Детективная зима

Андриана не знала, что Прохор в разговоре с Ликой выразился более резко, назвав ее заочно престарелой ищейкой, давно утратившей нюх.

Если бы Андриана узнала об этом, она бы наморщила свой маленький аккуратненький носик, сделала небрежный взмах рукой и оставила бы недружелюбные слова на совести самого Прохора.

Но она об этом ничего не знала, поэтому спросила, обращаясь одновременно к обоим:

— Чем могу служить вам, молодые люди?

Блуждающая улыбка коснулась губ Прохора и тотчас растаяла. Заговорила, как и в предыдущий раз, девушка:

— Понимаете, мы угодили в скверную историю. И боюсь, что нам с Прохором из нее без вашей помощи не выбраться. — Девушка при этом смотрела на Андриану честно и открыто.

— Что за история? — спросила Андриана Карлсоновна.

— Вот, — Анжелика вытащила из сумочки газету и положила ее на стол перед Андрианой, — почитайте.

Сыщица с удивлением развернула газету, это были местные «Криминальные известия». На первой странице крупными буквами было написано:

«В парке была найдена девушка с зажатой в руке золотистой туфелькой. Полиция ведет расследование убийства Золушки».

— И что? — спросила сыщица, не подавая вида, что заметка заинтриговала ее.

— Ничего, кроме того, что в убийстве так называемой Золушки подозревают нас обоих. Но Прохора больше, — ответила Лика.

— Почему?

— Она была задушена, и следователь считает, что это дело рук мужчины.

— Почему же вас не задержали?

— Из-за папы, — небрежно пожал плечами Прохор.

— Из-за папы? — удивилась Андриана Карлсоновна.

— Ну да, — усмехнулся парень, — хотя вы, судя по всему, понятия не имеете о том, что мой папа — пуп земли.

Андриана и впрямь ничего не знала ни о каком пупе земли, и, благоразумно решив оставить выяснение этого на более позднее время, вместо этого сыщица предложила:

— Расскажите мне все с самого начала. Пока мне совершенно не ясно, почему в убийстве девушки заподозрили именно вас?

— Если с начала, то начинать ему, — Лика тихонько толкнула своего спутника в бок: — Начинай, Проша.

Парень так тяжело вздохнул, точно был бурлаком, тянущим баржу по Волге, того и гляди, затянет «Дубинушка, ухнем».

Но Прохор не запел, послушавшись девушку, он начал свой рассказ:

— Мой отец — весьма обеспеченный человек. И даже более того, — многозначительно добавил Измайлов.

Андриана и сама уже об этом догадалась по его одежде и поведению.

— Я с детства ни в чем не знал отказа, — продолжил Прохор. — Однажды, когда я был еще ребенком, я увидел советский фильм «Золушка», в котором главную героиню, как я позднее узнал, играла Янина Жеймо, и буквально влюбился в эту девушку. Мне было тогда не больше пяти лет, но я не сомневался в том, что родители приведут ее ко мне, если я им об этом скажу. Но, увы! Меня ждало жестокое разочарование! С большим трудом мне объяснили, что актрисы, которая играла Золушку, уже нет в живых. Тогда я захотел, чтобы ко мне привели ее дочь. Ведь король говорил, что у принца и Золушки родится дочь, вылитая Золушка. Тогда родители где-то выискали фотографию дочери актрисы, сыгравшей Золушку, и показали ее мне. Женщина выглядела старше моей мамы. С этого дня я так загрустил, что перестал есть и пить. С большим трудом отцу удалось вбить в мою голову, что свою Золушку я встречу только тогда, когда вырасту. Потом эта детская блажь, как я был уверен, вылетела из моей головы. Хотя в подсознании она, как оказалось потом, все-таки осталась.

Я подрос, пошел в элитную гимназию и, надо сказать, неплохо учился. Окончил с золотой медалью. Поступил в университет на бюджетное место, хотя от меня никто этого не требовал. Родители легко могли заплатить за мою учебу. Но дело было не в деньгах, а в принципе. Я чувствовал себя лучшим представителем своего поколения, а не барчуком-недорослем, вокруг которого вечно копошатся мамки-няньки. Мне нравилось брать одну вершину за другой. Я получал от этого ни с чем не сравнимый кайф.

«Молодец, — одобрила мысленно Андриана, — значит, родители не совсем избаловали мальчика».

— Когда мне исполнилось восемнадцать лет, отец спросил, что я хочу получить в подарок на совершеннолетие. Я, недолго думая, ответил: «Замок». У меня должен быть свой дворец! Папа мой присвистнул.

«Я бы тоже присвистнула», — подумала Андриана.

— Отец отказал вам? — спросила она, не скрывая надежды.

— Не совсем, — усмехнулся Прохор.

— Как так — не совсем? — неосознанно забеспокоилась сыщица.

— Очень просто. Он сказал, что подарит мне дворец, в смысле, дом в виде дворца, но не на восемнадцать лет, а на двадцать один год.

— И что?

— Подарил, — вздохнул Прохор, — на мою и свою беду.

— То есть? Замок развалился? — встрепенулась Андриана.

— Если бы, — усмехнулся парень, — стоит замок. Но с него и начались мои неприятности.

— Если бы не открытие твоего замка, мы не узнали бы друг друга так близко, — тихо прошептала Лика.

— Тут ты права. — Прохор приобнял девушку и чмокнул ее в висок.

— Продолжайте, — строго проговорила Андриана Карлсоновна, которая не одобряла «телячьих нежностей», тем более проявляемых прилюдно.

— Мы отдыхали с друзьями в ночном клубе, когда я объявил, что приглашаю их на торжественное открытие своего замка.

— Они согласились прийти?

— Еще бы! — хмыкнул Прохор. — Но тут нелегкая дернула меня за язык, и я сказал, что на этом балу надеюсь встретить свою Золушку. Парни, как водится, принялись зубоскалить и подначивать меня, я завелся и заключил пари, что женюсь на той, чью туфельку найду в двенадцать часов ночи на парадной лестнице своего замка. Тогда эта идея понравилась мне самому. Правда, наутро, протрезвев, я уже не находил ее такой уж перспективной. Мое сердце екнуло и предупредило, что туфельку может оставить такая ведьма, что мало не покажется. Но я тут же успокоил себя тем, что девчонки, кто из озорства, а кто и в надежде захомутать меня, набросают столько туфелек, что пари можно будет признать несостоявшимся из-за реальной невозможности жениться на всех. Гаремы-то у нас запрещены законодательно. И, таким образом, я надеялся выйти сухим из воды. Но мне не повезло. Когда пробило двенадцать, парни поволокли меня на лестницу, и за нами увязалась вся компания. Оказавшись на месте, я не поверил своим глазам! На лестнице лежала одна-единственная туфелька. Девчонки выхватили ее у меня из рук и стали по очереди примерять, покатываясь со смеху. Хозяйки туфельки среди гостей моего вечера не оказалось. Я подумал, что это чья-то глупая шутка, рассмеялся и предложил всем продолжить вечер.

— И вы продолжили?

— Да, мы гуляли до утра. На этом вечере я близко познакомился с Ликой, и мы влюбились друг в друга.

— А раньше вы не были знакомы?

— Шапочно.

— То есть?

— Я видел Лику несколько раз мельком. Она была девушкой моего приятеля. С ним она и пришла на вечер.

— Правильно ли я вас поняла, что приятель не знакомил вас раньше со своей девушкой? — решила уточнить сыщица.

— С какой стати ему меня с ней знакомить? — удивился Прохор.

— Но как же? — растерялась Андриана. — Если она его девушка, а вы его друг…

— Я тоже не знакомил своих приятелей со своими девушками, если только знакомства нельзя было избежать, — несколько раздраженно ответил парень.

— Как странно все у вас, — проговорила вслух не скрывающая своего недоумения Андриана.

— Девушки часто меняются, — насмешливо проговорил Прохор, — приятели гораздо реже.

— Как зовут этого приятеля?

— Эдик, — нехотя проговорил Измайлов.

— Его полное имя?

«Вот зануда», — подумал Прохор, но все-таки ответил:

— Эдуард Игоревич Нефедов.

— Он был вашим парнем? — посмотрела сыщица на Летучую.

— Можно сказать и так, — так же нехотя ответила Лика.

Андриана принялась копать дальше:

— То есть вы пришли с Нефедовым, а потом сблизились с хозяином замка?

— Да, — пролепетала девушка, — так получилось, — и принялась оправдываться: — Я влюбилась в Прохора вовсе не из-за его замка.

— А из-за чего?

— Я сама не знаю, — смутилась Лика, — это получилось само собой.

— А вас как угораздило влюбиться в девушку друга? — спросила Андриана Прохора.

— Сердцу не прикажешь, — повел тот широченными плечами.

— Как на все это отреагировал Эдуард Игоревич?

— Эдуард Игоревич, — проворчал Измайлов, — никак не прореагировал, только и сказал: «Ну вы даете, ребята», — и принялся волочиться за Зинкой Кануевой.

— Кто это?

— Моя однокурсница!

— Они и ушли с вечеринки вместе, — тихо сказала Летучая.

— И вас это не огорчило? — спросила Андриана.

— Ну что вы! — вырвалось у девушки. — Я обрадовалась!

— Чему?!

— Что все так удачно разрешилось. Никаких обид и претензий друг к другу.

«Я, кажется, совсем отстала от жизни, — подумала Андриана Карлсоновна, — и не могу понять современную молодежь».

— Что же, вы встречались с Нефедовым, не испытывая к нему никаких чувств? — все-таки решилась она спросить девушку.

— Почему же не испытывала, Эдик мне нравился.

— Надо думать, что и вы ему нравились.

— Я тоже так думаю, — легко согласилась Лика.

— Почему же он так быстро утешился? — продолжала недоумевать Андриана.

— А вы хотели, чтобы он разыгрывал Отелло? — усмехнулся Прохор.

— Нет, этого я не хотела.

— Мы тоже, — заверил ее Измайлов и не удержался от иронии: — Кажется, в вашем поколении было принято говорить: «Мы же все интеллигентные люди».

— А что принято говорить в таких случаях в вашем поколении? — спросила Андриана с вызовом.

— Ничего. Лучше сделать вид, что все в порядке вещей.

— Хорошо. Что было дальше?

— Дальше в институте я узнал, что Золушка, оставившая на лестнице в моем доме туфельку, не кто иная, как Светка Кравцова!

— Вы были с ней знакомы?

— Не думаю.

— То есть? — удивилась Андриана Карлсоновна.

— Светка училась в этом же институте, но на втором курсе.

— Мы с ней учились в одной группе, — тихо сказала Лика.

— Кравцова была на вашей вечеринке?

— Нет, — помотал головой Прохор, — я уже говорил вам о том, что хозяйки туфельки на моем празднике не было.

— Как же ее туфелька оказалась в вашем доме?