Помоги проекту - поделись книгой:
И вдруг он заметил, что ветер медленно-медленно подгоняет льдину к берегу.
«Ага, добыча всё-таки моя!» — ухмыльнулся Смирре и, присев на задние лапы, терпеливо принялся ждать.
Он ждал час… Ждал два часа… три…
Чёрная полоска воды между берегом и льдиной становилась всё уже и уже.
Вот до лиса донёсся гусиный дух.
Смирре проглотил слюну.
С шуршанием и лёгким звоном льдина ударилась о берег…
Смирре изловчился и прыгнул на лёд.
Он подбирался к стае так тихо, так осторожно, что ни один гусь не услышал приближения врага. Но старая Акка услышала. Резкий крик её разнёсся над озером, разбудил гусей, поднял всю стаю в воздух.
И всё-таки Смирре успел схватить одного гуся.
От крика Акки Кнебекайзе проснулся и Мартин. Сильным взмахом он раскрыл крылья и стремительно взлетел вверх. А Нильс так же быстро полетел вниз.
Он стукнулся об лёд и открыл глаза. Спросонок Нильс даже не понял, где он и что с ним случилось. И вдруг он увидел ли́са, удиравшего с гусем в зубах. Не раздумывая долго, Нильс кинулся вдогонку.
Бедный гусь, попавшийся в пасть Смирре, услышал топот деревянных башмачков и, выгнув шею, с робкой надеждой посмотрел назад.
«Ах, вот кто это! — грустно подумал он. — Ну, значит, пропал я. Куда такому справиться с лисом!»
А Нильс совсем забыл, что лис, если захочет, может раздавить его одной лапой. Он бежал по пятам за ночным вором и твердил сам себе:
— Только бы догнать! Только бы догнать!
Лис перепрыгнул на берег — Нильс за ним.
Лис бросился к лесу — Нильс за ним.
— Сейчас же отпусти гуся! Слышишь? — закричал Нильс. — А не то я тебя так отделаю, что сам не рад будешь!
— Кто это там пищит? — удивился Смирре.
Он был любопытен, как все лисы на свете, и поэтому остановился и повернул морду.
Сначала он даже не увидел никого.
Только когда Нильс подбежал ближе, Смирре разглядел своего страшного врага.
Лису стало так смешно, что он чуть не выронил добычу.
— Говорю тебе — отдавай моего гуся! — кричал Нильс.
Смирре положил гуся на землю, придавил его передними лапами и сказал:
— Ах, это твой гусь? Тем лучше. Можешь посмотреть, как я с ним расправлюсь!
«Этот рыжий вор, кажется, и за человека меня не считает!» — подумал Нильс и бросился вперёд.
Обеими руками он вцепился в лисий хвост и дёрнул что было силы.
От неожиданности Смирре выпустил гуся. Только на секунду. Но и секунды было достаточно. Не теряя времени, гусь рванулся вверх. Он очень хотел бы помочь Нильсу. Но что он мог сделать? Одно крыло у него было смято, из другого Смирре успел повыдергать перья. К тому же в темноте гусь почти ничего не видел. Может быть, Акка Кнебекайзе что-нибудь придумает? Надо скорее лететь к стае! Нельзя же оставлять Нильса в такой беде!
И, тяжело взмахивая крыльями, гусь полетел между высокими стволами бука и повернул к озеру.
Нильс и Смирре посмотрели ему вслед: один с радостью, другой со злобой.
— Что ж, — прошипел лис, — если гусь ушёл от меня, так уж тебя я не выпущу. Проглочу в два счёта!
— Ну это мы посмотрим! — сказал Нильс и ещё крепче сжал лисий хвост.
И верно, поймать Нильса оказалось не так просто.
Смирре прыгнул вправо, а хвост занесло влево.
Смирре прыгнул влево, а хвост занесло вправо.
Смирре кружился, как волчок, но и хвост кружился вместе с ним, а вместе с хвостом — Нильс.
Сначала Нильсу было даже весело от этой бешеной пляски. Но скоро руки у него затекли, в глазах зарябило. Вокруг Нильса поднимались целые тучи прошлогодних листьев, его било о корни деревьев, глаза засыпало землёй.
«Нет! Долго так не продержаться. Надо удирать!»
Нильс разжал руки и выпустил лисий хвост.
И сразу, точно вихрем, его отбросило далеко в сторону и ударило о толстую сосну. Не чувствуя боли, Нильс стал карабкаться на дерево — выше, выше, — и так, без передышки, чуть не до самой вершины.
А Смирре ничего не видел — всё кружилось и мелькало у него перед глазами, и сам он, как заводной, кружился на месте, разметая хвостом сухие листья.
— Полно тебе плясать-то! Можешь отдохнуть немножко! — крикнул ему сверху Нильс.
Смирре остановился как вкопанный и с удивлением посмотрел на свой хвост. На хвосте никого не было.
2
— Ты не лис, а ворона! Карр! Карр! Карр! — кричал Нильс.
Смирре задрал голову. Высоко на дереве сидел Нильс и показывал ему язык.
— Всё равно от меня не уйдёшь! — сказал Смирре и уселся под деревом.
Нильс надеялся, что лис в конце концов проголодается и пойдёт добывать себе другой ужин. А лис рассчитывал, что Нильса рано или поздно одолеет дремота и он свалится на землю.
Так они и сидели всю ночь: Нильс — высоко на дереве, Смирре — внизу под деревом.
Страшно в лесу ночью! В густой тьме всё кругом будто окаменело. Нильс и сам боялся пошевельнуться. Ноги и руки у него затекли, глаза слипались… Казалось, что ночь никогда не кончится, что никогда больше не наступит утро.
И всё-таки утро наступило. Солнце медленно поднималось далеко-далеко за лесом.
Но прежде чем показаться над землёй, оно послало целые снопы огненных сверкающих лучей, чтобы они развеяли, разогнали ночную тьму.
Облака на тёмном небе, ночной иней, покрывавший землю, застывшие ветви деревьев — всё вспыхнуло, озарилось светом.
Проснулись лесные жители. Красногрудый дятел застучал своим клювом по коре. Из дупла выпрыгнула белочка с орехом в лапках, уселась на сучок и принялась завтракать. Пролетел скворец. Где-то запел зяблик.
— Проснитесь! Выходите из своих нор, звери! Вылетайте из гнёзд, птицы! Теперь вам нечего бояться, — говорило всем солнце.
Нильс с облегчением вздохнул и расправил онемевшие руки и ноги.
Вдруг с озера донёсся крик диких гусей, и Нильс с вершины дерева увидел, как вся стая поднялась со льдины и полетела над лесом. Он крикнул им, замахал руками, но гуси пронеслись над головой Нильса и скрылись за верхушками сосен. Вместе с ними улетел его единственный товарищ, белый гусь Мартин.
Нильс почувствовал себя таким несчастным и одиноким, что чуть не заплакал.
Он посмотрел вниз. Под деревом по-прежнему сидел лис Смирре, задрав острую морду, и ехидно ухмылялся.
— Эй, ты! — крикнул Смирре. — Видно, твои друзья не очень-то о тебе беспокоятся! Слезай-ка лучше, приятель. У меня для дорогого дружка хорошее местечко приготовлено, тёпленькое, уютное! — И он погладил себя лапой по брюху.
Но вот где-то совсем близко зашумели крылья. Среди густых веток медленно и осторожно летел серый гусь.
Как будто не видя опасности, он летел прямо на Смирре.
Смирре замер.
Гусь летел так низко, что казалось, крылья его вот-вот заденут землю.
Точно отпущенная пружина, Смирре подскочил кверху. Ещё чуть-чуть, и он схватил бы гуся за крыло. Но гусь вывернулся из-под самого его носа и бесшумно, как тень, пронёсся к озеру.
Не успел Смирре опомниться, а из чащи леса уже вылетел второй гусь. Он летел так же низко и так же медленно.
Смирре приготовился. «Ну, этому уж не уйти». Лис прыгнул. Всего только на волосок не дотянулся он до гуся. Удар его лапы пришёлся по воздуху, и гусь как ни в чём не бывало скрылся за деревьями.
Через минуту появился третий гусь. Он летел вкривь и вкось, словно у него было перебито крыло.
Чтобы не промахнуться снова, Смирре подпустил его совсем близко — вот сейчас гусь налетит на него и заденет крыльями.
Прыжок — и Смирре уже коснулся гуся. Но тот шарахнулся в сторону, и острые когти лиса только скрипнули по гладким перьям.
Потом из чащи вылетел четвёртый гусь, пятый, шестой… Смирре метался от одного к другому. Глаза у него покраснели, язык свесился набок, рыжая блестящая шерсть сбилась клочьями. От злости и от голода он ничего уже не видел; он бросался на солнечные пятна и даже на свою собственную тень.
Смирре был немолодой, видавший виды лис. Собаки не раз гнались за ним по пятам, и не раз мимо его ушей со свистом пролетали пули. И всё-таки никогда Смирре не приходилось так плохо, как в это утро.
Когда дикие гуси увидели, что Смирре совсем обессилел и, едва дыша, свалился на кучу сухих листьев, они прекратили свою игру.
— Теперь ты надолго запомнишь, каково тягаться со стаей Акки Кнебекайзе! — прокричали они на прощание и скрылись за лесной чащей.
А в это время белый гусь Мартин подлетел к Нильсу. Он осторожно подцепил его клювом, снял с ветки и направился к озеру.
Там на большой льдине уже собралась вся стая.
Увидев Нильса, дикие гуси радостно загоготали и захлопали крыльями. А старая Акка Кнебекайзе выступила вперёд и сказала:
— Ты первый человек, от которого мы видели добро, и стая позволяет тебе остаться с нами.
Глава четвёртая
НОВЫЕ ДРУЗЬЯ И НОВЫЕ ВРАГИ
Поделиться книгой: