Месть в смирительной рубашке

Ладно, предположим, некто мне мстит. Этот неизвестный каким-то образом проник в нашу квартиру, но открыть дверь отмычками он не мог, влезть через окно – тоже. Следовательно, тетя Мила сама впустила злоумышленника в квартиру! Увы, тетушка весьма доверчивый человек, несмотря на то что она прекрасно знает, с какими опасностями я сталкиваюсь во время своей работы, ей и в голову не придет, что кто-то может навредить ей. Преступник мог представиться кем угодно, да даже слесарем-сантехником, проводящим проверку дома! И тетя Мила, невзирая на все мои предупреждения, наивно впустила убийцу в дом.

Я решила тщательным образом осмотреть квартиру на предмет улик. Проверила коридор, обе комнаты, кухню, однако ничего полезного для себя не нашла. Преступник не оставил никаких следов, из чего я сделала вывод, что действовал профессионал. Но как он выманил тетю Милу из дома? Если он сперва оглушил ее, а потом вытащил на улицу, это могли заметить соседи. Думаю, любой человек вызвал бы полицию – ведь тетю Милу похитили средь бела дня!

Надо опросить людей, живущих на одной лестничной площадке с нами, может, кто-то видел хоть что-то подозрительное…

Я вышла из квартиры и позвонила в соседнюю дверь. Вроде там проживает молодая семья с ребенком, может, кто-то из них был дома сегодня, когда произошло преступление?

Несмотря на поздний час, я не собиралась откладывать дело в долгий ящик, ведь чем скорее я опрошу соседей, тем быстрее смогу восстановить цепь происшедших событий.

Мне открыла женщина лет двадцати пяти – двадцати семи, одетая в темно-синие джинсы и толстовку. Ее волосы были забраны в высокий конский хвост, на лице отсутствовала косметика.

Я поздоровалась с ней и проговорила:

– Простите, что беспокою вас, я ваша соседка, Женя.

– А, здравствуйте, ничего страшного, – кивнула женщина. – Что-то случилось?

– Да, скажите, вы сегодня были дома днем? – поинтересовалась я.

Моя собеседница посмотрела на меня с подозрением.

– Предположим, а что такое? Я сейчас не работаю, дома сижу на хозяйстве…

– Возможно, вы видели, как из нашей квартиры выходила моя тетя, скорее всего, не одна, – сказала я. – Это очень важно, пожалуйста, вспомните!

– Я не знаю… – замешкалась женщина. – Хоть я и дома сижу, но у двери не дежурю, у меня куча дел, чтобы такой ерундой заниматься! Боюсь, ничем не могу вам помочь. Вы позвоните вашей тете и спросите у нее сами!

– Ее мобильный дома, – проговорила я. – Может быть, вы слышали какие-то подозрительные звуки? Шум или что-то подобное?

– Нет, ничего не слышала, – покачала головой моя собеседница. – Вы меня извините, но у меня суп на плите варится, не могу долго с вами разговаривать. Надеюсь, с вашей тетей ничего критичного не произошло, если она ушла куда-то и забыла телефон дома, то это нормальная ситуация. Сама иногда так делаю, до меня муж не может дозвониться… Всего вам доброго!

И, не дожидаясь моего ответа, женщина закрыла передо мной дверь.

Я опросила других соседей, но все в один голос утверждали, что ничего странного не видели и не слышали. Я пришла к выводу, что тетю не тащили на улицу силой, она сама пошла вслед за преступником. Выходит, тетушку выманили из дома, а уже потом похитили.

Я вернулась в квартиру. Что ж, придется идти по другому пути. Раз опрос соседей не дал никаких результатов, придется проверить всех преступников, к поимке которых я имела отношение и которые сейчас находятся на свободе. Причем проверять нужно тех, кто вышел из тюрьмы сравнительно недавно – скорее всего, злоумышленник обдумал план мести, находясь в заключении, а освободившись, стал претворять свой замысел в жизнь.

Кто мог так ненавидеть меня? В принципе, кто угодно, не смогу сказать, кто из преступников искренне обрадовался, что получил по заслугам…

Я открыла свой ноутбук и залезла в другую базу данных, с информацией о судимых людях Тарасова. В запросе указала, что меня интересуют люди, вышедшие из мест заключения в период с августа по октябрь. Конечно, есть вероятность, что преступник или преступница уже давно находится на свободе, а активные действия он или она начали совсем недавно.

Но и на мой запрос я получила довольно много ответов. К счастью, память у меня хорошая, я превосходно помню всех преступников, которых сама засадила за решетку. Те, кого я поймала относительно недавно, отбывали свое наказание, а вот освободились пять человек – Елизаров Сергей, Федорова Татьяна, Степанов Дмитрий, Безруков Артем и Казанцева Надежда.

Итак, кто из них мог пожелать расквитаться со мной?

Я вспомнила детали своих расследований. Никаких личных счетов я с этими людьми не сводила, всего лишь защищала своих клиентов. Но это не являлось гарантией того, что преступники не пожелают отправить меня и моих близких на тот свет за то, что я помешала их планам.

Елизаров был выпущен за примерное поведение, согласно информации, полученной из базы данных, в настоящее время он проживал в Тарасове и работал на заправке. Татьяна Федорова честно отбыла срок в колонии строгого режима, сейчас женщина нигде не работает, по крайней мере, официально. Степанов Дмитрий переехал из города в поселок Воскресенск, как и Федорова, нигде не работает. Безруков Артем, как оказалось, трагически погиб в автокатастрофе, а Надежда Казанцева устроилась работать продавцом в круглосуточный супермаркет.

Кто из них мог оказаться похитителем тети Милы, я не имела ни малейшего представления, но четверых подозреваемых следовало проверить. Я стала искать дополнительную информацию об этих людях, но в базе данных не имелось ничего, способного помочь мне получить ответы на бесчисленные вопросы.

Я разочарованно листала скудные биографические сводки, потом закрыла программу и пошла на кухню. Вскипятила чайник, заварила себе крепкий кофе. Спать я сегодня не собиралась, да и о каком сне может идти речь, если тетя Мила находится в опасности и, где ее искать, я не имею ни малейшего представления?

Бодрящий напиток немного привел меня в чувство, по крайней мере, я смогла сосредоточиться на деле.

Итак, мне известно, что похититель пробрался в квартиру в тот период, когда я искала Марию Лисихину. Значит, он либо следил за мной, либо знал, что сегодня я уеду из дома.

Быть может, звонок Лисихиной был обманным маневром? Злоумышленнику нужно было выманить меня из дома, а так как в свободное время я практически не покидаю квартиры (за исключением тренировок), звонок потенциального клиента – лучший способ для этого. Но почему тогда преступник не похитил тетю Милу в тот момент, когда я занималась в спортзале? Если он следил за мной, то должен был быть в курсе моего нынешнего распорядка дня, к чему лишние сложности? Или за мной не следили? Поэтому намеренно послали на другой конец города, а пока я искала свою клиентку, проникли в квартиру?

Я ведь даже не знаю, в какой период времени произошло преступление! Хотя, когда я вернулась от Ольги Николаевны, тети Милы в квартире уже не было, а значит, временные рамки похищения колеблются с девяти часов утра до шести часов вечера. Я приехала домой, удивилась, что тетя Мила куда-то ушла, оставив включенным телевизор, но не придала этому никакого значения. Потом я снова поехала в квартиру Лисихиных – Ольга Николаевна позвонила мне и сказала, что Мария сбежала.

Но как можно подстроить побег пациентки из психиатрической больницы? Мария Лисихина существовала, ее звонок был реален, а значит, преступник не подстраивал все это! А может, похищение тети Милы и побег Марии связаны друг с другом? Лисихиной кто-то угрожал, женщина была напугана, вот и позвонила мне. Пока я ехала на место встречи, возможно, Марию похитили либо и вовсе убили, мне неизвестно. Расправившись с несчастной женщиной, преступник добрался до моего дома и совершил похищение тети Милы.

Я надеялась на то, что обе женщины живы, тела Марии не нашли, следов борьбы в Елшанском проезде я тоже не обнаружила.

А что, если злоумышленник где-то удерживает своих жертв и дожидается моей реакции? Какая-то шахматная партия, с той лишь разницей, что мой противник видит каждый мой шаг, тогда как я играю вслепую. Но ставки слишком высоки, и я не могу себе позволить проиграть эту партию…

Идея с преступниками, вышедшими на свободу и жаждущими расквитаться со мной, трещала по швам. Хотя бы по той простой причине, что они никоим образом не взаимодействовали с Марией Лисихиной. Ни один из четверых бывших заключенных не мог пересекаться с женщиной – как следовало из базы данных, ни в магазине «Веселая затея», ни тем более в школе никто из них не работал, а откуда тогда им знать Марию Лисихину?

Интересно, где Мария достала номер моего телефона? Еще одна загадка… Кто мог дать ей мои контакты? Ольга Николаевна утверждала, что у ее дочери не было друзей. Остаются лишь коллеги по работе да персонал больницы.

Я совсем забыла проверить медсестер, имена и фамилии которых назвала мне Ольга Николаевна. Я снова открыла базу данных, на этот раз обычную, ввела запрос на Правдину Ларису Михайловну. Ее я видела сегодня, и никаких приятных впечатлений о медсестре у меня не осталось. Хотя, может статься, она лишь хорошо выполняла свою работу, было бы очень подозрительно, если бы в закрытое лечебное заведение запросто пускали всех подряд…

Ларисе Михайловне было сорок семь лет, в психиатрической лечебнице она работала девять лет. До этого женщина была медсестрой в больнице номер шесть, где трудилась с момента окончания медицинского колледжа. Проживала Правдина с мужем, Правдиным Георгием Александровичем, у супругов было двое детей. Старшему сыну Степану недавно исполнилось двадцать семь лет, младшей дочери Жанне было двадцать пять, и она была замужем за Куракиным Дмитрием. Супруг Ларисы Михайловны работал преподавателем в университете, Степан пошел по его стопам, тоже преподавал. Жанна нигде не работала, жила с мужем отдельно. Никто из семьи Правдиной не был судим и не привлекался ни к уголовной, ни к административной ответственности, зацепиться пока было не за что. По всем меркам, Лариса Михайловна вела образцовый образ жизни и перед законом была абсолютно чиста.

Следующей, кого я проверила, была Добронравова Алевтина Федоровна. Ее биография тоже оказалась не слишком интересной для меня. Алевтине Федоровне было сорок два года, в больницу она устроилась пять лет назад. До этого работала в других лечебных учреждениях – во второй городской больнице, в пятой детской и в седьмой. Как и Лариса Михайловна, Добронравова окончила медицинский колледж Тарасова, сразу после этого вышла замуж за Богорецкого Ивана Борисовича. Через пять лет муж Алевтины Федоровны скончался от пневмонии, Добронравова осталась одна. Детей у супругов не было, родственников у Алевтины тоже не имелось. Видимо, всю свою жизнь женщина посвятила работе, повторно в брак она не вступала. К уголовной ответственности медсестра не привлекалась.

Что касается остальных медсестер и санитарок, проверить их я не могла – Ольга Николаевна не помнила фамилий, а без этого искать людей в базе данных было невозможно.

Оставалось найти информацию еще об одном персонаже – Максиме Федотове, из-за которого Мария оказалась в больнице. Из-за Федотова Лисихина стала топить горе в алкоголе, а потом попала в лечебницу. Конечно, я не стану записывать учителя истории в преступники из-за того, что он отвратительно поступил с женщиной, но Максим угрожал Марии, и кто знает, на что он вообще способен?

Я ввела в поисковую строку имя и фамилию учителя, отыскала среди тезок Федотова того, кто соответствовал по возрасту и профессии. Как и говорила Ольга Николаевна, Максим был младше Марии на два года, сейчас ему исполнилось двадцать девять лет. Федотов окончил исторический факультет Тарасовского государственного университета, после устроился на работу в школу номер двадцать пять, потом сменил место службы и стал преподавать историю в той школе, где работала Лисихина. Федотов был женат на Фаине Аркадьевне Федотовой, в девичестве – Загоровой, в семье подрастало двое детей.

Глядя на фотографию Максима, я, если честно, не понимала, что в нем нашла Мария. Внешность довольно заурядная, не красавчик и не Ален Делон, в толпе мимо такого пройдешь и не заметишь. А тут – настоящие мексиканские страсти, безумная любовь до гробовой доски, а точнее, до психиатрической лечебницы… Хотя кто знает, может, выглядит Федотов посредственно, зато обладает обаянием и харизмой, вот бабы за ним и бегают. Или Мария настолько заждалась своего принца на белом коне, что готова была на отношения с первым встречным…

Федотов тоже оказался совершенно безгрешным перед законом, упрекнуть его было не в чем. Пока мне было не за что зацепиться…

Когда информации в базе данных оказывается недостаточно, я пользуюсь услугами социальных сетей. Проблема лишь в том, что не все люди зарегистрированы в них, но попытать счастья стоило.

Я открыла на ноутбуке самую популярную социальную сеть и ввела по очереди имена и фамилии всех людей, которых я проверила. Медсестер в Сети не оказалось, или они зарегистрировались под другими именами. Зато Федотова я нашла быстро – никнейм так и звучал, Макс Федотов. Я стала изучать страничку учителя истории.

Исходя из постов пользователя, Федотов был просто одержим археологией. Он постоянно публиковал заметки о находках, представляющих собой историческую ценность, особенно его прельщали скифские курганы. Похоже, он и сам неоднократно бывал на раскопках – я нашла огромное количество фотографий, на которых был запечатлен молодой учитель истории с найденными трофеями. Зато семейные снимки отсутствовали – Федотов не разместил на своей страничке ни одной фотографии своей жены и детей. Так что, если Лисихина общалась с молодым человеком по социальной сети, она ни за что бы не подумала, что Федотов женат. Будь Мария чуть умнее, она давно бы посмотрела сведения о Максиме в каком-нибудь школьном документе, наверняка там есть данные учителей. Но молодая женщина, видимо, совсем потеряла голову от нахлынувшего на нее чувства, ей и в голову не пришло, что Федотов не свободен.

Кстати, а зарегистрирована ли сама Мария в социальной сети? Или она настолько старомодна, что не пользуется достижениями двадцать первого века?

Я стала искать пропавшую пациентку клиники. Как ни странно, дочь Ольги Николаевны завела страничку в Сети, но практически ею не пользовалась. Кроме скупых сведений о своих интересах и увлечениях – классической музыке, литературе и живописи – да пары не слишком удачных фотографий, на страничке Марии ничего не было. Скукота, да и только…

В последний раз Мария заходила на свою страничку чуть меньше месяца назад. В принципе, все сходится – ведь Ольга Николаевна говорила, что в клинике ее дочь лежала около трех недель. Хотя… Получается, что на телефоне Лисихина не открывала социальную сеть, выходит, заходила она с компьютера! И почему я сразу не догадалась спросить Ольгу Николаевну о том, есть ли дома ноутбук или стационарный компьютер? Обычно я первым делом проверяю компьютер человека – порой на рабочем столе можно найти самую ценную информацию! Хотя понятно, в первый раз, когда я приехала к Лисихиным, Ольга Николаевна сочла мой рассказ недоразумением, а во второй раз было не до осмотра компьютеров.

Сейчас же я набрала номер матери Марии и, дождавшись ответа, проговорила:

– Ольга Николаевна, простите, что так поздно звоню, но мне надо задать вам пару вопросов!

– Вы что-нибудь узнали о Маше? – сразу же спросила женщина.

– Пока нет, но я расследую это дело, – уклончиво произнесла я. – Как только что-то станет известно, я вам непременно сообщу.

– А что вы хотели спросить?

– Скажите, у Маши есть дома компьютер или ноутбук? – поинтересовалась я, надеясь услышать положительный ответ.

– Да, конечно, есть… – Ольга Николаевна растерялась. – А что такое?

– Вы не могли бы мне продиктовать серию, номер и данные компьютера? – спросила я. – Знаете, где они находятся?

– Нет, но у меня есть коробка с документами на ноутбук, – произнесла женщина. – Может, там есть то, что вам нужно?

– Да, разумеется! – обрадовалась я. – Если вас не затруднит, сфотографируйте, пожалуйста, первую страницу документов – там, где указаны номер и марка устройства! Мне очень пригодится эта информация в расследовании!

– Хорошо, вам эсэмэс прислать с фото?

– Если можно, огромное вам спасибо! – воскликнула я.

Спустя некоторое время Ольга Николаевна выслала мне фотографию. Я отыскала нужные цифры, загрузила их в программу распознавания компьютеров и съемных устройств. Вскоре система выдала необходимый пароль, благодаря которому я могла зайти в социальную сеть со страницы Марии Лисихиной. Проделав данную операцию, я принялась смотреть историю сообщений женщины.

Ольга Николаевна не преувеличивала, говоря о необщительности своей дочери. Такого интроверта, как Мария, надо было еще поискать – в истории сообщений всего несколько активных переписок, большая часть которых – сообщения о рекламе. Конечно, Мария могла удалить сообщения, но что-то мне подсказывало, Лисихина вела неактивную социальную жизнь. Взять хотя бы ее профиль в социальной сети – она практически не публиковала ни фотографий, ни постов. Удивительно, как Мария ухитрялась долгое время работать с детьми, уж там общаться приходится много. Или работа сделала женщину такой нелюдимой и замкнутой? Может, она растрачивала всю свою энергию в школе и до общения в интернете дело не доходило? А потом и вовсе несчастная пристрастилась к алкоголизму, спиртное заменяло ей и друзей, и личную жизнь…

Но, несмотря на это, я отыскала что хотела – переписку с Федотовым. Как ни странно, Мария ее не удалила, хотя любая другая девушка уничтожила бы все напоминания о несчастной любви. Но Лисихина не торопилась стирать сообщения, поэтому я принялась читать историю ее отношений с учителем истории.

Переписка началась ровно три года назад, двадцать седьмого сентября, а закончилась в июне, спустя девять месяцев общения. Первым написал Максим – он попросил прощения за беспокойство, назвался и сообщил, что он – новый учитель истории и ему нужен образец заполнения документации. Неизвестно, почему с этим вопросом он обратился к учительнице начальных классов, но Мария ответила – выслала ему электронный образец. На этом официальная часть была закончена – следующий шаг сделала Лисихина, она принялась расспрашивать Федотова об экспедициях и древних находках. Вероятно, такой интерес польстил молодому учителю, он подробно отвечал Марии на ее вопросы, сопровождая свои сообщения фотографиями с раскопок. Вероятно, в Марии почуял родственную душу – парочка с упоением разговаривала в социальной сети о скифах, сарматах, древних цивилизациях. Федотов даже звал Лисихину принять участие в раскопках, которые ежегодно проходят с первого по десятое июля.

Естественно, Мария с восторгом приняла приглашение. Они общались каждый день, обмениваясь кучей сообщений, и вскоре переписка напоминала настоящий роман в стихах. В прямом смысле этого слова – Федотов посылал Лисихиной стихи собственного сочинения, отчего молодая женщина буквально потеряла голову. В феврале отношения достигли своего пика – Максим объяснился в любви Марии, та ответила взаимностью. Но в марте сообщения стали более редкими.

Федотов уже не писал стихи, общение ограничивалось короткими фразами: «Сегодня на том же месте?» – писал Максим, на что Мария отвечала утвердительно. Я поняла, что молодые люди стали встречаться, теперь общение в социальной сети уступило место реальным встречам. Потом переписка внезапно стихла, точнее стих Федотов. Мария неоднократно посылала Максиму сообщения, которые он игнорировал, возможно, она ему звонила – в одном письме Лисихина спрашивала, почему Максим не берет трубку и что это означает. В мае парочка начала ссориться – сперва Федотов писал, что он сильно занят и ему не до выяснения отношений. Как я поняла, Мария находилась в состоянии, близком к депрессии. Она продолжала писать Федотову, спрашивала, почему он так себя ведет и чем она провинилась. В июне Максим написал женщине, что она ему надоела и вообще он женат и нечего к нему лезть со своими вопросами. Видимо, между Марией и Максимом состоялся личный разговор, так как на этом общение в Сети прекратилось.

Я не обнаружила в письмах угроз, о которых рассказывала мне Ольга Николаевна, – похоже, Максим высказал Марии все лично, после чего отвергнутая женщина ушла в запой. Удивительно, что Лисихина не удалила травмирующую переписку – в ранних сообщениях она упоминала о беседе для учителей, но, так как в сообщениях этой беседы не было, следовательно, Мария вышла из нее, когда уволилась из школы. То есть Лисихина оборвала все контакты с прошлым, а вот сообщения от Максима оставила.

В друзьях Федотова я нашла и его жену – Фаину Загорову. Женщина не сменила фамилию, оставила в социальной сети свою девичью, и, наверно, поэтому Мария не узнала о том, что ее избранник женат.

Все-таки Максим и Фаина были странной парой – в графе «семейное положение» у обоих стоял прочерк, про детей ни у мужа, ни у жены не было никакой информации на страничках. Они что, скрывают от всех свои отношения? Но почему? И зачем?

Я открыла страничку Фаины Загоровой, просмотрела ее. Фаина заходила в социальную сеть каждый день, выкладывала на своей страничке фотографии странных кукол – похоже самодельных. Куклы показались мне жутковатыми, с какими-то зверскими выражениями лиц. Под каждой фотографией стояла подпись – размер изделия, цена и имя куклы. Никаких личных снимков на страничке Фаины не было – только кукольные монстры, стоимость которых, кстати, была просто заоблачной.

Интересно, Фаина сама делает этих уродцев? Скорее всего, иначе зачем она стала бы их выкладывать, да еще и с ценником?

Я решила написать Федотову и Загоровой личные сообщения со странички Марии.

Фаине я отправила следующее письмо:

«Доброй ночи! Вы меня, скорее всего, не знаете, меня заинтересовали ваши работы! Они продаются, верно? Я хотела бы приобрести!»

Если Фаина и в самом деле мастерит кукольных монстров, она должна заинтересоваться в потенциальном покупателе.

Немного подумав, я достала свой смартфон и написала Федотову сообщение со своей странички – на письмо Лисихиной он может и не ответить.

«Здравствуйте! – начала я. – Меня зовут Евгения, у меня к вам деловое предложение. Вы можете встретиться со мной завтра? Подъеду в любую точку города, это по поводу раскопок!»

Итак, удочки закинуты, остается только ждать, когда моя «добыча» клюнет. Но пока ни Максим, ни Фаина не были онлайн.

Я уставилась в экран монитора и задумалась.

Допустим, Федотов или его жена имеют отношение к исчезновению Лисихиной. У обоих есть мотив – Максим боится разоблачения, Лисихина, возможно, грозилась рассказать все Загоровой об интрижке историка. Фаина, в свою очередь, могла желать устранения соперницы и, видя в Марии угрозу для своего брака, вознамерилась покончить с любовницей мужа. Остается вопрос: при чем тут похищение тети Милы и угроза, направленная лично мне? Я не знакома ни с Федотовым, ни с его женой, думаю, меня они тоже не знают. Если кто-то из супругов похитил Марию, то моя версия по поводу связи двух преступлений оказывается провальной.

Как найти тетю Милу? Я не знала. У меня не было ни одной дельной мысли, я топталась на месте. Одновременно я понимала, что медлить нельзя – в любой момент тетю Милу могли убить, и как спасти тетушку, неизвестно.

Мною овладело отчаяние. Я не могла допустить, чтобы с моей тетей что-то случилось, но помочь я ей не могла! Я стала лихорадочно соображать, что можно сделать в этой патовой ситуации. Похоже, сама я не справляюсь, мне нужна помощь. Правда, я долго не решалась позвонить человеку, который мог бы разобраться в этом деле. Хотя бы потому, что Василий Петрушев, мой хороший знакомый, работал в полиции, а в записке ясно было сказано, что если я подключу к делу правоохранительные органы, то пожалею.

Но делать нечего. Я достала чистую сим-карту, вставила ее в свой смартфон. Если мои звонки прослушиваются, пользоваться старым номером нельзя. Хорошо, что новая модель телефона поддерживает несколько сим-карт, я одновременно могу пользоваться всеми.

Переключившись на новый номер, я набрала мобильный Петрушева. Прошло около двадцати секунд, когда Василий взял трубку.

– Слушаю, – сердито проговорил Петрушев.

Я кинула взгляд на часы ноутбука – почти полночь, наверно, Василий не на дежурстве, и я его разбудила. Но ситуация настолько критична, что про вежливость приходится забыть.

– Привет, Вась, прости, что разбудила, – быстро заговорила я. – Это Женя, звоню с другого номера, мне нужна твоя помощь!

– Женька? – переспросил Петрушев. – Охотникова, что ли?

– Да, – подтвердила я.

– Ну, надеюсь, ты понимаешь, что сейчас двенадцать ночи, а мне завтра на работу? – сурово спросил Василий. – Не просто так ведь поболтать названиваешь!

– Говорю, помощь твоя нужна! – повторила я. – Тетю Милу похитили и мне угрожают! Ты ведь в полиции работаешь, у тебя есть доступ ко всем базам данных и системам поиска! Я полагаю, что это сделал кто-то, кого я засадила за решетку, и этот человек хочет мне отомстить!

– Стой, стой! – прервал меня Петрушев. – Кого похитили? Твою родственницу, верно?

– Ну а кого я еще тетей назову! – фыркнула я. – Ты ее наверняка помнишь, когда мы с тобой вдвоем дело Федорчука распутывали, ты к нам домой заезжал, тетя Мила тебя пирожками угощала!

– Ладно, допустим, – вздохнул Василий. – Я постараюсь тебе помочь, но мне нужны детали дела! Ты сможешь завтра приехать в отделение, все по порядку рассказать?

– Нет, говорю же, за мной, возможно, следят! Если я поеду в полицию, тетю Милу убьют! Нельзя, чтобы преступник узнал, что я к тебе обратилась!

– Понял, и что ты предлагаешь?

– Если тебе нужны подробности, я могу к тебе домой приехать и все рассказать! – заявила я. – Адрес у тебя все тот же?

– Да, но погоди, какое домой? – ужаснулся Петрушев. – Ночь на дворе, у меня жена с ребенком спят, и тут ты заявишься!