Помоги проекту - поделись книгой:
А сейчас в США, как предполагает наша разведка, идет процесс ослабления ЦРУ. С чем это связано? Разреши небольшое отступление. Очевидно, что в условиях капитализма любое усиление спецслужб и разведки, в частности, неминуемо приводит к активному участию этих ведомств в политических играх. И не в роли вспомогательного элемента, а как самостоятельной политической силы. Поэтому независимому усилению специальных структур активно противодействуют влиятельные круги, которые борются за политическую власть в США. Им удобнее иметь под рукой спецслужбу, которой можно управлять по своему разумению. И в первую очередь использовать разведслужбы в решении политических и финансовых интересов этих властных группировок.
Исходя из этих допущений, и учитывая данные ПГУ и ВГУ полученные в результате работы по обеспечению безопасности переговоров по ядерному разоружению, — при этом полковник кивнул на свою подборку, — Думаю, что ЦРУ под руководством кучки сенаторов лоббирующих интересы ВПК играет в Женеве по каким-то своим правилам, которые имеют конечной целью — срыв САИ.
Соболев остановился, посмотрел на утомленного таким длинным умозаключением Степного, затем, добавил голосу убедительности и сделал заключение:
— Поэтому я прошу тебя поверить моему прогнозу, который предполагает, что ЦРУ имеет заказ от ВПК на срыв САИ и значит ведет разработку соответствующей операции. Будем считать это истиной в последней инстанции! Давай к этой теме больше не возвращаться! Тем более, что времени на дальнейшую бесполезную полемику у нас нет.
— Ты, пойми, Андрей, разведка молчит, а она обязана бить в колокола, если у нее есть такая информация, — аргументированно возразил Степной.
— Знаешь, Юра, все мы грешны. Велик соблазн выглядеть лучше в глазах небожителей из политбюро. Тем более, когда есть «указивка ЦэКа» ни в коем случае не нервировать американцев в период переговоров и проведения САИ. Вот и маневрирует руководство разведки в фарватере государственной политики. Ты помнишь рассказ своего знакомого из ЦэКа о приступе гнева у Горбачева по поводу документа из ПГУ?
— Что американцы могут реально сделать? — запальчиво спросил зам. — Диверсию со взрывом оборудования? Ну это вряд ли! Наша военная контрразведка неусыпно охраняет ядерный полигон и ничего такого близко не допустит…
Полковник, словно не слышал возражений своего заместителя и думал явно о чем-то другом. Вдруг, он словно боясь упустить какую-то важную мысль, торопливо, и как всегда неожиданно поменял направление разговора.
— Самая большая проблема заключается в том, что у нас, в отличии от контрразведки нет возможности приставить своего человека к каждому подозреваемому в причастности к ЦРУ. Поэтому нам необходимо вычислить одного единственного агента, который будет осуществлять эту разведывательную операцию.
— А если их будет несколько? — давно уже не удивляясь такой манере диалога, переключился Степной.
— Возможно будет один или, максимум два помощника, так как количество участников САИ, с обеих сторон, ограничено. Но у нас все равно не хватит сил и средств, чтобы скрытно их «обложить». Поэтому нам нужно сосредоточиться только на исполнителе, — убежденно подчеркнул Соболев. — Я полагаю, что операция по срыву САИ, как и все остальные попытки срыва женевских договоренностей выполняются ЦРУ как бы неофициально, по заказу лоббистов из ВПК. Сложно представить, что президент подписывает договоры, а ЦРУ официально планирует эти договоры сорвать… Поэтому такую деликатную акцию не могут доверить кому попало. Ее поручат действительно высококлассному специалисту, который к тому же, под грузом финансовых, компрометирующих или иных каких-то обстоятельств, вынужден будет согласиться выполнить данную щекотливую миссию. Ведь, по сути, она является незаконной, так как не утверждена ни госдепом, ни парламентом, и возможно, только высокая цена поспособствует ее осуществлению.
— Ну, хорошо. Предположим, мы «вычислим» этого исполнителя, а дальше что? — приземлил друга Степной.
— «Приклеим» к нему «Альфу» и «Омегу». И они любой ценой должны будут не допустить проведение операции ЦРУ.
— Как же они такие молодые и неопытные смогут противостоять матерому профессионалу? — с сомнением спросил Степной.
— Вот именно поэтому они сейчас проходят такую сложную спецподготовку. А кроме того, им будем помогать не только мы с тобой, но и в Семипалатинске — подполковник Еркенов со своим отделом, а также другие местные сотрудники и службы, включая прикомандированных из КГБ Казахской ССР. К тому же, как ты верно заметил, мы будем работать на своей территории, в связи с чем у нас будет гораздо больше возможностей, чем у ЦРУ.
Полковник сделал большую паузу, и выдал неожиданное заключение:
— А вообще ты прав, Юра. Ни черта у нас не получится. Слишком мало информации.
Полковник взял из папки чистый лист бумаги и начал яростно чертить на нем какие-то треугольники, круги и квадраты, соединяя их прямыми линиями. Степной, понимая состояние друга, мягко заметил:
— Надо работать с тем, что есть.
Полковник бросил чертить, посмотрел на Степного и быстро приходя в себя, согласился:
— Да. Ты прав! Никто не заходит так далеко, как тот, кто не знает, куда идет.
— Ты, о чем?
— Это Оливер Кромвель. Нам надо значительно сузить масштаб операции, определиться с действительно реальными объектами и…
Полковник вернулся к свои записям и добавляя очередной пункт, сказал:
— Надо еще раз поднять протокола договоренностей по САИ и досконально изучить обязательства сторон.
— Андрей, а нельзя ли поконкретнее?
— А если поконкретнее, то надо посмотреть какие нормы и правила категорически не могут нарушаться советскими и американскими специалистами в период проведения САИ.
— Причем тут наши?
— Думаю именно на этом будет строиться операция ЦРУ, а значит и наши контрмеры.
— Сам говорил невозможно все предусмотреть, когда не знаешь, что задумал противник. Можно принять неверное решение, — ворчливо заметил Пономарев.
— Я помню, Юра, но, к сожалению, мы не сможем изменить сложившихся обстоятельств. И потом, как любят говорить прокуроры, «незнание — не освобождает от ответственности». Поэтому мы не можем сидеть и ждать, когда у нас появится дополнительная информация. Коррективы в операцию будем делать по мере ее поступления.
Вечером, перед уходом Степной вновь зашел в кабинет начальника. Соболев «колдовал» у своего чайного столика. Оторвавшись от своего занятия, он спросил:
— Ты главную новость дня знаешь?
— Я много лет тебя знаю, Андрей и кажется уже должен был бы угадывать твои мысли даже находясь в другом городе, но за все это время так и не приблизился к разгадке того, что для тебя окажется важным в каждое следующее мгновение. Поэтому боюсь я не знаю, что для тебя сейчас является главной новостью.
— Тогда садись, чтобы не упасть. — Соболев взял со стола какой-то лист бумаги и голосом Юрия Левитана зачитал, — Американский журнал «Таймс» избрал Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева человеком года.
— Ну и что? — разочарованный такой прозаичной новостью вяло спросил Степной.
— А то, что, это беспрецедентное для США признание подтверждает мое мнение об этом политике. Понимаешь, получается парадокс какой-то, снижение популярности Горбачева в СССР, увеличивает его «политический вес» на Западе. Это о многом говорит.
— Например? — устало поинтересовался Степной.
— За что можно превозносить своего врага? — придав своему голосу загадочности спросил начальник.
— Ну, началось, — рассердился зам, — ты давай заканчивай, Андрей, со своими этими мыслями вслух. До добра это не доведет. Мало ли у кого что в голове рождается, но это не значит, что все надо вслух высказывать.
— Рассердился! Значит понял, о чем я хотел сказать, — утвердительно заявил Соболев.
— Понял, не понял — это к делу не относится. Уже десятый час пошел. Ты домой собираешься?
Не отвечая на поставленный вопрос, Соболев хотел перевести разговор на проблемы обеспечения операции "Паритет", но заместитель бы непреклонен.
— Все, Андрей, собирайся домой. Завтра на свежую голову все обсудим, — решительно сказал Степной, подавая другу пальто.
1 января 1988 года (пятница) — 12.00 Москва
Соболев заехал в гости к Степному. Хозяин, встретил друга в прихожей:
— С Новым годом, Андрей!
— С Новым годом, Юра!
После этих традиционных нехитрых поздравлений друзья прошли в квартиру. Соболев дружелюбно поприветствовал семью Степного, а Юрий Иванович на правах радушного хозяина наполнил рюмки и предоставил гостю право произнести тост. Полковник коротко, но тепло поздравил родных и близких друга, и пожелал им счастья в Новом году. После чего друзья уединились на кухне.
— Я ненадолго заезжал в Комитет, — тихо признался Соболев.
— Все-таки не удержался, — добродушно перебил Степной наполняя рюмки.
— Я только на минутку. Попил чайку, прочитал оперативную сводку, подумал немного над тем, что нам предстоит сделать в 1988 году. И пришел к выводу, что наступивший год будет исключительно сложным. Для простых советских людей он начинается с новых экономических реформ. И я думаю, что этот неизведанный этап перестройки ничего хорошего нам не принесет…
Соболев замолчал, задумавшись о чем-то, и Степной, зная, что это может быть надолго, постарался вернуть друга к действительности:
— Это все? Можно выпить?
— Да.
— Так выпьем же за это! — съерничал подполковник.
— Нет, Юра, выпьем мы за Новый год, за всех советских людей, за нашу страну, за наши семьи и за мир во всем мире, — выпив, но не закусив полковник продолжил: — А китайское пожелание — что б вам жить в эпоху перемен переадресуем нашему горячо любимому ЦК КПСС, члены которого, думаю, скоро потеряют свой статус и прочувствуют это пожелание по полной.
Увидев, что его друг после второй части тоста пришел в замешательство, Соболев со смехом сказал:
— А ты закусывай, Юра, закусывай.
2 января 1988 года (суббота) — 12.00 Москва, КГБ СССР
Соболев приехал на работу, так как не мог спокойно отдыхать, когда какая-нибудь проблема не была решена. А по операции "Паритет" было слишком много вопросов, которые требовали быстрейшего разрешения.
Прочитав, полученную в дежурной службе сводку полковник достал из сейфа документы ПГУ КГБ СССР и начал их анализировать. Материалы разведки навели его на определенные мысли, и Соболев, вооружившись карандашом начал колдовать с геометрическими фигурами на листе бумаги. Наконец, приняв решение, он вызвал дежурного информационно-аналитического отдела (ИАО) и отдал распоряжение сделать подборку аналитических материалов и прогнозов видных экономистов по вопросам всемирного кризиса.
Получив из ИАО требуемую информацию и изучив ее, Соболев начал с помощью метода экстраполяции формулировать основной вывод. Делал он это, как всегда, в слух. Ему казалось, что этот прием позволял выразить мысль четче и точнее, так как при проговаривании фраз, фальшь и надуманность сразу вылезали на поверхность.
— Итак, что мы имеем. По данным разведки экономика США к концу 1987 года испытывала серьезный кризис. Этот тезис подтверждается многочисленными авторитетными источниками. Кризисы не появляются внезапно и правящие круги США наверняка были предупреждены соответствующими аналитическими службами заранее. Значит, поддержка всех инициатив СССР по сокращению ядерных вооружений, которые до этого игнорировались, связана с экономическим кризисом. США, как и мы, не в состоянии больше выдержать этой многолетней гонки вооружений. Отсюда, кроме всех прочих венских соглашений и решение по проведению САИ. Становятся понятными причины, побудившие к действиям политиков США.
Однако, если опереться на третий закон Ньютона — всякое действие порождает противодействие. И ВПК посредством "ястребов" в сенате США, начинает свою игру. Получается, что наши интуитивные выводы имеют под собой основание. Конечно, одного сообщения разведчика ПГУ недостаточно для руководства, чтобы подтвердить всю эту теорию, но другого у нас пока нет, поэтому будем работать.
Удовлетворенный таким заключение полковник убрал в сейф сводку и документы, и достал папку с материалами операции "Паритет".
В этот момент к его неудовольствию зазвонил телефон. Полковник поднял трубку, звонил дежурный из Управления КГБ по Семипалатинской области, который сообщил, что у капитана Рязанцева родилась дочь. Соболев поблагодарил и позвонил на домашний телефон своего заместителя, который пригласил стажеров на праздничный пирог. Сообщив новость и поздравив капитана, Соболев полностью сосредоточился на работе.
3 января 1988 года (воскресенье) — 10.00 Москва, КГБ СССР
Степной, сдерживая улыбку посмотрел на изменившихся стажеров, и понимающе хмыкнув, объявил:
— Сегодня начинается новый этап вашей подготовки. Будете заниматься под руководством бывшего разведчика-нелегала, который ранее долгие годы работал в США. Называть его следует — "Геннадий Павлович". Обращаться можно только по вопросам разведки и категорически воспрещается задавать дурацкие вопросы.
Подполковник сделал акцент на последних словах и при этом выразительно посмотрел на Рязанцева.
— Подойдите и посмотрите на карте, где находится конспиративная квартира, запомните подходы к дому. Водитель доставит вас вот к этому скверу, — Степной показал на карте место недалеко от центра Москвы, — дальше самостоятельно, с соблюдением мер конспирации. Пароль простой. Сначала звоните три раза подряд, а затем два раза с интервалом в 5 секунд. На вопрос "Вам кого?", спрашиваете — "Здесь проживает Вениамин Карлович?". Вопросы есть?
— Разрешите обратиться, товарищ подполковник? — бодро, по-военному спросил Тоболин..
— Обращайся, — со скептическим прищуром посмотрев на стажера, разрешил подполковник.
— Меры безопасности… Вы имеете в виду от наружного наблюдения?
— Да. Филеров не приведите на нашу квартиру. Ясно?
— Так точно.
— Выполнять.
Конспиративная квартира экономической контрразведки располагалась в ничем не примечательном доме, подъезды которого имели выходы на две стороны. Старый разведчик, впустив стажеров пригласил их в комнату, которая была обставлена достаточно аскетически. Кожаный диван начала века, такого же преклонного возраста венские стулья и стол, да плотные шторы на окнах. Вежливо поприветствовал стажеров, старый разведчик представился своим вымышленным именем и пригласив их присесть к столу, задал вопрос:
— Вы знаете, молодые люди, что такое особый, обособленный мир разведки? — И не дожидаясь ответа, тихо продолжил. — Это мир бесконечного притворства, обманов, дезинформации, стратегий непонятных прикрытий — в общем, мир фальши…
Для начала я расскажу вам как создавался будущий монстр — Центральное разведывательное управление США.
В начале второй мировой войны лидеры США осознали, что не владеют информацией о ситуации в мире. После некоторых консультаций герою первой мировой войны Уильяму Доновану предложили создать управление стратегических служб (УСС) для сбора сведений по событиям и тенденциям развития международной обстановки. На тот момент США только оправлялись от великой депрессии и еще не были сверхдержавой.
Считается, что в назначении Донована большую роль сыграли глава морской разведки Великобритании сэр Джон Годфри и его адъютант Ян Флеминг в дальнейшем известный автор книг о британской разведке.
Донован испытывал серьезное противодействие главы ФБР Эдгара Гувера и шефа военной разведки генерала Шермана Майлса. Кроме того, бюджет УСС явно не соответствовал серьезности поставленных перед организацией задач.
В этой ситуации Донаван принял единственное верное на тот момент решение. Пользуясь своей репутацией известного юриста. он призвал на помощь личных знакомых в частных корпорациях США. Этим он открыл дорогу в службу гражданской разведки преподавателям лучших университетов, коммерсантам, журналистам и кадровым военным.
Ряду компаний Донован предложил финансировать работу разведки в странах их коммерческих интересов. Именно поэтому крупнейшие корпорации США и самые богатые граждане Америки с удовольствием не только профинансировали УСС, но и выделили свои собственные кадры.
Среди корпораций, которые финансировали предшественника ЦРУ, были не только гиганты масштаба Standard Oil, Goldman Sachs и Mellon, но и совсем далекие от войны и политики компании.
Все свои действия эти спонсоры разведки США совершали исходя из будущих прибылей. Частные компании выделяли для УСС средства, которые не могло себе позволить правительство, а также прикомандировывали в управление своих сотрудников как для офисной аналитики, так и для активных операций и работы в резидентурах за рубежом.
Поделиться книгой: