Ведьма. Истоки

— Она у тебя есть, — буркнул Волхов, и в его кратком взгляде, брошенном через плечо, я прочитала, что и данный оборот дела его вполне устроил. Ну да, смотри, дурная Люся, для ушлого ведьмака такое выполнить как два пальца об асфальт.

— Подлунные не сотрудничают с отделом. — прошептала я едва слышно Даниле, уже признавая, однако, поражение.

"Да клал я на отдел" прочитала в его ответной широкой улыбке-ширме.

— Ты… — я догнала майора у его машины и стиснула кулаки, не зная даже, за что злюсь на него больше.

За то, очевидно, что как не повернулось бы, а он получил бы результат. Хоть какой, но получил бы. Вот бесит и… восхищает этим, сволочь!

— Я? — кивнул Егор и галантно распахнул дверцу машины. — Садись, Люда.

— Не поеду я с тобой никуда. — Уперлась я из чистого идиотского упрямства. — И говорить ни о чем не желаю.

— Можем на месте постоять. Я поболтаю, ты послушаешь, — пожал он плечами. — Но думаю, ты не захочешь в присутствии слишком чутких чужих ушей говорить о том, во что тебя угораздило превратить твою сестру и что ее может ожидать, когда это станет широко известным. Садись, Люда.

Я нервно зыркнула на заметно насторожившегося оборотня и села. И сама дверь захлопнула.

Глава 10

Волхов обошел машину и сам сел в салон, уставившись через лобовое на Василя, внимательно глядящего на нас, и ведьмака, казалось бы полностью погруженного в чтение документов. Я раздраженно повернулась к майору всем телом с “ну и?” видом, и опять резануло по глазам насколько бледным и даже постаревшим он выглядел.

— Что с тобой творится, Егор? Ты выглядишь дермовей некуда, — не стала я деликатничать, и мужчина наконец посмотрел на меня одним из своих долгих нечитаемых взглядов.

Но вдруг щека у него дернулась, и маска вечной невозмутимости разбилась.

— Будь на твоем месте кто другой, я с удовольствием послал бы его, но ты ведь не ради пустого любопытства спрашиваешь, Люда. Тебе правда не наплевать на, блин, всех и каждого вокруг. Это, видать, у вас что-то семейное и генетическое. И бесит, знаешь ли, больше чем похеризм окружающих. Потому что от этого вашего настоящего интереса и ненаплевательства и защищаться-то нечем.

Я не сообразила быстро, что ему на это ответить, и Егор продолжил, снова переведя взгляд на Лукина, который, к слову, в этот момент уселся в тачку и собрался уезжать, оставляя на месте оборотня.

— Со мной творится некая личная эволюция, Люда. Нормальный, в принципе, процесс для любого человека… ну или существа, пока оно живет и мыслит. Просто я никогда не думал, что моя собственная направится по этому пути.

— Это имеет отношение к моей сестре? — напряглась я.

— Прямое.

— Объяснишься?

— Я с тобой? Нет. А вот вам между собой поговорить необходимо. Нынешнее положение вещей причиняет боль Мируне, и я считаю, что нельзя все затягивать.

— Ты ведь не… С моей сестрой? Серьезно?

— Да, — Егор коротко глянул-полоснул, отрезая любые сомнения, и я чуть сразу же на него с кулаками не кинулась.

— Да как ты посмел?! Она ведь еще ребенок по сути, а ты паучара коварный отделовский полез к ней! У тебя сердце вообще есть? Что вы от нее хотите, сволочи? Да я вас за Ленку…

Я все же замахнулась, но Волхов поймал меня за запястье крепко, хоть и не больно. Я увидела на пальцах черные когти вместо своих ногтей, и появилось острое желание располосовать его породистую физиономию в клочья.

— Люда, она изменилась настолько, что тебе вряд ли понять это возможно, уже после обращения Петшей, — отчеканил майор, уставившись мне в лицо со всей своей безжалостностью. — А после того, как в ее сущность вмешалась ты с Чашей, то и вовсе радикально.

— И что? Это дало тебе право лезть к ней?

— Скажу тебе только ради справедливости: полез к ней первым не я, — Егор свободной рукой дернул ворот своего свитера, кратко продемонстрировав мне следы от довольно жутко выглядящих укусов. — Но на данный момент это уже не имеет значения.

— Ленка на тебя напала? — опешила я. — Она тебя …

— Обратила? Нет. Не в том смысле, о котором подумала ты. Но да, все изменилось, — под конец его голос удивительным образом смягчился, и Егор коротко, прямо-таки вспышкой, улыбнулся.

И меня тем выражением его лица, что успела уловить, с ног бы сбило, если бы и так не сидела. Это был совершенно незнакомый мне Волхов. Вообще не тот мужчина, с которым у меня что-то было.

— О чем ты речь вел, говоря, что я ее в кого-то превратила? — пробормотала еще под впечатлением, отобрав у него свою руку.

— Она не боится солнца, не испытывает настоящей вампирской жажды, слышала кровавый зов проснувшейся Антонии Войтович, но не подчинилась ее призыву. Пересечение воды мы еще не рискнули испытать, возможности не было, но в ближайшее время это сделать придется. Что ты просила для сестры у Чаши, Люда?

— Свободы. От всего и всех, — пожала я плечами. — Когда вы успели бы что-то пробовать, если ты постоянно поблизости со мной ошиваешься?

— Не с тобой. С ней. И… — он качнул головой, как если бы с трудом понимал зачем говорит то, что говорит. — Прости меня. Сейчас то, что было между нами, выглядит… очевидно не очень красиво.

— Очевидно? То есть, ты так это не ощущаешь? Волхов, а ты точно не робот?

— Точно. Теперь. И да, ты права, я не ощущаю это дискомфортным. Я изначально попытался использовать близость в качестве рычага воздействия на тебя, потому что знал, что это работает с женщинами. Увидел возможность и использовал, не вижу в этом ничего стыдного. В результате подпал под влияние твоей силы. Заблуждался в оценке степени этого влияния. Останься все так — и не пожалел бы. Но ты приняла решение разорвать нашу зависимость. Я был против тогда, благодарен сейчас. Но по-настоящему не за то, что ты разорвала связь, а за то, что в результате этого я встретил Мируну.

— Блин, а говорят, что это женщины непредсказуемые и непоследовательные! А куда же делась твоя “хороший подлунный — мертвый подлунный” позиция?

— Никуда. Она все так же при мне по большей части. Просто я теперь разрешаю себе видеть то, что не все вы одинаковы.

— Что-то я в отношении Игната Ивановича особого изменения не заметила.

— Прошло немного времени, и далеко не все подлунные заслуживают изменения отношения к себе. Для этого должна быть причина или необходимость. С навием их нет.

Ясно, начав меняться в мелких частностях, Волхов в целом остается прежним. Ну было бы странно и даже крайне подозрительно, если бы пошло по-другому и радикально.

— И что, получается, что ты быстренько сменил одну зависимость на другую? Ведьму на вампиршу?

— Нет! — Волхов не просто отрезал — рубанул. — Женщины раньше и даже ты — это одно. Мируна — вообще другое. И не злись на это.

— Намекаешь, что я ревную? Это не так. Я, уж извини, но не верю в наличие настоящих чувств у тебя. Скорее в то, что ты опять точишь из моей наивной сестры новый инструмент борьбы для себя лично и отдела в целом.

— Наличие или отсутствие у тебя веры и твои эмоции по этому поводу не имеют значения, и это даже без "прости", мне за правду извиняться смысла нет. А с отделом все стало очень сложно, Люда. Боюсь предположения твои и твоих… друзей имеют под собой почву. Новый начальник привел с собой своих людей, а нас, прежний состав, можно сказать, подвинули. И явно что-то происходит, но нас не посвящают.

— То есть, то нападение могло быть их акцией?

— Нет стал бы уже утверждать противоположное.

— И что теперь? Чего они добиваются? Уничтожить кого смогут подчистую, а остальных вынудить драпануть?

— Не исключено, но, боюсь, все масштабнее, Люда. Поэтому я и настаиваю на том, чтобы вы с Мируной объяснились. Ведь без этого мне ее не увезти отсюда. А о супер-вампирше, освобожденной от всех расовых ограничений, рано или поздно станет известно отделу. Сама понимаешь, что ей тут же выпишут смертный приговор.

— Ты хочешь увести Ленку? В смысле уехать с ней, бросив работу и все чем жил до сих пор? — обалдела я. — Ты?

— Если назреет такая необходимость, — пожал он плечами, становясь обычным безэмоциональным истуканом. — Выбор между безопасностью для дорогого тебе существа и работой — это ведь не выбор никакой, Люда. К тому же, карать действительно плохих подлунных я могу продолжать и в частном порядке.

— Вот как так, а? — наверное я прозвучала слегка завистливо, потому что ощутила импульс этой недостойной эмоции. — Вы ведь знаете друг друга всего ничего.

— Люда, это просто. Внезапно, — и снова вспышка-улыбка. Поразительное свидетельство краткой, но обнаженной откровенности этого мужчины. — “Знаете друг друга” — это происходит сразу и не имеет уже каких-то временных границ. Меняется только глубина.

Да. Все же я завидую. По-белому, но да. И рада за Ленку.

— Если ты однажды станешь с моей сестрой таким же гадом и ледяным истуканом, каким я тебя знала — убью. Я не шучу, — пригрозила ему. — Так что, нам где с Ленкой пересечься? Она у тебя живет?

— Она у меня бывает, когда имеет такое желание, — уклончиво ответил Егор.

— А… то есть, не все еще как в раю, выходит?

— Нет, — поморщился он слегка болезненно. — И прежде, чем вы встретитесь, надо как-то избавиться от этого твоего сторожа-надзирателя. Я не доверяю в вопросе обеспечения безопасности Мируны никому.

— Однако, — озадачилась я. — Ты что, не уверен, что общение у нас выйдет мирным?

— Не уверен, — признал Волхов. — По крайней мере, в первый момент.

— Да ужжж. Главное в человеке постоянство, да, Волхов? — засмеялась я невесело. — Гадом ты был, им и остаешься. Пытался меня использовать с самого начала и сейчас в том же духе. А не боишься, что выйдет опять не по твоему плану и как-то причудливо?

— Не боюсь, но подобный вариант развития событий в голове держу.

— Ладно. В любом случае, нам с Ленкой нужно нормально поговорить, — подвела я черту и открыла дверцу.

— Василь, у меня к тебе просьба будет, — обратилась я к оборотню, что вроде бы с безразличным видом взирал на редких прохожих, подпирая плечом стену ближайшего дома.

— Валяй, проси, сестренка, только не забывай, что я у тебя не в услужении и как собачка команды выполнять не буду. — ухмыльнулся он так, словно уже знал, о чем могу попросить.

— Да я и не собиралась командовать, просто мне нужно уехать с Егором. Одной. Без никого.

— А Лукин что же, побоку? Или много мужиков не мало?

— Это не то совсем. По делу.

— Которое меня никак не касается, да?

— Ну вроде того.

— А если с тобой что случится, то предлагаешь мне до конца дней жить с ожогом от оставленной тебе братом посмертной печати?

— Ожогом? Тебе больно будет?

— Не в физическом плане, но да.

— Слушай, но я же с Волховым буду, что со мной случится может?

— Судя по тому, что я успел о тебе прослышать — все. Но надо, так надо, — пожал он плечами, не ввязываясь в спор. — Только учти, Лукина это взбесит.

— Лукину я еще вообще не знаю, как в глаза посмотрю.

— В смысле?

— Я его можно сказать подставила. Вся из себя чистоплюйка и дева брезгливая.

— Балда ты неразумная. Лис тот еще конечно жук, пардон за каламбур, но он мужик, как ни крути. Самец по нашим понятиям. Это самая нормальная вещь в мире, когда самец берет на себя всю ту работу, которую может сделать, и ограждает от того, от чего может оградить, решает то, что может решить. Если ему это позволяется. В подлунном мире, сестренка, нет тенденций к модному нынче феминизму. Он и так у нас всегда процветал пышным цветом, потому как любые отношения строятся на основе того, у кого силенок побольше, а не того, кто с чем между ног родился. Поэтому ты на эту тему не буксуй, а прими как должное и дай мужику, которого сама своим признала, отличиться.

— Угу, — кивнула я. — Не то, чтобы я до конца разобралась во всех этих заморочках, но, как говорится — я подумаю об этом завтра. Увидимся дома.

— Увидимся, — легко согласился Василь. — Но учти: у тебя два часа. После я иду тебя искать. И найду, поверь.

— Поехали, — велела я Егору, забираясь обратно в салон его машины.

Вывернув с довольно тихой улицы, на которой находился дом навия, Волхов встроился в довольно плотный поток машин. Приближался час пик, и на дорогах быстро становилось не протолкнуться. Однако же, вместо того, чтобы поскорее доехать до своего дома, Егор принялся то и дело сворачивать, зыркая то в зеркало заднего вида, то в окна.

— Ты долго нас катать так намерен?

— Сколько понадобится, — почти огрызнулся он. — У меня нет желания притащить на хвосте кого-нибудь.

— То есть, мы не к тебе едем?

Он покосился на меня и промолчал. Но вилять мы переслали и спустя минут двадцать таки доехали до его дома.

— И что, засек кого-нибудь? — ворчливо спросила, выбираясь из машины в знакомом подземном гараже. — Как будто никто не знает, где ты живешь, и если нужно, не могли у дома подстеречь.

— Меня не те, кто меня подстерегают, волновали, Люда, а те, кто за тобой могли таскаться.

— А таскались?

— Не заметил, но это ничего не значит, — открыл он передо мной дверь и сразу позвал: — Мируна! Ты здесь?

Никто нам не откликнулся, и майор вежливо препроводил меня на кухню и предложил чаю. Щелкнул чайником и ушел-таки обследовать дом на всякий случай. Я осмотрелась, прислушиваясь к своим эмоциям, но ничего нигде не колыхнулось. Помнила все, что было здесь и между мной и Егором, но не более того. Ни шевелений силы, ни даже легкого любопытства или отзвука. Когда-то был шторм, он много чего наломал и разрушил, даже ранил своей мощью, но уже наведен порядок, раны зажили, и о нем остались только картинки воспоминания, и даже не ноет ничего.

— Нет? — спросила вернувшегося Егора.

Он мотнул головой, хмурясь, разлил чай. Мы его выпили. Никто не появился. Волхов сам кого-то набирал, как понимаю — Лену, ему звонили. Он бродил по дому, выходил в гараж, на крыльцо, даже по двору бродил с телефоном у уха. Время шло, сестра не появилась или же наотрез отказывалась показываться. Испытывать терпение Василя и узнавать с какой легкостью он способен отыскать меня, как и грозился, я не стала. Признаю, что очередная попытка выйти на контакт с сестрой провалилась.

— Егор, думаю ждать и дальше нет смысла, — Сказала вышагивающему по двору майору, выйдя на высокое крыльцо. — Очевидно, Лена не готова говорить со мной.

— Нам необходимо уехать как можно скорее, разве ты не поняла? — раздраженно отозвался он. — А она не поедет никуда, пока не объяснит…

Договорить он не успел. С противным скрежетом нечто огромное и мутно блеснувшее в свете уличного фонаря, оттолкнулось от забора, к которому, оказывается, прижималось, полностью сливаясь, и упало на меня. Лишь изнурительная муштра, через которую протащил ведьмак руками зверюги учителя, и позволила мне успеть отпрянуть. Так что, жуткая туша большей частью массы грохнулась на плитку крыльца, дробя ее острыми шипами множества членистых лап, а не на меня, расплющивая на месте. Мне досталось по касательной, но этого хватило, чтобы отправить в полет, заставив пересчитать костями все ступеньки. Я еще катилась, а Егор уже палил по нападавшему, впрочем, безрезультатно. Пули отскакивали от панциря многоногой твари, не причиняя ей вреда, и только рикошетили в стены и по большим окнам. Егор перескочил через меня, отрезая от агрессора и изменил тактику, целясь теперь в суставы. Одна из лап отлетела, существо издало пронзительное стрекотание, которое, как почудилось, мигом превратило мои мозги в кашу, что вот-вот должна была потечь через ноздри, и я едва расслышала сквозь эту акустическую атаку “Беги!” от майора. Подорвалась наконец с места и тут же чуть не рухнула обратно, взвыв сквозь зубы. Похоже, правая нога если и не сломана, то очень сильно ушиблена, и даже адреналин не позволит мне исполнить приказ Егора.

А тем временем напавшая тварь поднялась на четыре задние уцелевшие лапы и, не трогая Волхова, взвилась вверх, через его голову, как какой-то монстро-кузнечик, и грузно шлепнулась передо мной. Перед моей физиономией совсем-совсем близко очутилась та самая, случайно увиденная сквозь водную призму в ресторане страхолюдная морда с несколькими беспрерывно двигающимися и скрежещущими членистыми челюстями, покрытыми пузырящейся слизью. Мне только и осталось, что завалиться на спину, уходя от попытки сожрать мое лицо, и бешено начать толкаться уцелевшей ногой, стараясь отъехать от чудища подальше, вопя во все горло. Потому что, реально же, страшно.

Внезапно, уже приближавшаяся опять кошмарная рожа, на которой все мое внимание было сосредоточено, исчезла. Точнее, оказалась завернута под невозможным для кого-то человекоподобного углом назад. Мостро-кузнечик завертелся на месте, едва не сломав своей лапищей мне и вторую ногу, а на его спине, ну или головогруди, как за каким-то чертом всплыло в разуме из школьной программы, обнаружилось еще одно чудовище. Мохнатое, размером со взрослого медведя, оно удерживалось на гладком панцире, обхватывая его нижними конечностями, одновременно стараясь открутить башку вражине верхними, давая мне время откатиться как можно дальше. Встретимся дома, да, Василь? Два часа? Оборотень, я тебя сейчас обожаю!