Выбирай своих врагов

Вдруг зарычал явно не рассчитанный на такое обращение двигатель, и прямо передо мной, заложив лихой поворот, появилась «Саламандра»; из водительского отсека торчал ухмыляющийся Юрген. Он нырнул внутрь как раз, когда шквал смертоносных дисков забарабанил по корпусу машины, пролетая над моей головой и взрезая лёд, снег и нерасторопных гвардейцев.

— Как всегда вовремя, Юрген. — Сказал я, с трудом унимая дрожь в голосе и надеясь, что меня слышно через вокс-бусину — не было сил перекрикивать шум двигателя, рык тяжёлых болтеров и треск полусотни палящих лазганов, не говоря уже о вое эльдарских мотоциклов.

— Пожалуйста, комиссар. — Он ответил таким тоном, будто просто передал мне бутерброд, и вдавил газ, едва я забрался в машину. Хотя открытый пассажирский отсек отказался таким же негостеприимным, как я и ожидал, он хотя бы отчасти защищал от ветра, и мне тут же стало чуть теплее, хотя умом я понимал, что угроза замерзнуть насмерть никуда не пропала. — Простите, что заставил вас ждать, но я подумал, что вы захотите выпить горячего.

И действительно, поверх моих вещей в углу отсека лежала фляжка горячей танны — я не стал терять времени и, открыв её, с благодарностью сделал глоток. Вообще–то танна была ещё очень горячей — она обожгла мне язык и пролилась в желудок потом жидкой лавы, но сейчас меня это не заботило.

— Ты правильно подумал. — Заверил я его, и сделал ещё глоток — всё равно внутренности я уже обжёг, а возможность двигаться сейчас была куда важнее целостности моих потрохов.

— В штаб, сэр? — Спросил Юрген, и я, подчиняясь необоримой привычке, кивнул, прежде чем вспомнить, что он меня не видит.

— Если ты не против. — Сказал я, не отрывая глаз от неба. За все годы, что мы служили вместе, я постепенно привык к дубовому стилю вождения, что исповедовал Юрген, и научился удерживать равновесие, какие бы виражи он не закладывал, но сейчас всё ещё не отошедшее от холода тело не успело отреагировать, и когда мой помощник дёрнул рычаг переключения передач и вдавил газ в пол — его обычный способ тронуться с места — я понял, что падаю. Пришлось ухватиться за турель со шквалболтером, чтобы не упасть — орудие дёрнулось, я вновь обрёл равновесие и заметил, что один из эльдарских налётчиков как раз оказался в прицеле. Ещё до того, как мой мозг понял, что видит, я вдавил гашетку, посылая в сторону врага шквал разрывных снарядов.

Удача или сам Император в тот день определённо были со мной — мой залп прошёлся эльдару по правому борту и не то взорвал двигатель, не то запёк энергоносители[18]. Над посадочной площадкой раздался громовой взрыв, что был слышен даже через грохот стрельбы, и всем вокруг пришлось пригнуться и поберечь головы от сыплющегося с неба града обломков и останков остроухого, что попадали прямо из центра вспыхнувшего на миг огненного шара. Оставшийся невредимым налётчик, должно быть, решил, что на сегодня достаточно, и поспешил вслед за своим задетым «Химерами» собратом, что уже летел на юго-запад, покачиваясь на ходу и оставляя за собой дымный след.

— Хороший выстрел, комиссар. — Ворвалась в эфир Сулла; моя вокс-бусина слегка приглушала её голос, и я запоздало осознал, что, по крайней мере, часть солдатских восторгов, что я слышал, предназначалась мне. Очевидно, что из своего насеста в башне «Химеры» Сулла хорошо видела, что случилось, и если из–за расстояния моё случайное попадание выглядело мастерским выстрелом — кто я такой, чтобы разубеждать её?

— Как и у тебя. — Ответил я, указав в сторону отступающего эльдара. — Тот, которого ты достала, не захочет больше связываться с 597-ым. — И хотя это даже было правдой, на Дречии оставалось полно других эльдаров, которым ещё предстояло выучить этот урок.

Примечание редактора:

Здесь в записях Каина зияет дыра — для него было типично не проявлять ни малейшего интереса к событиям, что происходили не с ним самим. Он настолько пренебрёг событиями целого месяца, что я — как и всегда в схожих обстоятельствах — вынуждена попытаться заполнить эту лакуну сведениями из других источников.

К сожалению, как и во многих других случаях, что касались службы Каина с 597-ым, самым доступным и надёжным источником остаются мемуары Дженит Суллы, чье несомненное стратегическое и тактическое мастерство никогда не помогало ей выбирать подходящие эпитеты или, по крайней мере, ограничивать их количество. Те читатели, чья чувствительность к надругательствам над готическим не в силах вынести все нападки Суллы на этот язык, обнаружат, что для понимания сути хватает и упоминаний, что делает Каин в своих записях, и потому могут пропустить этот отрывок, не боясь потерять нить повествования; но те, кто окажется достаточно стоек, чтобы стиснуть зубы и прорваться сквозь её писанину, будут вознаграждены за выносливость более полным пониманием происходящего.

Выбор за вами — и я знаю, какой бы сделала сама.

Выдержка из «Как феникс, встающий на крыло: ранние кампании и славные победы вальхалльского 597-ого» генерала Дженит Суллы (в отставке), 101.М42.

Крещение огнём, что мы приняли уже при высадке, как нас и предупреждали, было лишь предвестником развернувшегося позже противостояния, в котором, благодаря милости Императора и вдохновляющему командованию комиссара Каина, вероломные эльдары быстро познали горечь поражения, что стало неотвратимым, едва женщины и мужчины нашего полка ступили на гостеприимные снега Дречии. Если бы не неусыпная бдительность и обычная для Каина забота о тех, кому посчастливилось служить вместе с ним, что предупредил нас о нападении, перед тем как броситься в бой без тени мысли о собственной безопасности, всё могло бы быть куда хуже.

Но благодаря комиссару Каину мы одержали раннюю и лёгкую победу, что наполнила радостью сердца и укрепила решимость дочерей и сыновей Вальхаллы — решимость, подобную льду[19], что побуждала всех нас исполнять свой долг без страха и сомнений.

И действительно, по первости нас переполняла уверенность, а ход войны, казалось, неминуемо повернётся в нашу пользу в самое ближайшее время. Местность, в которой мы оказались, идеально подходила для партизанской войны — частые вьюги и снегопады скрывали наши передвижения, и позволили нам устроить несколько чрезвычайно успешных засад. Последнее, что видели многие эльдарские пираты, был вальхалльский солдат, поднимающийся из–под снега[20], с лазганом или клинком в руках, без жалости убивавший ксеноса во благословленное имя Его-на-Земле.

Несмотря на оптимистичные прогнозы некоторых рядовых, что говорили, будто мы прогоним ксеносов с планеты через несколько дней, я не могла заглушить предчувствие того, что эта война не будет для нас лёгкой, и что её ход может легко измениться. Стало быть, мы занялись укреплением оборонительных позиций, что достались нам в наследство от местных СПО, которые едва справлялись с защитой самых важных шахт. Хотя нет сомнений, что они делали всё, что могли, их нерешительность в открытых столкновениях с врагом в поле, когда нападающие уязвимее всего, означала, что СПО испытывало сильную нужду в тяжёлом оружии на передовой и не позаботилось о траншеях, что позволили бы им безопасно подводить подкрепления, прибытие которых задержало бы врага. Опасаясь недооценить своих врагов, полковник Кастин приказала немедленно возвести для нас наземные укрепления — вскоре они были готовы, а СПО мы убрали с поверхности планеты, разместив их в стратегически важных точках в жилых зонах и шахтах, где их знание местности можно было применять с наибольшей пользой и откуда они, как пошутил комиссар Каин, «не смогут сбежать, когда начнётся заварушка»[21].

Скорая и масштабная атака эльдаров показала правильность всех предосторожностей. К тому мигу я уже несколько дней размышляла над тем, что враг мог задумывать такой ход, ведь их обычные набеги почти прекратились — единственным разумным выводом из этого было то, что они решили сменить тактику. К таким же выводам пришли полковник Кастин, майор Броклау и, само собой, наш бесценный комиссар Каин. Поскольку большинство первых атак было совершено на склады вблизи посадочных площадок, откуда руда отправлялась за пределы планеты для переработки, невозможной во внешней системе, запасы переместили в природные пещеры, значительно расширенные добычей руды, что находилась близко к входу в шахты.

Конечно же, перевозки руды из таких укрытий до посадочных площадок стали первой целью пиратов, и нам пришлось приложить много усилий, чтобы обезопасить их, настолько, насколько возможно. И, как мы и предвидели, прошло очень немного времени, прежде чем вероломные[22] ксеносы совершили налёт — в точности, как мы и предвидели.

Первое знамение грядущих проблем пришло, когда второй взвод моей роты сопровождал в космопорт колонну грузовиков, где их должны были ждать челноки со стоявшей на орбите рудной баржи. За прошедшие недели такие операции уже стали каждодневной рутиной, который наши солдаты занимались почти круглые сутки[23], и у нас не было причин ожидать, что именно эта перевозка пройдёт по-другому.

Так было до тех пор, как эскадрон эльдарских реактивных мотоциклов не спикировал из сумеречного неба, обдавая наших благородных защитников шквалом огня. С этой тактикой ксеносов мы уже сталкивались, и экипажи наших «Химер», конечно же, были готовы мгновенно ответить им сокрушительным огнём башенных тяжёлых болтеров. Нам немало помогли «Гидры» — мы реквизировали несколько повреждённых пару дней назад машин у СПО, чьи машиноведы не смогли их переосвятить[24]. Вплоть до этого мига всё шло как обычно — налёт лишь слегка нас раздосадовал[25]. Все изменилось, когда командирская «Химера» получила попадание в борт, что убило её двигатель, водителя и стрелка, но, милостью Императора, оставило остальных почти невредимыми — отчего они стремительно выбрались из машины и вступили в бой с врагом, переполняемые праведным гневом, что и надлежит испытывать, столкнувшись с нечестивыми ксеносами.

Это был выстрел мощного орудия, далеко превосходящего те, что несли пикирующие реактивные мотоциклы, что уже были хорошо видны мне; я немедленно отправила первый и пятый взводы усилить колонну, а третий и четвёртый — укрепить фланги, намереваясь заманить приближающихся налётчиков прямо под огонь всего остального полка — ход действий, который, скажу не без радости, полковник Кастин немедленно одобрила, отправив нам на помощь ещё две роты. На нас снова обрушился вражеский огонь и во время краткого затишья в слабой вьюге[26] мы увидели, кто нам противостоит — то были возвышающиеся над пехотинцами эльдарские дредноуты, чьи орудия несли смерть и разрушение с каждым залпом. Неустрашённые ими стрелки наших машин перевели на нового врага тяжёлые болтеры, уже не обращая внимания реактивные мотоциклы, что пытались их запугать, кружа в небесах, подобно стервятникам, и сделали всё, на что были способны, разнося в клочья порождённых самой преисподней чудовищ, что были слеплены из какого–то смехотворно гибкого материала[27].

Тем не менее, битва продолжалась, и в раздававшихся по воксу возгласах комиссара Каина слышалось почти осязаемое негодование от того, что он оказался вдали от самого сердца схватки, а победа начала неумолимо переходить в руки ксеносов-пиратов. На какой–то миг, каждая женщина и каждый мужчина задержали дыхание, готовясь с гибели, что подведёт черту под нашей службой и подтвердит верность Золотому трону, как с громким «Ура»!, взвод «Часовых» вырвался из укрытия в пустых складах вокруг нас и захватил врага врасплох. Пойманные в клещи между новоприбывшими шагоходами и воспарявшими духом защитниками колонны, эльдары дрогнули, увидев, как один из их дредноутов разлетелся на части под обстрелом «Гидры», что, последовав примеру «Химер», перенесла свой огонь на наземные цели. Это прямо противоречило устоявшимся доктринам, но отвечало сложившимся обстоятельствам, и я почувствовала, что такая инициатива стрелка была, если не похвальна, то оправдана.

Это было последней каплей — вся стая отступила в удивительно строгом порядке, но всё же отступила.

Так закончилась наша первая большая битва с эльдарами, и хотя мы одержали победу, я чувствовала, как нелегко она нам далась — настолько нелегко, что одна мысль о том, как близки мы были к разгрому, продолжала терзать меня ещё несколько дней и побуждала всех нас делать всё, что в наших силах, дабы приблизить окончательную победу.

Глава 3

— Как мы вообще сможем сдержать этих ублюдков, если даже не знаем, откуда они берутся? — Спросила Кастин, сверля штабной гололит таким взглядом, будто он только что сказал что–то оскорбительное о её происхождении. Сейчас на приборе не было отмечено ни одного врага, хотя несколько рун указывали на места, где эльдаров видели ещё вчера. А учитывая то, что все эти доклады были составлены СПО, чьи солдаты не вылезали из тёплых транспортов, а в патрулях не стремились слишком уж удаляться от самых густонаселённых жилых блоков, веры таким рапортам у нас было немного. — И куда, мать их, они скрываются после налётов?

— Именно об этом мы спрашиваем себя с тех самых пор, как они впервые тут появились. — Сухо отозвался наш нежеланный и незваный, но постоянный гость. Келсо Проктор представлял у нас ведомство губернатора — весьма неблагодарная работа, должен отдать ему должное, ведь губернатор Дречии едва терпела наше присутствие здесь. Она совершенно ясно дала понять с самого начала, что её возмущает расположение полков Астра Милитарум на её мире — несмотря на всесторонние доказательства обратного, она до сих пор была уверена, что её собственные СПО очень скоро вышибут ксеносов с планеты[28]. Проктор был одет в серые облачения старшего адепта Администарума, и всё в этом чиновнике, от бледности до голоса, казалось, было нужно, чтобы размыть границу между человеком и его одеждой. С другой стороны, я заметил, что Келсо склонен говорить, что думает, невзирая на то, кто может это услышать, и взвешивать все полученные сведения, перед тем как высказать мнение, а иногда даже выказывает некие признаки чувства юмора — редкая штука для чиновника его ранга; подозреваю, что именно оно сыграло ключевую роль в том, чтобы губернатор сослала Келсо к нам.

— Кайафас? — Броклау оценивающе посмотрел на меня через поднимающийся от его чашки с танной пар. По давно укоренившейся привычке, я постарался (вернее я постарался, чтобы Юрген постарался), чтобы самовар{2} всегда был поблизости от комнаты для совещаний, где я проводил большую часть времени, якобы анализируя те скудные разведданные, что мы смогли собрать о враге и его передвижениях. Хотя окружающие меня вальхалльцы, возившиеся с вокс-станциями и инфокафедрами, были в обычных рубахах, температура воздуха тут держалась на уровне, больше подходящем для хранения мяса, так что готовый запас горячего питья был мне необходим не меньше чем комиссарская шинель (за которую я был благодарен Комиссариату с самого первого дня моей службы в полку с ледяного мира). — Ты встречался с эльдарами чаще, чем все мы. Что думаешь?

Я пожал плечами, как будто все мои прошлые встречи с этими существами были не слишком захватывающими или интересными, хотя из–за них я не раз и не два оказывался куда ближе к смерти, чем, когда бы то ни было[29].

— Друзьями нас не назовёшь. — Ответил я и приятно удивился, заметив тень улыбки на лице Проктора. Кастин и Броклау за годы уже привыкли к моему обычному самоуничижительному юмору, и было приятно увидеть, что такие шутки воспринимает кто–то ещё. — Но, кажется, они перемещаются через нечто вроде туннелей в пространстве. Именно поэтому их так трудно загнать в угол.

— Вы хотите сказать, они могут прыгать через Варп? — Спросил явно изумлённый Проктор; его обычно ничего не выражающий голос исказила эмоция, отчего он прозвучал чуть более гнусаво, чем может быть у человека, постоянно сидящего в насквозь промороженном штабе. Он сотворил аквилу, неосознанно отгоняя несчастье, что могло произойти от простого упоминания Имматериума, и немного смутился, осознав, что сделал.

— Я думала, чтобы открыть путь через Варп, требуется какой–то обряд. — Сказала Кастин. — Вроде тех, что культисты пытались устроить на Адумбрии.

Я кивнул в ответ, стараясь не вспоминать тот случай. Те еретики пытались вернуть в материальный мир Эмели — колдунью-слаанешитку, что я однажды убил, и от успеха их отделял один удар сердца. Я как мог, попытался забыть об этом — у Эмели была привычка проникать в мои сны, когда я вспоминал о ней, и я был болезненно уверен, что сегодня ночью демоница снова сделает это, раз я разбаламутил воспоминания; с другой стороны, в такой жизни как моя подсознание накапливает много топлива для ночных кошмаров, и я всегда мог вспомнить что–нибудь не менее ужасное.

— У эльдаров это работает не совсем так. — Сказал я, пытаясь вспомнить что–нибудь из того, что мне за все эти годы рассказывала Эмберли, хотя, если начистоту, обсуждение странных обычаев ксеносов не назовешь первым, что приходит мне в голову, когда она оказывается поблизости. — Эти туннели — нечто среднее между реальным миром и Варпом. Не спрашивайте, как это работает.

— У туннелей есть выход на Дречии. — Рассудительно и по-военному практично, сказала Кастин. — Можем мы взорвать эти выходы и обрушить туннели?

— Я не уверен, что это так работает. — Медленно произнёс я. — Хотя, полагаю, там может быть какой–то буквальный «вход», который мы сможем уничтожить. Но их может быть много.

— Если позволите предложить, — сказал Проктор тоном человека, что будет говорить дальше, неважно, позволят ли ему, — быть может, мы сможем выявить, где эти «туннели» находятся, изучив места прошлых нападений, рассчитав, с какой стороны эльдары появлялись и куда отступали. — Как и все мы, он держал в руках чашку танны, хотя отпивал очень редко[30], скорее используя её как грелку как рук.

— Это стоит попробовать. — Ответил немало удивлённый Броклау, и гололит запятнал целый шквал новых значков, отчего экран стал выглядеть так, будто умирал от тяжелого случая болотной оспы. Изображение исказилось сильнее, чем обычно, и управлявший им машиновед забормотал благословление, повернул одну-другую рукоятку, после чего пнул прибор в церемониальную вмятину, и экран пришёл в порядок. Майор нахмурился и выделил часть рун. — Вот в этих боях участвовали мы, а красными помечены перестрелки эльдаров с местными. Думаю, будет несложно найти нужную информацию в ПБО[31].

— В наших ПБО, по крайней мере. — В голосе Кастин звучал неприкрытый скепсис. — Не видела ни одного отчёта местных, где были бы какие–нибудь полезные подробности.

— Не узнаем, пока не проверим. — Отозвался Броклау с оптимизмом, который у майора никогда не доходил до того, чтобы открыто спорить с Кастин. — Я поработаю с ними — посмотрим, что удастся найти. — Он повернулся к Проктору, и в его голосе впервые появились слабые следы сомнения. — У ваших людей есть ведь какой–нибудь анатиликум, где этим можно будет заняться?

— Конечно, есть. — Ответил Проктор, на лице которого появилось воодушевление — по крайней мере, оно было ближе к воодушевлению, чем любому другому. — Писцы из губернаторской канцелярии работают с лучшим когитатором во всей подсистеме. В нём ведут учёт добычи в шахтах, отслеживают транспортные накладные, выплаты десятины и прочее. Но я думаю, вы сможете реквизировать его, учитывая Муниторум, что стоит у вас за спиной.

— Мы сможем. — Сказала Кастин с уверенностью человека, что имеет право ввести военное положение, когда посчитает нужным[32]. — Но губернатору, наверное, это не слишком понравится.

Проктор покачал головой.

— Не согласен. Губернатору это не понравится совершенно точно. — В устах это звучало как дополнительная рекомендация.

— Если это даст нам шанс, — произнёс я, чувствуя, что нужно внести вклад в разговор, если кто–то ещё помнит, что я нахожусь здесь, — то не имеет значения, кому что не понравится. Долг перед Императором превыше всего.

— Именно так. — Сказала Кастин, Броклау рьяно кивнул; казалось, мои слова впечатлили даже Проктора.

— В самую точку, Кайафас.

— Тогда мне лучше начать приготовления. — Проктор поднялся и формально раскланявшись, собрался уходить. На Дречии поклонам придавали большое значение — каждая официальная встреча требовала ото всех дергаться туда-сюда как нырковые утки; к счастью, мое чужеземное происхождение и раздутая репутация освобождали меня от этого. — Я буду на связи.

К моему удивлению, все получилось именно так, как говорил Проктор, и, к моему неудивлению, губернаторша была недовольна и зла именно так, как он предсказывал. Тем не менее, прибегнув к тонким дипломатическим трюкам, менее тонким апелляциям к моей известности как истинного Героя Империума и уж совсем не тонким угрозам расстрелять всякого, кто будет препятствовать нам исполнять наш долг, включая её превосходительство, мы получили нужные сведения.

Через несколько дней после прошлой встречи, Кастин, Броклау, Проктор и я снова собрались вокруг гололита. Кажется, Проктор осознал, что вальхалльцам даже в помещении по нраву температура, при которой изо рта идёт пар — его ряса была куда толще, чем в прошлый раз, в чём я — учитывая мою привычку кутаться в шинель и носить лишнюю пару носков на каждом из таких совещаний — не мог его винить.

— Большинство нападений, как будто бы совершено с низкой орбиты. — Сказал он, с удивительной легкостью управляясь с гололитом и не обращая внимания на машиноведа, что беспокойно парил у него за спиной, и чьи механодендриты дергались, нетерпеливо желая влезть с крошечными поправками, всякий раз, когда Проктор допускал какую–нибудь мелкую ошибку. — И, к счастью, у диспетчерской службы есть мощный комплекс авгуров, через который они отслеживают прибывающие и отчаливающие баржи с рудой. — Он снова что–то нажал, и крапчатая сфера Дречии внезапно стала похожа на клубок бечёвки, что Юрген как–то нашёл на дне походного сундучка и, сочтя его полезной штукой, решил приберечь и пустить в дело, когда понадобиться — отличная идея, что сработала бы, если бы он смог найти у этого мотка хотя бы один конец.

— Таким образом, «выход» из туннеля должен быть где–то здесь. — Он указал на довольно большой и запутанный узелок в нескольких тысячах километрах от планеты, на границе необычно большой и сложной системы колец, что окружала Аверн.

— Нам это не сильно помогает. — Кисло сказала Кастин. — Оттуда они могут высадиться, где угодно, и ударить с любого направления.

— Но, кажется, из всех направлений они предпочитают «сверху». — Сухо добавил я, уже развивший привычку постоянно глядеть в небо, когда обязанности вытаскивали меня на свежий воздух. Даже не собираясь устроить налёт и чем–то поживиться, эльдары постоянно мелькали в воздухе, пикируя на любой военный объект, который попадался им на глаза, делая пару залпов и убегая как трусы, которыми они и были.

— Стало быть, это работа для ССО[33]. — Заключил Броклау.

Проктор медленно покачал головой.

— Это было бы работой для ССО, если они у нас были. — Согласился он. — Но их нет. Теоретически, мы — часть системы Железоплавильня, так что нас должны защищать её корабли, а постройку собственных власти сочли пустой тратой средств. — Он тактично кашлянул. — Увы, в самой Железоплавильне считают иначе. Они утверждают, что раз у нас есть свой губернатор и Администратум, то и защищать себя мы должны сами.

— Ещё не слишком поздно расстрелять губернатора за вопиющую некомпетентность? — Спросил я, скорее в шутку, чем всерьёз. На самом деле, одно из сомнительных преимуществ носить красный кушак[34] — это возможность расстрелять почти любого имперского военного, который, по твоему мнению, этого заслуживает, а планетарный губернатор, как глава вооруженных сил своей системы, теоретически попадал под это определение, хотя на деле политические последствия от такого фортеля были бы слишком велики, и хотя эта проклятая баба прекратила бы нам мешать, кто знает, на что окажется способен её наследник. Кроме того, такой поступок бы слишком разошёлся с тем образом строгого, но справедливого командира, который я с таким трудом себе создавал. Тем не менее, к моему удивлению, Проктор воспринял эти слова всерьёз.

— Хотя мне больно говорить это, — произнёс он, — это не совсем её вина. Разногласия длятся уже девять сотен лет.

Это значило, что, несмотря на все доступные аристократам омолаживающие операции, такое положение дел губернатор не создала, а унаследовала.

— Справедливо. — Признал я. — Хотя не думаю, что её разорила бы постройка пары канонерок.

— Которые ксеносы мгновенно уничтожили бы, едва появившись здесь. — Указала Кастин. — Тут скорее потребовалась бы эскадра линкоров. — Она вновь повернулась к гололиту. — Что–то ещё?

— Возможно. — Сказал Проктор, так резко ткнув в гололит, что наблюдающий за нами техножрец издал испуганный стон — если, конечно, это не был скрип изношенного серво-чего–нибудь там у него под рясой. Этот жест опутал всю планету целой паутиной пересекающихся нитей, идущих от шахт и складов. — Вот направления, с которых эльдары атаковали, и в которых отступали, — мы извлекли эту информацию из полученных отчётов.

Которые, к моему совершенному неудивлению, почти целиком были написаны гвардейцами 597-ого — хотя, справедливости ради, среди рапортов нашлось и несколько сочинённых солдатами СПО — они описывали бои на открытых пространствах, где направления, с которого враг атаковал и то, в котором отступил, были очевидны.

— Но ведь они легко могли входить в атмосферу далеко от места боя — С этим замечанием Броклау опередил меня на мгновение.

Кастин кивнула.

— Наверняка, не раз так и делали. Но в нескольких местах направления их движения пересекаются — думаю, их стоит проверить.

— Вот они. — Проктор услужливо подсветил нужные точки, приятно удивив Кастин. — Впрочем, всё они удалены и труднодоступны.

— Стоило этого ожидать, полагаю. — Сухо заметил Броклау. — Вряд ли они будут строить выход из своего варп-туннеля в середине главного жилого блока, а?

— Я предполагаю, что туннель может быть несколько старше имперского поселения. — Явно преуменьшая, ответил Проктор.

— Как бы то ни было, нам придётся проверить точки пересечения. — Сказала Кастин, враждебно глядя на гололит. — Хотя один Трон знает, что мы вообще ищем. — Она посмотрела в мою сторону. — Кайафас?

— Никаких идей. — Признался я, не буду скрывать, с облегчением. Я терзал свою память, пытаясь вспомнить что–нибудь полезное из того, что мне рассказывала Эмберли за эти годы, но на ум ничего не шло. — Не вижу никаких следов эльдарства.

— Эльдарства? — Переспросила она, будто слово стало бы более привычным от повторения. — Есть такое слово?

— Может и нет, но сейчас оно очень к месту. — Сказал я, посмотрев на полдюжины целей, что отметил Проктор, одна бессмысленнее другой. Повсюду ничего, кроме снега, льда и трещин, которые могут проглотить «Химеру» и даже не срыгнуть. Для вальхалльцев так это просто игровая площадка — попробуйте выкликнуть добровольцев на путешествие в такие места, и вас затопчет целая толпа. Я с надеждой глянул на Проктора.

— Ни одно из этих мест никак не связано с местным фольклором?

— Фольклором? — Проктор не меньше Кастин был сбит с толку моим словотворчеством. — А должно быть?

— Потому что, по моему опыту, скверна Варпа или ксеносов оставляет следы. — Сказал я терпеливо. Проктор не виноват в том, что он — гражданский, а значит, не понимает, как устроена эта галактика. — Даже если это просто глупые истории о привидениях.

— Я понимаю, о чем вы. — Задумчиво кивнул он. — Вроде рассказов о снежных ходоках.

— Возможно. — Сказал я, хотя понятия не имел ни о каких ходоках — хотя почти на каждом мире есть свои страшилки, и все похожи. — Такие существа, которых люди порой мельком замечают — особенно когда метёт вьюга, а в желудке уже плещется рюмка-другая амасека, да?

— Именно так. — Подтвердил Проктор. — Неясные фигуры из снега, что скрываются в пурге. Большинство людей считают, что виной тому особенно сильные порывы ветра, что носят снег, и слишком живое воображение.

— И, скорее всего, они правы. — Скептично сказала Кастин. — Хотя Хотя эти «снежные ходоки» явно не относятся — она насмешливо улыбнулась, глянув мою сторону, — к эльдарству.

— Верно. — Согласился Броклау, и повернулся к Проктору. — Но какая–нибудь из точек пересечения как–то связана с историями о «снежных ходоках»?

— Этого я не знаю. — Отозвался Проктор. Он задумался на минуту. — Но у меня есть кое–то, кто может изучить этот вопрос. На всякий случай.

— Спасибо. — Кастин вновь вернулась к гололиту. — А нам нужно послать разведгруппу осмотреть все эти места.

— Несколько разведгрупп. — Добавил я. — Это займёт время. Цели сильно разбросаны.

— Это так. — Согласилась Кастин. — И чем больше людей мы пошлём на разведку, тем меньше останется у нас, чтобы защищать шахты. Я не хочу ещё больше ослаблять оборону, особенно после последней атаки.

— Как и я. — Заверил я полковника. Тот бой был долгим и кровавым, эльдары ещё не атаковали нас такими многочисленными силами, и если бы не врождённое вальхалльское умение пользоваться преимуществами местности, сражение могло бы закончиться совсем иначе; но даже так нам всем пришлось попотеть. — Не горю желанием опять связываться с их дредноутами. — Они были адски быстры и проворны, куда там имперским аналогам. Если верить тому, что я видел — с настолько большого расстояния, насколько это было возможно — они превосходили даже модели, что использовали т’ау — что звучит весьма прискорбно.

— Нам не нужно отправлять по разведгруппе на каждый объект. — Вмешался Броклау, сменивший Проктора у гололита, что явно взволновало парящего над полом техножреца. Майор ткнул в пару кнопок, выводя на экран длинные, петляющие линии, соединяющие отмеченные адептом точки. — Хватит двух или трёх, если мы сможем подождать несколько дней, пока они пройдутся по всем целям.

— Подходит. — Одобрила Кастин. Я тоже кивнул, выражая согласие. Необходимости в нём не было — комиссар стоит вне цепочки командования, но я, Кастин и Броклау долго работали вместе и привыкли доверять суждениям друг друга, а ни одному командиру не повредит, если все записи покажут, что комиссар был на его стороне. Она указала на самый длинный маршрут. — Вот сюда может отправиться Шамбас. «Часовые» пройдут по этой местности лучше «Химер».