Лес становился гуще и темнее, а сорока всё перепрыгивала с ветки на ветку, с дерева на дерево.
И вдруг она взвилась в воздух, закружилась над Нильсом и затараторила:
— Ах, я совсем забыла, что иволга звала меня нынче в гости! Сами понимаете, что опаздывать невежливо. Вам придётся меня немного подождать. А пока всего доброго, всего доброго! Очень приятно было с вами познакомиться. — И сорока улетела.
5
Целый час выбирался Нильс из лесной чащи. Когда он вышел на опушку, солнце уже стояло высоко в небе.
Усталый и голодный, Нильс присел на корявый корень.
«Вот уж посмеётся надо мной Мартин, когда узнает, как одурачила меня сорока… И что я ей сделал? Правда, один раз я разорил сорочье гнездо, но ведь это было в прошлом году, и не здесь, а в Вестменхёге. Ей-то откуда знать!»
Нильс тяжело вздохнул и с досады стал носком башмачка ковырять землю. Под ногами у него что-то хрустнуло. Что это? Нильс наклонился. На земле лежала ореховая скорлупка. Вот ещё одна. И ещё, и ещё.
«Откуда это здесь столько ореховой скорлупы? — удивился Нильс. — Уж не на этой ли самой сосне живёт белка Сирле?»
Нильс медленно обошёл дерево, всматриваясь в густые зелёные ветки. Никого не было видно. Тогда Нильс крикнул что было силы:
— Не здесь ли живёт белка Сирле?
Никто не ответил.
Нильс приставил ладони ко рту и опять закричал:
— Госпожа Сирле! Госпожа Сирле! Ответьте, пожалуйста, если вы здесь!
Он замолчал и прислушался. Сперва всё было по-прежнему тихо, потом сверху до него донёсся тоненький, приглушённый писк.
— Говорите, пожалуйста, погромче! — опять закричал Нильс.
И снова до него донёсся только жалобный писк. Но на этот раз писк шёл откуда-то из кустов, около самых корней сосны.
Нильс подскочил к кусту и притаился. Нет, ничего не слышно — ни шороха, ни звука.
А над головой опять кто-то запищал, теперь уже совсем громко.
«Полезу-ка посмотрю, что там такое», — решил Нильс и, цепляясь за выступы коры, стал карабкаться на сосну.
Карабкался он долго. На каждой ветке останавливался, чтобы отдышаться, и снова лез вверх.
И чем выше он взбирался, тем громче и ближе раздавался тревожный писк.
Наконец Нильс увидел большое дупло.
Из чёрной дыры, как из окна, высовывались четыре маленьких бельчонка.
Они вертели во все стороны острыми мордочками, толкались, налезали друг на друга, путаясь длинными голыми хвостами. И всё время, ни на минуту не умолкая, пищали в четыре рта, на один голос.
Увидев Нильса, бельчата от удивления замолкли на секунду, а потом, как будто набравшись новых сил, запищали ещё пронзительнее.
— Тирле упал! Тирле пропал! Мы тоже упадём! Мы тоже пропадём! — верещали бельчата.
Нильс даже зажал уши, чтобы не оглохнуть.
— Да не галдите вы! Пусть один говорит. Кто там у вас упал?
— Тирле упал! Тирле! Он влез на спину Дирле, а Пирле толкнул Дирле, и Тирле упал.
— Постойте-ка, я что-то ничего не пойму: тирле-дирле, дирле-тирле! Позовите-ка мне белку Сирле. Это ваша мама, что ли?
— Конечно, это наша мама! Только её нет, она ушла, а Тирле упал. Его змея укусит, его ястреб заклюёт, его куница съест… Мама! Мама! Иди сюда!
— Ну, вот что, — сказал Нильс, — забирайтесь-ка поглубже в дупло, пока вас и вправду куница не съела, и сидите тихонько. А я полезу вниз, поищу вашего Мирле или как его там зовут!
— Тирле! Тирле! Его зовут Тирле!
— Ну Тирле так Тирле, — сказал Нильс и осторожно стал спускаться.
6
Нильс искал бедного Тирле недолго. Он направился прямо к кустам, откуда раньше слышался писк.
— Тирле, Тирле! Где ты? — кричал он, раздвигая густые ветки.
Из глубины кустарника в ответ ему кто-то тихонько пискнул.
— Ага, вот ты где! — сказал Нильс и смело полез вперёд, ломая по дороге сухие стебли и сучки.
В самой гуще кустарника он увидел серый комочек шерсти с реденьким, как метёлочка, хвостиком. Это был Тирле. Он сидел на тоненькой веточке, вцепившись в неё всеми четырьмя лапками, и так дрожал со страху, что ветка раскачивалась под ним точно от сильного ветра.
Нильс поймал кончик ветки и, как на канате, подтянул к себе Тирле.
— Перебирайся ко мне на плечи, — скомандовал Нильс.
— Я боюсь! Я упаду! — пропищал Тирле.
— Да ты уже упал, больше падать некуда! Лезь скорее!
Тирле осторожно оторвал от ветки одну лапу и вцепился в плечо Нильса. Потом он вцепился в него второй лапой и наконец весь, вместе с трясущимся хвостом, перебрался на спину к Нильсу.
— Держись покрепче! Только когтями не очень-то впивайся, — сказал Нильс и, сгибаясь под своей ношей, медленно побрёл в обратный путь.
— Ну и тяжёлый же ты! — вздохнул он, выбравшись из чащи кустарника. Он остановился, чтобы немного передохнуть, как вдруг знакомый скрипучий голос затрещал прямо у него над головой:
— А вот и я! Вот и я!
Это была длиннохвостая сорока.
— Что это у вас на спине? Очень интересно, что это вы несёте? — стрекотала сорока.
Нильс ничего не ответил и молча направился к сосне.
Но не успел он сделать и трёх шагов, как сорока пронзительно закричала, затрещала, захлопала крыльями.
— Разбой среди бела дня! У белки Сирле похитили бельчонка! Разбой среди бела дня! Несчастная мать! Несчастная мать!
— Никто меня не похищал — я сам упал! — пискнул Тирле.
Однако сорока и слушать ничего не хотела.
— Несчастная мать! Несчастная мать! — твердила она.
А потом сорвалась с ветки и стремительно полетела в глубь леса, выкрикивая на лету всё одно и то же:
— Разбой среди бела дня! У белки Сирле украли бельчонка! У белки Сирле украли бельчонка!
— Вот пустомеля! — сказал Нильс и полез на сосну.
7
Нильс уже был на полпути, как вдруг услышал какой-то глухой шум.
Шум приближался, становился всё громче, и скоро весь воздух наполнился птичьим криком и хлопаньем тысячи крыльев.
Со всех сторон к сосне слетались встревоженные птицы, а между ними взад и вперёд сновала длиннохвостая сорока и громче всех кричала:
— Я сама его видела! Своими глазами видела! Этот разбойник Нильс унёс бельчонка! Ищите вора! Ловите его! Держите его!
— Ой, я боюсь! — прошептал Тирле. — Они тебя заклюют, а я опять упаду!
— Ничего не будет, они нас даже не увидят, — храбро сказал Нильс. А сам подумал: «А ведь и верно — заклюют!»
Но всё обошлось благополучно.
Под прикрытием веток Нильс с Тирле на спине добрался наконец до беличьего гнезда.
На краю дупла сидела белка Сирле и хвостом вытирала слёзы.
А над ней кружилась сорока и без умолку трещала:
— Несчастная мать! Несчастная мать!
— Получайте вашего сына, — тяжело пыхтя, сказал Нильс и, точно куль муки, сбросил Тирле в отверстие дупла.
Увидев Нильса, сорока замолчала на минуту, а потом решительно тряхнула головой и застрекотала ещё громче:
— Счастливая мать! Счастливая мать! Бельчонок спасён! Храбрый Нильс спас бельчонка! Да здравствует Нильс!
А счастливая мать обняла Тирле всеми четырьмя лапами, нежно гладила его пушистым хвостом и тихонько посвистывала от радости.
И вдруг она повернулась к сороке.
— Постой-ка, — сказала она, — кто же это говорил, что Нильс украл Тирле?
— Никто не говорил! Никто не говорил! — протрещала сорока и на всякий случай отлетела подальше. — Да здравствует Нильс! Бельчонок спасён! Счастливая мать обнимает своё дитя! — кричала она, перелетая с дерева на дерево.
Поделиться книгой: