El creador en su laberinto

Сторож посмотрел на меня, словно на жертву Холокоста. О, сейчас будет очередная уморительная шутка о моём имени!

— Сурово батька с тобой…

— Я сын Исаака Давидовича.

Кажется, ему стало неловко.

— Кофмана, штоль?

— Кофмана.

Да, фамилия у меня другая: так уж вышло. Лучше не спрашивайте. Давно уже мало кто в уважаемой семье хотел иметь со мной что-то общее, включая фамилию.

— Ааа, ну так бы и сказал… я, кажись, тебя помню, мальцом ищо. Как профессор?

— Стар и здоров. Можно ехать?

Шлагбаум поднялся. Я уже хотел переключить коробку в «драйв», но заметил наклейку на стекле будки. QR-код, а что написано?.. Ммм. Нечто новенькое: приложение навроде локального мессенджера, для общения дачников. Подумалось, что оно пригодится. Я навёл камеру на код, разрешил загрузку — ещё даже не представляя, насколько это важное решение. А потом въехал в посёлок.

***

Территория большая, густо засаженная соснами и елями — дома мало что начинаются через несколько сот метров, так их ещё и не видно от ворот. Словно в лес въезжаешь. Первого строения, которое бросилось в глаза, тут раньше точно не было: новый дом на пригорке, в ужасающе безвкусном стиле «под замок». Вы знаете: с остроконечной башенкой и высокими, узкими окнами. Неописуемая мерзость. Такое строили в девяностые люди, считавшие малиновый пиджак ровней королевской мантии.

Правда, тем домам полагался ещё трёхметровый глухой забор, а здесь имелась только невысокая белая оградка, как в Америке. Не то чтобы это сильно облагораживало строение, оскорблявшее моё чувство прекрасного, но отчасти извиняло.

На участке перед домом я заметил красивую женщину.

Слово «женщина» употреблено не случайно. Это была, конечно, совсем уже не девушка — ясно даже издалека и на ходу. Безусловно, дама в годах. Может, постарше меня самого. Но и слово «красивая» я тоже употребил не просто так.

Почему-то возникло убеждение, что в молодости она носила длинные волосы, но не теперь. И рыжий цвет даже издали не казался натуральным, но какая разница? На те мгновения, пока я проезжал мимо, дама завладела всем моим вниманием. И мыслями ещё на пару минут.

Потом я про неё забыл.

Поковырялся ключом в навесном замке, не без труда отворил ворота из крашеной в зелёный сетки-рабицы. Загнал машину на участок и пошёл к дому, стоящему в глубине.

Раньше всё кругом было усажено цветами. Каких только не росло: бабушка увлекались ими не на шутку. Впрочем, овощами и ягодами тоже. Дедушкина «Волга» извечно стонала под грузом рассады, позже отцовский «рубль-сорок» тоже мучился, как пленные немцы. Но бабушка давно уже не ездила на дачу.

Она вообще никуда не ездила с тех пор, как заколотили и погребли.

Так что многочисленные грядки опустели. От былой роскоши остались тянущиеся по участку кусты малины, смородины и крыжовника. Смотрелись они теперь диковато, подчёркивая весь этот советский декаданс. Крапива и высокие сорняки вплотную подступили к потрёпанной бытовке, где бабушка когда-то закатывала банки с консервами. Под конец лета она оттуда почти не показывалась — столько выходило работы. Хорошее хобби для доцента МГУ.

А вот большой дом почти не изменился. Разве что уже не выглядел таким большим, как в детстве.

Я забрал из машины сумку, поднялся на крыльцо. Просторные сени всегда служили летней кухней — тут по-прежнему стояли газовые плитки, несколько, чтобы готовить на большую семью. Надо будет притащить баллон из багажника, но это потом. В «тёплую» часть дома я сначала не пошёл: отправился на веранду.

Вагонка, которой всегда были обшиты эти стены, сохранилась хорошо. Деревянные рамы немного разболтались и потрескались: когда подул ветер, стёкла задребезжали. Паучок, устроивший свою сеть на углу окна, обеспокоился.

Я выложил на стол ноутбук, поставил рядом бутылку «Талискера». Не то чтобы я приехал работать, хотя и неплохо бы по возможности что-то сделать с кандидатским диссером, начатым ещё десять лет назад.

Нашёл стакан, протёр его рукавом, плеснул виски — чуть-чуть, на палец. Я ведь и не бухать сюда приехал.

Напротив стоял книжный шкаф. Ничтожная часть огромной дачной библиотеки — хотя и она-то лишь крупица великолепия в дедовской квартире на Университете. В «тёплой» части дома всякое научное и околонаучное, включая массу томов, связанных с кельтскими мифами, германской филологией и древнебританским фольклором. Как раз то, что нужно и для моей многострадальной диссертации.

Но в этом шкафу — сплошная фантастика. Советская классика, а ещё Азимов, Кларк, Хайнлайн, Брэдбери, совсем старьё вроде Жюля Верна, много Кинга. Последний тут поселился благодаря матери: старшее поколение хоррор не одобряло. Многие книги — ещё со штампами за сдачу макулатуры, остальное — глупо выглядящие сегодня издания из девяностых. Новых корешков почти не видно. Редкие вкрапления.

В детстве, если лето выдавалось холодное и дождливое, я в основном торчал здесь. Читал на скрипучей тахте всё, что попадалось под руку. Сейчас читать не тянуло.

Когда выпил, вспомнил про приложение в телефоне.

— Ух ты, забавно…

Это был не совсем мессенджер. Что-то среднее между ним и радиостанцией: можно найти пользователей поблизости и созвониться с ними, но не как по «Скайпу», а подобно рации. Push-to-talk, жмёшь — говоришь, потом «приём». Интересное решение. Напоминало «Зелло».

Я уже собрался поискать собеседника, но услышал шум на улице. Выглянул в окно: голосили у ворот участка, примыкающего к нашему. Ограда там тоже была невысокой. Обзор отличный.

Перед воротами размахивала руками неприятная толстая тётка, которая мало напоминала типичных обитателей посёлка. Какая-то склочная кошёлка, таких скорее у подъезда хрущобы увидишь. Что поделать: времена изменились, мало ли…

— Ты!.. Подонок! Да я… тебя! Да ты хоть знаешь, кто…

Мужчина на участке, по другую сторону ворот, был совершенно спокоен. Среднего роста, очень крепкий, седоватый и обширно лысеющий. Мне показалось, что он обладает армейской осанкой. Хозяин дачи стоял, сложив руки на груди, и этой позой выражал абсолютную уверенность в своей правоте.

— Ты ему руку сломал!.. Руку сломал, понимаешь?!

— Кому «ему»?

— Сыну моему, козёл!

— Он сам виноват. Мудак потому что. Поди прочь, дура!

Мужик развернулся, тоже как-то по-военному, и зашагал к своему дому. Сцена оставила меня, если честно, почти безучастным. Разумеется, я никак не мог предположить дальнейшего хода событий.

Поэтому пока просто налил ещё и закурил.

***

К обеду я задремал на тахте, а проснулся от странного звука, который издал телефон. Ясное дело, что это уведомление — но не почтовое, не «ВКонтакте» и не «Телеграм». Какой-то другой звук.

Оказалось, что собеседник в странном поселковом приложении нашёл меня сам — я-то и забыл, что хотел необычную приблуду протестировать. Нужды в общении не ощущалось. Но… всё-таки интересно.

Вызывавший меня по интернет-рации пользователь на аватар ничего не поставил — место фото занимал стандартный голубенький силуэт. Я увидел только имя: Елена. Любопытство побудило нажать на кнопку подтверждения.

— Привет! Меня зовут Елена, и я всё ещё не алкоголик. Но я пыталась.

У женщины на той стороне был очень приятный голос. Да и начала она, надо признать, лихо.

— Старайтесь, нужно работать надо собой. — ответил я.

Она молчала, как-то даже слишком долго. Оказалось, причина этому была банальной.

— Вы должны нажать на вооот ту бооольшую красную кнопку в центре экрана, чтобы говорить. Иначе я вас не услышу. Только если закричите на весь посёлок, конечно… но тогда наша беседа перестанет быть приватной.

Точно! Это же как рация…

— Ах, да. Прошу прощения. Я хотел сказать: надо работать над собой. Никто не обещал нам, что будет легко.

— Здоровая печень и завидный для моего возраста метаболизм мешают. Впрочем, алкоголя в доме много, а я — одна. Водка и белое сухое постепенно одерживают победу.

— Вы пьёте водку?

— Конечно. А что ещё пить одинокой женщине?

— Винишко?.. — осторожно предположил я. — Оно ведь у вас тоже есть.

— Винцо, прошу заметить! Винцо. «Винишко» — это то, что пьют юные нимфетки. Я, во-первых, не юная. Да, об этом можете не волноваться: восемнадцать мне уже исполнилось. Давно. Во-вторых, и напиток у меня подороже, прямо скажем… никакое это не «винишко». Винцо!

— Как скажете. Винцо так винцо.

Загадочная собеседница, как нетрудно догадаться, сразу же стала хозяйкой моего внимания. Я даже сполз с тахты, добрался до стола и потянулся за «Талискером». Выпить для лёгкости мысли и слова не помешает.

— Я представилась. А как вас зовут, таинственный незнакомец на чёрном BMW?

— Вы уверены, что именно я приехал на чёрном BMW?

— Конечно, ведь других новых лиц сегодня не появилось. Ни в посёлке, ни в приложении. Кстати, вы очаровательно отвечаете вопросом на вопрос! Вы еврей? Обещаю, я никому не скажу.

— Да. Но это не проблема. — я старательно скопировал интонацию карлика из «Залечь на дно в Брюгге».

Она рассмеялась. А это всегда здорово. Приятно, когда можешь развеселить женщину, даже если она где-то далеко. С этого всё всегда и начинается.

— Обещаю хранить тайну, Гестапо ничего не узнает. Так всё-таки, как вас зовут?

Сначала я подумал, что огорошить Елену моим странным имечком — идея так себе. Но потом, как обычно на протяжении пройденной до середины жизни, решил: к чёрту. Стесняться нечего.

— Меня зовут Вольф.

— Вольф! — она произнесла это резко, подражая животному. — Серый волк. Персонаж сказок. Это очень кстати, мне кажется. Я видела, как вы въезжали в посёлок.

— А я вас не заметил.

— Заметили, полагаю. Я живу в доме на пригорке. В том, что похож на замок.

Ах… нужно было догадаться. Это именно она!

— Да, верно. Рыжая женщина у дома на холме. Между прочим, вы очень красивая.

— Бросьте, вы не могли меня рассмотреть. Зато я вас могу! У меня есть бинокль: предупреждаю на случай, если собирались ходить по участку голым. Ладно, буду честна — я вас уже рассмотрела.

— И были, конечно, разочарованы? Для прекрасного принца я за последние годы слишком много выпил. Я уже не тот. И выпал снег, и кровь не горяча…

— Зато у вас наверняка накопились удивительные истории? Расскажите мне одну. Скажем, зачем вы сюда приехали и кем приходитесь старикам Кофманам?..

Тут было только два варианта: либо обойтись парой слов, либо рассказать ей всё от и до. Я не очень долго думал, потому что именно это и требовалось. Выговориться. Начал рассказывать с самого начала.

Не самую оригинальную, но увлекательную историю блудного сына, который в детстве был благовоспитанным и перспективным мальчиком из научной династии, но потом связался с ролевиками, начал фехтовать текстолитовыми мечами, одеваться в «дурацкое», принимать различные вещества — и покатился.

Историю человека, который так и не дописал диссертацию, променял науку на бизнес, чудом ушёл из этого бизнеса целым, затем уехал далеко-далеко от Москвы — из-за любви, которая быстро прошла. И про всю последующую одиссею, размах которой — от Таиланда до Уругвая. Так далеко жила только Эммануэль, в такой глуши работал только Дэвид Локк.

— И что вы сделали потом? — спросила Елена в определённый момент.

— А потом я позвонил своей маме.

Чистая правда. Я позвонил ей из старомодного отеля в Будапеште: содержащиеся в крови химические соединения предложили альтернативу заманчивой идее прямо сейчас принять два грамма и навсегда отойти в небо с алмазами. Выбор между лёгкой смертью и чертовски трудной жизнью. Конечно же, второе!

Так я и оказался на этой даче, полной воспоминаний из детства.

— Как говорят по-английски, fresh start?

— Может быть. Возможно. Я надеюсь.

— Прекрасная история. Мужчина с такой историей всегда хорош, даже если не похож на принца.

— Расскажите свою.

— Как-нибудь потом. Спросите про другое.

Телефон пиликнул: я и не заметил, что пролетела пара часов, батарея практически села. Еле отыскал в сумке зарядку, подключился…

— Хорошо. Расскажите про моего соседа: я его совсем не знаю, хоть и помню ту семью… вроде бы. Не очень точно.

— Да, вы не можете его помнить: этот человек здесь недавно. Его фамилия Медведев. Он генерал из Кемерова.

— О, я сразу понял, что это военный.

— Да, суровый мужчина. Такого не проведёшь на мякине, он знает жизнь. Все тропы Верхнего мира… и Нижнего тоже.

— А что генерал Медведев здесь делает?

— Он давно на пенсии. Служил в горячих точках, нажил весь набор «синдромов»: сколько этих точек, столько… посттравматических стрессовых расстройств.

— Какой страшный термин.

— Я врач, я знаю пострашнее. Вы не боитесь врачей?

— Красивых и умных? Нет.

— Ох, бросьте.