Тут вам не кино

Теперь Эдик решил пройти через портал сознательно, тщательно перед тем подготовившись.

Эдик выправил охотничий билет, и на законных основаниях стал обладателем самозарядного ружья «Сайга-12» с богатым обвесом на планке Пикатинни и пяти сотен разных патронов с дробью и картечью. Ещё Эдик посетил магазин «Охотник, рыболов и выживальщик», где приобрёл ботинки «Коркоран», крутейшие тактикульные штаны с множеством карманов и вшитыми кровоостанавливающими жгутами, непромокаемую и несгораемую куртку цвета хаки, бездонный походный рюкзак и разгрузочный жилет как у Вассермана, в котором можно будет удобно размещать не только магазины к «Сайге», но и магические зелья, эликсиры и артефакты. Купил Эдик и нож, и фонарик, и бинокль, и флягу, и много всяких полезных мелочей, коими набил новоприобретённый рюкзак. В общем, в третий раз в Мордорвинд Эдик решил заявиться, как и полагается Избранному, первым парнем на деревне, вернее, в королевстве. Как-никак, будущий король. Он даже сходил в парикмахерскую и постригся под Терминатора.

Закидываться в портал Эдик решил втайне от тётки, перед которой, после крайнего посещения волшебной страны, испытывал смущение и некоторую неловкость. Ведь даже возлюбленную свою Галоперидриэль он доселе за сиськи так и не пощупал, как и вообще никого и никогда, а тёткина увесистая грудь на ощупь была весьма приятна… В общем, приехал Эдик в деревню к вечеру и под покровом ночи пробрался в тёткин двор. Прокрался в сад к сортиру и, распахнув заветную дверцу позади ещё пахнущего сосной дощатого домика, закинул в окошко сначала рюкзак, а следом и сам, сжав в защищённых кевларовыми перчатками руках навороченную свою «Сайгу», сиганул туда же…

…Сгруппировавшись как бывалый десантник (специально смотрел видеоуроки в милитаристических и выживальщических группах ВКонтакте и потом тренировался, прыгая дома с дивана на ковёр), в бравом тактикульном прикиде и с неимоверно крутым стволом выпал наш герой из портала на поляну с цветами, бабочками и маленькими голыми бабами.

Был день. Пень посреди поляны стоял пустой. Доброго волшебника Саурваронзуррбантургбенгуриона нигде поблизости видно не было, никто Эдика не встречал. Лишь голые бабы со стрекозьими крылышками стали собираться в стайки, шептаться и хихикать, показывая на него пальцами.

– Привет, девчонки! – Эдик помахал рукой голым бабам. – Вы, кстати, кто такие? Всё забываю спросить.

– Мы лесные феи, – пропищала, подлетев к нему, одна из баб, самая красивая. – Я Титания.

– А я Эдуард Избранный, – представился Эдик.

– Я знаю, – улыбнулась фея Титания. – Ты наверное хотел видеть похожего на мидгардского лицедея-содомита волшебника с труднопроизносимым именем, что часто сидит на этом пеньке? – спросила она, игриво и бесстыдно порхая прямо перед глазами Эдика.

– Ага, – сказал Эдик, – его.

– Сегодня его не будет. Он в Прошмандоре на праздничной оргии в монастыре блудных девственниц. Если тебе надо во дворец Баралгира, то придётся или идти пешком… если прямо сейчас выйдешь в путь, то завтра к вечеру точно будешь на месте… или можешь просто подождать своего Сауронвагонзавода здесь, с нами… – фея как бы невзначай покрутила пальчиками острые маленькие соски у себя на грудях. – Он тут по любому завтра появится и портал во дворец тебе откроет… А мы, кстати, с наступлением ночи становимся такими же большими, как и вы, люди… Ну, почти… Можем весело провести время до утра… – Губки маленькой красотки покривились в многозначительной гримаске. – Что скажешь?

– Хм… – Эдик поскрёб тщательно выбритый подбородок и закинул «Сайгу» за спину. – А, пожалуй, останусь я с вами…

…До вечера беседовал Эдик с Титанией. Много интересного о мире том узнал он от феи, которая оказалась ко всему не абы кто, а целая королева маленького лесного народца. Когда же стемнело и взошла на небе луна, Титания и вместе с ней другие маленькие голые бабы с крылышками – её, как выяснилось, фрейлины – превратились в баб натуральных, пусть и низкорослых как девочки-подростки, но со всем, что взрослой бабе иметь полагается, и с крылышками стрекозьими, конечно же. Закружили голые фрейлины хоровод вокруг Эдика, а танцующая Титания стала его раздевать и передавать оружие и модное тактикульное обмундирование служанкам. Когда же остался Эдик в одних трусах, прильнула к нему королева фей и стала жарко целовать в губы и вообще куда придётся. Эдик же облапил лесную красавицу, и стало ему в его нехитрой одежде совсем тесно. И в этот момент грянул гром и с неба полил тёплый дождь…

…Лесная поляна с хороводом голых баб и объятиями прекрасной Титании вдруг стали таять, в глазах у Эдика поплыло и нос его ощутил нарастающее зловоние; вокруг резко потемнело, но дождь всё лил и лил, и такой горячий! А потом дождь резко закончился, – как будто закрыли кран. Эдик поднял глаза к небу и вместо луны увидел над собой дощатый потолок с квадратным отверстием, а в отверстии том… – блюдя приличия, употребим здесь метафору из старого анекдота – …ёжика лет сорока пяти, зарубленного топором в спину… впрочем, ещё довольно бодрого, и совсем не мёртвого.

Посмотрев некоторое время на этого «ёжика» и вспомнив «ёжика» другого – того, что остался на лунной поляне в волшебном лесу Мордорвинда, Эдик смахнул проступившие на глазах горячие капли и с досадой нечленораздельно простонал, как от зубной боли. И зря… В ту же секунду «ёжик» наверху исчез и лежащее за квадратным отверстием тесное помещение плотно заполнил испуганный визг Анны Петровны.

Мастурбек

Гражданин некогда братской советской республики по имени Мастурбек, как и большинство его соотечественников, жил в России нелегалом. Однако, в отличие от упомянутого большинства, имелась у Мастурбека, и вместе с ним у ещё пары десятков внешне похожих на него коренастых чернявых парней с украшенными монобровью незатейливыми лицами под шапкой густых чёрных волос, нотариально заверенная копия российского паспорта на имя Фхтагнбадыра Фатхубыровича Джамшудравшанова, которую он при случае предъявлял докучливым ментам. Благодаря содействию давно натурализовавшегося в России восьмиюродного дяди, Мастурбеку (вместе с ещё примерно дюжиной счастливых обладателей заветного документа) даже удалось официально устроиться на работу – курьером в известную компанию, что как вампир присосалась везде, где можно извлечь гешефт: от поиска, рекламы и торговли в интернете, до распределения через мобильные приложения заказов бомбилам и доставки еды. Мастурбек развозил на видавшем виды электровелосипеде фастфуд из сетевых жрален по спальным районам города, – гонял с наглой мордой по тротуарам и дворам, распугивая и иногда даже сбивая зазевавшихся прохожих, умудряясь всегда в срок доставлять шаурму, гамбургеры и пиццы квартирным сычам. На замечания недовольных граждан отвечал на ломаном русском фразами вроде: «Э, рюсский лощара, пщёль нах, мат твою ибаль, гандон!» или: «Эй, щалава, рот закрёй, да! Жёпу парьву тибе щас!» и мчал дальше по указанному в закреплённом на руле его драндулета телефоне адресу.

Проживал сей Мастурбек в съёмной трёхкомнатной квартире в панельной девятиэтажке на окраине города, вместе с тремя десятками соотечественников. Соседям, понятное дело, такое соседство не нравилось, но уважаемые люди из диаспоры давно уладили все вопросы с участковым и миграционной службой, и те Мастурбековых соплеменников не беспокоили. Местных пацанов гости с юга зашугали сразу после заселения и принялись, было, портить девок, без разбору на совершеннолетних и не очень, но на район оперативно заехал отряд крепких ребят в балаклавах, с арматурой и бейсбольными битами, и быстро объяснил гостям, что так делать не надо… Потом были разбирательства, следствие, инициированное уважаемыми людьми из диаспоры: менты искали каких-то то ли «националистов», то ли даже «русских фашистов», но никого не нашли. Ходили слухи, что часть ребят в балаклавах была из омоновцев, но то только слухи – никто точно о том не знал. Однако после визита крепких ребят, гости с юга попритихли: стали удовлетворять насущные свои потребности иными способами, о которых автор умолчит, лишь отметив, что герой этого рассказа – рекомый Мастурбек – половой свой вопрос решал посещением другой квартиры-общежития, в которой обитали его соотечественницы, трудившиеся в основной своей массе в клининговых (да простят автору употребление этого слова русскоязычные читатели) компаниях и горничными у состоятельных горожан.

Утром того дня, в который привычный читателям мир перестал быть таковым, став совершенно другим – некомфортным и опасным, Мастурбек, как обычно, выехал на работу на своём электродрандулете. Растолкав по дороге парочку прохожих, показавшихся ему какими-то совсем уж заторможенными и невнимательными, Мастурбек прибыл в известную всем и каждому жральню, название которой автор не желает называть (ибо реклама), и направился к окну раздачи заказов.

Народу в зале почти не было. Пара понурых граждан неспешно жевали гамбургеры, ссутулившись над плохо вымытыми столиками, и запивали это хрючево колой.

– Здгавствуй, Мастугбек! – сильно картавя, приветствовал его педиковатый студент по имени Герман. Этот тип подрабатывал в жральне не столько ради приварка к стипендии, сколько для того, чтобы себя показать, какой он модный да стильный, ну и свести при случае знакомство с себе подобными.

– Э, здрявствуй, Геря́! – Мастурбек, скрывая брезгливость, пожал манерно протянутую через окно щуплую ладонь. Ему тип в окошке был неприятен, но тот мог влиять на скорость выдачи заказов, и потому приходилось с ним ручкаться. Иные Мастурбековы соотечественники – он это точно знал – были бы и не против познакомиться поближе с мерзким гомиком, но не он, не Мастурбек. У Мастурбека была прекрасная Юлдус, вся покрытая мягким пушком и бровям которой мог позавидовать приснопамятный глава давно несуществующего государства, в котором Москва была столицей над Мастурбековой республикой, а этому гнусу тухлодырому он только руку подавал, и то с отвращением.

– Сегодня никого из пагней ещё не было. – Улыбнулся гомосек. – Ты пегвый. Вот тгвой заказ!

– Эта жи харащё, Геря́, – сказал Мастурбек. – Значи́т, минé больщи заказав прилитит! – Он быстро уложил сильно пахнущее хрючево в жёлтую сумку-термос, закинул её за спину и пошёл на выход из «ресторана» быстрого питания…

…Пока Мастурбек ехал в микрорайон, где давно знакомый ему квартирный сыч – постоянный его клиент – ожидал своего завтрака, по дороге ему встретились всего лишь несколько шатающихся алкашей. Один из бухариков – вроде и цивильно одетый, но грязный как бомж и с совершенно зверской и тупой рожей – даже попытался схватить Мастурбека, но он того ловко объехал, наподдав алконавту ногой так, что тот свалился в лужу. «Гы-ы, рюсский свиния!» – зло выкрикнул Мастурбек, глядя в зеркало заднего вида на медленно вставшего посреди лужи и так и оставшегося в ней стоять пьяницу.

В подъезде навстречу Мастурбеку из лифта вышла разбитная деваха в короткой юбке и дутой курточке, мазнувшая по нему опасливым взглядом, как если бы он был бездомный пёс: «Не укусит ли?» Он вошёл в лифт и поднялся на восьмой этаж. Вышел, подошёл к знакомой двери, нажал кнопку звонка: за дверью послышалась глухая трель…

В квартире, куда Мастурбек принёс заказ, обитал популярный на сайте Время Убей писатель-графоман Алекс Недокруз, производивший в месяц по роману в жанрах ЛитРПГ и Бояръ-Аниме. Мастурбек о том, конечно же, не знал, потому как книжек вообще никогда не читал (даже такую дрянь, как ЛитРПГ и Бояръ-Аниме), даже на родном своём языке, не говоря уже о русском, каковой вообще с трудом понимал. С этим Недокрузом накануне поздно вечером приключилась неприятность. Возле круглосуточного магазина, куда писатель выходил за сигаретами, на него набросился тот самый бомж, которого Мастурбек так ловко уронил в лужу, и молча тяпнул его за руку. Укусил. Зубами. Испугавшийся литератор, еле вырвал руку из зубов плотоядного и – что странно – совершенно притом безмолвного как акула бомжа (тот даже холодный был, как эта самая рыба) и, петляя что твой заяц, припустил до подъезда. Ночью Недокрузу поплохело. Он выкурил несколько ставших безвкусными сигарет, сделал заказ еды на утро и… умер. А через четверть часа встал и начал бесцельно бродить по квартире. И всё бы ничего, да только так уж вышло, что пред тем как помереть, выходил этот сочинитель в подъезд, где на лестничной клетке между этажами имелась вонючая стальная пасть мусороприёмника. В оную пасть укушенный литератор кое-как спровадил пластиковый мешок с отходами холостяцкой своей жизнедеятельности и, шатаясь, вернулся в квартиру, забыв при этом запереть дверь.

…Мастурбек несколько раз нажал кнопку звонка, прежде чем из-за двери послышались звуки отличающиеся от электронной имитации птичьей трели. Наконец за дверью зашаркали, несколько раз задев, но не дожав до конца дверную ручку. И тогда Мастурбек, совершенно необдуманно, протянул руку и нажал ручку…

Если бы он этого не сделал, возможно, судьба его сложилась иначе. Возможно, он вскоре разобрался бы в происходящем, и понял, что началось то, что в книгах, фильмах и видеоиграх уже давно называли понятным словом «зомбиапокалипсис». Возможно, ему бы удалось прибиться к одной из множества банд, состоявших целиком из его соплеменников, – этнические банды появятся в захваченной живыми мертвецами стране очень скоро; и были бы у него свои рабы и наложницы. И жил бы тогда Мастурбек в постапокалиптической России припеваючи, как настоящий бай. Или ему бы не повезло, и всю банду ту подчистую терминировал Серёга Огурцов с его партизанским отрядом особого назначения… Но ничего из перечисленного Мастурбека уже не ждало. Потому, что Мастурбек открыл злополучную дверь, за которой колченóго перетаптывался на месте тщедушный дрыщ полуазиатской – полумалороссийской внешности с едва наметившейся на лице монобровью, совершенно тупой, потому что мёртвый, и, тем не менее, алчущий и жаждущий горячей живой плоти и крови.

…Как только язычок замка щёлкнул, дверь резко подалась вперёд, на Мастурбека, и из-за двери на него тут же выскочил живой мертвец, повалил на пол и впился зубами точно в шею! В яремную вену! Прокусил! И на кафельном полу стала быстро расти кровавая лужа, в которой барахтались и копошились двое – уже мёртвый графоман Недокруз и пока ещё живой курьер Мастурбек. Кровь быстро залила площадку между лифтом и четырьмя квартирами и полилась по ступеням вниз, закапала между лестничными маршами…

…Когда напуганная бродившими по улицам микрорайона живыми мертвецами разбитная деваха в короткой юбке и дутой курточке забежала обратно в подъезд, Недокруз уже перестал грызть Мастурбека. Потому, что Мастурбек был для него уже свой в доску, уже начал вставать, неуклюже оскальзываясь руками и ногами в кровавой луже. И когда деваха вышла из лифта, оба эти ухаря, не сговариваясь, рванулись к ней…

Хорошо, что жила дева эта этажом выше. Она тотчас заметила оскальзывающихся на ступенях и мешающих друг другу окровавленных кадавров, быстро сообразила – кто это такие, и трясущимися руками таки сумела открыть стальную дверь и заскочить в квартиру.

Туманность энтропии

Построили как-то раз на Земле коммунизм. Да не абы какой – по Марксу там, или по Ленину, а по заветам выдающегося советского фантаста и большого философа Ефрема Иванова.

Упразднили государства и национальности, и придумали единый мировой язык; отменили институт семьи, запретив мужчинам и женщинам вступать в законный брак; забрали детей у родителей и расселили по интернатам (матерям при этом объяснили, что материнский инстинкт – это реакционное зло, которое вредит творческому развитию и трудовой деятельности, как самих матерей, так и опекаемых реакционной родительской заботой чад; отцам же и вовсе ничего объяснять не стали, ибо кто они такие, эти отцы? – не беременеют, не рожают – раз-два и пошёл себе дальше превозмогать энтропию). Воспитание новых поколений коммунистов, готовых покорять реакционную природу – сиречь, бороться с инферно, и наводить контакты с братьями по разуму – поручили специально обученным учителям.

Так планету населили правильные коммунистические люди-творцы, которые стали с рвением и задором переделывать мир под удобство Человека – подлинного Царя природы. Извели всех агрессивных животных – львов, тигров, волков и крокодилов; повернули реки куда надо, оросив степи и пустыни; подвесили над полюсами искусственные ядерные «солнца», растопив таким образом ледяные шапки планеты, и стали переносить воду на материки дугой через стратосферу… Словом, развернули творческий потенциал во всю ширь и глубь. А в свободное от свершений время пели, танцевали, занимались тантрической йогой и наводили телемосты с гуманоидами из Кольца Без Конца – галактического содружества миров, расположенных, если выражаться по-простому, у чёрта на рогах, до которых лететь сотни, тысячи, сотни тысяч и миллионы лет. Для «сеансов связи» отрубали электричество по всей планете, перенаправляя высвободившуюся энергию на приёмопередатчик, и самые заслуженные и правильные товарищи смотрели стриптиз с танцующими краснокожими инопланетными женщинами, кои так изъяснялись, через танцы. Женщинами, к слову, наверняка давно мёртвыми, ибо от Эпистолы Барана, где проживали эти танцовщицы, до Земли сигнал идёт три с половиной сотни лет…

Всякими недовольными прогрессом реакционерами, чей ум был не в состоянии самостоятельно противостоять инферно, занимались мудрые охранительные системы общества, широко применявшие непрерывно совершенствуемую Советом Слова и Дела ТКГТИ – тантрическую квадратно-гнездовую трансформацию индивида. После КГТИ, не желавшие расставаться с детьми матери понимали глубокую мудрость жития по заветам великого отца и учителя народов Ефрема Иванова и добровольно сдавали детей в интернат; а впавшие в несознательность мужчины переставали быть собственниками и дикарями – полностью утрачивали постыдную привязанность к определённым женщинам, чувство ревности и склонность к соперничеству, целиком переключаясь на борьбу с энтропией.

В общем, такой вот своеобразный получился «коммунизм»…

– Да как же так вышло, что такой уродливый мир стал возможен?!! – наконец не выдерживает читатель, доселе молча сносивший этот возмутительный текст. – Ведь это же… (далее следуют обильные непечатные выражения, ярко характеризующие вышеописанное общественное устройство и выдумавшего оное выдающегося фантаста и большого философа) …И что за чудовища эти писатели-коммунисты, что придумывают подобные миры! – с негодованием вопрошает он автора.

– Успокойся, дорогой друг! Мало ли каких странных и страшных миров не выдумывали фантасты… Вспомни, хотя бы, «Утопию» Томаса Мора, или сны Веры Павловны… Та ведь ещё дурь…

С развитием компьютеров и «искусственных интеллектов» и не такие миры появятся. И с помощью высокотехнологичных интерфейсов виртуальной реальности миры эти, в некотором смысле, можно будет безопасно посещать, с полным, так сказать, «погружением». Уже несколько десятилетий любители компьютерных игр, пусть и без «полного» «погружения», регулярно бывают в мирах куда более уродливых, чем описанный идеалистом Ефремом Ивановым; который, к слову, к коммунизму имеет примерно такое же отношение, как и упомянутая «Утопия».

Лично я думаю, что построение в реальности ивановского мира должно закончиться ещё на этапе «упразднения» государств и национальных культурных особенностей, мировой войной и крахом человеческой цивилизации. Попытки «отмены» семьи, материнства и отцовства мы имеем возможность наблюдать прямо сейчас в «прогрессивной» Европе и в заокеанской «Цитадели Свободы и Демократии». Перспективы такой «отмены» – прошу заметить, без всякого коммунизма! – очевидны и предсказуемы. Но даже если допустить, что фокусы с «упразднениями» и «отменами» таки пройдут, растопление полярных шапок гарантированно угробит человечество. И поделом! Всемирный потоп – достойное наказание для дебилов, додумавшихся до этакого «прогресса». А если представить, что до того дебилы эти развернут реки не пойми куда – считай, заберут воду из сформировавшихся за миллионы лет бассейнов с их уникальными экосистемами и устроят тем самым множество региональных экологических катастроф, а также истребят «вредных» зверей и птиц, и оставят «безвредных» и «красивых», то мировой потоп станет для них даже в некотором роде избавлением от инферно; ибо что есть придуманная Ефремом Ивановым утопия, если не ад на земле, в котором нормальному живому человеку нет места?

Попаданец Аркадий Рогатов. История четвёртая. Пре-зи-дент, паимайшь

Как-то раз, лёг Аркадий Рогатов спать в своём XXI веке, и проснулся в «святых 90-х» века предыдущего в теле Бориса Никифоровича Ельцина.

«Вот это я попа-ал!» – сказал тогда про себя Аркадий. Потом подумал, подумал, и решил, что, раз уж не вышло у него обустроить Российскую империю, не удалось спасти СССР, то попробует он, хотя бы не вредить России постсоветской. И стал Аркадий принимать посильные меры, чтобы не допустить того разгула демократии, каковой читатели постарше наверняка помнят.

Обновлённый сознанием Аркадия Рогатова Президент изменился до неузнаваемости: бросил пить, оборвал контакты с иностранными спецслужбами и задумал уже, было, поменять правительство в полном составе, а на половину действующих министров и депутатов завести уголовные дела, но…

…Оказался в секретной «дурке» известного государственного ведомства, куда его оперативно закрыли уважаемые люди, которых позже стали называть «олигархами», а на место его поставили двойника, который продолжил исправно бухать и разбазаривать народное добро.

В этот раз, Аркадию, побывавшему в прошлом его попадании в теле совершенно зашкварного диссидента-антисоветчика, и сумевшему при этом прожить жизнь не по лжи и умереть как человек, достало мужества сбежать из тела и из времени, в котором это тело обитало – он перегрыз себе вены.

Настоящий герой (Комета-2)

Однажды мимо Земли пролетела комета. Пролетела, не уронив на нашу планету ни единого камня, не вызвав приливов в океанах, не подняв ветра, – просто пролетела мимо, едва задев Землю-матушку своим сильно разреженным хвостом. Но последствия сближения этого блуждающего небесного тела с нашим миром оказались ужасны.

Нет, ожидаемого некоторыми религиозными гражданами, а также выживальщиками-любителями (что запасают тушёнку в домиках в деревне и строят схроны в лесах) и выживальщиками-профессионалами (для которых построены бункеры под горой Ямантау и «Метро-2» под Москвой), некоторыми писателями-фантастами и просто параноиками конца света, к счастью, не случилось, однако бед комета эта вызвала немало.

Большинство людей просто отключились, впав в необъяснимый ступор, что стало причиной множества аварий на транспорте и на производствах, пожаров и настоящих техногенных катастроф. Лишь немногие остались при памяти, но остановить нарастающую лавину бедствий не могли по причине своей малочисленности, неорганизованности и банальной некомпетентности (а вы сможете остановить конвейер на производстве? а поезд? а посадить самолёт?) Но это ещё не всё. Была ещё одна часть бодрствующих граждан, – к счастью, этих было не много, – которые не впали в ступор, а пришли в состояние неконтролируемого бешенства и стали убивать…

…Тысячи были убиты этими психами. И даже когда комета прошла мимо Земли и люди стали массово выходить из ступора, психи эти так и остались психами – продолжили убивать.

Несколько дней этих невольных убийц отлавливали полиция, МЧС, армия и просто санитары и развозили по психушкам, где врачи их приводили в чувства конскими дозами успокоительных.

Одним из таких психов – не тех, что были отловлены и излечены докторами, а тех, что впали из-за кометы в бешенство – волею судьбы оказался и наш герой, простой заурядный алкаш Коля по прозвищу Котельщик, некогда трудившийся в одной из городских котельных, за что и получил прозвище. За сугубые симпатии к зелёному змию из котельной Колю год назад уволили, но профессиональное прозвище за ним так и осталось.

В отличие от большинства «кометных психов», как впоследствии этих несчастных невольных убийц стали называть, в чувства Колю привели не докторá посредством транквилизаторов, а гостившие у его соседей молодые люди, с помощью кулаков.

Коля с вечера на них барагозил, за что получил сначала черенком от швабры, потом бутылкой из-под шампанского. Наконец, уже поутру, на следующий после «Кометы» день, когда бешеный Коля напал на тех самых молодых людей возле соседского гаража, ему вломили основательно. Без членовредительства, разумеется, но физиономию щедро разукрасили, и выбили зуб. И помогло! Выхватив люлей и придя наконец в чувства, наш герой унялся, перестал быковать, признал собственную неправоту и искренне извинился за неправильное поведение. От места, где состоялся сеанс психотерапии, Коля, напутствуемый мотивирующими поджопниками, направился к расположенному неподалёку супермаркету, дабы там приобрести пол-литра «лекарства»…

…Ведущую ток-шоу «Поговорим» Свету Амлетову вчерашний «синдром кометы» накрыл прямо в студии, откуда велась прямая трансляция. Вместе с гостями шоу она просидела на диване перед включёнными телекамерами вплоть до момента, когда Земля разминулась со злополучной кометой. Свете повезло, что в студии не оказалось психов, и запись многочасового прямого эфира её передачи не стала документальным фильмом ужасов (а таких документалок появилось немало). Придя в себя, Света продолжила вести шоу, превратившееся волей режиссёра и руководства телеканала в «специальный выпуск», с перерывом на экстренное обращение Президента, после чего, уже поздно вечером, долго добиралась домой через сковавшие город пробки. И вот теперь, утром первого дня после «Кометы», Света ехала на своей тёмно-красной как спелая вишня «Ламборгини» в телецентр, где вскоре должен был состояться эфир её шоу.

Если бы не последствия вчерашней катастрофы, Света вряд ли бы выбрала этот маршрут, вряд ли бы оказалась на этой второстепенной улице, но так уж сложилось.

Проезжая место, где вчера, по-видимому, столкнулись сразу несколько автомобилей, – на дороге ещё оставались обломки пластика, битые стёкла, пятна машинного масла и, кажется, крови, – Света проколола колесо, «Ламборгини» тут же загремел диском по асфальту.

– Вот же… (далее последовало длинное сложноподчинённое предложение, состоящее сплошь из отборного русского мата) – со слезами на глазах беспомощно и зло произнесла Света, когда вышла из машины и увидела, что стало с колесом. – Ну зачем я сюда поехала!

Пока она так сетовала и ходила вокруг просевшей на один бок машины, из подворотни поблизости появился интеллигентского вида мужик в пиджаке и галстуке и с лиловой шишкой во лбу. Был тот мужик грязен и замызган, весь обмотан скотчем, на руках и ногах болтались обрывки каких-то ни то простыней, ни то полотенец, и был у него здоровенный окровавленный топор. Завидев Свету, интеллигент бодро направился к ней, производя на ходу витиеватые словесные конструкции приличные заправскому сапожнику, выдававшие в нём дипломированного лингвиста.

Женщина сразу поняла, что это один из психов, и быстро укрылась в машине, заперев двери. Она тотчас стала звонить своему любовнику Гоше Курицыну – фитнес-тренеру из модного велнес-клуба, в надежде, что тот приедет и спасёт её, но Гоша не отвечал.

Тем временем, интеллигент ускорился и, подбежав к «Ламборгини», принялся с нечеловеческой силой – даром что был щупл и сутул – молотить топором по капоту, исторгая из уст гнуснейшие сквернословия.

– Да, Светик, – наконец послышался из смартфона мужественный Гошин голос.

– Гошенька, помоги! – взмолилась Света. – На меня напал псих с топором, из этих… которые после кометы всех убивают… – В этот момент интеллигент нанёс первый удар по лобовому стеклу. – А-а-а! Гоша-а! У него топор! – Новый удар. По стеклу расползлась сетка трещин. – А-а-а-а-а-а!!! Гоша, спаси меня!!!

В ответ Гоша Курицын неуверенно промямлил:

– Светик, мне очень жаль… Если бы я был рядом… Но я сейчас… эм… далеко… Скорее звони в полицию! – После этих слов связь оборвалась, пошли короткие гудки.

– Да пошёл ты, – взвизгнула в мобильник Света, – казёл! А-а-а-а-а-а!!! – отчаянно закричала она от ещё одного удара по стеклу.

Очень возможно, долбани интеллигент по стеклу ещё пару раз, и стекло бы не выдержало. И тогда жизнь Светы оборвалась бы самым неприятным и насильственным образом, как до этого уже оборвались жизни трёх старушек, которых интеллигент зарубил другим, более маленьким топором, который у него потом отобрали скрутившие его скотчем и полотенцами молодые люди (кстати, те самые, что недавно привели в чувства Колю Котельщика). Но волею случая поблизости оказался наш герой…

…Коля Котельщик вышел из магазина, счастливый, потому что таки успел сцапать с прилавка последнюю бутылку «Столичной», ну и потому ещё, что не было на душе его греха – никого Коля не убил во время космического наваждения (он хорошо помнил всё, что делал, начиная с появления в небе кометы и до момента исцеления). И вот видит Коля: стоит на дороге дорогая красная машина, в машине молодая женщина, блондинка, бьётся в истерике, хотя наружу ничего и не слышно, а вокруг машины бегает с топором мужик в пиджаке и при галстуке – явно бешеный, каким недавно сам Коля был – и, ругаясь по матери, долбит этим своим топором по лобовому стеклу.

– Ну уж нет… – твёрдо сказал Коля и решительно двинулся к месту происшествия.

Подбежав к интеллигенту-сквернослову, он без разговоров (по себе знал, что разговоры бесполезны) с размаху шандарахнул того бутылкой по темени. От соприкосновения с головой буяна драгоценная «Столичная» превратилась в пахнущее спиртом облако из осколков и капель. Интеллигент тотчас выронил из костлявых рук топор и кулем сложился у ног победителя.

«Убил?» – испуганно подумал, было, Коля. Он склонился над поверженным интеллигентом, щупая пульс на шее, как делают в кино. Пульс обнаружился сразу и Коля с облегчением выдохнул. В этот момент из машины выскочила блондинка, – довольно, кстати, симпатичная, – лицо которой показалось Коле знакомым, и бросилась ему на шею со словами:

– Спасибо вам! Вы мой спаситель! Вы настоящий мужчина, настоящий герой! Мой герой…

Так наш герой Коля Котельщик стал личным героем Светы Амлетовой, заняв в сердце популярной телеведущей место, ранее отводимое трусу и ничтожеству Курицыну. Вечером того же дня он решительно обосновался и утвердился в спальне теледивы.

Победа над кровожадным интеллигентом, спасение красавицы и завоевание её сердца, а также последующие затем успехи в делах любовных побудили Николая к новым подвигам, и тогда наш герой поверг главного своего врага – зелёного змия: Коля бросил пить, занялся спортом и устроился на работу. Но и на том герой наш не остановился… Обретя человеческий вид, и став ярым ЗОЖником, Николай предложил возлюбленной руку и сердце, на что та, не раздумывая, ответила согласием, а через девять месяцев родила ему двойню – сына и дочь. Первую двойню, ибо в последующие затем годы счастливой семейной жизни двойняшки рождались ещё дважды. Всего же детей у Николая и Светланы родилось восемь – пятеро сыновей и три дочери. Такие вот дела.

Хроники Эдика IV. Провал операции

После курьёзного обозрения тётки Анны Петровны в весьма неприглядном и вместе с тем интимном ракурсе, отношения с ней у Эдика Додикова испортились окончательно. Тётка прямо не запретила Эдику приезжать к ней, но ясно дала понять, что отныне он в её доме – гость нежелательный, почти как известный татарин.

Да оно и понятно… Чего ещё ожидать после такого конфуза?..

Преизрядно напугал бедную женщину наш герой, внезапно обретшийся нагим, в одних семейных трусах, в тёмном жерле сельского клозета, отчего та заголосила столь громко, что на другом конце деревни должно быть слышно было. Прибежавший на крик сосед – тот самый небритый пьющий субъект, что уже дважды поливал Эдика из шланга – был настроен решительно, и за малым не вступил в схватку с предполагаемым обидчиком одинокой и беззащитной соседушки, к коей давно был неравнодушен и регулярно «подбивал клинья». Но Анна Петровна, быстро признавшая в обитателе сортирной ямы своего непутёвого племянника, повадившегося в последнее время лазать в оную яму, осадила благородный порыв ухажёра. Сгоравшего от стыда и бормочущего неловкие извинения путешественника промеж мирами снова – в третий уже раз – извлекли из вонючей дыры, отмыли, облачили в кое-какую одежду и с миром проводили до автобусной остановки.

С той поры минул месяц. О том, чтобы заявиться к тётке снова в гости, Эдик и не помышлял. Стыдно. И перед тёткиными соседями, и перед ней самой… Она хоть и двоюродная тётка, даже не кузина… – а уже на кузинах и жениться можно… – но старше его аж на семнадцать лет… А он её и за грудь… и снизу… Да и опозорил он её основательно: вся деревня теперь наверняка считает, что у Петровны племянничек – долбодятел-копрофил, склонный к сортирному вуайеризму. Никто ведь не знает, не понимает, что никакой он не любитель говн, и не сортирный дрочила, а Избранный – человек способный проходить через секретный портал в сказочный Мордорвинд; что просто волею судьбы так вышло, что портал этот расположен в выгребной яме, и он, Эдик, вынужден в яму эту лазать как какой-то больной мудак и извращенец. И не объяснишь ведь никому это, – в дурку закроют и всё, куку… останется Мордорвинд с принцессой Галоперидриэлью, и с королевой лесных фей Титанией, и с множеством других прекрасных женщин – со стрекозьими крылышками, и с эльфийскими острыми ушками, и с разными другими достоинствами – без него, без Эдуарда Избранного. А он, запертый здесь, на Земле, в обществе «Повелителей Вселенной», «Иисусов Христов», «Дьяволов», «Путиных» и возможно «Наполеонов», так и останется навсегда девственником…

«Нет. В дурку мне не надо, – твёрдо сказал себе Эдик. – Поэтому, никаких разговоров о Мордорвинде, ни с кем! Пусть думают про меня, что хотят! Мне главное – вернуться туда. Только без палева…»

И вот наш герой снова пробирается к деревенскому сортиру с порталом. Облачённый в чёрное трико и спортивное худи с капюшоном, с чёрной ковидобесной маской на лице, похожий то ли на японского ниндзя, то ли на американского супергероя из комиксов, крадётся он огородами к тёткиному саду с милым сердцу деревянным домиком. Осторожно маневрирует меж свинарников, коровников и сараев, обходит стороной собачьи будки, перелезает через заборы, пластуном залегает в малинниках, пропуская сонно бредущих к простым сельским уборным местных жителей… И вот, наконец, знакомый сад, вот узнаваемый силуэт сработанного из сосновой доски «скворечника» на фоне пригнувших плодовитые ветви ухоженных яблонь (урожай яблок в этом году намечается богатый). До цели – десяток шагов, не более. Время заполночь. Он почти у цели. Казалось бы, иди вперёд, Избранный, Мордорвинд ждёт тебя… но нет, наш герой медлит, прислушивается, и… слышит изнутри сортира какую-то возню: кто-то там шуршит бумагой, кряхтит, покашливает, затем чиркает спичка – на несколько секунд «скворечник» наполняется светом, – тот, кто сидит внутри, прикуривает сигарету, Эдик чувствует распространяющийся по саду запах крепкого табака.

Укрывшись в тени одной из яблонь, наш герой ждёт.

Посетитель клозета долго не задерживается. Уже через минуту дверь без скрипа отворяется и в сад выходит… – курильщик затягивается сигаретой, и ставший ярким огонёк освещает его лицо – уже знакомый Эдику небритый любитель выпить… Только на этот раз чисто выбритый, явно трезвый, и вообще какой-то опрятный и свежий. И направляется к тёткиному дому.

Тут наш герой испытывает смешанное чувство: с одной стороны, радость, что вдовая тётка теперь не одинока, а с другой нечто неясное – не то зависть, не то ревность… Вспоминает, какая упругая и тёплая у Анны Петровны грудь, какие крепкие колени и икры, как пахнет она здоровьем и свежестью…

А тем временем от дома слышится, как хлопнули дверью. Всё. Путь свободен! Прогнав мимолётное наважденье, Эдик идёт к туалету, обходит его и…

…Видит на заветной дверце в задней стенке туалета увесистый амбарный замок на добротных кованых проушинах… Такой не сорвёшь голыми руками, да и с инструментом тихо не устранишь. Если ты, конечно, не матёрый медвежатник, или на худой конец простой нормальный мужик с руками не из жопы. Но, поскольку ни к первой, ни ко второй категории наш герой отношения, увы, не имеет, а квадратное отверстие внутри клозета слишком мало, чтобы через него можно было попасть к порталу, на этот раз путешествие в Мордорвинд ему приходится отложить…

Недозомби-вирус

Случился как-то раз… – Да-да, знаю, было уже в других рассказах. Считайте это зачин такой. Ну, как: «Жили-были…» или «В некотором царстве, в некотором государстве…» Понятно? Во! Поехали! – Случился, значит, как-то раз мировой зомбиапокалипсис. Да не такой, как в дебильных сериалах про зомбей, и не такой, как в годных книжках (например, у Андрея Круза), а совсем другой, какого никто (кроме вашего покорного слуги, разумеется) не ожидал.

Что произошло? Сейчас расскажу…

Придумали наши, то бишь российские учёные способ оживлять мертвецов. Не для того, чтобы делать из мертвецов солдат, как в голливудских фильмах, и не для другой какой пакости, а чтобы посылать тех мертвецов в космос, трудиться там, ибо мертвецы те получались разумные, никого не жрали и вообще вели себя как приличные люди. Оживляли не всякого, а только прошедших при жизни специальную профподготовку и психологические проверки (у нормальных врачей, а не у популярных в основном на Западе шарлатанов, что зовутся «психологами»), потому как, оживление это – процедура очень дорогостоящая и к тому же секретная. Сами понимаете, упрут такого мертвеца те же пиндосы, выяснят технологию, и тогда точно наклепают бессмертных солдатиков, как в своих киношках… В общем, наделали наши учёные живых мертвецов не много – всего двенадцать человек. И все были высококлассные специалисты из инженеров, строителей, учёных, ну и из военных с фээсбэшниками тоже, не без того. Получился стройотряд из умелых на все руки и сознательных мёртвых товарищей. Стройотряд тот – совершенно секретно – отправили на планету Марс, строить там город-сад, где впоследствии не просто яблони будут цвести, но будут и всякие удобства – всё для нормальной жизни и трудовой деятельности живых россиян. Мертвецы на Марс благополучно долетели, и развели там бурную деятельность, показывая головокружительные успехи день за днём и год за годом, ибо не требовалось тем товарищам ни воды, ни еды, ни земного свежего воздуха. Посмотрев на кипучую деятельность марсианского стройотряда, наше начальство решило секретное это дело обнародовать, и сообщило всему миру об успехах отечественной науки и космонавтики. О русских мертвецах на Марсе узнал весь мир, и стали эти мёртвые товарищи мегапопулярны.

И вот тогда, увидев, что оживлять мертвецов действительно возможно, в «Цитадели Свободы и Демократии» задались целью повторить наш успех. Очень пиндосам хотелось заиметь морскую пехоту из бравых мёртвых ребят… И начали пиндосские учёные тему эту активно исследовать. Ну и доисследовались…

Короче, устроили-таки пиндосы планетарный зомбиапокалипсис: разрабатывая некий «идеальный зомби-вирус», чтобы не как у нас – у русских – дорого и муторно, а просто и дёшево, изобрели херню и по халатности своей заразили той хернёй весь мир. Теперь после смерти абсолютно все без исключения покойники стали оживать и… Нет, не жрать живых людей, а превращаться в тупых и совершенно бесполезных в народном хозяйстве существ, бессмысленно ползающих на карачках, стукающихся головами о стены, пускающих слюни и потихоньку разлагающихся.

Эти недозомби никого не узнавали, ничего не умели, не проявляли агрессии; многие просто лежали и смотрели перед собой, травмируя психику родных и близких. Самый тупой даун, олигофрен и дебил на фоне получавшихся теперь посмертно из всякого умершего гражданина «овощей» смотрелся натуральным сверхразумом. Только когда процесс разложения полностью разрушал мозг и нервную систему этих жалких непокойников, они переставали отличаться от покойников прежних, обычных.

Такой вот зомбиапокалипсис. Ни тебе упырей кровожадных, ни заброшенных городов с полными товаров магазинами, ни поселений «выживших», как в повесточковых сериалах. Люди жили, как и раньше: ходили на работу, развлекались, женились, детей рожали… Ну, по крайней мере, подавляющее большинство. Разве что, заметно религиознее стали. Мертвецов вот только в закрытых гробах всё чаще хоронили, да и крематории без работы не стояли. А кто очень хотел устраивать церемонии, как в прежние времена, тем приходилось раскошелиться. Объявилось множество предприимчивых медработников, которые за щедрую плату брались тыкать недозомбей скальпелями в разные правильные места, после чего покойные лежали в открытых гробах смирно, и даже глазами не вращали.

Известный читателям по другим зомбиапокалиптическим рассказам из настоящего сборника Серёга Огурцов в этой альтернативной реальности так и не собрал партизанского отряда особого назначения, не истреблял мутантов-метаморфов, уголовников и этнических банд, а трудился скромным лаборантом в известной фармкомпании, имел долю в магазине «Охотник, рыболов и выживальщик» и в свободное время постреливал в тире, чтобы не терять полезные навыки. И Шамиль Борцухаев не собрал свою банду, и не встретился с Огурцовым, и потому дожил жизнь, торгуя на рынке овощами, и умер своей смертью, превратившись в «овоща».

А как же, спросят читатели, те, другие мертвецы, которых на Марс отправили? А с ними всё хорошо. Нет, конечно, бывали и у них кое-какие проблемы по мелочи, и даже настоящие эксцессы случались, не без того. Но о том уже написана другая история. Читайте повесть «Стройотряд», – она как раз про этих самых мёртвых товарищей. Таких живых мертвецов ещё нигде не было.

Машина Шнобельмана