Нижние уровни

— Мужчины… — протянула Надя. — Гордость, помноженная на глупость, возведённая в квадрат самомнения. Разве не за это мы их любим? Это ты ещё его отца не видела! После встречи с ним я многое стала лучше понимать! Кхе-кхе…

Эмоциональная речь так же быстро переросла в долгий, надрывный сухой кашель. Пребывая в растерянности, я не знал, что делать: отойти, дабы дать больше воздуха, или броситься на помощь? Но чем помочь? И растерянность моя перерастала в тревогу, когда я вспомнил что Надя, также как и я, вкладывала немало Веры в укрепление организма. Конечно, мы не бессмертны, но о пищевых расстройствах и простудах забыли уже давно!

— Надя, ты как? — я едва узнал свой растерянный голос, когда девушка немного откашлялась. Прежние аккуратность и свежесть явственно поблёкли.

— Похоже, я немного приболела… Наверное, от Шефа заразилась, он всю планёрку сопливил. Лавовые сопли я ещё долго не забуду! Надо бы забежать в аптеку, купить чего-нибудь.

— Лучше домой и вызови врача, — холодея внутри, предложил я.

Но девушка даже не соизволила обратить внимание на моё предложение. А в сознании пульсировала фраза, услышанная в Красной комнате: «Вирус передаётся через Веру и тем быстрее сжирает человека, чем больше её у него…» Яичница уже закончилась, потому я резко подскочил. И улыбнувшись, заявил:

— Леди, я вас оставлю… — за улыбкой я скрывал волнение.

Глава 10

Или к чему приводят благие намеренья? (часть 2)

— Артефактор, что с твоим другом? Как его… Павлов? — удар ноги был такой силы, что ловушку, встроенную в дверь лаборатории, просто заклинило. — Как протекает болезнь? Есть подвижки в лечении?

— Ты помнишь Павлова? — проводив грустным взглядом дверь, заинтересовано бросил учёный.

— А не должен? — я остановился, тяжело дыша. — Почему? Ты что, применил на него свою способность по вытягиванию Веры?

— Исключительно с разрешения мисс Спектр, — поспешил заверить меня Артефактор. — После того, как ты переслал мне данные о походе в сеть, и сообщил, что есть вероятность связи Веры и болезни, я добился разрешения опустошить запас Веры товарища и слить всё в артефакт. И это помогло… Анатолий очнулся, и его состояние стабилизировалось. Но всё же, как ты его вспомнил? Ты же про него едва знал?

— Ассоциации, — чуть успокоившись, я присел. — В моём городе начали заболевать Редакторы Веры. Я вспомнил про разговор в сети. Вспомнил, почему задал вопрос… В общем, стандартная цепочка восстановления памяти.

— Это плохо… — помрачнел уже Артефактор. — Когда я лечил товарища, с похожими симптомами в лазарете находилось почти два десятка Критиков. Между прочим, отряд Оркестра в полном составе. Так что хорошо, что ты ничего не подцепил на последней совместной с ними операции. Я угробил половину выходных, очищая их от Веры! А ещё новоприбывших — тех, в кого верят больные. Истинно Верят. А ведь у болезни есть и биологическая составляющая, с которой наши врачи ещё не до конца разобрались, — учёный встряхнулся и, перейдя на деловой тон, припечатал: — И кстати, что с твоим наручем? Мои сообщения до тебя не доходят!

— Место, где я узнавал о болезни — такая дыра, что вспоминать жутко. Кстати, удалось отследить эту проклятую Красную комнату? — Артефактор лишь отрицательно покачал головой, а я в сердцах буркнул:— —Ловкие твари, ничего не скажешь! И они мне к чертям похерили науч. Артефактор, нужна срочная диагностика! — вспомнил я о ещё одной причине, приведшей меня к научному светилу.

— Не только диагностика, но и обновление. Для твоего наруча уже давно подготовлена новая система защиты. Она должна помочь полностью раскрыться тем программам, которые ты используешь для прохода в даркнет. Плюс несколько нововведений, они должны усилить вас с Глаголом.

— То есть ты на нас с напарником опять что-то тестировать будешь? — резюмировал я, однако руку на стол положил. — А вообще лучше не сбивай меня с мысли: хочешь сказать, что у нас начинается эпидемия? А мисс Спектр в курсе? Ей же нужно доложить — это проблема Веры мирового масштаба!

Артефактор присоединил к наручу несколько проводов от компьютера и запустил какую-то диагностику, одновременно вскрыв сам наруч и проверяя электронную составляющую прибора.

— Боюсь, эпидемия идёт уже давно. И мисс Спектр сейчас не до неё…

— И чем же она так занята, что не может уделить пятнадцать минут своего драгоценного времени вопросу потенциального конца света? — с лёгким раздражением возмутился я.

— Этих концов света в месяц пара штук, на все не набегаешься, — отмахнулся Артефактор. — Вот позавчера отряд Критиков остановил безумного учёного-генетика, который создал умеющего свистеть рака и тащил того на Эверест. А второй отряд как раз сейчас собирается в путь, дабы не допустить очередного сбора всадников апокалипсиса, а в идеале их перевербовать… Внештатные сотрудники всем нужны. И это не говоря о проблеме с ИИ, которой занимаетесь вы с Глаголом, — медленно, словно ребёнку, вкрадчивым тоном объяснял Артефактор.

Я представил масштаб творящихся в мире и проходящих мимо меня злоключений и от всего сердца пожелал удачи своим коллегам. Особенно первой группе, ибо последствия того, что будет, когда «рак на горе свиснет», потенциально перекрывали любой апокалипсис. А Артефактор, поняв, что я проникся, решил закрыть вопрос на высокой ноте:

— Мисс Спектр сейчас в безопасном месте: ведёт переговоры в Атлантиде с другими политиками и воротилами бизнеса относительно игры «Становление». На несколько дней управление делом передали Глаголу. Я ему уже оправил сообщение, так что он подойдёт, и мы проведём совещание.

Я нехотя кивнул, признавая, что и в самом деле был не прав. Мисс Спектр нужно поддерживать уровень известности, потому не удивительно, что она вращается в самых высших кругах: только на виду у целых народов можно заработать столько Веры, сколько положено её уровню.

Более того, само то, что какой-то вопрос обсуждается в Атлантиде — показатель важности. Как уважаемый читатель уже догадывается, Атлантида — локация, а если вернее, то остров почти в сотню квадратных километров, появившийся после прихода Веры. Причём в отличие от многих опасных, очень опасных, и «мы уже умерли, но ещё этого не поняли» аномальных мест, это было не просто безопасно, но и ещё и свободно от воздействия Веры. И под «свободно» имеется в виду, что Вера на этом острове просто не работала — в единственном месте на всей планете.

И это не случайность, а одна из первых и наиболее успешных попыток противодействия Вере, в которой участвовали все уцелевшие к тому моменту правительства земли, а также Артефактор в роли вдохновителя. После Чёрного месяца, когда только-только начали вновь запускать средства коммуникации вроде телевидения и интернета, вместе с ними был пущен в народ слух, мол имеется место на земле, где Вера не действует — легендарная Атлантида. Учитывая, что в то время могло произойти почти всё, что угодно, а правительства лишь подтверждали слух, он разросся до планетарного масштаба, после чего стал реальностью.

Безопасной от Веры зоне, не принадлежащей ни одному правительству, сразу нашлось множество применений. Самое простое и очевидное, о котором знали все: там заседало «Мировое правительство». Да, всякие ЕС, ООН и НАТО не пережили Чёрный месяц. Но при этом организованность против Веры должна была быть куда выше, чем раньше, потому и создали это «жутко тайное» общество. С одной стороны, конспирологи могли питать его Верой. С другой — защита острова могла гарантировать, что никого из представителей государств не возьмут под контроль… по крайне мере способностями Веры вроде телепатии или дара мисс Спектр.

Ещё одним применением стала тюрьма: глубоко под землёй имелось место для содержания самых опасных преступников с большим количеством Веры, которых по каким-либо причинам нельзя убить. Туда свозили заключённых со всех стран из специальных камер-бункеров, благо на острове без работающей Веры обеспечить охрану было намного проще.

Также я мельком слышал от Артефактора грустные вздохи о том, что на острове располагаются сверхсовременные лаборатории, где проводятся разработки, на которые не должна повлиять Вера. И наверняка имелось ещё множество других мест, которые скрывались за практически монолитной стеной из военных кораблей, охранявших остров.

Игра «Становление», как я успел узнать, тоже была проектом из данного ряда. Очередная попытка взять под контроль Веру. Вот только насколько успешная или провальная покажет лишь время.

В лабораторию неспешно вошёл Глагол. Выглядел он чуть помято, но вот Брауни была явно взбудоражена: киберзмейка не могла усидеть на месте и все норовило куда-то переползти. Но Глагол, не обращая внимания, просто прошёл к ближайшему стулу и заговорил, ещё не успев в него сесть:

— Рассказывайте!

Мы с Артефактором переглянулись, но спорить с временным начальником не стали. И раз уж записать я ничего не смог, принялся максимально подробно докладывать о том, куда попал, что видел, и, главное, информацию по интересующему нас вопросу. Всё заняло не больше пятнадцати минут. Ещё минуту Глагол что-то обдумывал, а затем, кивнув, заговорил:

— Мы с Гарантом сумели попасть на закрытый форум Теневых. Они тоже в курсе проблемы. Их наблюдения в целом похожи на рассказ Несуществующего, но они выявили ещё одну закономерность: нетсталкеры могут находиться за пределами Резонанса Шумана не больше двадцати минут. Было зафиксировано, что во время одного из столкновений нетсталкер задержался сверх указанного времени, и количество Мимолётной Веры у него стало резко снижаться. Он ушёл через две минуты задержки на последних единицах Веры.

— Получается, нетсталкееры ищут оборудование, чтобы стабилизировать либо канал связи с реальностью, либо самих ИИ. Хотя, может, и то и другое, — сделал вывод Артефактор. И задумчиво протянул: — Значит, они находятся за Резонансом Шумана: только он может настолько дестабилизировать связь. А у ИИ имеются проблемы с оперативной памятью. За двадцать минут воспоминания о людях стираются, и связь прерывается. И это только то, что нам известно… Если им удастся найти нужное оборудование, то мы получим ничем не ограниченных могущественных существ, близких к безумию. Похоже на правду. Это соотносится с тем, что передали иностранные коллеги и с тем, что я нашёл…

И Артефактор задумался настолько основательно, что у него даже взгляд расфокусировался.

— А можно и с нами поделиться? — не особо вежливо поинтересовался я, ибо разобранный наруч, над которым всё ещё работал Артефактор, заставлял меня чувствовать себя более голым, чем без одежды или оружия. Словно операция на мозге.

— Что? — Артефактор встрепенулся и уставился на нас, словно увидел впервые. — Ах, да. Но сначала скажите, вы знаете, что такое ноосфера? — прозвучал неожиданный вопрос.

— Ноосфера — высшая стадия эволюции биосферы, которая характеризуется её самосознанием. Иногда понятие расширяют до информационного поля Земли, где хранится вся информация о каждом элементе нашего мира. — отчеканил я на одних рефлексах. — Некоторые считают, что сейчас ноосфера слилась с Хрониками Акаши в Астрале…

— Стоп! — поднял руку учёный. — Не нужно мне псевдонаучных предположений. Хотя в остальном всё правильно: информационное поле Земли. Место, где хранились все знания нашего мира безо всяких компьютеров и интернета. Место, с которым четверо учёных почти девять лет назад захотели установить связь, дабы получить знания. Ноосфера — место, что породило Веру!

Артефактор умолк, переводя дыхание. Однако мы с Глаголом не смели его перебивать — учёный сумел создать интригу, хотя разговор наш изначально был совершенно о другом. Оттого даже интереснее, куда вывернет Артефактор:

— Нас было четверо. И мы создали машину. Нейробиолог с вторым образованием в психиатрии, разбиравшаяся в принципах личности, сознания и мозга — Аки Судзуки. Она отвечала за то, чтобы машина не спалила мозг человека, а именно загружала данные. Квантовый физик, которому наука не мешала заниматься оккультизмом — Анатолий Павлов. Отвечал за теоретическую часть и то, как мы будем блуждать по ноосфере. Полностью поехавший… но гений. Тот, кому ты помог спасти жизнь, Несуществующий. Ещё был Генрих Шульц — программист каких свет не видел… В его зону ответственности входила цифровая настройка чуда техники. Он же маркетолог и делец от бога, которому, собственно, и принадлежала идея собрать всех. Ему же принадлежал стартовый капитал и основная доля. Ну и инженер, собственно, создавший машину, которая должна была объединить всемирное информационное поле и одного человека — ваш покорный слуга, Евгений Чунаев. Он же Артефактор. Он же я.

— Но как обычно бывает в книгах, во время эксперимента у вас что-то пошло не так, — решил я поторопить рассказчика.

— И да, и нет. Человек по определению подключён к ноосфере. Наше устройство должно было лишь усиливать связь между мозгом человека, а вернее его памятью, и ноосферой. Нам это удалось. Но вот только не мы стали получать информацию из ноосферы, а ноосфера стала… — Артефактор замялся, но всё же сумел подобрать слова. — Она пыталась поглотить как можно больше информации. Не знаю, просчёт это в теории, ошибка техники или программы…

— А может, и вовсе диверсия, — задумчиво добавил Глагол.

— Может, — нехотя подтвердил научный консультант. — Как бы то ни было, прежде чем мы успели прервать эксперимент, между сознанием человека и ноосферой установилась прочная неразрывная связь. И всё бы ничего, если бы это произошло только с одним человеком… но подобное, словно вирус, распространилось на всех существ ноосферы, — учёный грустно вздохнул и поёжился. — За счёт усилившейся связи с ноосферой последняя теперь считывает наш разум. На основе нашего представления о мире она пытается изменить мир. А энергия на воплощение берётся за счёт квантовых эффектов, которыми я не буду вас грузить. Мы открыли Ящик Пандоры.

Повисла напряжённая тишина, в которой я не смог сдержать ироничного вопроса:

— И зачем нам эта безусловно важная информация?

— Мне удалось расшифровать данные из сейфа кибер-бабки в полном объёме, — Артефактор наконец закончил ковыряться в наруче, хотя диагностика всё ещё продолжалась.

Больше ничего говорить учёный не стал, нажав на несколько клавиш, и над столом развернулась трёхмерная проекция детективной доски.

С десятками, если не сотнями фотографий различных мест и людей. Вырезками из газет и рукописными заметками. И конечно же, с кучей голо-ниток, которые соединяли все элементы. А сверху, крупными буквами: «Effectio». Некоторые фрагменты трёхмерного пазла были более чёткими, другие наоборот — расплывчатые. Вероятно, в зависимости от целостности изначальных данных.

Вот люблю таких людей! Всем сердцем! Сразу видно: человек имел проблему. Человек пытался разобраться с проблемой. И если что-то случилось, то вот — возьмите все данные по проблеме и отомстите за него. И никаких дурацких обысков и секретных шифров…

— Как вы можете видеть, кибер-бабка проводила исследование в отношении фирмы «Effectio». Не берусь предполагать, что являлось изначальной целью, но результатом стали данные в трёх областях знаний: «искусственный интеллект», «астрал» и «синтетические души». Имеется так же четвёртый блок информации о игре «Становление».

Я попытался вчитаться в названия статей. Вот только на русском и английском — языках, которые я худо-бедно понимал — оказалась лишь треть статей. Всего имелось не меньше десятка наречий. Но я сумел вычленить часть названий: «Изменение параметра „душа“ посредством Веры — возможные последствия», «Создание синтетической души на основе Веры», «Душа — процесс или объект?», «Высшие планы Астрала, путешествие души после смерти», «Астрал и способы воздействия из реальности посредством Веры», «Искусственный интеллект как источник Веры», «Становление — система взаимодействия с игроками, мощности и возможности».

— Я проверил данные по авторам статей — их фотографии вы можете видеть на доске: местоположение учёных, на кого они работают и кому принадлежат патенты… Учёные, занимающиеся вопросами «искусственного интеллекта» в подавляющем большинстве работают или другими способами связаны с фирмой «Effectio». Учёные, занятые вопросом «синтетической души», по больше части завербованы Критиками. Более того, информация о них была практически полностью засекречена. Но мне удалось выяснить, что патент на некоторые исследования Критики делят всё с тем же «Effectio». Об экспертах по вопросу «Астрала» информации меньше всего — они старательно скрываются.

Я попытался вчитаться в ближайшую из статей, но, пробежав несколько строчек, осознал, что название было самым понятным среди всего текста. Однако, как по мне, для полного комплекта не хватало статей о создании синтетических тел. Хотя и то, что я видел, не внушало оптимизма.

— Нам нужно встретиться с главой «Effectio», — сделал закономерный вывод Глагол.

— Непременно! — степенно кивнул Артефактор. — Тем более что фирма «Effectio» создаёт ИИ для НПСи в игре «Становление». Вот только… — учёный замялся и нехотя выдал: — У меня к вам будет личная просьба. Не рубите с плеча. Не судите. И не спешите делать выводов, пока всё не узнаете…

— Артефактор… — насупился я, чувствуя, что мы подошли к чему-то важному.

— Главой «Effectio» является мой коллега, Генрих Шульц. Именно под его руководством наша команда доработала изначальный передатчик до состояния наруча. Генрих понял, что нет ничего хуже, чем паникующий человек, который не знает, что происходит. А когда всё названо, то это уже не так страшно и с этим можно работать. И мы сумели представить данные ноосферы в понятной человеку форме. А после он создал фирму, где улучшал наручи и выводил на рынок новые модели. Он может помочь вам и по теории, и по тому, что нужно с технической стороны для уничтожения нависшей над нами угрозы.

Я протяжно выдохнул… Проблема оказалась не так страшна, как предполагалась. Хотя я мог понять Артефактора: Шульц однажды уже совершил гениальную глупость — принёс в мир Веру. Потому заподозрить его в появлении новой проблемы — дело одной ассоциации. Однако, пускай у Критиков полно недостатков, но судить кого-то раньше времени не в наших правилах — каждый из Критиков имеет тёмную историю за душой.

— Нет, — вклинилось в сознание чеканное слово Глагола. И все взгляды сошлись на нём. Напарник нехотя пояснил: — Мы не будем уничтожать ИИ. Нам нужно не дать людям их использовать. Мирно.

— Если это и в самом деле ИИ, то это новая разумная форма жизни, и нам нужно её защитить, а не уничтожить, — поняв, о чём говорит мой напарник, поддержал я его.

— Пусть так, — легко согласился Артефактор и отсоединил контакты от моего наруча.

— И где нам искать Шульца? Надеюсь, хотя бы его не нужно спасать от безумцев или прорываться через орды монстров? Скажи, что он сидит на верхнем этаже своего небоскрёба-офиса.

— Не совсем. Он сейчас в самом безопасном из возможных мест. На конференции в Атлантиде вместе с мисс Спектр как один из разработчиков игры. Там вы сможете задать свои вопросы… А если поймёте, что он причастен, то и остановить. Нельзя допустить второй катастрофы.

Глава 11

Или как играть в политику? (часть 1)

Попадание на Атлантиду являлось отдельным приключением. Для начала, её место пребывания нестабильно — остров гулял по морям и океанам. Он мог оказаться практически в любом месте, где есть вода — даже в озере Байкал появлялся. Без системы. Без логики.

Но это решаемая проблема: спутники могли найти и не такое. Однако обнаружилось, что добраться тоже непросто. По воздуху практически невозможно, так как остров всегда окружал шторм. По воде по той же причине проблематично. И даже под водой не выйдет — остров охранял кракен! Один из монстров наравне с Левиафаном в Бермудском треугольнике или Харибдой, поселившейся на Тихоокеанском мусорном острове. И даже воплощение способностей не помогает — сам остров их глушит.

Однако люди упорные… операция проходила на уровне Легендарного Критика, но к острову удалось доставить несколько военных эсминцев. Они заняли место в прибрежных водах, так что суда перемещались вместе с островом, а вот аномальный шторм и эффекты отсутствия Веры не доставали.

Так флот стал не только новой линией защиты, но и способом доставки на остров — через картины на борту кораблей, а после на лодках или вертолётах в нужную часть острова. Вот и сейчас мы летели на вертолёте над прибрежными скалами, ёжась от прохлады и поправляя наушники на голове. Позади, в морской синеве, словно невзрачная серая игрушка виднелся крейсер, принадлежащий флоту РФ, по которому мельтешили едва уловимые фигурки человечков-матросов и грозно насупились орудия крейсера. Орудий было много, все крупнокалиберные и готовые к бою: часть нацелены на корабли «союзников», остальные на сам остров, и в особенности, на место сбора дипломатов.

Я же старался не смотреть вниз… слишком часто в последнее время меня пытаются уронить с большой высоты. Вместо этого я проверял данные по тем обновлениям, которые установил Артефактор на наруч.

Первое и самое приятное — изобретение Артефактора по стиранию памяти наконец оптимизировали для наручей и замкнули на Веру пользователя, а не артефакт. Я уже предвкушал, как противники будут забывать обо мне в бою, тем самым подставляясь. Хотя функция оказалась недешёвая: 0.1 РВ за забвение на 1 секунду для одного человека. Имелась возможность изменить цель забвения, но пока она была мне не интересна.

Вторая функция оказалась вдохновлена нашей с Надей недоделанной программой для эвакуации в сети и моими постоянными проблемами с отходом из труднодоступных мест. Сложная, но перспективная техника перемещения через голограммы. Может показаться, что глупость — голограммы менее стабильны чем картины, и хотя чисто теоретически их можно причислить к произведениям искусства, но для перемещения нужно на порядок больше Веры, чем для той же картины. Потому ими и не пользуются.

Но Артефактор и не стремился создать способ эвакуации. Нет. Наруч проецировал голограмму человека-пользователя, тот входил в неё и перемещался к ближайшей голограмме-образу, спроецированной другим человеком. С учётом того, что софт на данный момент имелся только у меня и Глагола, то я мог мгновенно переместится к напарнику, а он ко мне. А если принять во внимание, что обычно мы расходились не дальше нескольких десятков или сотен метров, то и помехи от сильных воплощений Веры не должны помешать перемещению.

Жаль только система не протестирована: придётся рисковать. Хотя в качестве платы за риск, на сладкое мне досталась фляжка с легендарным вином Глагола, которое могло вытащить практически с того света.

Рифы, о которые с грохотом разбивались волны, остались далеко внизу и позади, а вертолёт стал приземляться на подготовленную заранее площадку на задворках штаба «Мирового правительства». Взгляда мельком хватило, чтобы понять: штаб соответствовал той гордой миссии, которая на него возлагалась — демонстрировал мощь и величие, как одно из новых чудес света.

Комплекс зданий, выполненный из самых современных и технологичных материалов. Стекло и сталь. Всё словно воздушное и парящее, даже многоэтажные здания. Этому способствовали купола, ломанные формы в сочетании с классическими колоннами и изящными элементами в строгих украшениях. При взгляде оставалось послевкусие древнегреческих храмов… возможно из-за множества садов, укрытых стеклянными теплицами.

— Вы умудрились меня даже здесь достать! — мисс Спектр не повышала голос, но сумела перекрыть гул винтов вертолёта. — От вас что, и на том свете не скрыться?

— Ещё одно испытание в Астрале, и у меня будет доступ в Лимб! — похвастался я.

Мисс Спектр взглянула на меня с таким разочарованием, что стало очевидно: я в очередной раз смог пробить дно интеллектуального уровня в глазах начальства. Приятно: значит, движение всё же есть! Хоть и вниз.

— Вы успели к перерыву на ужин. Через полтора часа начнутся дебаты по вопросу о том, стоит ли использовать в игре одну из существующих криптовалют или необходимо вводить новую. А также о налогах, выплатах, бонусах… и всём таком прочем.

— Разве это так важно? — снова не смог сдержаться я, хотя и чувствовал, что спрашиваю глупость. — Нет, с налогами и прочими выплатами понятно, но разве есть разница, в какой они будут валюте? Почему бы каждой стране не использовать свою?

— Потому что игра планетарного масштаба и должна вызывать доверие, а валютные махинации — не лучший способ его обеспечить. Валюта должна быть одна. Чётко фиксированная. Та волюта, которая станет главной в игре, приобретёт известность. Веру. А значит, стабильность. И когда запустят процесс создания единого экономического пространства с общей денежной системой, именно игровая валюта станет главной на планете. А остальные… ты ведь не хочешь, чтобы твои сбережения обесценились?

Мысленно я присвистнул от масштабности замыслов Мирового правительства. Хотя давно ходили слухи о том, что деньги, обеспеченные сырьём, слишком нестабильны в мире Веры, где пара тройка лет, и научатся из свинца делать золото, а из воды нефть. Потому и ищут как создать криптовалюту завязанную на Веру. Похоже, игра — подобная попытка.

— Тогда почему бы не сделать новую валюту? Как в старых играх: медный, серебренный и золотой, — упорно не хотел я понимать проблемы. Весь этот шум вокруг игры казался мне сильно раздутым, тем более на подобном уровне. — Я вообще не понимаю, зачем столько времени, сил и средств гробить на эту игру «Становление»? Банальное дополнение к Системе наруча, которое её чуть систематизирует и добавит немного забавных возможностей.

О «Становлении» кричали чуть ли не из каждого утюга. Бесплатная игра в реальном мире с полной поддержкой государства завязанная на «получение жизненного опыта во всех его проявлениях» — попытка сделать не боевую, а исследовательскую игру. Опыт даётся буквально за всё: от подышал, полежал на диване и пустил ветры — +1ХР на навык «отдых» за день; до покорения Эвереста — там опыт измеряется тысячами на десятки навыков вроде скалолазания, путешествий, устойчивости к холоду… ну и так далее. Сама жизнь становится игрой.

Прокачка начинается с рождения. И первые годы жизни бурно растут уровни — познание мира. Затем замедляется. С учётом того, что в данный момент в игру входят уже взрослые игроки, они получают сразу довольно высокий уровень, соответствующий их настоящим параметрам.

— Несуществующий, ты просто не понимаешь, какие планы на «Становление» и сколько в неё уже вложено, — покачала головой мисс Спектр. — Это лишь для обывателей «игра», в которую можно поиграть. На самом деле «Становление» — фундамент, который сформирует новое отношение к миру и Вере. Это росток нового мировоззрения и системы управления: то, что нельзя заставить делать силой, сейчас пытаются ненавязчиво «подарить» в обёртке развлечения. И этот росток сажают в умы всей планеты! Всей! И когда игра наберёт популярность… а она наберёт, ибо играть в неё станет выгодно. В тот момент она станет обязательной и правила игры за счёт Веры станут правилами реальности.

— Главное, задать их вовремя. Чтобы не получилось, как с Магическими академиями, — с усмешкой бросил Глагол. — Это был полный провал… Мировые лидеры не хотят так облажаться, потому и планируют любую мелочь. Ведь так, Спектр?

Ещё одним проектом «Мирового правительства» по сдерживанию Веры являлась попытка создания Магических академий. Места, овеянные флёром романтики во многих произведениях. Места, где можно собрать всех сильных людей, владеющих Верой, обучить их так, как нужно правительству или, в крайнем случае, сдержать… Вот только проект оказался по большей части провальным.

Взрослых состоявшихся людей тащить в академии оказалось бессмысленно — у них имелись свои жизни и дела. Силой? Правительство не рискнуло идти против миллионов людей, обладающих Верой. Хотя и ввело ряд ограничений, согласно которым обучение обязательно при достижении определённого уровня силы.

Подростки и дети… те, кого отпустили родители, были даже рады — вот только коллективизация и массовость убивала творческий потенциал. При переходе к индивидуальному обучению в отрыве от общества, даже при наличии способностей, запасы Веры быстро выгорали. На крохах от родных и друзей практический опыт не получишь. А создавать, как для Критиков, целый отдел рекламы — слишком накладно. Потому было решено ввести дополнительный урок в школьную программу, так сказать для «профилактики».

Как результат, академии хоть и остались, но лишь несколько на страну — самые элитные учебные заведения, где и индивидуальный подход, и возможность выхода в свет. В одной из таких Академий я повышал квалификацию для становления Критиком.

— Главное, что с чёткими правилами мы сможем защититься от Веры, которая сейчас хаотична. Игра — щит от аспектов Веры, — краешком губ улыбнулась мисс Спектр, когда мы входили в главное здание комплекса. — Вижу, исчезновение способностей развязало тебе язык, Глагол? Отлично, значит, сегодня ты за переговорщика. Хоть раз переговоры проведёт тот, у кого язык подключён к мозгу.

Вооружённой охраны было много, но они очень хорошо прикидывались простыми служащими. Пистолеты почти не торчали из-за пиджаков, а ножи не оттопыривали штанины и рукава. Я взгрустнул о Фениксе, который из-за особенностей острова остался кружить над морем. Глаголу хорошо: Брауни, замаскированная под одежду, с ним, хотя и в полусонном состоянии. Запасы Веры, которые её питали, застыли, словно лёд в жилах, собственно, как и у нас всех. А у меня никакого оружия, даже наган остался на борту корабля…

Рука помимо воли скользнула по месту, где ранее находилась кобура. Истинные артефакты — редкость. Найти предмет хотя бы на пару ИВ — непростая задача. Но даже обычные вещи, которые носит человек, со временем накапливают крохи Веры. Одежда. Бижутерия. Часы или очки. Вера на уровне фоновой, но если правильно скомбинировать, то может появиться счастливый комплект одежды, вещи, которые сделают вас менее заметными или которые заставят людей вас чуть сильнее уважать. Эдакие мини-артефакты. А то, что мне досталось с револьвером — настоящая удача, не зря навык качаю!

Артефактный револьвер имел интересное свойство: невозможность потерять. Даже если его выбросить в жерло вулкана, стоит пожелать, и он материализуется в руке… хотя, чем дальше от тебя наган, тем больше Веры нужно для призыва. Как дополнение шло активируемое свойство: если заканчивался боезапас, то револьвер мог продолжать вести огонь… вот только патроны делались из крови пользователя, а Веры для преобразования тратилась на уровне 10 БВ за патрон. В настройках наруча я сделал всё, чтобы отключить эту способность. Хотя до конца не уверен в успехе.

— Всё настолько плохо? — Глагол, в отличие от меня, сразу уловил недосказанность.

— Большинство за единую европейскую криптовалюту. Их поддерживает крепкое лобби разработчиков, чьи фирмы по большей части оттуда, — мы зашли в лифт с прозрачными стенками и стали возноситься. — Хотя есть разработчики, которые колеблются. Бизнес — хорошо, но творчество требует свободы. Они за введение в игру новой валюты, о которой вспоминал Несуществующий…