Помоги проекту - поделись книгой:
"Бастион" в старом районе Молдаванки. Фото В Марочкина
Магнитофонный альбом: Ремонт слуховых аппаратов., 1989.
Башлачёв Александр (27 мая 1962 — 17 февр. 1988) — внезапно, ярко и быстротечно промелькнувшая на российском рок-небосклоне "беззаконная комета", чье творчество трудно вписать в какие-то определенные стилевые или жанровые рамки.
Родился и вырос в Череповце, учился на факультете журналистики Свердловского университета, сочинял стихи, песни, сотрудничал с местными группами, после окончания университета работал в газете — короче говоря, всерьез о карьере рок-барда вряд ли задумывался. Но вот, осенью 1984, молодой автор встретился с маститым рок-экспертом А. Троицким, в ту пору находившимся в официальной опале и потому навещавшим провинцию, куда почти не доходят вести о гонимых, в целях заработка. Знаменательная встреча произошла в середине сент., а в начале окт. Саша, окрыленный вниманием и поддержкой Артема, уже прилетел в Москву. Уникальнейшее дарование Башлачева, своеобразие его музыкально-поэтической манеры, интонации не нуждались в дополнительной рекламе — слава его распространилась буквально в несколько дней, и пресыщенная столица гостеприимно приняла заезжего гения в неофициальных домашних салонах, мастерских художников, просто чьих-то домах, радушно распахивавших двери навстречу худенькому парню в джинсах, свитере и с гитарой за плечами.
Молва о необычном барде, поражающем даже искушенную публику истовостью, напором, концентрацией "удельного веса” стиха в речитативно-декламационных песнях-балладах, дошла и до Ленинграда. В ту зиму Саша курсировал между двумя столицами, щедро даря слушателей своими старыми и новыми песнями (их поток не оскудевал, а напротив, питался новыми впечатлениями, новыми друзьями, среди которых, конечно же, оказалось много рокеров, в особенности питерских). "Второму Высоцкому" еще не исполнилось и 23, внешне он совсем не напоминал рок-баловня судьбы, однако узы дружбы, моментально возникшей между ним и, к примеру, Славой "Алисой" Задерием или Костей Кинчевым, говорили о том, что их связывало более важное, глубинное родство — само ощущение свободы творчества, независимости высказывания, не выразимой словами истины… Короче говоря, всего того, что составляло духовную суть и русского рока, и предшествовавшей башлачевскому творчеству бардовской ветви отечественной культуры. И обе эти струи в равной мере повлияли на его песни-стихи, хотя, повторяем, трудно досконально определить все составные неповторимой стилистики Башлачева.
Одно, пожалуй, только можно было сказать уже тогда. Беспрецедентной была сама интенсивность его творчества. Приезд в столицу, энтузиазм поклонников словно бы инициировали активнейшую вспышку творческой энергии, но песни, появлявшиеся одна за другой, одна другой лучше, сильнее, краше, свидетельствовали, что их автору грозит опасность вскоре исчерпать отпущенные природой лимиты творчества. Страшно произносить такое, но в этом небывалом песенном потоке ощущалось, что само количество песен и их качество — на уровне высочайшего художественного откровения — уже перевалили за некий рубеж, вслед за которым может последовать и закономерный кризис. Саша и сам понимал, что "строчки с кровью — убивают, нахлынут горлом и убьют!". Он понимал, что его творчество "не читки требует с актера, а полной гибели всерьез"… И она случилась, эта гибель.
Вехи башлачевской биографии в последние годы его жизни немногочисленны: выбор в качестве постоянного места жительства Ленинграда, выступления на Ленинградском рок-фестивале 1987, несколько записей (магнитофонные альбомы "Время колокольчиков" и "Вечный пост" — 1986, домашняя запись у А. Агеева, впоследствии ставшая основой единственной пока пластинки на "Мелодии”), редкие выезды в Москву и Алма-Ату, постепенное прекращение творческой активности — вплоть до "обета молчания" примерно за год до смерти, потом опять вспышки энергии, последние выступления, одно из которых (9 янв. 1988 в ДК МЭИ в Москве) заснято на видео… Неосуществленные проекты — в том числе запись пластинки на "Мелодии” (одна сторона; другая предназначалась рок-барду Ю. Наумову). Неравноценное качество записей, огромное количество брака…
И все же то, что оставил нам Башлачев, неизбежно обречено отныне рассматриваться как нечто целостное. В этой целостности прослеживаются свои лейтмотивы — и среди них темы Смерти и Полета кажутся в последних песнях более частыми (а может быть, это только кажется?). Все песни образуют как бы некий гигантский цикл, в котором есть свои подъемы и спады, сгущения и разрядки, короче говоря, своя драматургия. И еще: очень трудно называть произведения Саши песнями — потому что сила и пронзительность "Посошка", "От винта", "Времени колокольчиков", "Абсолютного вахтера" или "Великого поста" прежде всего основаны на удивительном жизнеподобии и импровизации, неразъятости музыки и стиха, голоса и инструментальной партии, что всегда отмечает самые вдохновенные образцы фольклора самых разных времен. Вчитываясь в тексты песен, понимаешь, что несмотря на всю их удивительную поэтическую мощь, они не могли оставаться просто стихами — они должны были быть проинтонированы нараспев, вслух… Вслушиваясь же в то, как Саша исполнял свои песни, замечаешь множество "несовершенств": где-то он "завышает", где-то "занижает", голос не блещет красотой тембра, да и вокальную строку, по сути, невозможно просто спеть, она не представляет собой завершенной мелодии, которую кто-то может повторить и подхватить… Это песни-рассказы, песни-исповеди, песни-откровения, рождающиеся и живущие лишь в устах автора. А использование им каких-либо расхожих мотивов или интонационных формул из русского устного музыкального обихода еще резче подчеркивало национальную природу мышления Башлачева, один из истоков которой — лирическая частушка-страданье..
Боль, которой пронизаны многие его концерты, энергия его исступленного голоса и гитарного боя говорят о том, что в генетической памяти российской культуры не утрачены еще коды, являющие нам время от времени столь щедрые таланты и столь же щедрые загадки, как Саша Башлачев. Самое загадочное — сам момент его явления, под занавес эпохи застоя, накануне столь желанных перемен. Может быть, в этом и заключается его поэтическая миссия? Ведь Поэт не приходит случайно.
Дискография: Александр Башлачев, 1988.
Белоруссия: рок-музыка. О правомерности термина "белорусская рок-музыка" в республике до сих пор идут споры, но ясно одно, что о школе (по типу ленинградской или свердловской) пока говорить не приходится. Нет по-настоящему самобытных групп высокого уровня, а наиболее интересные коллективы отличаются от союзного стандарта разве что близостью к белорусскому фольклору или языку.
Начало истории рок-музыки в Белоруссии можно вести с 1 сент. 1969 — дня рождения ансамбля "Песняры". Его визитной карточкой стало сложное вокальное многоголосие, специфические, горловые тембры голосов, использование народных инструментов наряду со стандартной жесткой ритм-секцией и развитыми духовыми. В большой степени успех "П.” стал заслугой его руководителя и талантливого аранжировщика Владимира Мулявина. Первое время "П." обвиняли в извращении народных песен, но после триумфального выступления на V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в окт. 1970 группа надолго стала лидером официальной молодежной эстрады.
"П." пробудили интерес молодежи к народной песне, однако, эксплуатируя одни и те же клише, которые со временем потеряли новизну и оригинальность, во второй половине 70-х ансамбль утратил лидерство. После двух не очень удачных рок-опер ("Песня о доле" — на основе белорусских обрядовых песен, и "Курган" — на музыку И. Лученка) Мулявин решил сменить курс. Новые программы — циклы песен на стихи Бернса, В. Маяковского, "Через всю войну" на стихи поэтов фронтовой поры — были сделаны с обычной для коллектива профессиональностью, но интерес вызвали скорее по инерции.
Вслед за "П." на союзную орбиту вышли группа п/у Бадьярова, "Верасы" и "Сябры". Во всех отношениях это были типичные ВИА.
В середине 70-х в республике появляются самодеятельные рок-группы, завоевавшие популярность в студенческой среде. Среди них, к сожалению, нельзя назвать ни одной, которая создала бы оригинальный репертуар, отличалась собственной манерой исполнения: это были более или менее удачные копии западных образцов, в основном "Битлз" и "Дип Пэрпл". Самые приметные из них — группа п/у Кондрусевича (студенты Белорусской консерватории), "Сузорье" и "Верность" (Витебск), "Золотая Середина" (Брест),"Солнечная Сторона” (Бобруйск).
Значительным событием стали сочинения студента Минского пединститута Владимира Курьяна. В рок-оратории "Беларуская калыханка" (премьера 15 мая 1979) звучали не темы и цитаты, — в ней незримо присутствовал дух народной музыки. Работа была замечена, тем более что не была первой — до нее Курьян поставил сказочную рок-оперу "Мосфан”. Затем Курьян поступает в консерваторию, оканчивает ее и работает в академических жанрах.
Другой путь был избран музыкантами из "Сузорья”. Они переложили на язык рок-музыки знаменитую "Полоцкую тетрадь" — сборник светской инструментальной музыки XVIII в., а позже в качестве текстов используют стихи средневекового белорусского поэта Николая Гусовского. Славы эти опыты группе не принесли, но определенным образом помогли устоять против антироковой кампании в 1984.
В начале 80-х появились группы, последовательно выступающие за возрождение белорусской культуры. Пост-панки с сильным влиянием польской молодой генерации — "Бонда", "Мроя", "Рэй", "Магистрат” — не достигли особых высот, но все-таки выделились на фоне общей "детской болезни" хэви. В условиях Белоруссии, практически утратившей свой язык, официальные ВИА если и пели по-белорусски, то, как правило, из коммерческих соображений (исключение — "Песняры"), чтобы пройти в республиканский эфир. Зато у групп андеграунда использование белорусского языка в сочетании с активной социальной позицией стало программой.
В 1981 по инициативе страстного рокера-металлиста Владимира Зайченко в Минске сформировалось общество поклонников Ричи Блэк-мора, создавшее среду общения музыкантов и любителей рока. Это позволило в 1986 основать городской рок-клуб "Немига”, объединивший 9 групп (президент — журналист Анатолий Мельгуй, в конце 1987 его сменил В. Зайченко). Поскитавшись по разным организациям, рок-клуб нашел пристанище в республиканском отделении Всесоюзного музыкального общества. На февр. 1989 в рок-клубе "Немига" 14 групп: "Интерпол", "Кондор", "Радиация", "Эксперимент", "Пастырь", "Ветер", "Азарт", "Экстратон", "Бастион", "Ступень", "Кромлех", "Милосердная Судьба", "Реформатор”, "Полтергейст” и В. Зайченко, который сотрудничает с различными группами (записал 60 альбомов).
В основном на членов "Немиги" опираются организаторы 2 регулярных минских рок-фестивалей — "Три колера" и "На долгом броде" (проводятся ежегодно с 1987). Есть немало и других организаций, которые проводят концерты и "прописывают" у себя рок-группы. Наиболее крупные: "Экспериментальное Творческое Объединение" ("ЭТО"), Экспериментальное производственное объединение "Триумф", Республиканский экспериментальный молодежный центр "Ориентир". При "О." работают известные в республике "Бонда", "Метро", "Магистрат", "Улисс", "Акцент". При участии "О." проводится ежегодный республиканский смотр-конкурс молодых талантов (Новополоцк). Звание лауреата на I Новополоцком конкурсе (1986) получила "Золотая Середина", в 1987 — "Отражение”, в 1988 — "Мроя". Стали регулярными фестивали рок-музыки в Мозыре и Гродно ("Рок-крок”).
Кроме того, необходимо отметить группы, интересно показывающиеся в последнее время: "Театр" (Гродно) — инструментальный состав, играющий виртуозную музыку, близкую к фламенко; "Рада" (Гродно) во главе с композитором, гитаристом и певцом, перспективным рок-музыкантом Алексеем Шедько; "Гранит" (Гомель), играющий хард; "Зартипо" (бывшие "Близнецы" — Минск), пытающиеся делать социальную сатиру, — первая группа, представлявшая республику на "Рок-форуме-88" в Вильнюсе; недавно дебютировавшие и имеющие серьезный потенциал "Берег Истины" и "Шанс" — члены новорожденного Бобруйского рок-клуба; трио "Незапланированное Мероприятие" (Минск), исполняющее рокабилли с неожиданной пионерской тематикой. Вероятно, нужно упомянуть и диско-состав "Дельта" (Минск), использующий брейк-данс и аэробику (лауреат Витебского фестиваля польской песни в 1988). Лихо перестроились "Верасы" — руководитель ансамбля, заслуженный артист республики В. Раинчик организовал на базе коллектива молодежную студию, где вместе со старым составом работает ряд солистов и хэви-группа "РВ".
Весной 1989 вокалист "Рады" А. Шедько и бас-гитарист "Бонды" А. Хмельницкий собрали группу "Доктор Моро", с успехом дебютировавшую на фестивале журнала "Аврора" осенью того же года.
В февр. 1989 исполнилось 10 лет передаче республиканского радио "Молодежи о музыкальном искусстве" (бессменный редактор — Ирина Мильто). В 1988 радиостанция "Белорусская молодежная" стала регулярно проводить хит-парады, включающие только местных исполнителей (передача "Фан-клуб", редактор Виталий Семашко). Постоянные рубрики по року ведут республиканские газеты "Знамя юности" ("Фонограф" и "Фан-клуб"), "Чырвона змена" ("Нотный лист”), журналы "Березка", "Родник”, "Парус".
Биг-бит, или бит. Так в 60-е называли у нас все то, что теперь именуется "рок”. "Рок-групп” не было — были "бит-группы". В целом это было справедливо, поскольку в международной терминологии понятие Б.-б. связано с ливерпульским стилем, и в первую очередь с "Битлз". Они оказали магическое воздействие на наши группы 60-х, которые почти все в той или иной степени копировали не только стиль, но и репертуар "ливерпульской четверки". Лучше всего это получалось у "Северного Сияния" (Эстония), "Славян" (Москва), "Лесных Братьев" (Ленинград). Б.-б. глубоко повлиял на многие советские (особенно московские) группы 70-х — "Машину Времени", "Цветы”, "Воскресенье", однако и само это словечко, и привычка к прямому копированию стиля постепенно выходили из употребления. Возрождение Б.-б. принесла с собой "ностальгическая волна" 80-х. "Блиц" (Грузия), "Близнецы" (Москва), "Зарок" (Ленинград) с успехом реконструировали десятки песен "Битлз". Ленинградский бит-квартет "Секрет" решился на более смелый шаг: в точности воспроизводя звучание (а также прически и костюмы) ливерпульцев, начал петь свои (и М. Науменко) песни на родном языке. Эксперимент удался на славу, и наградой за смелость стала всесоюзная популярность, особенно среди девушек и тех, кто запомнил "битлов” смолоду. Учитывая, что "Битлз” навсегда останутся у нас самой почитаемой рок-группой, можно быть уверенными в завтрашнем дне советского Б.-б.
Блюз-рок. Волна блюз-рока хронологически пришла непосредственно следом за биг-битом. Подоплека была та же: копирование. Только вслед за "Битлз" пришла очередь "Снимать" Дж. Хендрикса и Эрика Клэптона. Популярнейшие группы" конца 60-х — "Скифы" и "Лучшие годы" (Москва), "Фламинго" и "Аргонавты" (Ленинград), "Атлантик" (Рига) и "Кристаллы" (Таллинн) — играли именно Б.-р. Утихло это поветрие неожиданно быстро. В 70-е — 2 заметные блюз-рок-группы: "Санкт-Петербург" Владимира Рекшина, с которой фактически начался русскоязычный ленинградский рок, и "Удачное Приобретение" Алексея Белова (Москва). Эти группы не исполняли собственных сочинений, зато выпестовали поп-композитора Владимира Матецкого. На десятилетие Б.-б. совсем исчез из виду (если не считать ленинградский "Зоопарк" Мих. Науменко), но в богатые на "ностальгические воскрешения" 80-е явился вновь. В Риге и Вильнюсе прошли фестивали блюза, собравшие многих ветеранов и познающую азы молодежь. Появились 3 серьезные блюз-роковые группы: эстонская "Ультима Туле" Рихо Сибула и Вячеслава Кобрина, "Лига Блюза" москвича Сергея Воронова и "Опыты” экс-аквариумиста Александра Ляпина. От исполнителей этого стиля, целиком основанного на афро-американской традиции, трудно требовать национальной самобытности. Тем не менее практика новосибирского "Калинова Моста" доказывает, что блюзовая ритмика и русская песенная гармония вполне совместимы.
Из всех разновидностей негритянской музыки блюз наиболее успешно адаптировался в нашей стране. Его более темпераментная, танцевальная версия — ритм-энд-блюз — привилась значительно хуже, хотя можно вспомнить эпизодические попытки "Аргонавтов" (Ленинград), "Рок-Отеля", "Контраста" (Тбилиси), отчасти "Антиса". Более современную, остроритмичную музыку фанки исполнял ряд инструментальных джаз-роковых составов ("Арсенал", "Радар”), но на рок-группы (пожалуй, за исключением "Нюанса" и раннего "Махавока") эта стилистика не произвела впечатления. Духовная музыка госкел (или, как ее еще называют, спиричуэлз) повлияла на исполнительскую манеру ряда вокалистов (Сильви Врайт, Ал. Градский), однако в полной мере не адаптировалась ни в одной из рок-групп. Наконец, популярный негритянский песенный стиль — соул — увлек разве что некоторых эстрадных артистов (Л. Долина, С. Манукян, В. Пресняков-мл.).
В целом можно сказать, что доктрина "черной" музыки о примате ритма над мелодией в нашей стране успеха не имеет.
"Большой Железный Колокол" (Ленинград). Возникший в дек. 1973 на обломках легендарного "Санкт-Петербурга" как воплощение творческих устремлений барабанщика Николая Корзинина, "БЖК" целиком опирался на его песенный материал. Первоначальный состав: Корзинин (гитара, вокал, ударные), Никита Зайцев (гитара, скрипка, ф-но), Виктор Ковалев (бас) — все трое из "Санкт-Петербурга”, Сергей Курёхин (клавишные, "Пост"), Михаил Кордю-ков (ударные, впоследствии выступал с "Аквариумом", "Мифами", "Гольфстримом").
Музыкальная биография Корзинина началась в конце 60-х с организации группы "Славяне", в которой он собрал блестящих музыкантов А. Тараненко, Е. Останина, Ю. Белова и добился популярности как автор песен. В начале 70-х "Славяне" вступают в полосу мутаций, несколько раз меняют состав, одно время аккомпанируют В. Рекшану, что и приводит к тому, что после распада оригинального "Санкт-Петербурга" и "Славян" Рекшин и Корзинин объединяются. Желание полностью сосредоточиться на собственном творчестве и персональные амбиции полтора года спустя разводят их в разные стороны. Именно тогда и появляется "БЖК”.
Группа быстро добивается популярности и, несмотря на постоянные смены состава, стремительно эволюционирует в музыкальном отношении. Некоторое время с группой выступает фолк-роковая певица Ольга Першина. Весной 1975 "БЖК" в составе: Корзинин, Ковалев, Зайцев, Вламидир Козлов (гитара, "Союз Любителей Музыки Рок") и Ростислав Панфилов (саксофон) выступает в Таллинне, где его снимает местное телевидение, а в июне определяется на работу в Красноярскую филармонию и некоторое время выступает под названием "Енисейские Зори”. В 1976 Зайцев оставляет группу, и она распадается.
На протяжении следующего десятилетия Корзинин эпизодически появлялся на сцене с различными недолго живущими проектами ("Риск. О!", "Неофициальный Визит", "Город") и лишь в 1987 вернулся к активной работе в составе реформированного "Санкт-Петербурга". В янв. 1988 вышел его первый магнитофонный альбом "Камни Санкт-Петербурга", записанный в 1985–1987 с лучшими ленинградскими музыкантами и включавший наряду с новыми работами "классические" номера середины 70-х. Альбом высоко оценен критикой. Как композитор Корзинин тяготеет к мелодичным романтическим формам, иногда с интонациями блюза или соул, к традиционным рок-балладам и рок-н-роллам, используя тексты постоянных соавторов И. Никитиной, А. Драгомощенко (70-е) и А. Соловьева (80-е).
В окт. 1988 Корзинин и Зайцев организовали новую группу "НЗ": Александр Бровко (гитара, гармоника), Юрий Иваненко (бас), Юрий Соколов (ударные), Юрий Задоров (клавишные).
Магнитофонные альбомы: Камни Санкт-Петербурга, 1988; "НЗ”, 1989.
"БОМЖ" (Новосибирск). Родился в марте 1984. Теперь уже трудно вспомнить, что менялось чаще — состав или название группы. Перебрав весь спектр "вывесок" — вплоть до "Четыре Танкиста и Собака", — решено было остановиться на "Без Определенного Места Жительства”. Текучесть кадров влекла за собой трансформации творческого лица "БОМЖ". Вначале это была харя грузчика, радовавшегося тому, что он — дегенерат (хит "Криводановский отвал”), затем — лицо интеллектуала, у которого немного не все дома ("Едет крыша, ой-ой-ой!"). Приступив к электрорепетициям, ребята поняли, что играют панк, поскольку не то что аккорд, но и просто ноту "ля" сыграть без фальши были не в состоянии.
Все приходит с опытом. Наступила пора пост-панка: музыка "БОМЖ" зазвучала в ритм, хоть и по-прежнему гнусаво-фальшиво. Выступление на фестивале в Новосибирском университете (24 окт. 1985) открыло концертную эру, у группы появилась своя публика. Конец этого периода совпал с безвременной кончиной фортепиано во время концерта в Политехникуме. Затем "БОМЖ" выплывает на гребне второй волны Новосибирского рок-клуба, становясь лауреатом его I фестиваля (10–13 апр. 1987). К этому времени под личиной "БОМЖа" скрывались: единственный член первого состава, бывший ударник Евгений "Джоник" Соловьев (вокал), Сергей Жданов (гитара), Владимир Зюбин (бас), Ринат "Ронни" Вахидов (ударные), Марк Якшин (флейта). Периодически впадая в кому от ужасов собственного саунда, группа тем не менее дает ряд шумных концертов на фестивале в Подольске (11—13сент. 1987), в Москве (ДК МГУ, 5 марта 1988), на панк-фестивале в Тюмени (25–26 июня 1988), получая признание и лавры самой беспросветной сибирской команды. "БОМЖ" в очередной раз меняет лицо, пытаясь играть трэш. Исчезают Якшин и Зюбин, осиротевшую бас-гитару терзает Дмитрий Воронов. Выступает группа редко, Джоник в ней петь перестал.
Из-за кризиса рок-клуба "БОМЖ" с дек. 1987 переходит в "Студию-8".
Магнитофонный альбом: Презумпция виновности, 1986; БОМЖ-1, 1989.
"Бонда" (Минск). Старобелорусское слово "бонда” имеет множество значений, большинство из которых можно свести к понятию "единство составных частей", "сплав". Состав: Сергей Кравченко (бас), Игорь Ворошкевич (вокал, губная гармоника, аккордеон), Иван Марков (соло-гитара, руководитель), Сергей Кныш (барабаны), Вячеслав Корень (гитара), Георгий Волчек (аккордеон). С момента образования в начале 1985 в стенах Белорусского театрально-художественного института (Минск) и до 1988 состав не менялся. Музыкантов связывала не только студенческая дружба, но и общая идея: создать оригинальное направление в рок-музыке, которое смогло бы органично вписаться в белорусскую национальную культуру. "Б." не единственная в Белоруссии ставила перед собой такую задачу, но именно она добилась наибольших успехов. Использование двух соло-гитар, аккордеона и губной гармоники, необычный для советских рок-групп стиль — музыканты называют его "панк-энд-блюз” (по сути, ритм-энд-блюз с изрядной долей пост-панка) делают звучание группы весьма своеобразным. В Советском Союзе так, пожалуй, не играет никто, за рубежом аналоги есть в польских группах "молодой генерации" и прежде всего — "Леди Панк".
Тексты песен "Б." традиционны для рок-поэзии — приземленность тематики, попытки поднять остросоциальные проблемы. Все песни исполняются только на белорусском языке. "Ура!" — одна из удач группы — в апр. 1988 заняла I место в республиканском хит-параде, на "Беларусьфильме" снят ее видеоклип. После неудачного выступления на фестивале в Вильнюсе (''Литуаника-86") "Б." взяла реванш в следующем году на фестивале молодежной политической песни (Новополоцк) и на фестивале "Рок-крок” (Гродно).
Группа ''Бонда"
В дек. 1988 из-за несовпадений взглядов из "Б." уходят Кравченко, Корень и светооператор Валерий Тиницкий, сыгравший в формировании имиджа и идеологии труппы существенную роль. Вместе с Кириллом Шевандо (ударные) и Андреем Патреем (вокал) они организуют группу "Улисс” (название романа Дж. Джойса).
В усеченном составе в янв. 1989 "Б." успешно гастролировала в Польше. На бас-гитаре играл Андрей Хмельницкий (ныне в "Докторе Моро").
В 1986 "Б.” некоторое время выступала от студенческой филармонии при Институте культуры, а с 1988 работает на договоре в Республиканском молодежном музыкальном центре "Ориентир".
Магнитофонные альбомы: Сметник (Мусорщик), 1985; Белая хваля (Белая волна), 1987.
"Браво" (Москва). Евгений Хавтан (начинавший в "Редкой Птице") в конце 1982 создал группу "Постскриптум". В сент. 1983 в группу была приглашена новая солистка, Жанна Агузарова, придумавшая и новое название — "Браво". Буквально с первого своего выступления (дек. 1983) команда, не побоявшаяся назвать себя столь обязывающе, стала любимицей завсегдатаев московских рок-сейшенов. Милых улыбчивых ребят — Жанну Агузарову (вокал), Евгения Хавтана (гитара), Тимура Муртузаева (контрабас, бас), Павла Кузина (ударные) — ждала нелегкая судьба: прямо пропорционально популярности умножались трудности, порой испытания, из-за которых становление группы притормозилось. Вряд ли облегчил ее существование и переход в "проффи": при отсутствии длительной сценической практики и "продюсерского плеча" группа была вынуждена преодолевать массу препятствий совсем нехудожественного толка. Отсюда — "издержки” смены состава (были замены и амплуа солистов). Сегодня в коллективе играют пришедшие в него позже Ф. Пономарев (саксофон, клавишные), Павел Марказьян (клавишные), Сергей Лапин (бас-гитара). Отсюда и вынужденный "застой" в репертуаре: однажды счастливо найденная "струя" рокабилли, романтичного и непосредственного, практически не получает сегодня развития, а внешне красивые, эффектные ретробаллады и фокстроты постоянного автора музыки Хавтана (тексты — А. Тарковского, С. Черного, У. Дж. Смита, К. Кавалерьяна и наиболее постоянного соавтора В. Степанцова) вдруг начинают утрачивать былую элегантность и актуальность.
Группа гастролировала по стране и за рубежом: в Польше, Швеции, Италии, Финляндии. Личный и творческий конфликт Агузаровой с остальными членами "Б." назревал давно. В дек. 1988 солистка объявила о своем уходе. После долгих поисков Хавтан пригласил в "Б." нового вокалиста Евгения Осина ("Кекс", "Дед Мороз") и трубача Алексея Еленского. Калейдоскоп вокалистов продолжался: в группе работала Ирина Епифанова, а с 1990 — Валерий Сюткин (экс-Телефон”). В составе: Сергей Лапин (бас-гитара), Игорь Данилкин (барабаны), Алексей Иванов (саксофон) и Сергей Бушкевич (труба) осенью 1990 "Б." записывает новый альбом. Агузарова тоже собрала группу, записала ряд новых композиций собственного сочинения и успешно выступила в "Музыкальном ринге".
Дискография: Браво ("Мелодия"), 1988; Браво ("Поларвокс"), 1988.
Магнитофонные альбомы: Браво’84, 1984; Браво’85, 1985…
Евгений Хавтан и Жанна Агузарова на концерте 1985 г. Фото А. Шишкина
"Братья По Разуму" (Челябинск). Владимир Синий и Игорь Шапошников из Челябинска создали замечательные записи, используя лишь два магнитофона ("Ростов" и "Электроника") и собственные голоса. Вся музыкальная основа бралась из инструментальных проигрышей песен "Токинг Хэдз", "B-52’s", Грейс Джонс и других известных исполнителей новой волны и диско путем "закольцовывания" фрагментов записи. Этот метод опробован ими впервые в 1983, задолго до Сергея Минаева и других отечественных диско-имитаторов. Эффект от соединения "фирменной" музыки, циничной панк-лирики и неординарной манеры пения Синего был потрясающим. Со временем дуэт стал использовать и музыкальные инструменты — гитару, синтезатор, саксофон, но в скромных пропорциях.
В 1988, после окончания службы Синего в армии, "Братья" перебираются в Москву, где впервые записывают альбом традиционным способом с помощью местных музыкантов.
Магнитофонные альбомы 1985 и 1988 гг.
По словам Синего, это было вызвано тем, что у дуэта накопилось и ждало выхода множество ритмов и мелодий собственного сочинения. Результат, однако, оказался не столь оригинальным, как их ранние опыты. Эпизодические "живые” концерты успеха не имели.
Среди работ выделяется "Хали-гали" — один из классических артефактов неофициального советского рока. В целом, несмотря на неравноценность записей и их вполне естественную ритмическую монотонность, песни ”БПР", как правило, остроумны, неожиданны и по-своему весьма музыкальны. Уважение вызывает и изобретательность дуэта, нашедшего "концептуальный" выход в ситуации крайней нищеты. По сей день они сохраняют независимый статус и не сотрудничают ни с какими спонсорами.
"Бригада С". Фото В. Марочкина
Магнитофонные альбомы: 88/А-студия, 1984; Игра синих лампочек; Молчать! 1985; Хали-гали; Ну как не запеть! 1986; Фантомасовщина в самом разгаре, 1988; Перепрыгивающие памятники, 1989; Вова Синий: Смерть в эрогенной зоне, 1989; Последний выдох, 1990.
"Бригада С" (Москва). Основана в янв. 1986 (за несколько дней до фестиваля Московской рок-лаборатории "Рок-елка”) в составе: Игорь Сукачев (вокал), Сергей Галанин (бас, вокал), Александр Горячев (гитара — вскоре покинул группу, его место занял Кирилл Трусов), Лев Андреев (клавишные), Карен Саркисов (ударные, перкуссия, вокал). Лидеры — опытные музыканты: Сукачев играл в "Постскриптуме" (ныне — "Браво"), Галанин — в "Галактике", Саркисов — в "Центре” и (одновременно с "Бригадой С") в "Звуках Му".
Игорь Сукачев. Фото В. Марочкина
"БС” исполняла энергичные и красивые песни с явно джазовыми интонациями ("Сантехник" и "Моя маленькая бэби" сразу стали шлягерами). По Москве распространился слух о вокалисте, поющем в противогазе (в песне "Слепой" Сукачев надевал его во время инструментального проигрыша). Первая программа ("Мандариновый рай") была построена на смысловых шарадах, загадках. Метафоризация общественных явлений характерна и для всех последующих программ группы.
Поделиться книгой: