Выбирай своих врагов

Переводчик: Сергей Широхов

Вёрстка и оформление: Urbasian

WARHAMMER 40,000

Сорок первое тысячелетие. Вот уже сотню веков Император недвижимо восседает на Золотом троне Земли. Волей богов, он — владыка человечества и мощью своих неисчислимых армий, он — повелитель миллиона миров. Он — гниющий труп, незримо поддерживаемый могуществом Тёмной эры технологий. Он — падальщик, которому каждый день приносят в жертву тысячу душ, и который поэтому никогда по-настоящему не умрёт.

Но даже в не-смерти своей Император продолжает вечную стражу. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами Варп — единственный путь между звёзд, и путь этот озаряет свет Астрономикона, психического воплощения воли Императора. Неисчислимые армии идут в бой во имя Его на бессчетных мирах. Величайшие из его воинов — Адептус Астартес, космодесантники, генетически усовершенствованные суперсолдаты. Имя их товарищам по оружию — легион: Астра Милитарум и несметные ряды сил планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус — лишь некоторые из них. Но всех их едва-едва хватает для того, чтобы сдерживать непреходящую угрозу чужих, еретиков, мутантов и куда худших врагов.

Быть человеком в такие времена, значит быть одним из бессчетных миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который можно вообразить. Эта история о тех временах. Забудьте о могуществе технологии и науки, ибо было забыто столь многое, что уже никогда не будет открыто вновь. Забудьте об обещаниях прогресса и взаимопонимания, ибо в тёмном и мрачном будущем есть только война. Нет мира среди звезд, есть лишь вечность бойни и резни под смех кровожадных богов.

Примечание редактора:

Как и всегда, когда в моих периодических попытках внести порядок в бессистемную автобиографию Кайафаса Каина, речь пойдёт о случае, в котором я участвовала лично, я преодолела искушение выражать собственное мнение о событиях, что описывает Каин[1] . Не меньше я воспротивилась соблазну исправлять те его оценки, что расходились с моими. Как и в прошлых отрывках своих воспоминаний, Каин остаётся достаточно объективным рассказчиком — и я говорю не только о событиях, но и о его реакции на них, которую он упорно выставляет в не самом лучшем для себя свете.

Один из дополнительных источников, который я была вынуждена привлечь в попытках заполнить лакуны, что Каин привычно допускал, не описывая события, что не касались его самого — это изданные воспоминания знаменитой леди-генерала Дженит Суллы, которая в то время занимала несколько более низкий пост в полку, к которому был приписан Каин.

Как всегда, я стремилась сохранить изначальный стиль Каина настолько точно, насколько это возможно, лишь исправляя некоторые двусмысленности, чтобы сделать текст более понятным и разбив этот никак не структурированный поток сознания на главы, чтобы было проще читать. Все связанные с этим ошибки — на моей совести, но все остальные — на каиновой.

Эмберли Вейл, Ордо Ксенос

Глава 1

Что мне всегда меньше всего нравилось в эльдарах — конечно, кроме садисткой жестокости[2] и почти видимой ауры покровительственного самодовольства — это привычка появляться из ниоткуда, когда меньше всего этого ждёшь. Вот и сейчас — ксеносы вырвались из глубины дречийской шахты, выпуская в нас целый шквал бритвенной остроты дисков. Несколько секунд — и половина солдат, что была со мной, либо лежит замертво (да в таком виде, что похоронным командам придётся собирать их в вёдра), либо так изрезана, что ответить врагу сейчас может разве что крепким словцом.

Не желая, чтобы самопожертвование гвардейцев пропало зря, я не стал терять времени и нырнул за очень прочный на вид каменный выступ. Оттуда я несколько раз выпалил из лазпистолета в сторону врага, пытаясь не обращать внимания на искры, что выбил срикошетивший сюрикен, пролетевший слишком близко от моего носа, чтобы я мог чувствовать себя спокойно.

— Из какого Варпа они только вылезли? — Воскликнула лейтенант Грифен. Это был явно риторический вопрос — вряд ли она ждала ответа.

— Вот не плевать? Сдохнут они прямо здесь. — Рядом оказалась Маго, сержант в её взводе и ближайшая подруга. В подтверждение своих слов она швырнула фраг-гранату в группу эльдарских стражей. Прогремел взрыв, и два ксеноса рухнули наземь — через новые дыры в их зелёно-пурпурной броне текли алые струйки.

Выжившие из командного отделения Грифен уже начали палить в ответ из лазганов, убивая тех ксеносов, что оказались достаточно неосторожны, чтобы пытаться подобраться поближе, всё ещё уповая на эффект неожиданности. Если вам интересно моё мнение, то это была большая ошибка — видимо, остроухие считали, что мы настолько ошеломлены и сбиты с толку внезапным нападением, что они смогут взять нас голыми руками. Эта тактика неплохо себя показывала против местных горе-ополченцев, которые пытались сдерживать эльдарские налёты до сих пор. Но теперь ксеносам противостояли закалённые боями ветераны Имперской Гвардии, что рассыпались укрытиям, как только началась стрельба, и мгновенно принялись палить в ответ. Это был 597-й полк — я сражался вместе с ним уже несколько десятилетий и видел, как его солдаты справлялись со всем, что бросала против них галактика. Перестрелка с бандой самоуверенных эльдаров не заставила бы вальхалльцев даже вспотеть.

Гриффен постучала по вокс-бусине.

— Второе и пятое отделение, отходите. Мы под огнём. — Скомандовала она, сперва обернувшись ко мне и ища одобрения. — Если повезёт, они выйдут к врагу в тыл, и мы зажмём ксеносов в клещи.

— Хорошее решение, лейтенант. — Сказал я с непринуждённостью, которой привычно маскировал панику — я хорошо научился этому за свою жизнь. Грифен стала офицером недавно, и я подозревал, что её все ещё одолевают сомнения в том, способна ли она командовать целым взводом. Но её решение показалось мне идеальным, если, конечно, я правильно запомнил окружающие нас туннели[3] — Но сейчас меня интересует, как они вообще здесь оказались.

И, что ещё важнее, нет ли там, откуда они появились, других эльдаров. Стоит ли говорить, что я бы не хотел оказаться там, где можно ждать серьёзного сопротивления — именно поэтому сегодня и сопровождал взвод Грифен. Спроси меня кто–нибудь, и я бы ответил, что просто желаю удостовериться, что новоиспеченный лейтенант справляется со своими новыми обязанностями и хочу помочь ей при необходимости. На самом же деле я здорово устал от любви эльдаров к внезапным воздушным налётам, что не прекращались с самого первого дня. У ксеносов были одноместные скоростные машины — наши солдаты называли «реактивными мотоциклами», хотя у них явно не было ни колёс, ни реактивных двигателей[4]. Не обошлось и без авиации — хотя её у эльдаров было немного, нам не хватало «Гидр», чтобы надёжно прикрыть свои позиции, так что ксеносы бесчинствовали в воздухе как хотели. А поскольку даже эльдарские самолёты поразительно неэффективны в подземельях, я ухватился за возможность пойти с группой в туннели и поискать там вражеских лазутчиков, а стал жертвой очередной шуточки Императора.

— На ауспике ничего. — Проговорила Маго, глядя на прибор, что она вытащила из одного из своих многочисленных подсумков. Впрочем, это было ожидаемо. Вокруг нас один камень да руды, которые ауспик почти не пробивал. — Значит, попробуем по-плохому — Это вообще было её любимым способом действий. Маго указала в зев туннеля перед нами — Заходим и зачищаем там всё.

— Если там ещё осталось, кого зачищать. — Сказал я с уверенностью, которую хотел бы ощущать. Опыт подсказывал, что врагов всегда бывает или очень много или очень-очень много.

И весь прошедший месяц их было именно очень-очень много.

Эльдары впервые появились на Дречии несколько лет назад — и поначалу их было немного. Они похищали свежедобытый мерконий[5] и пропадали так же внезапно, как появлялись. Местные СПО отвечали на их налёты ожидаемо медленно и неэффективно[6], так что пираты возвращались во всё больших количествах. Планетарный губернатор верил, что СПО справится с любым врагом, если командиром назначить кого–нибудь из своих многочисленных родственников, независимо от того, смыслит этот человек что–то в военном деле или нет. Неудивительно, что когда, наконец, Имперскую Гвардию призвали, чтобы очистить этот гадюшник, ксеносы бесчинствовали тут, как хотели.

Это значило, что 597-й, как и меня, лишили планируемого возвращения на Коронус[7] и поставили незавидную задачу хоть как–то укрепить это место. Одного полка было мало, но спешно собрать ещё людей не выходило — тираниды вгрызались всё глубже и глубже в Залив, и пока что нам предстояло обходиться собственными силами.

Конечно, я выразил недовольство этим, совершенно не ожидая, что это что–то изменит, и — к моему глубокому неудивлению — ничего это и не изменило. Один из несомненных недостатков моей до смешного раздутой репутации заключается в том, что каждый чинуша из Муниторума непоколебимо уверен, что одно лишь моё присутствие способно обеспечить победу, невзирая на обстоятельства. Так что, когда мы получили приказ, не оставалось ничего, кроме как взять под козырёк и попытаться — как и всегда — не высовываться.

— Дело будет нелёгкое. — Сказал я, когда за удалившимся в страшной спешке трутнем из Администратума закрылась дверь. Тот почти сбежал, едва вручив нам документы с инструктажем, которые я, как и обычно, не имел ни малейшего намерения читать.

Через бронекристалльное окно, я бросил взгляд на док пустотной станции, где стоял наш войсковой транспорт, носящий вдохновляющее название «Неразрушимый IV»[8], сейчас частично скрытый за линейным крейсером типа «Армагеддон», который — настолько я мог судить по отметинам на корпусе — оказался на принимающей стороне некронского молниемёта. — Предстоит защищать целую планету, а у нас только один полк.

— Технически, это не совсем планета. — Отозвался Броклау, вчитываясь в оставленный писцом инфопланшет. Майор уже продирался через текст, складывая для нас с полковником Кастин краткую и дельную выжимку из потока штабного словоблудия — то была одна из привычек Броклау, что делала его столь полезным заместителем. — Это большой спутник. Один из десятка населённых спутников вокруг изолированного газового гиганта.

— Значит, будут туннельные бои. — Проговорил я, чувствуя лёгкий прилив оптимизма. Для старого ульевика вроде меня туннели — это просто отлично, если, конечно, не обращать внимания на ту часть, где говориться про свирепых ксеносов, пытающихся убить тебя. В таких местах я чувствую себя как дома и всегда знаю их лучше врага. Кроме того, там хватает тёмных мест, где можно спрятаться, если всё станет совсем плойново{1}.

Броклау покачал головой.

— Это очень большой газовый гигант. Почти протозвезда, на самом деле.

— Значит, на спутниках тепло? — Кастин взяла другой инфопланшет и вывела на него пикт-съёмку поверхности Дречии.

У меня сжалось сердце, не говоря уже о желудке.

— Достаточно тепло для нас. — Весело сказал Броклау, так глядя на пикт, где виднелись сплошные снега и льды, будто это был подарок от самого Императора. Впрочем, для вальхалльца это, наверное, так и было. — Дречия — это ледяной мир.

— Это все меняет. — Обрадовалась и Кастин. Несмотря на одну или две омолаживающие операции, в её рыжих волосах уже пробивалась седина (впрочем, вынужден признать, что это же самое можно было сказать и о нас с Броклау — только у майора волосы всё ещё были почти чёрными, а у меня — едва ли не в полоску), но радостное предвкушение пробирающего до костей мороза, что может убить незащищённого человека в несколько секунд, омолодило её на десятилетие или два. — И солдаты будут рады.

— Это точно. — Согласился я, вопреки себе, взглянув на инфопланшет. Как я и ожидал, первые несколько столетий Адептус Механикус наращивали и прогревали атмосферу Дречии и многих других небесных тел, превращая их из непригодных для жизни в просто почти смертоносные. — А как насчёт остальных планет в системе?

— Ничего, что стоило бы брать в голову. — Заверил нас Броклау. — Протозвезда и её спутники почти независимы. У них свой губернатор, Администратум и инфраструктура.

Я рассеянно пролистал несколько страниц. Содержательные колонки со сведениями о населении и статистикой выплат десятины отскакивали от моего мозга как пули от огринского черепа, и я просто кивнул, будто тоже всё уловил.

— Это логично. — Сказал я. — Это почти самостоятельная звездная система на границе другой системы[9]. Управлять ей с Железоплавильни было бы логическим кошмаром.

— Так и есть. — Согласился Броклау, выводя на планшет схему всей звёздной системы. Мир-улей, вокруг которого тут всё вращалось (не в астрономическом смысле) был вчетверо ближе к звезде, большинство обитаемых миров, спутников и астероидов тоже были недалеко от неё; лишь пара одиноких пустотных станций да кусков бесполезного камня пятнали бездну между ними и протозвездой — она была всё равно что в другой системе. — Даже вокс-передачи между ними идут по несколько часов, что уж говорить о кораблях.

Я кивнул.

— Месяц или даже больше, вероятно. — Я вспомнил свой путь на Перлию в спасательной капсуле примерно с такого же расстояния, что состоялся лет тридцать назад.

Вот почему нас послали сюда — вероятно, вся остальная часть системы Железоплавильня пребывала в блаженном неведении об эльдарских пиратах, что досаждали далёким соседям, и не захотела бы помочь им, даже если бы не боялась привлечь внимание ксеносов и к себе[10]. Конечно, наш путь был тоже неблизок, и мы могли долго проболтаться в Варпе, если течения этого океана нереальности поведут нас не в ту сторону, но мы, по крайней мере, сделали бы свою работу, когда прибыли бы — чего не скажешь об остатках местных СПО, от которых власти, похоже, просто хотели избавиться.

— Сколько у нас времени перед отбытием?

— Двенадцать часов, отсчёт пошел. — Ответил Броклау — Достаточно много, чтобы собрать всех на транспорт, который нам нашли. Если поспешим.

Однако майор хмурился, и я не мог его за это винить. Двенадцать часов — это много, но когда тебе надо организовать четыре тысячи солдат вместе с их боевыми машинами, оружием, пайками, боеприпасами, личными вещами и инструментами полкового оркестра — уверяю вас, это время пройдет невероятно стремительно. Особенно, когда некий процент нужных тебе людей (причем выражаемый двузначным числом) получил разрешение искать любых развлечений на этой герметичной консервной банке, летающей в нескольких миллиардах кубических километрах грёбаного ничего.

— Я поручу это Сулле. — Сказала Кастин, с удовольствием пользуясь цепочкой командования, позволяющей ей свалить такие заботы на своего второго заместителя[11].

— Хороший выбор. — Одобрил я. Сулла начинала службу интендантом, и разбиралась в снабжении, так что эта задача ей бы даже понравилась. Я поднялся, всеми силами изображая нежелание. — И я полагаю, мне тоже стоит этим заняться. На такой пустотной станции не может быть слишком много баров и игорных притонов. — Я всё ещё надеялся сам посетить как можно больше таковых, а теперь у меня был отличный предлог.

— Удачи с этим. — Отозвалась Кастин. — Я объявлю общий сбор, но многие наверняка просто выключили свои вокс-бусины.

— Похоже, впереди у нас трудная ночка. — Сказал я и, хотя это оказалось правдой, этому было не сравниться с работёнкой, что ждала нас на Дречии — которая, в свою очередь, бледнела от незначительности по сравнению с истинной природой и масштабом угрозы, что раскрылась нам позже.

Примечание редактора:

Поскольку Каин, как обычно, мало что говорит о мире, на который попал (если не считать случайные жалобы на то, почему именно он считает эту планету ужасной), следующий отрывок придётся очень кстати, чтобы заполнить зияющие дыры в повествовании.

Выдержка из «Интересные места и скучные люди: путеводитель бродяги» Джервала Секары, 145.М39

Подсистема Железоплавильня — интересная аномалия, что достойна внимания, всякого, кто путешествует по этой части Империума, хотя я никому не могу посоветовать оставаться там надолго. Самое лестное, что можно сказать о Железоплавильне — это то, что главное светило подсистемы, известное местным как Аверн, необычайно живописно, если наблюдать с поверхности любого спутника — хотя климат там настолько суров, что долго оставаться на открытом воздухе осмелятся лишь самые стойкие. Пейзажами здесь лучше любоваться через бронекристалл в стене подходящей взыскательному путешественнику гостиницы, где последний сможет устроиться с удобством и рюмкой амасека в руке.

Ваши усилия по поиску мест, где не принято зажигать яркое освещение, стократно окупятся, если вы сможете оценить красоты местных пейзажей, и особенно — неяркое мерцание колец Аверна. Как и вечные снега спутников, кольца протозвезды отдают тусклым багрянцем, излучаемым мерцающим сиянием Аверна[12] что занимает почти половину неба и создаёт неприятную иллюзию того, что всё вокруг охвачено пламенем.

Тем не менее, там настолько холодно, что большая часть местных жителей благоразумно не покидает герметичных городов или трудится в пронизывающих каждый спутник шахтах, в которых нет таких морозов.

Какой из примерно дюжины небесных тел странник выберет для того, чтобы передохнуть — не имеет значения, ибо ни один из этих миров не уступает соседям в тоскливости.

Глава 2

Мои мрачные ожидания от нового места службы быстро оправдались. Наш челнок, испуская клубы пара, что быстро превращались в корку зеркального льда, ударился о засыпанную снегом поверхность Дречии, и приземлился на посадочной площадке, а я обнаружил, что мир по ту сторону иллюминатора понемногу становится виден сквозь клочья тумана. Почти половину моего невеликого поля зрения занимала вырисовывающаяся громада жилых блоков на границе космопорта, в клом[13] высотой и в три — шириной. Посмотрев в другую сторону, я не увидел ничего кроме носимых ветром сугробов, засыпающих грузовые контейнеры, что стояли с открытой всем ветрам стороны космопорта, и размывали очертания наших «Химер», которые выгрузили с предыдущего челнока. Газовый гигант, подобный огромному сгустку запёкшейся крови, висел так низко над горизонтом, что придавал кружившим в воздухе снежинкам такой же нездоровый оттенок, отчего они походили скорее на вылетевшие из печи искры, чем на вестников продирающего до костей мороза, что обрушится на меня, как только пилот откроет люк.

— Я заведу «Саламандру». — Юрген, мой зловонный и незаменимый помощник, встал с соседнего сиденья со всем возможным рвением. Стоит отметить, что он перенёс атмосферную часть нашего спуска на Дречию стоически помалкивая и красноречиво благоухая, и его стремление вновь ощутить под ногами terra firma была почти осязаема.

— Хорошо. — Сказал я, вставая чуть медленнее и поправляя фуражку, чтобы солдатам она казалось сидящей под более героическим углом. Перспектива путешествия в открытой разведывательной машине при царящей снаружи температуре ниже нуля, была отчётливо непривлекательной. Но вдруг я снова обратил внимание на стоящие в отдалении «Химеры», и меня осенило. — А я пока сяду в командирскую машину вон того взвода и прослежу за развёртыванием.

— Очень хорошо, сэр. — Мой помощник рассудительно кивнул, как будто его требовалось его одобрение, и поправил ремень лазгана, что носил на плече. — Хотите сперва забрать свои вещи?

— Нет, пусть их перевезут сразу в дом. — Ответил я. — Я потом пойду в штаб — нужно обсудить тактику. — А также немного погреться, благо там будет тепло, по крайней мере, по вальхалльским меркам, будет чайник горячей танны, а я уж смогу придумать причину проехаться дотуда на «Химере».

— Вы хотите, чтобы я потом присоединился к вам? — Спросил Юрген, и после секундного раздумья, я кивнул.

— Да. — Ответил я, добавив «когда тебе будет удобно» к его явному удовольствию. Собачья преданность Юргена и его верность тому, что он считал своим долгом, за прошедшие годы сотни раз выручала меня, так что лишний раз выразить признательность никогда не повредит; не стоит и уточнять, что если Юргену не придется спешить, то жильё, что он найдёт для меня, окажется куда более комфортным.

Мороз оказался ещё более лютым, чем я ожидал — воздух обжёг мне лёгкие не хуже той отравы, которой приходится дышать на мирах-кузницах, хотя, наверное, не был столь опасен в долгосрочной перспективе. Впрочем, долгосрочной перспективой можно было счесть и ещё несколько минут на посадочной площадке; я уже чувствовал, как холод пробирает меня до самого костного мозга — всего остального я просто не ощущал. А солдаты, что высаживались вместе со мной, со смертельно низкой температурой были на «ты»; холоду они радовались как дети, со смехом и болтовней спускаясь по аппарели; некоторые поставляли лица снегопаду, будто наслаждались душем.

Понимая, что если буду стоять на месте, то умру, примёрши к аппарели, я зашагал к командирской «Химере», которую заметил ещё из челнока — её было легко отличить от сестёр по комплексу ауспиков и вокс-антеннам, видневшимся на корпусе. Чтобы добраться до машины, мне пришлось отойти от приземлившегося челнока и леденящий ветер мгновенно задул вдвое сильнее, обретя силу огринского кулака, полосуя лицо миллионами кусочков льда и завывая у меня в ушах подобно бросающимся в безумную атаку эльдарским баньши.

Мое подсознание — я считаю, что это оно — одарило меня очень развитым и всегда настороженным инстинктом самосохранения. Само собой, я знал, что на Дречии есть ксеносы — почему–то они ведь терзали своими налётами именно этот проклятый спутник — и хотя такое сравнение напрашивалось само собой, оно напомнило мне о присутствии эльдаров, и, возможно, это спасло мне жизнь[14]. Когда вой стал невыносим, я поднял глаза и различил три быстро движущихся пятна, наполовину скрытых снегопадом.

— Берегись! — Заорал я, не думая о барабанных перепонках всех, чья вокс-бусина была настроена на ту же частоту, и надеясь, что я хотя бы успею предупредить окружающих меня солдат. Впрочем, мне не стоило так беспокоиться — большинство уже похватались за лазганы, тоже успев различить сквозь вой метели звук приближающейся опасности.

Обнаружив, что, несмотря на обессиливающий холод, я могу двигаться быстро, я понесся к командно-штабной «Химере», отчаянно стремясь укрыться за её броней до того, как приближающиеся реактивные мотоциклы окажутся близко и откроют огонь. На краткий миг в моём мозгу вспыхнула мысль вернуться в челнок, но его аппарель уже начала подниматься, а пилот явно был слишком опытен, чтобы позволить врагу схватить его на земле.

Тут раздался рёв двигателя, и из пасти челнока вырвалась разведывательная «Саламандра», что достал Юрген, и влёт преодолела быстро поднимавшуюся аппарель. Задев её край, машина выбила целый дождь искр, до странности похожих на кажущиеся багровыми снежинки, что кружили вокруг меня, и ударилась оземь с грохотом, что я почувствовал даже сквозь подошвы — такое обращение с машиной заставило бы любого машиноведа разразиться кощунственной бранью. Быть может, кто–то из них и разразился, но я подозреваю, что сейчас внимание любого человека в окрестностях посадочной площадки скорее отвлекал эльдарский налёт.

Три пурпурно-зелёных реактивных мотоцикла с воем вырвались из бури и спикировали на посадочную площадку как хищные птицы на суетящихся грызунов, обдав всё вокруг ураганом кружащихся, смертоносно острых дисков. Вальхалльцы рассыпались в поисках укрытий; едва найдя таковые большинство начало палить по ксеносам в ответ. Эльдары, которых это явно неприятно удивило[15] отступили и закружились, готовя новый налёт. Следя за ними, я вдруг осознал, насколько я лёгкая цель — вожделенная «Химера» уже дала по газам и последовала вперед вместе со всем взводом, пытаясь перехватить налётчиков до того, как они снова начнут стрелять по пехотинцам. Не стоило сомневаться, что вражеский огонь хотя бы частично достиг цели: тут и там лёд казался куда краснее, чем его делал свет газового гиганта, нависшего над горизонтом, а один или два видневшихся сквозь снегопад сугроба слишком походили на трупы. К моему полному неудивлению, тело, торчавшее из башни командирской «Химеры» венчала голова с хорошо знакомыми лошадиными чертами лица, а собранные в «конский хвост» волосы, торчавшие из–под меховой шапки, развеяли бы сомнения, возникни они у меня — это была Сулла, как всегда готовая встречать неприятности лицом к лицу и не останавливаться, чтобы подумать о последствиях.

Я переключился на её канал связи, и, послушав несколько секунд, вынужден был признать, что Сулла говорит дело. Тяжелые болтеры в башнях боевых машин были нашим лучшим средством защиты от быстроходных воздушных целей, хотя нужно обладать удачей самого Императора, чтобы попасть по всем ним. Сулла использовала имевшиеся под рукой ресурсы наилучшим образом — она расставила «Химеры» по краям посадочной площадки, чтобы их сектора обстрела как можно плотнее перекрывали друг друга.

Я был бы этому рад, если бы не одна маленькая деталь — я–то остался посередине большого открытого пространства с кружащими над головой врагами, что как раз выискивали цель. Вокруг было полно других людей, вжавшихся в землю и готовивших оружие, так что шансы на то, что эльдары захотят убить именно меня были невелики, но я повидал слишком много боёв, и понимал, что неприцельная очередь может быть так же опасна, как выверенный снайперский выстрел.

Поскольку вариантов получше не было, я достал лазпистолет из кобуры и пригнулся, как и все, выжидая возможность пальнуть навскидку в сторону врага и изо всех сил стараясь не выделяться. Чтобы сбить реактивный мотоцикл лазерным разрядом, потребуется даже больше удачи, чем снарядом тяжёлого болтера, но одной плотности огня должно хватить, чтобы эльдары держались подальше; ответ, что мы дали на их первую атаку, похоже, заставил ксеносов взять передышку и возможно повторения этого урока будет достаточно, чтобы вынудить ксеносов отступить. Во время наших прошлых встреч остроухие показали себя хитрыми, изобретательными, безжалостными и даже кровожадными[16], но отъявленными самоубийцами они не были — в этом им далеко до безоглядной свирепости орков или присущей тау готовности встретить верную смерть во имя Высшего блага, если их как следует замотивируют. Я целился в небо, пытаясь отследить ближайшую из движущихся точек — хотя меня ещё трясло от холода, аугментические пальцы придавали руке твёрдости. Правда, если мы ещё немного просидим здесь — холод убьёт меня раньше эльдаров.

Внезапно, безо всякого предупреждения, ксеносы прекратили кружить и спикировали на нас, не обращая внимания на шквал болтерных снарядов — ни один из которых не попал, как бы не старались стрелки Суллы. Я прислушался к обычным для неё кратким командам и куда более возбуждённому тону командиров других «Химер» и быстро понял, что моё вмешательство сейчас ничего не даст — да и вряд ли я смог бы отдать чёткий приказ своей задубевшей от холода глоткой — так что я просто продолжил целиться во врага так твёрдо, как мог, стараясь не упускать из виду одну из скользящих в небе машин.

Конечно, пистолеты — это не дальнобойное оружие[17], даже в самых лучших условиях, а сейчас условия были далеко не лучшими. С другой стороны, когда больше сотни человек одновременно палят по относительно небольшому пространству, они во что–нибудь да попадут — я был уверен, что видел несколько вспышек от попаданий на пикирующих рядом реактивных мотоциклах. Вдруг, когда один из них подставил борт, в нём тут же появилась большая, рваная дыра, проделанная несколькими болтерными снарядами. Машина закачалась в воздухе, когда пилот пытался удержать управление в своих руках, а потом, успокоившись, отступила, отлетев назад и набирая высоту.

Солдаты вокруг меня издали нестройный радостный возглас лишь для того, чтобы заткнуться, когда оставшиеся налётчики вновь открыли огонь. С оцепенелой отрешённостью, я смотрел как снег и лёд передо мной разлетаются на осколки, когда плотный поток сюрикенов вгрызается в них, перед тем как срикошетить куда–нибудь ещё и оставляя за пикирующими мотоциклами след из убитых и покалеченных. На них мне было наплевать — шквал сюрикенов приближался ко мне, и всего через несколько секунд от меня останется лишь быстро развевающееся багровое облачко да продырявленная фуражка. Я рефлекторно попытался встать и бежать, но замёрзшее тело отказалось повиноваться, согласившись лишь медленно встать и начать поворачиваться примерно в нужном направлении.