Русские путешественники. Великие открытия

Геннадий Кондратьев

Русские путешественники. Великие открытия

© ООО Издательство «Питер», 2018

© Серия «Вы и ваш ребёнок», 2018

* * *

Глава 1. Афанасий Никитин. Хождение за три моря

Первым знаменитым русским путешественником считается купец из Твери Афанасий Никитин.

А вы знали, что Никитин – это не фамилия, как многие думают, а отчество? «Афанасий сын Никитин» – было написано о нем в летописи. Историки долго спорили, в какие точно годы Афанасий совершил своё путешествие, и в итоге доказали, что оно началось в 1468 году, а вернулся на Русь он в 1475 году. За эти удивительные семь лет путешественник побывал в Азербайджане, Иране, Турции, Индии и Африке. Свои странствия он описал в книге «Хождение за три моря». Первое море, которое ему пришлось пре одолеть во время путешествия, было Каспийское, второе – Аравийское, а третье море – Чёрное.

Изначально Никитин не собирался путешествовать так долго и далеко. Его путь лежал в древний город Дербент, который находился на побережье Каспийского моря, на территории современного государства Азербайджан. Набрав дорогого товара для торговли и получив путевую грамоту от Тверского Михаила Борисовича, Афанасий на двух судах отправился вниз по Волге, к Каспийскому морю.

Путешествие начиналось благоприятно, его корабли без приключений прошли владения Московского Ивана III. В те времена только верховья Волги принадлежали русским князьям. После Нижнего Новгорода путь каравана проходил через земли Казанского ханства. В устье Волги расположилось Астраханское ханство с одной стороны и земли Ногайской орды – с другой. И хотя военных действий в те годы между русскими и татарами не велось, их многочисленные разбойничьи шайки часто нападали на русских торговцев. Поэтому в Нижнем Новгороде Афанасий Никитин планировал присоединиться к хорошо вооружённому каравану московского посла Василия Папина. Но по прибытии в Нижний Новгород выяснилось, что тот уже уплыл. Это сыграло роковую роль в путешествии Афанасия.

Никитин со своими людьми присоединился к отряду Хасан-бека – посла Ширванского государства, которое также находилось на побережье Каспийского моря, но южнее Дербента. Люди Хасан-бека были не так хорошо вооружены, но у Афанасия не оставалось выбора. Путешественники благополучно прошли земли Казанского ханства и Ногайской орды, однако около Астрахани их догнали ногайские гонцы. К Афанасию и Хасан-беку прибыли три ногайских татарина с важной вестью.

– Астраханский султан Касим отправил трёхтысячное войско, чтобы ограбить ваш караван, – сказали они. – Если хорошо заплатите, мы незаметно проведём корабли мимо засады.

Афанасий знал: если караван держал путь в Астрахань, то местные татары охотно давали разрешение торговать на своих рынках. Однако если торговый корабль проплывал мимо, астраханские татары нападали и грабили его.

Афанасий и Хасан-бек щедро заплатили проводникам. Мимо Астрахани решили плыть чёрной безлунной ночью, а вёсла обмотали шкурами, чтобы плеском воды не выдать себя. У каравана почти получилось незаметно проскользнуть мимо засады, но помешало предательство. Проводники-ногайцы подали сигнал татарскому войску и прыгнули за борт. Тут же берега озарились светом татарских костров, и корабли оказались видны как на ладони. Татары бросились на абордаж. Команды Афанасия и Хасан-бека приняли бой. Несколько нападавших тут же были застрелены, но силы оказались слишком неравны. Один из кораблей Никитина был полностью разграблен. Второй смог уйти от преследования, однако при выходе в Каспийское море попал в шторм, сел на мель и был также захвачен астраханскими татарами. Афанасий Никитин спасся на третьем посольском корабле Хасан-бека, но весь товар, купленный в кредит, был потерян. Встреча с первым морем оказалась совсем неприветливой. Дома Афанасия ждали позор и долговая яма. После тяжёлых раздумий Никитин решил поискать удачи за морем, надеясь найти в дальних странах какой-нибудь редкий товар, чтобы выгодно продать его на Руси и рассчитаться с долгами.

Из Дербента отважный купец добрался до большого города Баку, где «огонь горит неугасимый» – это пылал выходящий из-под земли природный газ. В Баку Афанасий сел на корабль, который направлялся на юг, в Персию (нынешний Иран). На этом корабле отважный купец пересёк «первое море» – Каспийское – и прибыл в небольшой персидский городок Чапакур. Здесь он пробыл шесть месяцев, изучал персидский язык, присматривался к местным обычаям и товарам. Он удивлялся дороговизне редких русских товаров, которые привозили сюда купцы-татары, и поражался, насколько дёшевы здесь местные персидские шелка и сахар. Афанасий решил накопить денег и поехать в большой торговый город Ормýз, о котором рассказывали местные торговцы. Ормуз находился на южном побережье Персии, на пересечении больших торговых путей. По словам персов, в Ормузе можно было купить любые товары из всех известных стран. И при этом намного дешевле, чем в Чапакуре.

Попасть в Ормуз было не так просто. Для этого нужно было пересечь всю Персию, с севера на юг. Пройти такое расстояние в одиночку было невозможно. Тверскому гостю (гостями в те времена называли купцов) удалось присоединиться к торговому каравану. Несколько месяцев они медленно двигались к югу, преодолевая высокие горы и жаркие пустыни. Афанасий отмечал в своём дневнике всё интересное, что встречалось на пути. Так, он своими глазами увидел Демавéнд – самый высокий вулкан на севере Персии. В городе Рее он записал местную легенду, как «тут убили шаха Хусейна… и пало на убийц проклятие Мухаммеда – семьдесят городов разрушилось». Возле города Тарóм он удивлялся, что несколько пудов фиников (а пуд равен 16,4 кг) продают всего за четыре алтына (алтын равнялся трём копейкам), и местные жители даже кормят финиками домашних животных. А когда проезжал город Йезд, вспомнил, что уже слышал об этом месте – оно славилось роскошными персидскими тканями, которые под Казанью русские купцы покупали у татар. Подытожил своё сухопутное путешествие по Персии Афанасий записью о том, что проехал «много городов больших» и что все упомянуть не смог.

Весной 1471 года Афанасий Никитин вышел к «морю Индийскому». Торговый город Ормуз находился на пустынном каменном острове, на котором не было ни пышной зелени, ни рек с озёрами. Но бойкая торговля превратила его в жемчужину Персидского залива. Богатство и красота Ормуза поразили Никитина. Здесь можно было найти пряности и ткани из Индии, жемчуг из Бахрейна, знаменитых арабских скакунов и острейшие дамасские клинки, персидские шелка и вина, а также драгоценные камни из Китая. Даже посуду из Венеции и товары из Египта мог найти требовательный гость на рынках Ормуза.

Помимо обилия товаров Никитина поразила местная жара. Остров Ормуз и в наши дни является самым жарким местом на всём побережье Персидского залива. Афанасий написал в своих путевых тетрадях: «Велик солнечный жар в Ормузе, человека сожжёт».

Ещё одно событие произвело на Афанасия большое впечатление. Однажды купец сидел на морском берегу, обдумывая дальнейшие планы. От глубоких раздумий Афанасия отвлекло ощущение, что ноги его внезапно промокли. Удивлённый, купец оглянулся по сторонам и увидел, что морские волны, ещё недавно ласкающие берег в нескольких метрах впереди, теперь подобрались вплотную к его сапогам. Так Афанасий впервые в жизни увидел прилив. До этого он плавал по замкнутым морям – Каспийскому, Чёрному и Балтийскому, в которых приливы и отливы почти незаметны. А в Ормузе, на побережье Индийского океана, море «наступает всякий день по два раза».

Как ни дёшевы были товары на рынках Ормуза, Афанасий выяснил, что все они привозные. Своего товара в городе не производили – только чужие продавали. Местные купцы посоветовали Никитину купить арабского или персидского жеребца и отвезти его на продажу в Индию. «В Индийской земле кони не водятся, в их земле родятся быки да буйволы, – сообщили купцы, – а потому индийские султаны и раджи заплатят тебе за коня огромные деньги. Как продашь коня, закупишь индийских самоцветов, там они намного дешевле, чем в Ормузе. Нагрузишь корабль изумрудами, можно и домой возвращаться».

Пробыв месяц в Ормузе, Афанасий поплыл на парусном судне «за море Индийское» вместе с другими купцами, везущими в Индию скакунов. Небольшое индийское судно – тава – более подробно описал известный путешественник Марко Поло: «Суда плохие, немало их погибает, потому что сколочены они не железными гвоздями, а сшиты верёвками из коры индийских орехов».

Путь до западного побережья Индии занял шесть недель. Вначале судно зашло в портовый город Маскат, откуда корабли брали курс на Индию. Далее путешественники прибыли в портовый город Камбей (современный Бомбей) – в те времена крупный пункт перепродажи индийских товаров в мусульманские страны, в котором, как написал Афанасий, «родятся краска да лак». Из Камбея путешественники приплыли в город Чаул – крупный порт на западном побережье Индии. Чаул входил в состав крупного Бахманидского царства, которым управлял султан-мусульманин. На рынках Чаула можно было купить индийские ткани, пряности, тростниковый сахар и изумруды. Всю торговлю контролировали мусульманские купцы. От них Афанасий узнал, что коня лучше всего продавать в Бидаре – столице Бахманидского султаната. Там проживали молодой султан Махмуд Мухаммед III и множество богатых вельмож, они согласились бы отдать хорошие деньги за арабского скакуна. Находился Бидар в глубине страны.

Афанасий был буквально поражён и очарован Индией. Об этой стране он оставил много подробных записей в своём путевом дневнике, описав внешний вид и обычаи местных жителей: «И люди ходят нагие, а голова не покрыта, а волосы в одну косу заплетены ‹…› А у слуг княжеских и боярских одна фата на бёдрах обёрнута, да щит, да меч в руках, иные с дротиками, другие с кинжалами, а иные с саблями, а другие с луками и стрелами; да все наги, да босы, да крепки, а волосы не бреют». Таким образом, Афанасий Никитин стал первым в истории русским и европейским исследователем-этнографом, побывавшим в тех краях.

Впрочем, внешний вид Афанасия также вызвал живой интерес у местных: они никогда не видели белого человека. Куда бы ни шёл Афанасий, его всегда сопровождали толпы народа.

Никитин отправился в глубь Индии. Путь его лежал через вечнозелёные и непроходимые джунгли. Здесь Афанасий увидел море растительности, удивительные деревья, которые в таком количестве больше нигде не растут. Пальмовые леса (в Индии произрастает около двадцати видов пальм), заросли бамбука, толстые, как канаты, лианы, прочие экзотические деревья и цветы поразили его воображение.

Через несколько дней путники добрались до гор. Дорога проходила по глубокому ущелью, пройдя которое Афанасий Никитин вышел к городу Джуннару. «Джуннар-град стоит на скале каменной, не укреплён ничем, Богом ограждён. И пути на ту гору день, ходят по одному человеку: дорога узка, двоим пройти нельзя», – так описал он город и ущелье.

В Джуннар путешественник прибыл в начале июня 1471 года. Как раз в это время в Индии начался сезон дождей, ошибочно принятый Афанасием за зиму. Четыре месяца бушевали грозы и ливни. Дороги стали непроходимыми: «Каждый день и ночь – целых четыре месяца – всюду вода да грязь». Ни о каком продолжении путешествия нельзя было и думать. Афанасий коротал время за изучением местного языка и обычаев. В этот период в его книге появились новые подробные записи: «Правит тут (в Джуннаре) индийский хан – Асад-хан, а служит он меликат-туджару (великому визирю, то есть главному министру). Войска ему дано, говорят, семьдесят тысяч. А у мелик-ат-туджара под началом двести тысяч войска, и воюет он с кафирами (немусульманами) двадцать лет: и они его не раз побеждали, и он их много раз побеждал. Ездит же Асад-хан на людях (то есть на носилках, которые несут слуги). А слонов у него много, и коней у него много добрых, и воинов у него много. А коней привозят из Хорасанской земли (то есть из Персии), иных из Арабской земли, иных из Туркменской земли, а привозят их всё морем в тавах – индийских кораблях». По прибытии в Индию Афанасий столкнулся ещё с одной проблемой – коня, которого он собирался продать, нужно было приучить к местной пище. На это ушло несколько месяцев. «Коней тут кормят горохом, да варят кхичри (шарики из риса) с сахаром да с маслом, да кормят ими коней, а с утра дают шешни (листья местного растения)», – писал Афанасий.

В Джуннаре у Никитина случился большой конфликт с местным правителем. Асад-хан узнал, что Афанасий никакой не басурманин, а русин, христианской веры. Слуги Асад-хана забрали у Афанасия коня, а его самого привели к своему хозяину.

– Я верну тебе твоего скакуна и самого отпущу на все четыре стороны, – грозно сказал Асад-хан, – если ты отречёшься от своей веры и примешь ислам. А если откажешься, то и жеребца лишишься, и сам будешь сидеть в моей темнице, пока за тебя не заплатят выкуп – тысячу золотых монет.

Опечалился Афанасий, так как знал, что никто не будет платить выкуп за него в далёкой индийской стране. На размышления Асадхан дал четыре дня. И неизвестно, как бы эта история для Афанасия закончилась, но на его счастье как раз на четвёртый день приехал в Джуннар казначей великого визиря (главы правительства). Бил ему челом Афанасий, рассказал о своей беде. Подробности их встречи неизвестны, но казначей похлопотал за Афанасия. Асад-хан вернул жеребца и в мусульманскую веру обещал насильно не обращать.

Пробыв в Джуннаре два месяца, Афанасий, воспользовавшись тем, что дожди поутихли, направился в Бидар – столицу Бахманидского султаната. Он присоединился к индийскому каравану, подобного которому не видел раньше: в повозки запрягли не лошадей или верблюдов, а быков. Целый месяц шли они через джунгли, горы и равнины к столице. Афанасий удивлялся большому количеству городов, встречавшихся им на пути. «Всякий день проходили по три города, а иной день по четыре города», – записал он. Встречались ему и разные удивительные животные, невиданные на Руси. Тут и там целыми стаями бродили обезьяны. Местные жители не прогоняли их, а, наоборот, позволяли хозяйничать в своих полях и садах. «Если кто обезьян обидит, – записал Афанасий, – они жалуются своему князю, и он посылает на обидчика свою рать, и они, к городу придя, дома разрушают и людей убивают. А рать обезьянья, сказывают, очень велика, и язык у них свой… Иные гундустанцы (индийцы) подбирают их (детёнышей обезьян) да учат всяким ремёслам, а иных учат людей забавлять». Упоминание Афанасием индийского «царя обезьян» и его армии позволяет сделать вывод, что купец во время путешествия познакомился с индийским эпосом «Рамаяна», скорее всего, в устном изложении.

Повстречались Афанасию и леопарды, которые часто досаждали местным крестьянам: «Мамоны (леопарды) ходят ночью да хватают кур, а живут они на холмах или среди скал». В Бид аре прямо по улицам ползали четырёхметровые змеи. И, конечно же, упоминал Афанасий в своём дневнике индийских слонов: «Бой ведут всё больше на слонах. Слонам к голове и бивням привязывают большие кованые мечи, да облачают слонов в доспехи булатные, да на слонах сделаны башенки, и в тех башенках по двенадцать человек в доспехах, да все с пушками, да со стрелами».

Бидар также произвёл впечатление на Афанасия. «Город большой, и людей в нём очень много, – записал он. – Султан молод, двадцати лет, а правят бояре, а княжат хорасанцы (мусульмане из Азии) и воюют все хорасанцы <…> Сельские люди очень бедны, а бояре власть большую имеют и очень богаты. Носят бояр на носилках серебряных, впереди коней ведут в золотой сбруе, до двадцати коней ведут, а за ними триста всадников, да пеших пятьсот воинов, да десять трубачей, да с барабанами десять человек, да свирельников десять человек».

В столице посетил Афанасий роскошный дворец молодого султана. После этого записал: «Во дворец султана ведёт семь ворот, а в воротах сидят по сто стражей да по сто писцов. Одни записывают, кто во дворец идёт, другие – кто выходит. А чужестранцев во дворец не пускают. А дворец султана очень красив, по стенам резьба да золото, последний камень – и тот в резьбе да золотом расписан очень красиво. Да во дворце у султана сосуды разные». Как Афанасию удалось самому попасть во дворец, он секрета не раскрыл.

Несколько раз тверской купец стал свидетелем выезда из дворца султана со своей многочисленной свитой. «А когда султан выезжает на прогулку с матерью да с женою, то за ним всадников десять тысяч следует да пеших пятьдесят тысяч, а слонов выводят двести, и все в золочёных доспехах, и перед ним – трубачей сто человек, да плясунов сто человек, да ведут триста коней верховых в золотой сбруе, да сто обезьян», – записал он. Большое количество коней в свите султана, по мнению историков, должно было свидетельствовать о его богатстве. Ведь все кони были привозные и стоили очень дорого.

Как и надеялся Афанасий, в Бидаре он смог продать своего коня за большие деньги. После этого начал присматриваться к местным товарам. Он хотел приобрести драгоценные камни, однако на столичном рынке обнаружил только коней, шелка, ткани, «всякий иной товар, да рабов чёрных… а из съестного только овощи». Оказывается, визирь запретил продавать самоцветы на рынке, чтобы установить на них монопольные цены. Афанасий решил не спешить, а потихоньку выведать, где ещё можно приобрести драгоценные камни. В Бидаре он завёл дружбу с коренными жителями Индии. Он признался им, что не мусульманин, а христианин с Руси, но это не мешало ему интересоваться верованиями и обычаями индийцев. «Вер в Индии восемьдесят и ещё четыре», – записал он в своей книге. От индийцев Афанасий услышал о таких местах, как индийский город Калькутта, остров Цейлон и провинция Пегу (современное государство Бирма). В те времена эти географические названия не были известны ни на Руси, ни в Европе.

В начале 1472 года Афанасий отправился с индийцами в святилище Парват, чтобы увидеть храм бога Шивы. Большой праздник, посвящённый богу Шиве, ежегодно отмечался индийцами в конце февраля – начале марта и длился пять дней. Афанасий узнал, что Парват так же почитаем индийцами, как Иерусалим христианами или Мекка мусульманами.

В путь отправились заранее, так как дорога занимала целый месяц. Путь лежал в южные районы Индии, к реке Кистне. Прибыв на место, Афанасий увидел, что святилище оказалось целым каменным городом, «с пол-Твери», внутри которого находилось несколько храмов и множество каменных статуй бога Шивы. Самую большую статую Шивы Афанасий сравнил со статуей византийского императора Юстиниана I (527-565), которая находилась в Константинополе (современный город Стамбул). «Руку правую поднял высоко и простёр, как Юстиниан, царь цареградский, а в левой руке у бута (бога) копьё», – написал он. Эта запись указывает на то, что Афанасий либо бывал в Константинополе, либо встречал в книгах описание статуи Юстиниана.

Афанасий наблюдал, как в священный город стекались тысячи паломников, они осыпали главную статую Шивы цветами. Афанасия поразило, что хоть паломники и не носили одежды, на них были украшения из жемчуга и золота.

К лету 1472 года Афанасий снова вернулся в Бидар. Его путешествие длилось уже четыре долгих года. Он серьёзно задумался о возвращении домой. Афанасия расстраивало, что он живёт среди мусульман и индийцев и христианские праздники не празднует. Его православные книги погибли под Астраханью, на разграбленном татарами корабле. И чтобы точно определить, когда наступит праздник Пасха, Афанасий принялся изучать звёздное небо, что свидетельствует о его познаниях в астрономии. «В Бидаре Великом, в Бесерменской Индии, в Великую ночь на Великий день смотрел я, как Плеяды и Орион в зорю вошли, а Большая Медведица головою стояла на восток», – записал он.

Афанасий решил возвращаться на Русь тем же путём – через Персию. Но персидские купцы сообщили ему, что в стране начались междоусобные войны. «Пути не знаю – куда идти мне из Индостана: из Ормуза на Хорасан пути нет, и на Чаготай пути нет, ни в Багдад пути нет, ни на Бахрейн пути нет, ни на Йезд пути нет, ни в Аравию пути нет. Повсюду усобица князей повыбивала».

Ещё на год пришлось задержаться Афанасию в Индии в надежде, что путь домой станет безопасным. Странствия привели его в индийский город Гулбáрга, который находился в ста километрах к юго-западу от Бидара. В то время в Гулбаргу прибыл мусульманский султан с войском после неудачного военного похода против сильной Виджаянагарской империи, занимавшей весь юг Индии. Афанасий описал военную кампанию и её результаты. Султан планировал взять приступом столицу империи – Виджаянагар. Это был очень большой город, защищённый тремя рвами и рекой с одной стороны и густыми джунглями с другой. Целый месяц стояла армия султана под городом, а взять не смогла. Многие воины умирали от жажды. Хоть река была совсем близко, подойти к ней не позволяли защитники города. Тогда султан со злости захватил другой город, поменьше. Султан остался недоволен походом – «людей много погибло, и казны много поистратили».

Из Гулбарги Афанасий отправился в Каллур, где добывался драгоценный камень сердолик. Идея купить драгоценных камней на продажу всё ещё казалась ему привлекательной. «В Каллуре родится сердолик, – писал он, – и тут его обрабатывают, и отсюда по всему свету развозят. В Каллуре триста алмазников живут (оружье украшают). Пробыл я тут пять месяцев».

После этого Афанасий Никитин прибыл в портовый город Дабхол и за две золотые монеты сел на корабль, направляющийся обратно в Персию, в Ормуз. Произошло это в начале 1474 года.

И вновь Афанасий поплыл через «море Индийское», рассчитывая быстро добраться до Ормуза. Однако удача отвернулась от мореплавателей. Бури и ветра угнали корабль далеко на юго-запад. Целый месяц плавал Афанасий в открытом море, «не видя ничего», и очутился у берегов Африки, в Эфиопии. Корабль тут же окружили местные разбойники на лодках, требуя выкупа. Пришлось откупаться «рисом, перцем да хлебом». Как назло, пять дней не было ветра, корабль не мог отплыть от берега, каждый день возвращались разбойники за данью. «Много раздали рису, да перцу, да хлеба эфиопам. И они судна не пограбили», – написал Афанасий. Наконец поднялся ветер, и корабль смог отплыть. Три недели плыли они до Ормуза и добрались туда весной 1474 года. Четыре года продолжалось его путешествие по индийской земле.

В Ормузе застали его тревожные новости: в Персии назревала новая война. Правитель северо-западных земель Узун-Хасан готовился к решающей схватке с турецким султаном Мехмедом II, завоевателем Константинополя. Афанасий торопился на север, чтобы успеть попасть домой до военных действий. Однако ему пришлось ждать двадцать дней, прежде чем он смог присоединиться к торговому каравану, направляющемуся в персидский город Шираз. Семь дней Афанасий провёл в Ширазе, пока не присо единился к другому каравану, с которым добрался до города Йезд на севере Персии. Уже второй раз Афанасий путешествовал этой дорогой, но в предвоенное время это стало ещё опаснее.

В Северной Персии Афанасий узнал, что старый путь через Каспийское море и Волгу для него закрыт. Татарский хан пошёл войной на Московского великого князя Ивана III. Афанасий решил отправиться на северо-запад, через восточную Турцию выйти на южный берег Чёрного моря, а оттуда попасть в Крым. Он отправился в Тебриз – столицу царства Узун-Хасана. Оттуда попал в военную ставку Узун-Хасана и провёл в ней десять дней, «потому что пути никуда не было». Наконец Узун-Хасан повёл свои войска в наступление. Пользуясь тем, что основные боевые действия начались на юге, Афанасий отправился на северо-восток.

Осенью 1474 года Афанасий достиг Трабзона – крупного турецкого порта на южном побережье Чёрного моря. Здесь путешественника ждали крупные неприятности. Начальник местной охраны узнал, что Никитин прибыл из военной ставки Узун-Хасана, и заподозрил Афанасия в шпионаже. Его доставили в крепость и тщательно обыскали – искали письма от Узун-Хасана. Писем не нашли, но всё ценное, «что было мелочи хорошей – всё выграбили». По всей видимости, индийские драгоценные камни спасти не удалось. К счастью, Афанасия отпустили живым. Он сел на корабль до крымского города Кафы (современный город Феодосия), заплатив последний золотой за перевозку. Чтобы рассчитаться за питание в пути, ему пришлось одолжить ещё один золотой у попутчиков, с обещанием, что в Кафе он вернёт долг.

Третье море, Чёрное, тоже встретило Афанасия неприветливо. Осенние бури и сильные северные ветра не давали возможности плыть на север, прибивали корабль обратно к Трабзону. Две недели ждали попутного ветра, стоя в порту, трижды пытались отправиться в путь. Только через месяц кораблю удалось добраться до берегов Западного Крыма. Затем, проплыв вдоль южного побережья, Афанасий добрался до Кафы. «Божиею милостью пришёл я в Кафу за девять дней до Филиппова поста (то есть в декабре 1474 года), – записал Афанасий. – Милостию Божией прошёл я три моря».

На этой записи «Хождение за три моря» заканчивается. По всей видимости, Афанасий встретил в Кафе купцов из русских земель и отправился вместе с ними вверх по Днепру. Однако ему так и не удалось добраться до Твери.

Летом 1475 года прибыли в Москву купцы. Они передали дьяку великого князя Ивана III Василию Мамыреву тетрадь, оставшуюся от тверского купца Афанасия Никитина.

Дьяк дописал в тетради своей рукой: «… получил записи Афанасия, купца тверского, был он в Индии четыре года, а пишет, что отправился в путь с Василием Папиным… В записях же не нашёл, в каком году Афанасий пошёл или в каком году вернулся из Индии и умер, а говорят, что умер, до Смоленска не дойдя».

Так закончилось путешествие Афанасия Никитина. Он стал первым европейцем, который посетил Индию, за тридцать лет до путешествия Васко да Гамы, и оставил подробные этнографические описания этой экзотической страны. Его путешествие навсегда осталось в мировой истории как пример героизма и целеустремлённости русского путешественника.

Глава 2. Витус Беринг. Камчатские экспедиции

Сибирь и Дальний Восток занимают большую часть территории России. Они по праву славятся своими природными богатствами: бескрайними лесами и равнинами, чистыми реками и озёрами, многочисленными полезными ископаемыми, разнообразным животным миром. Все эти богатства были открыты известными и неизвестными русскими первопроходцами – отважными людьми, которые занимались разнообразными промыслами. Начиная с XVI века всё дальше и дальше продвигались они на север и восток, поднимая знамёна московских царей (а со времён Петра – флаги Государства Российского) над новыми территориями, пока не добрались до естественных границ Сибири – до берегов Охотского и Берингова морей.

И хотя вклад каждого из этих героев в открытие новых земель бесценен и про каждого можно написать книгу, отдельно стоит отметить великого путешественника Витуса Беринга. Он стал во главе первых в России научных экспедиций, которые по масштабам охватили всю Сибирь, Камчатку, север Евразии, моря северной части Тихого океана. Беринг заново открыл Америку, только плыл к ней не с востока на запад, как Колумб, а с запада на восток.

Витус Йонассен Беринг представляет собой яркий пример иностранца, посвятившего жизнь российским флоту и науке. В России того времени его уважительно называли Витязем Берингом или Иваном Ивановичем. По национальности датчанин, Беринг вошёл в историю как великий русский мореплаватель и исследователь. О его юности известно немного, только то, что в возрасте 22 лет Беринг совершил путешествие на голландском корабле к берегам Индии. Это плавание создало ему репутацию опытного моряка. После возращения в 1703 году в Амстердам Беринг встретился с русским адмиралом Корнелием Ивановичем Крюйсом. Тот по поручению Петра Первого подыскивал бывалых моряков для службы на русском флоте. Эта встреча круто изменила жизнь молодого датчанина.

Беринга сразу назначили командиром небольшого судна. Он доставлял лес на остров Котлин, где в это время строилась морская крепость Кронштадт. За отличную службу в 1706 году получил звание лейтенанта. В последующие годы Берингу довелось участвовать в обеих вой нах, которые вёл Пётр Первый, – со Швецией и Турцией – и командовать разными кораблями. В 1724 году император Пётр издал указ об экспедиции на Камчатку и поручил адмиралам военно-морского флота найти достойного офицера, который бы мог её возглавить. Ему предложили кандидатуру капитана Беринга, и Пётр Первый одобрил выбор.

Идея камчатской экспедиции уже достаточно долго зрела в России. Пётр Первый всё время своего царствования был одержим идеей выхода к морю. За Чёрное и Балтийское моря велись вой ны с Турцией и Швецией. Но ещё существовали Северный Ледовитый и Тихий океаны, которые открывали путь из Архангельска к Китаю и Индии. Кроме того, Пётр всерьёз озаботился вопросом составления точных карт России, особенно её дальневосточных регионов. В те времена точной карты России, по которой можно было судить о её реальных размерах и границах, просто не существовало. Также русских и европейских купцов интересовал вопрос, можно ли из России сухим путём добраться до европейских поселений в Америке, или же Чукотка и Аляска всё-таки разделены проливом.

Следует отметить, что пролив между Азией и Америкой был открыт ещё в 1648 году казаком Семёном Дежнёвым, за 80 лет до экспедиции Беринга. Но информация о географических открытиях Дежнёва затерялась в сибирских архивах. Только в ходе Великой Северной экспедиции Беринга историк Миллер нашёл в городе Якутске документы, рассказывающие о плавании Дежнёва.

Пётр Первый уделял большое внимание экспедиции на Камчатку. Незадолго до своей смерти, 6 января 1725 года, он лично написал для Беринга инструкцию, в которой приказывал построить на Камчатке один или два корабля и плыть на них вдоль берега на север, чтобы проверить, соединяется ли Азия с Америкой.

Интересно, что сам Беринг вначале был не в восторге от великой чести, которую ему оказал император. До наших дней дошли письма Беринга к высоким сановникам, в которых он просил освободить его от должности начальника экспедиции. Некоторые историки высказывали версию, что Беринг воспринял эту экспедицию как ссылку. Ведь Сибирь издавна была местом ссылки не только для заключённых, но и для высоких чиновников, которых царь отправлял туда служить. Так это или нет, точно неизвестно, но у Беринга была только одна возможность вернуться в Петербург – выполнить поручение Петра.

Беринг начал готовиться к экспедиции. Его помощниками стали датчанин Мартын Петрович Шпанберг и Алексей Ильич Чириков. Шпанберг, по свидетельствам современников, был моряком малообразованным, но очень опытным и деятельным. Чириков, наоборот, имел мало практического опыта в морском деле, но считался одним из самых образованных и талантливых русских офицеров того времени. Он только недавно с отличием закончил Морскую академию и сразу был назначен в ней преподавателем. И хотя Чирикову ещё не было 22 лет, все решили, что он достоин стать помощником Беринга.

Незамедлительно в экспедицию стали набирать геодезистов, штурманов, офицеров нижних чинов, матросов, а также корабельных дел мастеров: плотников, конопатчиков, парусников, учеников мачтового и шлюпочного дела, кузнецов. В экспедицию собралось 34 специалиста, а с учётом вспомогательного состава (поваров, извозчиков, гребцов и пр.) количество участников на начальном этапе достигло 100 человек. Необходимые для строительства кораблей инструменты и материалы, канаты и паруса, пушки и ядра загрузили на 25 подвод (конных повозок). Первый отряд под руководством Чирикова в количестве двадцати пяти человек выдвинулся из Петербурга уже 24 января 1725 года, всего за две недели до смерти Петра Первого. Позже в Вологде их нагнали Беринг со Шпанбергом и несколькими сопровождающими.

Эта экспедиция вошла в историю как Первая камчатская экспедиции Беринга, она длилась пять лет, с 1725 по 1730 год. Экспедиции предстояло преодолеть 9000 километров до Охотска – казацкого поселения на побережье Охотского моря. Из Вологды на лошадях добрались до Тобольска, расположенного на реке Иртыше. По Иртышу плыли до Оби, далее по её притокам и волоком – до Енисейска. Затем по рекам Енисею, Ангаре и её притоку Илиму доплыли до города Илимска. Здесь переждали зиму 1725/1726 года. Весной волоком добрались до реки Лены и на судах, построенных под руководством Шпанберга, к июню 1726 года спустились к Якутску. Отсюда начался самый трудный участок пути. От Якутска до Охотска нужно было преодолеть более 1000 километров по совершенно дикой территории, пересечённой горами и болотами. Местное управление предоставило в помощь путешественникам более 650 лошадей и рабочую силу – 250 человек.

Беринг разбил экспедицию на три отряда. Его отряд перевозил верхом на лошадях бóльшую часть провизии и некоторые грузы. Поход был очень тяжёлый. Из 663 лошадей 267 пали в пути. Когда лошади совсем выбивались из сил, сани приходилось тянуть людям. Многие, не выдерживая трудностей, убегали, некоторые участники экспедиции погибли. Несмотря на все сложности, Беринг со своим отрядом прибыл в Охотск уже в октябре.

Самые крупные и тяжёлые грузы отправили речным отрядом под руководством Шпанберга на 13 лодках. Перед ним стояла задача подплыть как можно ближе к Охотскому морю, пока реки не покрылись льдом. Однако сделать этого не удалось – лёд сковал реки в ноябре, до Охотска было ещё очень далеко. Грузы пришлось везти на 100 санях, запряжённых людьми. Морозы стояли лютые, и это был ужасно тяжёлый зимний переход. Только 40 саней из 100 достигли Охотска в конце января 1727 года, остальные оставляли в снегу на всём протяжении пути. Всю следующую весну поисковые отряды разыскивали брошенные сани с грузами и доставляли их в Охотск. Позже всех выступил со своим отрядом Чириков. Перезимовав в Якутске и собрав как можно больше запасов муки, он по рекам вполне благополучно доставил в Охотск запасы продовольствия. К началу лета 1727 года все три отряда объединились и приступили к постройке корабля.

22 августа 1727 года только что построенное судно «Фортуна» под командованием Беринга вышло в Охотское море, а вместе с ним – небольшой бот (судно с одной мачтой), которым командовал Чириков. Через неделю экспедиция добралась до западных берегов Камчатки и 4 сентября бросила якорь в устье реки Большая у поселения Большерецк. Для продолжения путешествия необходимо было переправиться на восточный берег полуострова, в Нижне-Камчатск. Чириков, недовольный чрезмерной осторожностью Беринга, настаивал на том, чтобы добраться до Нижне-Камчатска морем, обогнув Камчатку с юга. Однако на «Фортуне» началась сильная течь. Беринг, не имея представления о реальных размерах Камчатки, решил не рисковать. Он предложил проплыть вверх по реке Большой, пока её не скуёт льдом, а затем на собачьих упряжках добраться до Нижне-Камчатска. Приближалась зима, и экспедицию ожидал ещё один изнурительный переход – опасный, но проверенный. За зиму преодолели около 800 километров. По воспоминаниям Беринга, для ночёвки приходилось рыть глубокие ямы в снегу, чтобы не замёрзнуть. «И ежели застанет метелица на чистом месте, а стана себе сделать не успеют, то заносит людей снегом, отчего и умирают», – писал он.

В Нижне-Камчатске весной 1728 года начали строить бот «Святой Гавриил». 9 июля он был спущен на воду, а 13 июля вышел из устья реки Камчатки и отправился на северо-восток. Экипаж состоял из 44 человек, включая Беринга, Шпанберга и Чирикова. Через три дня экспедиция совершила первое географическое открытие – остров Карагинский. Шли водами, которые в наши дни называются Анадырским заливом, заливом Креста или бухтой Провидения. Ещё через несколько дней открыли большой остров Святого Лаврентия. 11 августа судно вошло в пролив, отделяющий Азию от Америки, который позже Джеймс Кук предложит назвать Беринговым. Однако экипаж «Святого Гавриила» не знал этого и держал курс дальше на север. На другой день обнаружили, что земля, которая всё время находилась слева по борту, вдруг осталась далеко позади. 13 августа пересекли Северный полярный круг. Никакой земли ни на севере, ни на востоке, ни на западе не было видно. Беринг посчитал, что они выполнили задание императора, так как установили, что Азия и Америка разделяются морем. Однако прежде чем повернуть назад, он устроил совещание с помощниками. Шпанберг занял осторожную позицию и предложил поскорей возвращаться и зимовать на Камчатке, чтобы следующей весной продолжить исследования. Чириков считал: утверждать, что Азия и Америка разделяются морем, можно лишь тогда, когда корабль дойдёт до известных русским мест, например до устья реки Колымы. Таким образом, он предлагал повернуть на запад и продолжить плавание вдоль побережья Чукотского полуострова. Осторожный Беринг поддержал предложение Шпанберга и, проплыв ещё день в северном направлении, отдал приказ возвращаться на Камчатку. Открыв по пути остров Святого Диомида, 2 сентября «Святой Гавриил» возвратился в Нижне-Камчатск, где экспедиция осталась зимовать.

Летом 1729 года было решено совершить ещё одну попытку всё-таки найти американский континент. Путешественники отправились на восток, так как, по словам жителей Камчатки, в том направлении в ясные дни виднелась «чрез море» земля. Вероятно, речь шла об острове, который позже назовут островом Беринга. Выйдя в море 5 июня, «Святой Гавриил» отправился строго на восток и с большим трудом прошёл около 300 километров. Кораблю мешали сильные северные ветра. Никакой земли обнаружить не удалось. Обзору мешал «великий туман», который опустился на море. Затем начался сильный шторм, и Беринг решил вернуться сразу в Охотск. На обратном пути впервые в истории Камчатку обогнули с юга и установили её точные размеры. 23 июня 1729 года «Святой Гавриил» благополучно зашел в Охотск, а через неделю путешественники отправились в Якутск на лошадях. Первая камчатская экспедиция вернулась в Петербург 1 марта 1730 года, через 5 лет после её начала.

Группа учёных во главе с Берингом внесла огромный вклад в развитие российской науки. По пути следования они определили точные географические координаты 28 пунктов от Тобольска до Чукотского моря. Карта, составленная по итогам экспедиции, дала реальное представление о размерах России, включая Камчатку. Однако были люди, утверждавшие, будто Беринг не смог доказать, что Азия не соединяется с Америкой. Поэтому по возвращении в Петербург Беринг не только составил подробный отчёт о своём путешествии, но и начал разрабатывать проект Второй камчатской экспедиции. Этот проект со временем разросся в грандиозное научное событие, получившее название Великая Северная экспедиция. Перед ней были поставлены глобальные задачи: подробно исследовать русский Север и Дальний Восток, вплоть до Аляски, а также Курильские и Японские острова. Исследователей особенно интересовал морской путь из Архангельска к Тихому океану.

Проект Беринга был утверждён, 17 апреля 1732 года царица Анна Иоанновна подписала указ об экспедиции. Руководителем проекта был назначен Беринг, которому присвоили звание капитана-командора. В обязанности этого военного чина входило командование отрядами кораблей. В экспедиции было задействовано более 500 учёных, морских офицеров и матросов, которые в начале 1733 года отправились в путь.

Экспедиция состояла из нескольких отрядов, каждый из которых возглавлял опытный офицер. Перед отрядами стояла задача изучить и провести точное картографирование закреплённого за ними участка. Первый отряд изучал северное побережье России – от устья реки Печоры до устья Оби. Второй отряд двигался на восток – от устья Оби до устья Енисея. Восточно-Енисейский отряд описывал северное побережье – от устья Енисея, вдоль полуострова Таймыр до реки Хатанги. Западно-ленский отряд двигался от устья реки Лены на запад, к Таймыру и Енисею. Восточно-ленский отряд должен был добраться морем от устья Лены до Камчатки и провести тщательное изучение самой дальней, северо-восточной оконечности Евразии. Южный отряд под руководством Мартына Шпанберга должен был найти морской путь от Камчатки в Японию. Так называемый Академический отряд, в который входили известные российские учёные того времени, проводил географические, этнографические, геологические и метеорологические исследования материковой Сибири и Дальнего Востока. Сам Беринг возглавлял отряд, которому было поручено найти морской путь в Америку, а также руководил остальными отрядами.

Северная экспедиция стала грандиозным научным и организационным предприятием. Все отряды практически полностью справились со своими задачами. Меньше всего повезло Восточно-Ленскому отряду, который должен был проплыть от устья реки Лены до Камчатки. Непроходимые льды затруднили путь кораблей, отряд смог добраться только до устья реки Колымы. Тогда они изменили маршрут и изучили русло реки Анадырь вплоть до Берингова моря.

Беринг вместе со своей женой в 1734 году приехал в Якутск, где руководил постройкой пяти судов для плавания по Тихому океану, а также работой остальных отрядов Северной экспедиции, в чём показал выдающиеся организаторские способности. В 1740 году в Охотске были построены два пакетбота – двухмачтовых парусных судна длиной около 30 метров с 14 пушками на борту. Их назвали «Святой Пётр» и «Святой Павел». На них Беринг и Алексей Чириков 8 сентября 1740 года отправились на восточное побережье Камчатки, где заложили новый город в Авачинской бухте. Город решили назвать в честь кораблей – Петропавловском.

Перезимовав в Петропавловске, ранним утром 4 июня 1741 года «Святой Пётр» и «Святой Павел» вышли в море. Всего в плавание отправились 154 человека, в том числе двое членов Академического отряда: астроном Людовик Делякроер и немецкий естествоиспытатель Георг Стеллер. Последнему позже выпала честь зафиксировать научный факт того, что экспедиция достигла берегов Америки.

Перед поисками Америки корабли взяли курс на юго-восток, чтобы выполнить один из пунктов указа Сената и отыскать мифическую землю Хуана де Гама, или «Остров-призрак», отмеченный французским картографом Жозефом Николой Делилем. По легенде, этот остров состоял сплошь из золота и серебра. Беринг и Чириков не верили в подобные сказки, но обязаны были доказать, что земля Хуана де Гама – всего лишь морская байка. Как и ожидалось, когда корабли достигли указанных координат, никакого острова обнаружено не было. Беринг дал приказ плыть на северо-восток, чтобы выполнить основную задачу своей экспедиции.

Через несколько десятков миль, когда пакетботы находились всего в 180 километрах от Алеутских островов, на море опустился густой туман. Корабли потеряли друг друга из виду и больше не смогли сойтись до конца экспедиции. Около недели оба пакетбота кружили в поисках друг друга, после чего каждый самостоятельно отправился на север.

«Святой Павел» под руководством Чирикова достиг южного берега Аляски 15 июля 1741 года. Перед моряками возвышались величественные горы и лес. Чириков отправил на берег вёсельный бот с десятью моряками, однако он пропал без вести. Через несколько дней на берегу был замечен огонь. Туда немедленно отправили последнюю лодку, но и она не вернулась. Судьба пропавших моряков так и осталась неизвестной. Возможно, их убили индейцы, а может, лодки разбились о прибрежные скалы. Как бы то ни было, без лодок на берег высадиться было невозможно. Запасы пресной воды подходили к концу, и положение стало критическим. Чириков принял решение возвращаться на Камчатку. С большими трудностями 8 октября 1741 года «Святому Павлу» всё-таки удалось вернуться в Петропавловск.