Помоги проекту - поделись книгой:
Хартш подался ко мне, явно собираясь задать свой вопрос, как вдруг во двор ввалилась группа подвыпивших слуг. Смеясь и громко переругиваясь, они направились к нам. Мужчина дёрнул меня к себе, подсадил в повозку и принудил спрятаться среди мешков. Сам забрался следом и, поморщившись, зажал нос ладонью.
— Сюз, ты сегодня вернёшься?
— Не-а… Я еду в поместье старухи… Той, что померла.
— Не свезло тебе! Смотри, снег начинается… Застрянешь где-нибудь в сугробе. Может, ещё по кружечке? Не хочется искать твоё закоченевшее тело.
— Типун тебе на язык.
Повозка, в которой мы сидели, покачнулась и тронулась с места. Я в панике вцепилась в руку Хартша, не понимая, почему дракон Его Величества прячется от простых слуг, как мужчина вдруг зажал мне рот ладонью. Я сопротивлялась, хотела выскочить, ведь мне никак нельзя покидать Леверетт.
— Пус-с-стите…
Вряд ли у Тристы снова начнётся этой ночью переворот, но всё же маленькая вероятность была. К тому же нам нужно было поспешить вернуться в дом Ризегана, чтобы успеть переодеться к балу, на котором объявят о нашей помолвке. Но этот человек не выпускал меня и, удерживая силой, шипел на ухо:
— Тише, Лета, прошу.
При этом ему самому становилось всё хуже, я слышала, как из его горла раздавался хрип.
— На вас лица нет, — убеждала, мыча через его ладонь. — Побелели, как…
— Да безликие вас побери, — зло выругался Хартш и, убрав руку, приник к моему рту губами.
Я замерла от неожиданности и, распахнув глаза, два стука сердца смотрела, как этот человек яростно целует меня. Заткнул таким образом? Как он посмел? Дёрнулась, пытаясь вырваться из его объятий, но мужчина был намного сильнее. Вторая попытка тоже ничего не принесла, а третьей я не стала делать.
Нет, не потому, что мне понравилось…
«Не лги себе», — рыкнул зверь.
Ладно, понравилось. Очень понравилось! Но я бы ни за что в этом не призналась, ведь Хартш сделал это не потому, что хотел поцеловать, а чтобы молчала и позволила незаметно ему проследить за возницей. Зачем богатому столичному магу прятаться в повозке? Что особенного может быть в этих тюках? Что скрывает в себе поместье, которое унаследовал спасённый мной молодой человек?
Какая разница? Все вопросы таяли в тепле настойчивых губ Хартша, как нежный шоколад, и растекались сладостью по нёбу. Горячий язык мужчины бесстыдно ласкал мой, и от этого прикосновения по телу будто молнии пробегали. Я уже и не думала кричать, сопротивляться или вырываться, но поцелуй всё продолжался и продолжался.
— Куда ты в такую пургу, Сюз? — прогрохотал где-то голос стражника.
Ответ я не разобрала, да и не хотела. Обвив руками шею мужчины, наслаждалась его жадными ласками, будто потеряла разум, словно позабыла обо всём на свете. Сама себя не узнавала!
Хартш тоже изменился, щёки его порозовели, дыхание выровнялось, а глаза закрылись, и лицо приобрело невероятно мягкое и нежное выражение, от вида которого внутри всё замирало. Я и не предполагала, что дракон Его Величества может быть таким. Впрочем, неудивительно, учитывая репутацию этого молодого человека.
В груди неприятно кольнуло, и я вдруг отпихнула Хартша, ненавидя каждую из благородных дам, которых он целовал до меня. Завидуя всем им так, что на глазах выступали слёзы. Теперь мне до смерти не хотелось становиться ширмой этого мужчины и прикрывать его интрижки от общества, потому что я поняла одну простую вещь.
Хартш мне понравился. Очень! И в этот момент я позволила себе новую мечту, об исполнении которой не могло быть и речи. Ведь я оборотень, и когда мужчина узнает об этом, то в лучшем случае с позором выставит меня за порог. А в худшем — арестует.
— Извините за неподобающее поведение, — прошептал Хартш, — но мне было необходимо, чтобы нас не заметили.
— Вы добились своего, — едва не плача, буркнула в ответ.
Чтобы он не заметил моего смятения, отстранилась и, обхватив колени, уставилась в темноту, которую прошивали белесые вихри. Снегопад усиливался, и праздничные огни города таяли в нём так же быстро, как мои надежды на счастливую семейную жизнь.
— Лишь безумец отправится в дорогу в такую пургу, — проворчала себе под нос, но Хартш услышал.
Усевшись рядом, шепнул мне на ухо:
— Вот именно. И я обязан проследить за этим безумцем.
— Я-то вам зачем? — резонно заметила я. — Хотели под шумок избавиться от навязанной невесты, спихнув её по дороге в сугроб?
Глава 24
Иногда я мечтала о мужчине, который придёт в мою жизнь и избавит меня от страха. Он примет меня такой, какая я есть. С моим зверем! Останется рядом навсегда и ни разу не упрекнёт меня в том, что я оборотень. И смотреть на меня будет… так!
Как? Точно так же, как посмотрел на меня господин Эйр Хартш. Он придвинулся ко мне и, обняв одной рукой, другой осторожно стёр слезинку с моей щеки. Я не моргая глядела на него, боясь даже вдохнуть, лишь бы не спугнуть невероятное мгновение абсолютного счастья.
Только оно было ложным. Не стоило поддаваться на чары мужчины, который украл множество женских сердце и не собирался останавливаться на достигнутом. Он даже приехал в глушь, чтобы жениться на провинциалке, которая будет позволять ему гулять направо и налево.
— Не смейте, — выдохнула, пытаясь отодвинуться, но граф придержал меня.
— Вы действительно предпочитаете сугроб моим объятиям?
— Не нужно играть со мной, — умоляюще протянула я.
— А кто здесь играет?
Не поверила ни слову! Я же прекрасно знала, для чего ему нужна. И сближаться не собиралась, ведь это грозило быстрым разоблачением и ставило под угрозу не только меня, но и мою маленькую Тристу. Но как же сладок был его поцелуй! И ощущать себя в кольце сильных рук так приятно, что хочется поддаться. Но хуже всего был взгляд, полный заботы, сочувствия и желания…
— Почему вы заплакали? — неожиданно поинтересовался Хартш.
— От холода, — солгала я.
— Если обнимете меня, как раньше, — шепнул он, крепче прижимая меня к себе, — то будет теплее.
Я собиралась сказать, что мне жарко, но непослушные руки сами собой обвились вокруг его шеи. Положив голову на широкую грудь мужчины, я молча смотрела, как белоснежные снежинки кружатся в вихре танца и навеки исчезают в вечерней темноте. Так и я, если поддамся соблазну и поверю этому мужчине, кану в лету.
Я бы пошла на это, даже всего ради нескольких дней счастья, — вот какое откровение посетило меня в этот тихий момент. Впервые за всю свою жизнь я поняла маму, которая вышла за господина Кустера. Наверное, он тоже покорил её нежной заботой, и она пожелала большего. Но всё хорошее всегда заканчивается, а у оборотней это происходит гораздо раньше, чем у обычных людей.
Повозка вдруг резко остановилась, и я покачнулась, едва не вывалившись наружу. Хартш удержал меня и быстро увлёк в глубину, вновь спрятавшись среди мешков там, где мы недавно целовались.
В лицо бросился жар, на глаза снова навернулись слёзы. Чтобы скрыть их, я уткнулась носом в грудь мужчины, будто мне страшно, а граф положил руку мне на плечи, словно хотел защитить. Вот только не стоило поддаваться соблазну и верить этому жесту. Мы оба солгали!
— Сюз, ты что ли? — проскрипел голос, который мог принадлежать как ворчливому старику, так и сварливой женщине средних лет. — Никак спятил по такой пурге кататься? Да ещё в Новогодье! Отвались колесо, никто не придёт на помощь! Так и замёрзнешь навек…
— Хорош каркать, Геет! — оборвал его Сюз. — Принимай товар! Мне ещё в Леверетт надо вернуться до полуночи.
— Щас ребят позову, — сдался тот.
Заскрипели на снегу удаляющиеся шаги, завизжали закрываемые ворота, и песня завывающего ветра стала намного тише. Хартш сжал мои плечи, и я подняла голову. Отпустив меня, он прижал палец к губам, а потом показал, чтобы я оставалась на месте. Когда я кивнула, начал осторожно продвигаться к краю повозки и, выглянув, спрыгнул.
Наверное, мужчина где-то спрятался, потому что приближающиеся голоса звучали лениво и беззаботно. Слуги обсуждали предстоящий праздник и радовались тому, что новый хозяин добр и выдал к празднику каждому чуть больше, чем полагалось жалованья. Зашуршали мешки, которые забирали из повозки, их становилось всё меньше, и приходилось наклоняться ниже. Сверху на меня сыпались снежинки, скрыв белым покрывалом от чужих глаз…
Как вдруг стал очень тихо. Так, что, казалось, даже ветер стих. А ещё появился запах, который люди бы не заметили, но оборотни гораздо чувствительнее, особенно к этому. Страх! Мой зверь настороженно замер, ощущая приближающуюся опасность. Волк знал, что противников несколько, и они сильны. И это — оборотни!
У меня спина мгновенно покрылась ледяным потом, руки задрожали. Если Хартш угодил в ловушку, ему не жить. Оборотни, по сути, одиночки и если объединяются, то только в двух случаях. Первое — семья. А второе — против сильного врага.
Глава 25
Я проследил за грузчиками, которые относили мешки в старый покосившийся сарай. Наверняка он был определён хозяином под снос, и молодой господин не суёт сюда нос, что устраивает этих людей. Рядом стоял новенький амбар, что подтверждало мою версию.
Крадучись пробрался внутрь сарая и осторожно заглянул в мешки, которые были аккуратно сложены вдоль стены, а также в ящики, установленные друг на друга. Признаюсь, содержимое меня удивило и немного насторожило. Не к добру это…
В какой-то момент своих раздумий я понял, что стало тихо, и приготовился к битве. Резко развернувшись, оказался нос к носу с огромным волком, за которым маячило ещё двое. Здоровые лбы! Будет непросто с ними справиться, особенно в моём состоянии.
Разумеется, я ожидал подобного приёма, не зря же в подвале дома Ризегана мне стало плохо. Поэтому, попросил Сарчу привезти больше зелья, отослав его из трактира на своём Фрее. Но слуга где-то задержался, и пришлось отправляться на повозке без него. Я лишь надеялся, что оставшегося зелья, что было со мной, хватит на то, чтобы убедить оборотней уйти.
Должно хватить! Ведь со мной Арлета. Каким местом я думал, когда потащил девушку с собой? Сама же себе создал трудности. Видимо, у меня происходит помутнение рассудка, когда рядом эта девушка с печальными глазами.
Но теперь, ради того, чтобы защитить её, был готов биться хоть с десятком оборотней в одиночку и без всяких зелий. К тому же моя аллергия пока себя не проявляла, что удивительно, ведь передо мной три огромных зверя. Наверное, это благодаря морозу, свежему воздуху и сильному ветру. Даже не пришлось прикладываться к бутылочке, я мог свободно дышать.
И драться! Присев, я выбросил вперёд руку ладонью наружу и выпустил в ближайшего волка огненный шар величиной с яблоко. Таким можно было убить человека, но оборотни в разы сильнее, поэтому я лишь ранил чудовище. Волк болезненно взвыл и мгновенно бросился на меня, но я кинулся в сторону и, перекатившись, послал на зверя огненную сетку, в которой тот запутался.
Его дружки не теряли времени даром. Пока первый отвлекал меня, обошли с двух сторон и набросились одновременно. Я мог бы отразить нападение одного, но другой вцепится мне в горло, поэтому подпрыгнул вверх, удерживая вес своего тела на магической воздушной подушке. Со стороны казалось, что я взлетел к потолку, а волки врезались друг в друга. Оставалось набросить на них сеть и осторожно опуститься неподалёку.
Разглядывая зверей, катающихся по полу в бесполезном стремлении освободиться от магических сетей, я отряхнул ладони и похвалил себя. Быстро справился! Кемирон был бы доволен. Впрочем, не стоило упиваться победой, волков могло быть и больше.
Я быстро приблизился к тюкам и, вспоров один, насыпал немного содержимого в мешочек для улик. Этот артефакт выдавали исключительно драконам Его Величества, потому что стоимость одного такого была равна моему полугодовому жалованию.
С виду простой тканевый кошель, но когда затягивали верёвочки, то, что было внутри, могло храниться годами, не теряя своих свойств. Кровь не высыхала и не смазывалась, яды не портились, запрещённые артефакты не работали.
Оставалось вернуться в гостиницу и положить мешочек в почтовую шкатулку, чтобы отправить главе столичного ведомства, и, думаю, мою миссию можно будет считать оконченной. Кемерон вышлет сюда отряд стражей порядка, чтобы арестовали Ризегана и его имущество.
Но стоило обернуться и направиться к выходу, как я понял — поздно. Навстречу мне, рыча и сверкая алыми глазами, медленно двигались новые оборотни. Я насчитал шестерых и, заметив ещё одного, который пробирался к скованным сетями, невесело усмехнулся. Ведь как раз про десяток оборотней думал!
У судьбы всегда был дурной вкус на шутки. Это началось ещё с дней, когда мы с друзьями поступили в королевскую академию. Лишь спустя некоторое время, когда стали пропадать адепты, а потом начали находить их трупы, выяснилось, что все мы — часть одного страшного эксперимента.
Тогда мне удалось выжить, пусть я стал увечным и обрёл седые волосы. Неужели сейчас сдамся какому-то десятку зверей? Аллергия моя будто уснула, так что можно считать — небо на моей стороне. Приготовился к одному из самых сложных боёв, что выпадали на мою долю, ведь я просто инспектор.
Они атаковали одновременно, и я выпустил сразу несколько огненных шаров. Из-за того, что пришлось задействовать много энергии, они получились крохотными, каждый не более мухи, и лишь сильнее разозлили врага. Впрочем, одному мне удалось попасть в глаз, так что число противников уменьшилось.
Радовался я этому буквально секунду, потому что в следующий миг заметил, как седьмой оборотень освободил тех троих, что я перед этим уложил, и теперь против меня было девять особей, обозлённых до крайней степени. Расчёт чуточку не в мою пользу…
И вдруг появился ещё один! Он отличался от других, был значительно мельче и темнее, но ярость, пылающая в его глазах, на миг ввела меня в ступор. Показалось, что у этого оборотня со мной личные счёты. Как же я удивился, когда зверь набросился на одного из своих собратьев!
Судя по вытянутым мордам и прижатым к головам ушам, волки тоже немного растерялись, чем я и воспользовался, набросив большую сеть сразу на пятерых. Они так удачно скучились для нападения, грех было упускать такой шанс, но магия выжала из меня почти все оставшиеся силы.
И тут заметил, как один из оборотней цапнул за лапу моего спасителя, а второй клацнул зубами у его шеи. Миг промедления, и моего спасителя убьют.
В груди ёкнуло, и решение пришло мгновенно. Отметя сомнения, я выхватил из кармана небольшой удобный артефакт в форме пластинки и, свалив один из тюков, разломил его.
Пламя вспыхнуло мгновенно, и от содержимого пошёл такой смрадный дым, что волки, поскуливая, сбежали, я же, выругавшись, метнулся тушить улики. Злился на самого себя, не понимая, почему вдруг решился на такой риск, сработал инстинкт, не иначе. Мой внутренний зверь не позволил просто стоять и смотреть, как оборотни раздирают небольшого изящного волка на части.
«Солидарность хищников? — ворчал на дракона. — А если бы я спалил этот грёбанный сарай вместе с уликами? Всё расследование оборотню под хвост!»
Осторожно выглянул наружу, но волков нигде не было видно. Довольно ухмыльнувшись, — они ещё неделю не смогут ничего унюхать! — побежал к повозке, где пряталась Арлета, но к моему ужасу внутри девушки не было. На миг меня будто молнией с небес пронзило, адская боль прошила всё тело от макушки до пяток.
Где она? Что случилось? Её похитили? Ей причинили боль?
Дракон внутри зверел и грозил вырваться на свободу, и, если это произойдёт, то наступит конец всему. Король запретил опасный эксперимент, а нашего старого учителя обязал служить ему вечно. Даже гибель старика не избавила его от этого бремени. Что будет, если один из нас уступит мир дракону, что жил внутри каждого?
Затылок сжало ледяными пальцами ужаса, и это отрезвило. Я должен немедленно отыскать Лету, чтобы успокоить зверя и… Себя. Ни за что себе не прощу, если девушка пострадала.
— Ваше Сиятельство! — услышал голос слуги и обернулся к воротам. Сарча с трудом открывал их, чтобы провести внутрь двора Фрея. — Я нашёл вас… Наконец-то! Вот ваше зелье…
— Не нужно, — отмахнулся я, педантично обыскивая всё вокруг.
Утешал себя, что Арлета могла испугаться воя и нашла другое убежище. Может она побежала к дому принадлежащему тому юноше?
— Но даже я чувствую запах оборотней, — растерялся слуга и, заулыбавшись, погрозил мне пальцем. — Так и скажите, что зелье у вас было, а отослали вы меня, чтобы с девушкой наедине остаться… Кстати, а где она?
— Хороший вопрос, — процедил я. — Лучше помоги найти её, вместо того, чтобы глупости болтать.
— Потерялась? — он покачал головой и предположил: — Может, она в ангаре? Нет, посмотрите, какой сугроб у двери… Скорее в доме!
— Вот иди и проверь.
— Я один?
— Да, — меня будто что-то не пускало туда, и я решил последовать зову интуиции. — Я здесь посмотрю.
Слуга проследил за моим взглядом, направленным на приоткрытые ворота, и покачал головой:
— Нет, это безумство. К тому же, я только что с дороги. Никого не видел!
— Проверю, — упрямо возразил я. — А ты будь осторожен. Вдруг тут ещё есть оборотни.
За пределами поместья бушевал ледяной ветер. Он сразу набросился на меня с остервенением голодного волка, дёргал за полы мехового плаща, развевал волосы, засыпал снегом. Я шёл, проваливаясь по колено в снег, не обращая внимания на едва заметную тропинку, вслушивался только во внутренний компас.
«Где же ты? Куда спряталась, маленькая?»
Она сидела за ёлкой, прикрытая сугробом так, что со стороны ворот в поместье никто бы н смог заметить девушку. Бледные губы дрожали, щёки побелели, ресницы покрылись инеем. Выдохнув, я кинулся к Арлете и на миг прижал к своей груди. Живая!
— Ну что же ты убежала? — тихо укорил её. — Как ребёнок! Замёрзла совсем… Идём скорее в тепло.
Помог подняться, но девушка вдруг охнула и припала на одну ногу.
— Подвернула? — предположил я и одним движением поднял Арлету на руки. — Я тебя понесу.
Поделиться книгой: