Хроники Абсурда

– Может, конечно, вот только он водитель маршрутки. Доехал до своей остановки, вынул ключи и пошёл домой.

– Наверное, хотел тебя с любовником застукать! Как романтично!

– Да какой там! Пришёл весь на эмоциях, руками машет, по́том пахнет, кричит: «Устал, не могу больше, срочно нужно отдохнуть, собирайся!»

– Ой, Олька, я тебе так искренне завидую! – слышался дрожащий голос подруги в трубке: кажется, она даже плакала от умиления.

Ольга тем временем шуршала фольгой и что-то нареза́ла.

– Да чему завидовать-то?! Я думала, что отдых будет только для нас двоих, мол, в ресторан сходим, а он прям с порога начал мне семейным отпуском угрожать. Говорит, возьмём детей, уедем на все выходные, на природах жить будем, спать в палатках, есть с костра!

– Счастливая ты!

– Да где я счастливая-то? Где счастливая?! Их у меня трое, детей-то: пять, двенадцать и сорок лет, последний – вообще муж. Каждый день – как в зоопарке – ни минуты покоя, кого хочешь затерроризируют. Я дома-то не знаю, куда от них спрятаться, они ж везде находят. Один раз залезла на антресоль, так там, оказывается, последние несколько лет прячется кот! Мы-то думали, что он убежал, а его, оказывается, просто все достали. А теперь, представь – выходные с палатками! Но и это не самое страшное!

Подруга терпеливо молчала в предвкушении чего-то пикантного.

– Я его спрашиваю: «Что же такое случилось, что ты решил переместить свою пятую точку с мягкого дивана на холодную землю?!»

– Наверное, захотел романтики! – не выдержала подруга.

– Ага, щаз-з! – прочавкала Оля. – Оказывается, его школьный друг Вася из алкогольной комы вышел, в которой пробыл последние десять лет! А теперь приглашает нас всех отпраздновать это событие у него в деревне, на озере, где он в прошлый раз в эту самую кому и впал. Проклятое место. Оно в честь какого-то утопленника названо.

– Ужас какой! А ты что, отказалась?

– Хотела! Так ведь он сразу с козырей зашёл. У тебя, говорит, два платья с прошлого лета не ношены, мол, случая не было, а тут как раз выдался. А ещё завтра в обувном скидки, можно будет присмотреть что-то для похода.

– А ты?

– Я себе такие туфли присмотрела!

– Так ведь в туфлях на природу не поедешь!

– Если он мне их купит, я готова в них на Джомолунгму лезть!

– И всё-таки, Оль, ты молодец! Настоящая героиня!

– Шпасибо, – снова прочавкала женщина.

– А чего ты там всё время жуешь?

– Отъедаюсь перед поездкой. Муж сказал, что в походе сам готовить будет, мол, картошка в золе, рыба с озера, щи щавельные, чай на смородине.

– Разве это плохо? Всё натуральное…

– Натуральное здесь только одно – нае… прошу прощения, враньё. Они с Васей этим, коматозником, уже с вечера обсуждать начали, сколько литров «чая» будут брать, а значит, кроме золы и щавеля нам там ждать нечего, вот и приходится про запас есть.

– А дети-то хоть рады?

– А нет у меня больше детей.

– Это как?

– Они, узнав, что на природах Wi-Fi отсутствует, сразу объявили себя сиротами и сказали, что формально это будет считаться похищением.

– Ох, Олька, мне тебя искренне жаль!

– Спасибо, родная. Запиши на всякий случай координаты деревни и озера. Если до понедельника не вернусь, вызывай спасателей.

– Пишу.

– Жуковка, озеро Павла Агафонова. По первым буквам тоже находит.

Анализ судьбы

Через иголку Елены Донатовны прошла бо́льшая часть города. Самая опытная лаборантка роддома одинаково держала за пятку и будущего сурового губернатора и мягкотелого дворника. И кто из них кричал громче при заборе крови, знала лишь она. Её причудливые и смешные песни слышали тысячи, но никто, конечно, этого не помнит. Зато все помнят её предсказания.

Пальцы ног не врали, как и тембр голоса. Анализы, конечно, говорили о многом, но личное прикосновение к ребёнку – гораздо больше. Донатовна только подойдёт, только взглянет, возьмёт в свою морщинистую сухую ладошку крохотную конечность, и картинка будущего уже вырисовывается в её голове. Потом укол, плач, реакция на голос, песня… Эта цепочка помогала понять лаборантке, какой путь предстоит человеку, и её предсказания всегда были точны, словно весы в аптеке.

Перед медсёстрами и мамочками лежали обычные невинные белые листы бумаги, которые пока только спят, едят и плачут. Перед Донатовной же лежали сердитые прокуроры, энергичные продавцы, веселые аниматоры, олимпийские чемпионы, вечно уставшие крановщики и даже будущие коллеги. Она всех любила и со всеми вела себя совершенно профессионально: укол, песня, предсказание, следующий.

Мамочки ждали её вердикта, как списка поступивших на факультет. И, лежа на сохранении, только и вели разговоры о первом заборе крови.

Все дети были для Елены Донатовны родными и чужими одновременно. Все, кроме одного. Этот мальчуган её сильно удивил. Донатовна на минутку даже подумала, что кто-то ошибся и дал неправильную карточку, а перед ней лежит девочка. Те обычно только взвизгнут и всё, а мальчишки все как один орут, пока им песню не споёшь от начала до конца. Этот же только поморщился, словно готов был стерпеть всё на свете. Ещё её поразил взгляд: такой спокойный и мудрый, словно младенец уже жизнь прожил. Да и сам малыш притягивал к себе, был таким светленьким, что буквально источал внутреннее тепло и силу. Лаборантка потрогала пятку, затем пальцы… И ничего – словно от неё что-то скрывают. Тогда она начала разговаривать с ним, спрашивать о его будущем. И как только малыш открыл рот, всё встало на свои места.

– Где его мать?! – металлическим голосом спросила Донатовна, выйдя в коридор и протягивая карточку.

– В десятой, – удивлённо ответила медсестра, впервые видевшая лаборантку такой встревоженной.

Словно тараном она вышибла дверь и залетела в палату, нарушив тихий час.

– Значит, это ты! – смотрела огненным взглядом она на молодую девчонку, которой не было и восемнадцати лет.

– Что – я? – испугано спросила та.

– Бессовестная ты, вот что!

– Почему вы на меня кричите?!

– Кто отец мальчика?! Звони ему, я хочу с ним увидеться, – словно не замечая вопроса, продолжила Елена Донатовна.

Девчонка молчала, стыдливо опустив взгляд.

– Не знаешь, значит?! Ох уж эти мне малолетки со своими взрослыми желаниями! Спасибо хоть не аборт!

Все в палате молчали, боясь сказать хоть слово. Авторитет лаборантки был слишком силён, и это её странное появление не сулило ничего хорошего.

– Пошли, разговор есть!

– Но я же только…

– Вставай, кому говорю, иначе силой заставлю.

Пришлось повиноваться. Девушка выходила из палаты как на расстрел, сопровождаемая сочувствующими взглядами.

Они уселись на кушетке в коридоре.

– Значит так, слушай внимательно, повторять не стану, – начала женщина суровым учительским голосом.

– Сын твой – прекрасный мальчик, и он должен таким остаться, ты меня поняла?

– А что случилось-то?

– Не важно! Раз родила, будь добра, занимайся им. Следи за учебой, за тем, как во дворе себя ведёт с другими детьми, что любит, а главное – о чём рассказывает и к чему стремится. Не дави на него, но направляй. Пусть спортом займётся, в музыкальную школу пойдёт, но не под страхом наказания, а так, чтобы сам захотел. Если какая помощь будет нужна, любая – деньги или присмотр – обращайся! Чем смогу, как говорится. Только не запускай, ясно?

– Да что вы меня пугаете, в самом деле?! Я знаю, что вы будущее предсказываете, и хочу знать, что с моим сыном! А иначе катитесь вы со своими советами…

– Убийцей он станет! – буркнула Донатовна и отвернулась.

Губы у девушки задрожали:

– Как это – убийцей?

– А вот так! Не знаю, что там у вас за наследственность, но этого парня мы не пустим по наклонной! Договорились?

Шокированная таким заявлением девушка коротко кивнула и расплакалась.

Донатовна немного успокоилась. Поняв, что слегка переборщила, обняла девушку и погладила по голове.

– Всё будет хорошо, главное – не бросай его! И я вас не брошу.

Собственные дети лаборантки уже давно выросли и переехали в другие города, а навещали её лишь по праздникам вместе с внуками. А вот Артёмка стал для неё чуть ли не новой жизнью. Она постоянно поддерживала связь с матерью и знала о нём всё: где живёт, в какие секции ходит, на какие оценки учится. Она даже несколько раз приходила на родительское собрание, когда маму Артёма вызывали срочно на работу.

Елена Донатовна всегда помогала деньгами и дарила подарки на день рождения, водила Артёма на футбол, покупала ему форму. Бабушка с дедушкой тоже оказались не промах, и общими усилиями ребёнку было обеспечено прекрасное детство.

Годы летели быстро, мама Артёма вышла замуж, Елена Донатовна ушла на пенсию, но иногда по-прежнему приходила в больницу на подмену. Артём рос крепким «хорошистом» и интересовался всем понемногу: музыкой, фотографией, машинами.

Казалось, что судьба повержена и переписана, а значит нет никакого плана, каждый строит жизнь по своему усмотрению. Это успокаивало лаборантку, облегчало груз, который она невольно взяла на свои плечи. Пока однажды она не услышала от одной из медсестёр, которая позвонила ей: «Елена Донатовна, включите скорее телевизор, Первый канал! Там Артёмка!»

– Артёмка?! – переспросила женщина, и внутри у неё вдруг всё похолодело.

– Да, убивает там направо и налево, я и не знала, что он такой… – она не договорила, Елена Донатовна уже сбросила вызов.

Телевизора у неё никогда не было. Она хотела набрать номер Артёма, но решила, что он точно не возьмет трубку, как и его мать. Скорее всего, она должна быть сейчас в полиции. Сорвавшись с дивана и прихрамывая на одну ногу, старая лаборантка бежала к соседям, на ходу смахивая слёзы. Она забарабанила в дверь Лиды из квартиры напротив, игнорируя кнопку звонка. Та открыла через пять минут.

– Лен, ты чего в дверь ломишься, случилось чего?

– У тебя телевизор есть? – громко пыхтела взмыленная соседка.

– Есть, конечно, – удивилась женщина.

– А Первый канал показывает?

– Ну да, там сейчас жуть какая-то, я переключила.

Донатовна охнула и, аккуратно протиснувшись мимо соседки, побежала в комнату.

– Где пульт?! – кричала она, не в силах больше ждать.

– На столе, а что случилось-то?

– Страшное, Лида, случилось страшное. Я сама виновата – расслабилась!

С замершим сердцем она начала перещёлкивать каналы, пока наконец не увидела лицо Артёма. Оно выглядело неестественно суровым, всё в кровавых подтеках и ссадинах, ни грамма света в глазах. В руках он сжимал автомат, а во рту дымилась половинка сигареты. Рядом с Артёмом стоял плечом к плечу какой-то известный американский актёр, имя которого пожилая женщина не помнила. Елена Донатовна уронила пульт. Всё внутри неё сжалось, а на пол упало несколько крупных капель слёз.

– Я же говорю, жуть какая-то, – вошла в комнату старая соседка. – Терпеть не могу эти боевики, тем более иностранные. Чушь бессмысленная! И снимаются там наверняка одни полоумные, – бубнила женщина, поднимая пульт с пола.

– Нет, Лид, совсем не полоумные, а очень даже неплохие ребята. Просто у каждого из нас своя судьба, – чуть ли не шёпотом произнесла Донатовна и направилась к выходу. Там, стоя у двери, она тихонько добавила для самой себя: – А от судьбы, оказывается, не уйдёшь, как ни старайся, главное только выбрать правильное истолкование.

Свадебные шашлыки

Оксана позвонила мне и сказала, что согласна выйти за Толика, хотя тот и не спрашивал. Толик не сильно расстроился, так как любил её, но сказал, что лучше просто расписаться и не тратить деньги на торжество. Но родители Оксаны, прознавшие эту прекрасную новость, настояли на том, что свадьба обязательно должна быть, и проходить мероприятие обязано в их семейной загородной резиденции, располагающейся на южных склонах СНТ «Родничок».

Дядя Вова, отец невесты, был прожжённым охотником, и потому все званые обеды, ужины, завтраки и полдники проходили исключительно в формате шашлыков. Он начал приготовления с ночи. Надел камуфляжный костюм, налил в термос чай, взял свой знаменитый охотничий нож и отправился добывать мясо в глухие заросли гипермаркета «Лента». По его мнению, свежее мясо продавалось только первые десять минут после открытия, потом на витрины выставлялись несъедобные муляжи и части тел уволенных сотрудников.

По одному только запаху дядя Вова мог понять, как умерло животное: в муках и меланхолии или моментально и пребывая в радости. Сегодня мясо было исключительно грустное, и охотник подумал, что это нехороший знак, но пару десятков килограмм всё же взял – ведь не каждый день дочка выходит замуж.

Гостей решили позвать не много – только самых близких друзей дяди Вовы. Я, как друг семьи и бывший любовник Оксаны, был приглашен на роль фотографа.

Торжество было назначено на вторник, так как по выходным на дачах собиралось много соседей, а это потенциальные нахлебники и завистники.

Галина Петровна, новоиспечённая тёща, была рада больше всех, ведь её кабачки наконец пойдут в дело, а не стухнут на балконе, как это бывало каждый год. Поэтому основой всех блюд свадебного стола, включая торт, стал благородный овощ. Он же был приготовлен в качестве подарка всем гостям и особенно жениху – как символ мужской силы и плодородия.

Несмотря на жару, Галина Петровна в приказной форме попросила, чтобы все были одеты подобающе, так как будет вестись фотосъёмка. Поэтому дядя Вова разжигал мангал в костюме-тройке и галстуке. Жених был красив: чёрный смокинг, небесного цвета рубашка, лакированные туфли, позолоченные запонки. Невеста облачилась в купленное в кредит белоснежное платье, высокие каблуки, серебряную диадему – высший шик.

Я же, чтобы не выделяться, надел галстук-бабочку поверх белой футболки и единственные чёрные носки. Свадебный эскорт в виде «Яндекс-такси» смог доехать лишь до первых ворот СНТ. Дальше дороги как таковой не было – её размыло два дня назад, и до «резиденции» нам пришлось пробираться чужими огородами.

По дороге Толик наелся крыжовника и яблок, от чего у него случился кишечный дисбаланс. Один из огородов охранялся парой доберманов, они-то и помогли ему быстро справиться с недугом, а заодно решить проблему с удобрением соседских помидоров и пары клумб гладиолусов. Были сделаны первые фото в семейный фотоальбом.

Дядя Вова руководил подготовкой территории, стоя у мангала.

– Вот здесь, – указывал он пальцем, – должен стоять шатер с закусками. Тут будет стоять музыкальный фонтан. А вон там нужно натянуть тент на случай атмосферных осадков.

А поскольку гости начали отмечать свадьбу задолго до того, как узнали, кто женится, все указания хозяина «фазенды» исполнялись неохотно, и потому к началу гуляний был развернут только один разливочный пункт – у мангала. На розливе стоял сам дядя Вова.

Жена на секунду отвлеклась от рубки салатов и организовала ещё один стол с надписью: «Для подарков молодожёнам», после чего половина гостей скоропостижно отчалила, прихватив с собой подаренные им кабачки.

Когда Толик и Оксана вышли из кустов шиповника, служивших природным забором между двумя участками, от их костюмов остались только хорошие фото из салона и проценты по кредиту. Новоиспечённая тёща отобрала у закусывающих гостей остатки каравая и поспешила к молодожёнам. По дороге она споткнулась, и соль слетела с выпечки. Благо что Толик как раз тянулся поцеловать новую маму и поймал рассыпанную в воздухе соль глазами – плохая примета не омрачила праздник, а я получил пару классных снимков.