Диверсанты СС

За почти три месяца работы группы «Франц» не случилось провала, но и особых успехов не было. И тогда в РСХА решили увеличить число немецких диверсантов в Иране. Вдруг повезет и удастся провести громкую и крупную акцию?

17 июля 1943 г. в Южном Иране, в 80 км западнее Шираза, была выброшена 2-я группа диверсантов РСХА, получившая название «Антон». Командиром группы был гауптштурмфюрер СС Мартин Курмис, а в ее состав входили унтер-офицеры СС Курт Пивонка, Курт Харберс и переводчик-иранец Хомаюн Фарзад[55]. В этом же регионе действовали резидент абвера майор Бертольд Шульце-Хольтус и его помощник Якоб Коссовский (Константин «Конни» Якоб). Шульце-Хольтус подготовил отличную площадку для десантирования, но группе не везло с самого начала. В небе Курмис (в прошлом офицер айнзацгруппы) крепко поругался с переводчиком Фарзадом, после приземления Курмис не поладил с Шульце-Хольтусом. Между иранцем, офицером абвера и эсэсовцами возникло недопонимание, в результате чего Фарзад бежал. Сбежавший переводчик сразу обратился к Насыр-хану и предостерег его от сотрудничества с немцами. Осторожный хан отправил диверсантов в удаленную часть своих владений и, по сути, поместил под домашний арест в одиноко стоящей башне Алибаз. Руководство английской разведки вскоре узнало о немецких диверсантах, но побоялось штурмовать башню на территории кашгайских племен и решило не спешить и действовать через хана.

6 августа 1943 г. немцы планировали десантировать еще одну группу, «Берта», в 80 км от Тегерана под командованием унтерштурмфюрера СС Отто Швердта. В состав группы входило еще три человека — унтер-офицер СС (радист и переводчик) Отто Грунинг и два неустановленных немца. При взлете самолета в Симферополе случилась авария, и вылет был перенесен, а после и отменен.

Немецкие диверсанты в плену. Слева направо: стоят Рокстрох, Блюме, Майер; сидят Кондген, Грилле, Хольцапфель

12 августа 1943 г. в руки английской разведки попал офицер персидской армии, член тайной прогерманской организации Меллиун, который под давлением дал показания против Майера. Вскоре Майер был арестован, через несколько дней арестовали Ганса Хольцапфеля и Вернера Рокстроха, 26 августа был арестован Георг Грилле, а 29-го были арестованы Гюнтер Блюме и Эрнст Кондген.

В конце ноября 1943 г. внимание всех воюющих стран оказалось приковано к Ирану. Здесь с 28 ноября по 1 декабря 1943 г. проходила Тегеранская конференция, а диверсанты СС якобы готовили покушение на «Большую тройку»[56].

В своих воспоминаниях Отто Скорцени рассказывает, что в начале ноября 1943 г. он был вызван в Ставку Гитлера, где узнал о готовящейся встречи лидеров СССР, США и Великобритании в Тегеране. Резидент абвера в Тегеране сообщил в Берлин подробности. Скорцени посчитал, что для выполнения данной акции ему потребуется в Тегеране 150‒200 диверсантов, детальные карты, самолеты и — самое главное — топливо. В успех этой операции Скорцени не верил, более того, он смог убедить в этом же Гитлера и Шелленберга. Но об этом не знали или не хотели знать в Советском Союзе.

Впервые cведения об участии Скорцени в покушении на «Большую тройку» были представлены командиром партизанского отряда Д.Н. Медведевым[57]. Вслед за ним эту информацию стали тиражировать историки, журналисты и даже знаменитые сотрудники советских и российских спецслужб[58]. Почти все отечественные авторы излагают эту историю так: примерно в октябре ‒ начале ноября 1943 г. в городе Ровно знаменитый советский разведчик Николай Кузнецов (немецкий псевдоним Пауль Зиберт) близко сошелся с представителем РСХА штурмбаннфюрером (у некоторых ‒ оберштурмбаннфюрером) СС Ульрихом (у некоторых — Паулем) фон Ортелем. Данный персонаж сообщил Кузнецову, что в диверсионной школе в Копенгагене готовят людей для покушения на «Большую тройку» в Тегеране, а отвечает за операцию сам Отто Скорцени.

Со временем информация обрастала новыми деталями — то диверсанты готовились не в Копенгагене, а на Украине, то Скорцени дважды прилетал в Иран на рекогносцировку. Один из главных биографов Кузнецова, Т.К. Гладков, утверждал, что имел счастье ознакомиться с закрытыми делами в архивах спецслужб. В личном деле Кузнецова он не нашел упоминаний о том, что Ортель говорил Кузнецову об Иране. Информация к Кузнецову поступила от его информатора — Марины Мякоты, которая была и агентом фон Ортеля. Накануне отъезда из Ровно Ортель пообещал привезти девушке персидские ковры в подарок (у других авторов Ортель хотел расплатиться этими коврами с Кузнецовым, в счет погашения долга). На основании этой информации Кузнецов сделал вывод о том, что Ортель готовится отправиться в Иран. Затем Ортель якобы инсценировал свое самоубийство, чтобы незаметно отбыть в Тегеран.

Давайте попробуем разобраться в деталях, ведь согласно старой европейской поговорке — дьявол прячется именно в них. По различным рассказам о Кузнецове мы можем сделать вывод, что история с Ортелем происходила в октябре — ноябре 1943 г., а ведь решение о дате проведения встречи лидеров антигитлеровской коалиции было принято лишь 8 ноября 1943 г. Другая важная зацепка, известная нам, — отсутствие диверсионных школ СС и абвера в Копенгагене. Дания была вдали от линии фронта, Сопротивление в ней не было активным, поэтому организовывать в ней разведшколу было не очень разумным шагом. Но основным аргументом, ставящим под сомнение связь Скорцени с иранскими событиями, является отсутствие в списках офицеров СС на 1943 г. человека с фамилией фон Ортель, кроме того, приписываемое ему звание тоже является сомнительным для операции такого уровня. Многие также игнорируют факт, что уже в своих воспоминаниях Скорцени указал на историю с Ортелем как на явный вымысел. Убеждать читателей в том, что сам Скорцени не бывал в Иране, думаю, нет необходимости. В мемуарах известных немецких разведчиков Р. Гелена, В. Хеттля, В. Шелленберга и О. Райле информации об операции «Длинный прыжок» тоже не встречается. Как мы видели выше, из десятка диверсантов СС на свободе к ноябрю 1943 г. осталось лишь трое человек. Могли ли они представлять опасность для «Большой тройки»? В 2000-е в этом стали сомневаться даже отечественные историки: «Шульце-Хольтус и группа Курмиса не были нацелены на теракты против участников Тегеранской конференции… немецкой группе не было поставлено задачи прорываться в Тегеран»[59]. Несмотря на нестыковки, в 1950‒1960 гг. информация о «Длинном прыжке» стала появляться и в западных художественно-документальных произведениях.

Так что же на самом деле было в Тегеране и какое отношение к этому имел Скорцени? Ответ достаточно прост. Иосиф Сталин или кто-то из его ближайшего окружения придумал план, как провести лидеров США и Великобритании. Когда дата и место встречи определись, Сталин решил добиться того, чтобы президент США остановился в посольстве… СССР! Естественно, только очень серьезные причины могли заставить Рузвельта остановиться в посольстве Советского Союза. В Иране началась игра в шпиономанию — советские спецслужбы стали подсовывать своим английским и американским коллегам информацию об активности немецких служб в Иране. Так родилась легенда о визите Скорцени в Иран, а между тем советские специалисты-техники стали нашпиговывать гостевую половину посольства прослушивающими устройствами. Давлению на Рузвельта содействовал тот факт, что американское посольство в Тегеране находилось на большом расстоянии от центра города, а советское и британское посольства были расположены рядом. Таким образом, добираясь из американского посольства, Рузвельт мог оказаться в досягаемости для потенциальных убийц. Под давлением обстоятельств президент принял приглашение генералиссимуса и остановился в советском посольстве.

«Большая тройка» — Сталин, Рузвельт и Черчиль — в Тегеране

Серго Берия вспоминал о своем разговоре со Сталиным в Тегеране: «Фактически сейчас решается главный вопрос: будут они нам помогать или не будут. Я должен знать все, все нюансы… Я отобрал тебя и других именно для этого. Я выбрал людей, которых знаю, которым верю. Знаю, что вы преданы делу. И вот какая задача стоит лично перед тобой…»[60] Таким образом, подготовка прослушивающей аппаратуры и отбор специалистов были проведены заранее.

Началось прослушивание частных бесед Рузвельта с его спутниками — это помогало Сталину выстраивать свою линию на переговорах и прояснять отношение американцев к тому или иному вопросу. По окончании конференции главы союзных государств разъехались, так и не пострадав от немецких диверсантов. Прослушка комнат, занимаемых президентом, дала свои результаты — Сталин в ходе переговоров смог добиться многого.

В этом месте читатель задаст резонный вопрос — какой смысл было историкам советских спецслужб тиражировать легенду о «Длинном прыжке» после войны? Ответ достаточно прост — готовя дезинформацию для западных союзников, специалисты НКВД сделали ее такой убедительной, что сами в нее поверили.

А что же стало с невольными узниками Назир-хана гауптштурмфюрером Курмисом и его группой? Спустя восемь месяцев после десантирования они продолжали находиться в «гостях» у кашгайских племен. Курмис часто пил, а его спутники забыли о диверсиях. Во второй половине марта 1944 г. группа находилась в высокогорном селе Куш-и-Зард. 23 марта 1944 г. в селе появилось более 30 кашгайцев и несколько английских офицеров. Немцы сдались без боя. После допроса диверсанты были помещены в тюрьму города Фируз-Абад. Находясь в подавленном состоянии, на одном из допросов в тюрьме Курмис обхватил охранника и вместе с ним выпрыгнул с балкона, разбившись насмерть[61]. С его смертью страница германских диверсий в Иране оказалась закрыта.

Несмотря на отсутствие видимых результатов в Иране, в январе 1944 г. РСХА организовало под него отдельный реферат VI C14 (Иран) во главе со специалистом по этой стране гауптштурмфюрером СС Романом Гамотой. Он был связан с антигитлеровскими заговорщиками и в октябре 1944 г. был арестован и освобожден от должности[62].

В 1943‒1944 гг. VI управление пыталось осуществить несколько диверсионно-разведывательных операций в Сирии, Ираке и Палестине. Первая попытка прорваться на Ближний Восток была осуществлена в июне 1943 г., когда двое греческих агентов РСХА Пападопоулос и Лаврентиадес попытались легализоваться через Каир, но были разоблачены. Еще две попытки были связаны с армией Андерса[63], которая по договоренности между СССР, США и Великобританией была перемещена сначала в Иран, а затем в Ирак и Палестину. В первом случае немцами был завербован абсолютно лояльный им поляк Шведкович, которого с конца 1942 г. готовили к выброске в Палестине. Более пяти месяцев он изучал различные диверсионные премудрости и летом 1943 г. был направлен в Турцию, которая уже стала склоняться в пользу участия в Антигитлеровской коалиции. Сразу после перехода турецкой границы Шведкович сдался турецким властям. Чуть позже немцы еще раз попытались использовать польский фактор на Ближнем Востоке. Новым диверсантом стал чиновник криминальной полиции Мерц, с 1943 г. числящийся в группе IV D и участвовавший в борьбе с польским Сопротивлением. Борясь с польским подпольем, он неплохо узнал эту среду и владел польским языком. Было решено внедрить Мерца в ряды армии Андерса, в октябре 1943 г. он был заброшен, но его вскоре задержали. После Мерца турки еще дважды предотвращали проникновение немецких диверсантов на свою территорию[64], а последняя подобная попытка состоялась в феврале 1945 г.

Еще одна попытка разыграть арабскую карту в диверсиях против союзников была предпринята немцами в октябре 1944 г., когда на территории подмандатной Палестины была десантирована группа диверсантов. В состав группы входили три немца и два араба. Арабы в 1943‒1944 гг. прошли подготовку в диверсионной школе в Гааге и были тесно связаны с Великим муфтием Иерусалима. Заброска диверсантов была осуществлена с помощью трофейного бомбардировщика В17, входившего в состав особой эскадрильи КГ-200. Операция получила название «Атлас». Помимо передатчика и оружия диверсанты имели с собой 2000 золотых монет[65]. Немцы планировали использовать группу для сбора информации и дестабилизации обстановки в Палестине. Руководил группой обер-лейтенант дивизии «Бранденбург» Курт Виланд.

Группа была выброшена неподалеку от Иерихона. Спустя 10 дней трое диверсантов во главе с Виландом были задержаны, а двое смогли бежать. Один из них ‒ немец — Фридрих Дейнингер был задержан только в 1946 г., другой ‒ араб — Хасан Салама позже стал одним из командиров Армии Священной войны и погиб в дни Арабо-израильской войны.

Арестованные британцами немецкие диверсанты операции «Атлас»

В ноябре 1944 г. немцы выбросили в Ираке диверсионную группу из четырех арабов. Руководителем группы был Абу Салех — один из ярых сторонников Великого муфтия Иерусалима. Все участники группы прошли подготовку в диверсионных школах в Гааге и Лигнице. Двое диверсантов были задержаны, а двое остались на свободе, но об их деятельности ничего не известно.

В сентябре 1944 г. группа VI С была снова реформирована: во главе группы находился штандартенфюрер СС Рапп, количество рефератов было сокращено до четырех — VI С1 — штурмбаннфюрер СС Лумм, VI С2 — штурмбаннфюрер СС Хенгельхаупт, VI С3 — гауптштурмфюрер СС Шубак, VI С4 — штурмбаннфюрер СС Вейраух[66]. В марте 1945 г. в группе появился реферат VI С2с, который занимался организацией польского антисоветского сопротивления.

Предприятие «Цеппелин»

Создание органа

Первые месяцы войны в Советском Союзе перевернули представление немцев о стране, ее населении и армии. Немецкие войска терялись на огромных территориях, человеческие ресурсы советского государства казались нескончаемыми, измученное коллективизацией и репрессиями население не спешило встречать явившихся «освободителей» хлебом-солью. Уже в первые дни значительное количество военнослужащих РККА попало в немецкий плен, и командование вермахта оказалось не готово к содержанию такого огромного количества пленных в ближайшем тылу. Ситуацию осложняли безумные немецкие приказы и инструкции, такие как, например, «Приказ о комиссарах», чувство расового превосходства и отказ Советского Союза подписать Женевскую конвенцию.

Аналитики РСХА, обработав сведения об огромном количестве советских пленных, громадных территориях СССР и предполагаемых сроках войны (в конце 1941 г. определенные надежды на молниеносную войну еще теплились в тыловых учреждениях) и наличии в рядах пленных антисоветского элемента, пришли к выводу о возможности массового использования военнопленных в диверсионной деятельности.

РСХА делало основную ставку на массовое использование военнопленных, при этом планировалось поступиться качеством и сроками подготовки диверсантов, проверкой их благонадежности. «Основной задачей… была массовая выброска групп русских военнопленных на парашютах в глубокий тыл Советского Союза. Они находились на одинаковом положении с немецкими солдатами и носили форму вермахта, получали прекрасное питание и были хорошо расквартированы. Для них организовывались демонстрации пропагандистских фильмов и поездки по Германии… После окончания подготовки их направляли на Восточный фронт…» — вспоминал Шелленберг[67].

10 марта 1942 г. VI управление РСХА в рамках своей группы VI C создало организацию «Цеппелин» (реферат VI CZ, или предприятие «Цеппелин»). Организация была создана для сбора разведывательных данных по Красной армии, в ее задачи входило также проведение диверсионных операций в тылу советских войск, поиск и подготовка агентуры из числа советских граждан. Командный штаб «Цеппелина» был размещен в Берлине. В составе штаба были организованы аппарат начальника и несколько отделов. Отдел Z1 занимался комплектованием и оперативным руководством низовыми органами, снабжением агентуры техникой и снаряжением, в свою очередь, делился на подотделы: Z1A — руководство и наблюдение за низовыми органами, Z1B — руководство лагерями и учет агентуры, Z1C — охрана и переброска агентуры, Z1D — материальное обеспечение агентуры, Z1E — автослужба. Отдел Z2 занимался обучением агентуры, делился на подотделы: Z2A — подбор и обучение агентов русской национальности, Z2B — подбор и обучение агентов из казаков, Z2C — подбор и обучение агентов-кавказцев, Z2D — подбор и обучение агентов из лиц национальностей Средней Азии. Отдел Z3 вел обработку всех материалов о деятельности особых лагерей, фронтовых команд и агентуры, переброшенной в тыловые районы СССР, имел структуру, сходную с отделом Z2. Руководящий штаб «Цеппелина» до весны 1943 г. располагался в здании РСХА в Берлине по адресу: Беркаерштрассе, д. 32/35, а затем по адресу: Потсдамерштрассе, д. 29[68].

Руководители «Цеппелина» происходили из среды немецких интеллектуалов, почти все они были связаны с группой С VI управления РСХА. За годы войны главами реферата «Цеппелин» являлись:

весна ‒ лето 1942 г. — штурмбаннфюрер СС Иоганнес Кляйнерт;

июль 1942 г. — весна 1943 г. — оберштурмбаннфюрер СС доктор Рудольф Обсгер-Редер;

весна ‒ лето 1943 г. — штандартенфюрер СС доктор Гейнц Грефе;

лето 1943 г. — сентябрь 1944 г. — штурмбаннфюрер СС доктор Эрих Хенгельгаупт;

сентябрь ‒ ноябрь 1944 г. — штандартенфюрер СС Карл Чирский;

ноябрь 1944 г. — апрель 1945 г. — штандартенфюрер СС Альберт Рапп[69].

Структура «Цеппелина»

В соответствии с организационным планом в руководящий штаб органа планировалось принять 19 офицеров СС, 26 унтер-офицеров и зондерфюреров СС, 5 чиновников, 25 машинисток, 5 курьеров и 10 шоферов[70]. В штаб органа попали знатоки Советского Союза, один из участников проекта вспоминал: «Несомненно, большое значение имело то обстоятельство, что во главе отдельных групп «Цеппелина» оказались немецкие офицеры, довольно хорошо эрудированные в части восточных вопросов, люди, знавшие русских и понимавшие особенности этого народа»[71].

Инициатор создания «Цеппелина» штурмбаннфюрер СС (позже штандартенфюрер СС) Гейнц Грефе предлагал действовать следующим образом: «Тактика соответствующей операции будет различна во времени и будет основываться на местных условиях, политическом положении и качестве агентуры. Нужно стремиться применять разнообразные методы, преследуя при этом одну общую цель — политическое разложение советского тыла. В основном следует организовать следующие айнзатцгруппы:

1. Группы связи — для перехвата и передачи политических сообщений из Советского Союза.

2. Группы пропаганды — для проведения [пропаганды] путем распространения национальных, социальных и религиозных лозунгов.

3. Повстанческие группы — для проведения восстаний в тех районах, где имеются для этого условия.

4. Диверсионные группы — для проведения диверсий и террористических актов.

Внедрение партизанских отрядов с задачей вести малую войну и проведение диверсионных актов на военных объектах остаются обязанностью военных органов.

Разнообразие задач, учет обеспечения безопасности агентуры, ее различие, особенно по национально-народным признакам, необходимость как результат этого различного с ней обращения требуют чрезвычайно разносторонней и дифференцированной подготовки операции»[72].

При выполнении заданий очень многое зависело от агентов. Грефе предлагал использовать следующие резервуары для ее пополнения: «Агентура подбирается главным образом из числа военнопленных. Опыт работы по опросу военнопленных показал, что здесь имеются большие возможности при соответствующем подборе и обработке. Но и в среде гражданских лиц оккупированных районов, как показал опыт, имеются лица, готовые выполнять такую работу. В отдельных случаях могут также быть использованы особенно активные и надежные лица из эмигрантов»[73].

Руководство организации условно делило антисоветскую работу на три основные фазы: «1. Подбор агентуры в лагерях военнопленных и из числа гражданского населения.

2. Обучение и закрепление, затем проверка в специальных лагерях. Как правило, подготавливаемые разбиваются на четыре группы по национальному составу: русские, кавказцы, тюркские народности и казаки.

3. Сама переброска производится через лагеря с отобранной агентурой специальными путями через линию фронта или путем переброски с самолета, сюда же относится встреча после возвращения с задания и новое направление на работу»[74].

Весной 1942 г. началось создание «Цеппелина». При каждой Оперативной группе[75] (Einsatzgruppe) полиции безопасности и СД на советско-германском фронте была создана особая команда «Цеппелина». Особая команда при ОГ А была сформирована в апреле 1942 г., штаб-квартира команды располагалась в Гатчине, а ее командирами являлись гауптштурмфюреры СС Лютер Фендлер (апрель ‒ октябрь 1942 г.), Мартин Курмис (с октября 1942 г. по март 1943 г.), Аркадий Николаевич Кочубей (март ‒ апрель 1942 г.). В апреле 1943 г. подготовленная агентура была направлена в особый лагерь Зандберг, а в июне 1943 г. команда была переформирована во внешнюю команду 1[76].

Особая команда при ОГ В была организована в марте 1942 г. в Смоленске, при команде были образованы приемный лагерь и переправочный пункт в совхозе Высокое в 12 км от Смоленска. В апреле 1942 г. в лагере находилось 25 агентов, а руководил им унтершарфюрер СС Квоос, осенью 1942 г. лагерь был переведен на окраину Смоленска. В апреле 1942 г. при команде был организован второй приемный лагерь в г. Сычевка Смоленской области. В команду также прибывала агентура, прошедшая обучение в школе в местечке Яблонь под Люблином. Подготовленная агентура забрасывалась самолетами со смоленского аэродрома в направлении Москвы и других городов РСФСР. В ночь на 6 октября 1942 г. особая команда забросила группу диверсантов из четырех человек в районе г. Хвалынск Саратовской области. Все члены группы прошли подготовку в разведшколе в м. Яблонь и являлись членами Боевого союза русских националистов. Группа была задержана при помощи местных жителей. На допросе диверсанты показали, что перед ними были поставлены задачи: осесть в районе Куйбышев ‒ Старая Майна, начать вербовку антисоветского элемента, собирать сведения о РККА и оборонных предприятиях, проводить диверсии, вести антисоветскую пропаганду, готовить антисоветские восстания и теракты против партийного актива, размножать на шапирографе антисоветские воззвания и листовки и распространять их среди населения, регулярно информировать центр о проводимой работе по радиопередатчику[77]. Следствие отмечало неискреннее поведение диверсантов, и уже 2 декабря 1942 г. они были осуждены по ст. 58–16 УК РСФСР к высшей мере наказания Особым совещанием при НКВД СССР. Весной 1943 г. команда была расформирована, а часть личного состава и агентуры была передана в главную команду «Руссланд-Норд». Командой руководили гауптштурмфюрер СС Карл Битц (март — октябрь 1942 г.), оберштурмфюрер СС Мендвик (октябрь — ноябрь 1942 г.), гауптштурмфюрер СС Эрвин Закут (с декабря 1942 г.).

Особая команда при ОГ С была организована в апреле 1942 г., с мая 1942 г. она размещалась в Киеве, а в декабре 1942 г. переехала в Харьков. Начальником команды был штурмбаннфюрер Герхард Гоинс. 25 ноября 1942 г. командир особой разведывательной группы люфтваффе капитан Гартенфельд остановил вылеты в тыл РККА из-за ухудшавшихся погодных условий вплоть до марта 1943 г., что заставило Вальтера Шелленберга жаловаться Гиммлеру[78].

Самая результативная команда была образована при ОГ D, с апреля 1942 г. она располагалась в Симферополе по адресу: Армянский пер., д. 6. В своей работе команда использовала агентов, подготовленных в лагерях Аушвитц и Бухенвальд и в разведшколе в Евпатории. Главный лагерь (разведшкола) команды в мае ‒ августе 1942 г. располагался в Евпатории в здании по ул. Ново-Садовой, где до войны был дом отдыха НКВД. Для конспирации лагерь назывался особой командой 47540 (по номеру полевой почты). В нем единовременно проходило подготовку 105 человек, в большинстве своем грузины. Слушатели были одеты в словацкую униформу, а в августе 1942 г. переодеты в советскую униформу без знаков различия. Личный состав был разбит на 4 взвода, которые, в свою очередь, делились на 16 групп по 6‒7 человек каждая[79]. Во главе каждой группы стоял агент, прошедший подготовку в лагере «Цеппелина» в Аушвитце. Два первых взвода предназначались для заброски в тыл РККА, а еще два — для пополнения боевых частей, созданных при команде.

Распорядок дня в школе был следующий:

Подъем — 6.00

Туалет — 7.00

Завтрак — 7.00–7.30

Теоретические занятия — 8.00–10.00

Физ. занятия — 10.00–12.00

Обед — 12.00–13.00

«Мертвый» час — 13.00–14.00

Купанье в море — 14.00–16.00

Отпуск в город — 16.00–20.00

Отбой — 20.00

Летом 1942 г. в ходе немецкого наступления на Северный Кавказ «Цеппелин» резко увеличил количество забросок в тыл Красной армии. В начале сентября 1942 г. началась заброска подготовленных групп агентов с аэродрома в м. Саки самолетами «Хейнкель-111» без опознавательных знаков. Четыре группы были заброшены в различные районы Грузинской ССР (Сигнахи, Хашури, Колхида, Цхалтубо), а пятая, из агентов-осетин, в районе г. Алагир Северо-Осетинской АССР. В конце сентября 1942 г. в район Сигнахи ГрузССР была заброшена следующая группа во главе с грузином-эмигрантом. После приземления глава группы был убит другими агентами, которые затем сдались советским войскам[80].

В августе 1942 г. команда была переброшена в Таганрог, а затем в Ставрополь. В январе 1943 г. команда и агенты (всего около 150 человек) были направлены пешим порядком из Ставрополя в Краснодар. В дороге часть агентов дезертировала. Командиром команды до декабря 1942 г. был штурмбаннфюрер СС Вальтер Куррек, а затем оберштурмфюрер СС Гельмут Гейсс. В мае 1943 г. команда была расформирована, а часть личного состава и 50 агентов были переданы в прибывшую главную команду «Руссланд-Зюд»[81].

В марте 1943 г. в структуре «Цеппелина» произошли значительные изменения: четыре особые команды были переформированы в две главные команды. Главная команда «Руссланд-Митте»[82] была сформирована в марте 1943 г. в городе Волау (ныне Волув, Польша) в Верхней Силезии. Команде была подведомственна огромная территория, на которой оперировали группы армий «Север» и «Центр». Команду возглавлял штурмбаннфюрер СС Ганс Шиндовски, а с августа 1943 г. штурмбаннфюрер СС Отто Краусс. Штаб команды состоял из нескольких отделов: А — подготовка агентуры, комплектование и переброска диверсионных групп, контроль за их действиями, В — хозяйственное обеспечение, С — сбор сведений и подбор агентуры. Отдел VI F занимался подготовкой фальшивых документов, в него входили фотолаборатория и передвижная типография[83]. Команда использовала номер полевой почты 28344 А.

Главная команда дислоцировалась в местечке Лужки Полоцкой области, с апреля 1943 г. — в городе Глубокое. При команде находилась приданная ей диверсионная школа, ранее дислоцировавшаяся в м. Яблонь. Команда осуществляла выброс диверсантов в различные тыловые области Советского Союза. Так, к примеру, на Вологодчине была десантирована диверсионная группа Гордея Семенова.

В мае 1943 г. команда была переведена в Псков, где распределена по городу и деревням Стремутка и Крышево. В августе 1943 г. команда была переименована в главную команду «Руссланд-Норд». В конце сентября 1943 г. команда приступила к выполнению широкомасштабной диверсии на Северной железной дороге. 26 сентября и 10 октября 1943 г. немцы в Харовском районе Вологодской области выбросили две группы диверсантов общей численностью 10 человек. Четверо участников второй группы (высадка 10 октября) сдались советским войскам, а пятый диверсант был ими задержан. В ночь с 15 на 16 октября 1943 г. был осуществлен новый выброс диверсионной группы из пяти человек на территорию Харовского района. После задержания немецкие агенты сообщили о подготовке в школе органа в местечке Печки крупного десанта из 28‒30 диверсантов в районе станции Харовская Северной железной дороги. Радист задержанной группы был перевербован СМЕРШем, и началась радиоигра «Подрывники». В конце октября 1943 г. Центр сообщил диверсантам о скором прибытии подкреплений, для чего требовалось жечь сигнальные костры. Вечером 1 ноября 1943 г. с псковского аэродрома вылетел самолет с немецкими диверсантами, но появился он в 30‒40 км от намеченного района выброса. Немцы не хотели рисковать группой и выбросили диверсантов в неожиданном месте.

Всего в этот день и в этом районе было сброшено 14 диверсантов «Цеппелина». Один диверсант был убит при задержании в д. Бурачевская Сямженского района, 3 ноября 1943 г. в д. Бабки того же района было задержано еще трое диверсантов, желающих сдаться советским властям. 4 ноября 1943 г. Центр сообщил диверсантам, а точнее, их кураторам из СМЕРШа, что было выброшено 14 диверсантов, а не 17, как изначально планировалось. В тот же день у реки Кубина был задержан еще один идущий сдаваться диверсант. 4 ноября в Вожегодском районе был задержан еще один диверсант. 5 ноября еще один немецкий диверсант явился с повинной в колхоз Кирова Вожегодского района и сообщил местным жителям, что трое его товарищей не желают сдаваться. Все трое были вскоре задержаны служащими истребительных батальонов, не оказав сопротивления. 6 ноября у станции Вожега были задержаны еще четыре диверсанта, шедших в органы НКВД сдаваться. Таким образом, в период с 1 по 6 ноября 1943 г. все 14 вражеских диверсантов были нейтрализованы (один убит, остальные задержаны)[84]. Из допросов задержанных было установлено, что 11 из 14 диверсантов были русскими по национальности, почти все попали в плен в 1941 г. и прошли подготовку в разведшколе в м. Печки в течение 2‒4 месяцев. В группе были сильно распространены антинемецкие настроения и желание сдаться советским властям, что говорит о низком моральном состоянии. Об этом же свидетельствует и факт, что накануне заброски в советский тыл немцы арестовали и отправили в концлагеря 11 диверсантов за просоветские настроения. Радист группы начал сотрудничать со СМЕРШем, который продолжил радиоигру с немцами, доложив об успешном приземлении. В результате чего 11 ноября в указанном районе было выброшено еще три диверсанта и многочисленные грузы для ранее прибывших. За период с 1 по 12 ноября в местах выброски диверсантов советскими спецслужбами было обнаружено: 4 пулемета системы Дегтярева, 12 ППШ, 21 винтовка и пистолет, 500 кг взрыввеществ, 1 ящик противопехотных мин, 13 ящиков патронов и 5660 патронов россыпью, 46 гранат РГД, 4 радиостанции, 61 парашют, ракетницы, компасы, бинокли, 117 заполненных фиктивных документов военного и гражданского образца, 210 чистых бланков для фиктивных документов, 2 печати 391-го запасного стрелкового полка и 322 700 рублей[85]. Стоит сказать, что счет таких громких провалов в истории «Цеппелина» шел не на десятки, а на сотни.

В 1944 г. СМЕРШ продолжил радиоигру «Подрывники» с противником, требуя новых людей и ресурсов. В марте 1944 г. главная команда передислоцировалась в местечко Ассари в 30 км от Риги. В мае 1944 г. команда находилась в деревне Лапемеж, а в начале августа отбыла в Ригу. Несмотря на переезды, заброска диверсантов не прекращалась. О ее масштабах свидетельствует количество агентов «Цеппелина», задержанных советскими спецслужбами на территории от Балтийского моря до Брянска: в июне 1944 г. таких было 34 человека[86]. 15 сентября 1944 г. немцы сбросили трех парашютистов «Цеппелина» и пять грузовых контейнеров в районе станции Вожега Вологодской области. Заброска осуществлялась с аэродрома г. Пярну. После приземления диверсанты были задержаны органами НКВД. В конце сентября 1944 г. было решено вывезти команду в Германию. По пути в Клайпеде при авианалете было уничтожено почти все имущество команды и часть личного состава. Из Клайпеды главная команда была направлена в местечко Кальберг Липп на косе Фрише-Нерунг (Куршская коса), где пробыла до конца января 1945 г., а затем перебралась в г. Штольп (ныне Слупск, Польша). В марте 1945 г. команда была преобразована в главную команду «Висла», которая отвечала за заброску диверсантов на этом участке фронта. Командой на заключительном этапе войны были проведены на советско-германском фронте две диверсионные операции, «Велленбрехер»[87] и «Дессау».

Самым амбициозным проектом команды была операция «Волжский вал», которую планировалось осуществить в бассейнах рек Волга и Кама в конце 1942 г. — начале 1943 г. Для этой цели были подготовлены четыре группы диверсантов, в состав каждой входило более 100 человек[88]. Задачей групп являлись диверсии на железнодорожных путях для нарушения сообщения между Уралом и европейской частью СССР.

Присяга агентов «Цеппелина»

1-ю группу диверсантов возглавлял Георгий Владимирович Кравец (псевд. Новиков), в прошлом пилот советского гражданского воздушного флота, перелетевший в октябре 1933 г. на своем самолете в Латвию. Группу предполагалось забросить в район г. Молотова[89]. 2-я группой руководил заместитель командира ягдкоманды Владимир Константинович Жданов (лейтенант РККА, дезертировал в августе 1941 г., псевд. Кин). 3-я группа возглавлялась Николаем Николаевичем Рутченко (мл. лейтенант 62-й бригады НКВД, в плену с августа 1941 г.) и предназначалась для заброски в район Саратов ‒ Астрахань с дальнейшим продвижением в сторону среднеазиатских республик, по этой причине в состав группы входили узбеки, казахи, киргизы и русские[90]. 4-я группа возглавлялась Николаем Алексеевичем Мартыновским (бывший капитан РККА), до этого и вплоть по май 1944 г. группа использовалась в качестве ложного партизанского отряда на территории Псковской области.

В рамках операции «Волжский вал» 30 сентября 1942 г. в Любимском районе Ярославской области были сброшены три агента «Цеппелина», бывшие членами Боевого союза русских националистов. Диверсанты получили задание — проводить диверсии на железной дороге, убивать партийных руководителей и организовывать антисоветские отряды[91]. Спустя несколько дней диверсанты были задержаны. 1 октября 1942 г. в деревне Якунино Антроповского района Ярославской области были задержаны трое диверсантов «Цеппелина», подготовленных в яблонской разведшколе. При себе диверсанты имели радиостанцию, ящик взрывчатки, три гектографа (копировальный аппарат), запас чистой бумаги для листовок, 177 600 рублей. Также у гитлеровских агентов были обнаружены гражданская одежда, запас продовольствия, фиктивные документы и чистые бланки различных советских учреждений. В ночь на 16 марта 1943 г. в Солигаличском районе Ярославской области была сброшена очередная группа «Цеппелина» из 3 человек с рацией. Все диверсанты добровольно явились в НКВД и с 19 марта 1943 г. в качестве группы «Лесники» участвовали в радиоигре с немцами. В ночь на 28 июня 1943 г. немцы выбросили еще одну группу из 4 человек в Бирюковском районе Вологодской области (район, граничащий с Солигаличским в Ярославской области) и большой груз для «Лесников». При выбросе летчик ошибся с точкой десантирования, потому советские спецслужбы несколько дней искали диверсантов. 30 сентября 1943 г. немцы сбросили десант из 4 человек в Пошехонском районе, еще 4 диверсантов выбросили в октябре, еще 6 диверсантов сбросили 4 и 6 ноября в Петровском районе Ярославской области[92]. Все диверсанты были задержаны. 28 февраля 1944 г. в районе 17 км южнее г. Любима были сброшены 4 тюка с грузами для «Лесников», а 22 марта — 2 диверсанта и 18 тюков с грузом, в которых находилось: 1 миномет, 3 пулемета Дягтерева, 8 автоматов, 27 пистолетов, 8 карабинов, 200 мин, 250 кг взрывчатки, взрыватели, бикфордов шнур, военное обмундирование и гражданская одежда на 25 человек, деньги в сумме 299 404 рубля, радиостанция и продовольствие[93]. Всего же в ходе радиоигры «Лесники» (длилась по март 1945 г.) перевербованные диверсанты направили немцам 158 радиограмм, а получили 141, на советскую территорию было заманено еще 12 диверсантов «Цеппелина».

Команда проводила работу и по антисоветской пропаганде жителей тыловых районов СССР. С этим направлением связан фантастический замысел по отправке в глубь Вологодской области подпольной типографии для печати антисоветской газеты.

В состав каждой главной команды входили 4 внешние команды, занимавшиеся сбором информации и подбором агентов. Если главная команда контролировала группу армий, то внешние команды соответствовали уровню полевой армии. В состав внешней команды входил 1 офицер СС, 1‒2 унтер-офицера СС, переводчик и 4‒6 агентов. В состав внешней команды могло входить несколько вспомогательных команд (Nebenkommandos).

Внешняя команда 1 унтерштурмфюрера СС Георга Эрнестовича Грейфе дислоцировалась в Гатчине (июль — конец 1943 г.), позже в городе Валге и затем в Ракваре. Внешняя команда 2 гауптштурмфюрера СС Руда (Рудольф) Листа располагалась в Могилеве, а с декабря 1943 г. в Даугавспилсе, в августе 1944 г. в Риге, в сентябре 1944 г. в Лиепае. Внешняя команда 3 гауптштурмфюрера СС Карла Битца располагалась сначала в Брянске, затем в Борисове. В 1944 г. команду объединили с внешней командой 2. Внешняя команда 4 под руководством унтерштурмфюрера СС Эриха Раша дислоцировалась в Витебске, позже — в Великих Луках.

Заброска диверсантов происходила с псковского аэродрома. Предварительный лагерь для агентов располагался в м. Промежица, его комендантом являлся Яков Сергеевич Дейнеженко, подготовленные к заброске агенты проживали в деревне Халахальня.

Помимо внешних команд, в составе главной команды имелась истребительная команда[94]. К середине марта 1942 г. в офицерском лагере для военнопленных в Сувалках при активном участии VI управления была образована политическая организация Боевой союз русских националистов (БСРН) во главе с подполковником РККА Владимиром Гилем. 24 марта отобранные активисты покинули Сувалки и 25 марта прибыли в концлагерь Заксенхаузен, вернее, в расположенный на его территории предварительный лагерь «Цеппелина». В Освитце началось формирование групп БСРН. Боевая группа получила название «Дружина» в честь дружин русских князей. История «Дружины» заслуживает отдельного рассказа. Укажем лишь, что позже она была преобразована в особое соединение СС «Дружина» из штаба и четырех батальонов[95]. После проблем с дисциплиной и перехода части личного состава к партизанам «Дружина» была переформирована в Гвардейскую бригаду РОА. К диверсионным операциям личный состав этого соединения не привлекался.