Цивилизованный развод

— Ты же знаешь, я всегда называю вещи своими именами. Не люблю размытых и расплывчатых формулировок. Не справилась, не оправдала, оплошала, пошла ко всем чертям. С пособием по выслуге.

Даниил тяжело вздохнул, налил себе вина и залпом выпил. «Водки бы, — мелькнуло в его голове. — Но Оля не переносит запах водки».

— Не переживай так, Данька! Ведь всё уже случилось. Ты давно развёлся со мной. В тот момент, когда допустил мысль о подобном развитии событий. Ты уже тогда перестал быть моим мужем.

— Это не так. Боюсь, что я никогда не смогу перестать быть твоим мужем. Во всяком случае, морально.

— Зато физически уже готов. Стоишь на низком старте. Потому теперь, пожалуйста, расскажи мне всё по порядку. Как задумал, с кем, когда? Как будешь осуществлять? Я спокойна, не переживай. И готова выслушать тебя.

— Только, пожалуйста, не пытайся сейчас уже меня щадить и проявлять мнимые корректность и человеколюбие в отношении меня, Даня! — предупредила Ольга, увидев сомнения на бледном лице пока-ещё-мужа. — Самое страшное для меня ты уже сказал, потому вперёд!

— После поездки я ещё раз полностью, досконально проверился. Сделал все новейшие обследования, самые сложные. Оля, я здоров на сто процентов. Значит…

— …значит, дело всё-таки во мне, договаривай. Я тоже проверялась, если ты помнишь. И к гинекологу хожу, как на работу. Ладно. Дальше.

— Потом заставил провериться тебя. Ты не беременна. Тогда я задумался о возможной кандидатуре.

— Даня, я просила не лгать и не щадить меня? Просила. В чём дело? Кого ты хочешь обмануть, — меня или себя? Ты никогда бы даже не задумался о подобном, не имея на примете подходящей кандидатуры. Скорее, я поверю в то, что сначала появилась кандидатура, а потом — идея. Так?

— Так, — Даниил опустил голову. — Но я не изменял тебе, клянусь чем угодно.

— Физически не изменял. А духовно — давно, скорее всего, ещё до поездки. Вижу, что права.

— Оля, с одной стороны, ты почти всё знаешь, и понимаешь всё с полуслова и полувзгляда, мне не приходится ничего объяснять и разжёвывать; а с другой стороны, с тобой очень тяжело из-за этого.

— Не переживай. Кому сейчас легко? Возможно, твоя новая жена не будет такой язвительной, критичной и умной занудой, как я. Кто она, кстати? Не томи, рассказывай.

— Арина. Секретарь.

— Уууу, как тривиально, Данька! Но она влюблена в тебя, ты прав. И она согласится, не раздумывая, не вникая. Побежит, теряя туфли. Согласится быть просто инкубатором. А ей уготована участь инкубатора, пресловутой "здоровой бабы". Ты не любишь её и никогда не полюбишь. Зная в течение всего этото года, что она готова на всё ради тебя, ты даже не подумал воспользоваться её добротой. Тебе и в голову не пришло оприходовать её, эту розовощёкую и грудастую девушку. Хотя ничто человеческое тебе не чуждо, ага, Данюсик? Ты заметил её и выбор ты сделал виртуозно, прими моё восхищение.

— Не называй меня так, — обречённо и вяло огрызнулся Даниил. — Я же сказал, ничего не было. Арина даже не в курсе моих планов.

— Зато прикинь, в каком она будет восторге! У неё же слюни до пола, когда она смотрит на тебя, даже меня не стесняется.

— Оля, ты злая.

— А что, по условиям нашего «договора о цивилизованном разводе», я должна быть ещё и доброй? Проявлять жизнерадостность и оптимизм? А может, энтузиазм? Заинтересованность? Умение работать в команде? Нацеленность на результат?

— Прости…

— Обязательно прощу, куда ж я денусь! У меня другого выхода нет. А почему ты так уверен, что с Ариной у тебя всё получится, да ещё быстро?

Прежде, чем ответить, Даниил молчал несколько минут. Вопрос был явно щекотливым.

— Я отправил сотрудников на медосмотр. Но анализы незамужних и свободных женщин без их ведома изучили в платной клинике. Арина единственная из всех подходит мне на сто процентов в плане предполагаемого зачатия.

— Ого, да ты целый кастинг провёл! Вот как ответственно подошёл к вопросу! Молодец, далеко пойдёшь. Осталось только обрадовать Арину.

— Как только мы с тобой разведёмся, сделаю ей предложение.

— Кстати, Даня, развод — дело небыстрое. А ты ограничен во времени.

— Вот по поводу этого я тоже хочу с тобой поговорить. Прошу, давай разведёмся через ЗАГС, а имущество делить не будем. В ЗАГСе я могу ускорить процедуру развода. Как я уже сказал, тебе останется квартира, я уже оформил дарственную на твоё имя. Подарил тебе свою долю, квартира полностью твоя. Твоя машина останется тебе, вся бытовая техника и электроника, все украшения. Плюс ежемесячные перечисления на твой счёт.

— Вот этого не надо. Я хорошо зарабатываю. Никаких пособий по выслуге. А квартиру, машину, бытовую технику и электронику, украшения, — это всё приму. Считаю, справедливо. Я не настолько великодушна, чтобы уйти в исподнем и оставить всё своей счастливой преемнице. Однако деньги твои мне не нужны. Ты станешь никем для меня. Потому прибереги деньги для того, кто что-то значит в твоей жизни. Тем более, появление в семье малыша, — событие затратное.

— Как скажешь, Оля.

— А новость о твоём разводе и новой пассии — будущей жене — не повредит здоровью твоего отца? Радость — это тоже сильная и энергоёмкая эмоция.

— Я морально готовлю его.

— А ты сам где будешь жить? Точнее, вы с молодухой?

Даниил опять замялся, и Ольга поняла, что узнала ещё не все тайны.

— Я купил квартиру. Оформил на отца. Не переживай, в этой, твоей квартире, Арины никогда не было и не будет. Да и в новой не будет, покуда Арина не станет моей женой.

— Ай, молодец! Наш поспел везде пострел, как сказали в кино. Вот так живёшь рядом с человеком, разговариваешь с ним, гуляешь, летишь в отпуск, доверяешь ему, любишь, ночью тоже любишь… А он в это время вьёт семейное гнёздышко для другой. Просто прекрасно. Потрясающе. Непередаваемые осчусчения.

Ольга поднялась из-за стола, так и не прикоснувшись к своим любимым роллам, пошла в гардеробную.

— Оля, ты что задумала? Ты куда собралась на ночь глядя? — Даниил стоял в дверях, с тревогой наблюдая, как Ольга собирает небольшую сумку.

— К родителям. Поживу пока у них. Я не могу сейчас оставаться одна.

— Я тебя не оставлю, Оля!

— Пока? Пока не оставишь? Но с тобой рядом мне ещё тошнее, чем в одиночестве. Потому ты можешь рассчитывать на цивилизованный развод, но не на цивилизованные отношения после развода. Высоких отношений не будет, ясно? Не хочу видеть тебя, слышать и знать новости о твоей жизни. И запрещаю приближаться ко мне. Я переберусь в эту квартиру тогда, когда ты переедешь сам и вывезешь все свои вещи. Всё вывезешь. До мелочей. Потому ничего не забывай. Всё оставленное тут же отправится на помойку.

Ольга забрала с полочки в ванной комнате все личные гигиенические принадлежности. Кто знает, вдруг Даня передумает и приведёт Арину сюда? Ведь уверял же он всегда, что является однолюбом. А то, что он говорит и делает сейчас, не имеет к любви никакого отношения. Это насмешка над любовью. Глумление.

Да и вообще… Вся ситуация иррациональна. Фантасмагорична. Абсурдна. Как тяжёлый, вязкий и липкий сон, который всё не кончается.

— Оля, можно я сам тебя отвезу? Тебе нельзя сейчас за руль!

— Нет, я запрещаю меня подвозить. И звонить мне с этого момента запрещаю. Ты больше за меня не отвечаешь. Ты отвечаешь за Арину. Совет да любовь!

Ольга надела сапоги и пальто, перекинула сумку через плечо и вышла в подъезд, закрыв за собой двери в счастливое прошлое.

Глава вторая

Когда Ольга вышла из подъезда, заметила, что в окнах квартиры темно. Значит, Даня наблюдает за ней в окно, беспокоится. Интересно, как в нём сочетаются привычная забота о ней и то, что он сделал с ней, с их семьёй? Ведь была же семья. Они жили душа в душу, понимали друг друга, как сказал Даня, «с полуслова и с полувзгляда». Они заботились друг о друге, и им никогда не было скучно вдвоём. Путешествовали, гуляли, читали, смотрели кино, обсуждали прочитанное или просмотренное, иногда спорили, но по-доброму, без оскорблений и грубых слов.

И всё-таки когда-то они стали чужими. Причём, Ольга даже не была уверена, что дело в отсутствии детей. Они чужие друг другу, потому что между родными, между своими подобное сегодняшнему не происходит.

Ольга выехала с огороженной придомовой территории и минуты через три припарковалась на маленькой тихой улочке возле кофейни. Заглушив мотор, откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Ну всё, роль отыграна. Она справилась, не ударила в грязь лицом. Не затаила ни одной обиды, всё высказала Дане в глаза, не спасовала. Говорила и говорила. Она сегодня почти как её любимая героиня Джулия Лэмберт: достойно сыграла свою роль от и до.

Однако нет ни удовлетворения, ни удовольствия. Она опустошена, раздавлена. И дело не в попранном доверии и не в растоптанном самолюбии. Дело в том, что из-под ног выбита почва, и непонятно, зачем, ради чего дальше жить.

Понимая, что эту мысль развивать нельзя, опасно, Ольга завела мотор и поехала к родителям. Она так наговорилась с Даней, что когда приехала, сказала только: «Мы с Даней разводимся. Можно, сейчас я лягу спать, а расскажу обо всём завтра?».

Засыпая в комнате, которая когда-то была её детской, Ольга слышала, как папа говорил по телефону с Даней. Видимо, бывший муж позвонил, чтобы узнать, приехала ли Ольга к родителям, как обещала. Опять переживает. Зачем переживать о человеке, которого ты по собственной воле выкинул из своей жизни? Грех с души снять?

Просыпаясь утром, Ольга мысленно молилась, чтобы вчерашний вечер оказался сном, но увы, — её надежды не оправдались. К счастью, была суббота, и Ольга провалялась в кровати до обеда, слушая мерный шум дождя. Видимо, погода была ветреной, потому что стук капель по подоконнику периодически усиливался.

К обеду мама с папой всё же «вытащили» Ольгу к столу, и она съела две ложки борща. Испытующе посмотрев на дочь, отец махнул рукой и ушёл в гараж, где делал ревизию перед наступлением холодов.

Ольга весь день просидела на диване перед телевизором. Включив канал, на котором крутили старые фильмы, делала вид, что внимательно смотрит, а сама думала о чём-то своём. Правда, если бы её спросили, о чём, она бы не смогла ответить, не вспомнила бы ни одной мысли.

В этот день родители так и не дождались от дочери подробностей, но спрашивать и волновать её не решились. А утром Ольгу разбудил дверной звонок. Кто-то из родителей открыл, и в квартиру ворвались шум, гам и суета.

Не ожидавшая такого поворота Ольга даже не сразу поняла, что прилетела Гульнара. Она с минуту удивлённо таращилась на подругу, прежде, чем броситься ей на шею.

Ольга, наконец, заплакала, и её мать, Евгения Павловна, быстро перекрестилась. Плачет, значит, чувствует. А то как деревянная кукла: сидит, молчит, глазами хлопает. Не поймёшь, что на уме держит.

— Как ты здесь оказалась? — сквозь всхлипывания спросила Ольга, так и не выпуская рук Гули.

— Так мама моя позвонила, рассказала обо всём. Я и рванула сюда, пока ты не набедокурила.

— А тётя Луиза откуда знает? — с подозрением спросила Ольга. — Хотя и так понятно, откуда!

— Да, это я ей рассказала, — ответила Евгения Павловна. — Хотела, чтобы Гуля сама тебе позвонила, поговорила с тобой. Ты-то ведь спряталась от всех, закрылась наглухо. А Гуля, умница наша, прилетела.

… - А может, поживёт Даня один, пока разводится, да и поймёт, что от добра добра не ищут? Всё-таки столько лет вместе! Разве можно перечеркнуть одним махом? — осторожно спросила Евгения Павловна.

Ольга, Гуля и Евгения Павловна сидели в тесной кухне и пили коньяк, который купила по пути Гуля. Отец Ольги, Вячеслав Михайлович, — человек простой, чуждый тонких женских переживаний, — опять ретировался в гараж, сказав, что три бабы в доме — это уже перебор.

— Тётя Женя, при всём уважении… Вы неправы сейчас! — Гульнара взмахнула рукой в воздухе, как дирижёр невидимого оркестра. — Понимаете, он всё решил за всех. И он не чувствует за собой вины, потому что не изменял. Захотел обставить всё красиво. Молодец, конечно, но почему-то он выпустил из вида тот факт, что Ольга тоже живой человек. И каково ей было узнать, что любимый муж, которому она безоговорочно доверяла, находясь рядом, глядя в глаза, в течение нескольких месяцев строил новую жизнь? Жизнь, в которой Ольге нет места?

Спор то утихал, то вновь разгорался. Ольга, в основном, мочала; она ещё не восстановила равновесие, и желание говорить к ней так и не вернулось. Было далеко за полночь, и Вячеслав Иванович, вернувшись из гаража, отправился в объятия Морфея. Ольга клевала носом, но услышав резюме разговора, которое озвучила Гуля, резко проснулась.

— Значит, так. Меняем замки в твоей квартире, сдаём квартиру под охрану. Пишешь генеральную доверенность на тётю Женю, и хату будет продавать она.

— Продавать? А я? — удивилась Ольга.

— А ты… Завтра увольняешься и уезжаешь со мной в Москву.

— В какую ещё Москву?! Гуля, ты с ума сошла? Я никуда не поеду!

— То есть, ты хочешь остаться, чтобы воочию наблюдать, как сложится дальнейшая жизнь твоего благоверного? Точнее, благоверного детородной Арины?

— Девочки, не наводите напраслину на человека! Она ведь не уводила Даню из семьи, — Евгения Павловна покачала головой.

— Она не увела, потому что он не повёлся на её прелести, тёть Женя! Если даже Ольга, которая со счёту раз была у него на работе, заметила, как эта девица на него смотрит и ведёт себя с ним…

— Сердцу не прикажешь, девочки, она влюбилась, а скрыть не умеет.

— Или не хочет, — улыбнулась Гуля. — Тётя Женя, я до тридцати лет числилась незамужней. Поверьте, всегда можно скрыть свой интерес от женатого человека, не усложнять ни свою жизнь, ни его жизнь.

— Какая теперь разница? Выбор пал на Арину не по причине её данных или увлечённости Даней. Она просто победила в кастинге, — Ольга допила коньяк и передёрнула плечами. — Фу, гадость какая…

— Гадость не гадость, а щёки у тебя порозовели. А то была, как в песне, «зеленоватая слегка». Вернёмся к теме переезда. Не думай, что я отвлеклась и забыла.

— Гуля… — взмолилась Ольга. — Я не поеду. Я не буду вас стеснять, даже временно. Вы только-только перестали мыкаться по съёмным квартирам, приобрели студию. А позволить себе снимать жильё в столице не могу, иначе вылечу в трубу очень быстро.

Гуля несколько минут размышляла, постукивая изящными пальцами по столу.

— А как ты смотришь на Подмосковье? Сорок пять минут на электричке до Москвы?

— Надо расценки на аренду жилья смотреть, так с ходу я не могу ответить.

— Тебе не придётся ничего арендовать. Родная тётя моей сослуживицы и хорошей приятельницы работает комендантом в ведомственном общежитии. Там, в Истре. Она помогала мне с временной пропиской. Но это строго между нами. Сделаешь временную регистрацию, поживёшь в общаге, пока продаёшь тут квартиру. Работу найдешь. Квартира здесь у тебя большая и очень хорошая, но жить ты в ней не сможешь, я вижу по глазам. Не будет у тебя счастья, пока ты цепляешься за прошлое. Зато если удачно продашь эту квартиру, вполне сможешь позволить себе маленькую двушку в Подмосковье.

…Ольга сдалась, она была рада тому, что Гуля предложила ей свою поддержку. Разводом занимался Даниил, Ольга лишь поставила подпись в заявлении, а через месяц получила уведомление о том, что брак расторгнут. Гуля взяла под личный контроль увольнение Ольги, сборы и переезд. Она ходила за Ольгой по пятам. Ольга даже шутила о том, что подруга готова караулить её и у двери туалета, но не переставала говорить Гуле слова благодарности.

Так позади остался огромный отрезок жизни, и Ольга начинала всё с чистого листа.

* * * * * * * *

Сначала было очень тяжело, потому что опустошение и подавленность не проходили. Но хлопоты с продажей квартиры и с переездом отвлекали и действовали исцеляюще. К тому же, Ольге очень тяжело давалась жизнь в общежитии, хоть соседи были вполне приличные, ни разу не создали проблем для Ольги. Именно это неприятие общежития неожиданно сыграло положительную роль, злило и бодрило Ольгу, подстёгивало к активным действиям. Бытовые трудности помогали отвлечься от душевных мук.

Работу экономиста Ольга пока не нашла, устроилась администратором в салон красоты. Работа была совсем не похожа на прежнюю профессиональную деятельность Ольги, но очень нравилась ей. К тому же, давала возможность постепенно заниматься собой.

К весне жизнь Ольги начала налаживаться. Продав квартиру в родном городе, она купила небольшую двушку на окраине Истры и покинула, наконец, общежитие, как следует отблагодарив знакомую Гули. Ольга теперь уделяла намного больше внимания своей внешности и очень преобразилась, помолодела лет на пять, стала ещё стройнее.

Но самое главное… Основным достижением Ольга считала то, что ей удалось полностью избавиться от влияния прошлого. Она прекратила задумываться, анализировать, сравнивать. Прекратила искать причину распада семьи в себе, больше не чувствовала своей вины. Конечно, она не была до безумия рада расставанию с Даней, но вполне спокойно восприняла новость о том, что в январе он женился на Арине.

Теперь, когда бытовые трудности были преодолены, а боль почти утихла, Ольга решила, что необходимо вплотную заняться осуществлением своей главной мечты. Она сказала себе, что станет матерью, чего бы это ни стоило. Ей исполнилось тридцать пять лет, времени оставалось не так уж много, потому пришла пора бросить все силы на достижение цели.

Ольга уже посетила гинеколога и начала принимать необходимые витамины. Пока она просто укрепляла организм, измученный последствиями развода, стрессом и долгой зимой. Доктор посоветовала Ольге несколько клиник, специализирующихся на репродукции, и в один из выходных дней Ольга отправилась в столицу.

Она не сказала ничего Гуле. Во-первых, подруга и так слишком много времени уделяла ей, поддерживала, опекала, а у Гули, между прочим, семья. Во-вторых, Ольга считала, что ей уже пора начать действовать полностью самостоятельно. Она здоровая, адекватная женщина, а не безвольное, зависимое и виснущее на других существо.

Пока она выделила из списка две клиники и записалась на приём заранее. Переговорила с врачами, узнала расценки. Вторая клиника, в которую она приехала уже ближе к вечеру, понравилась ей больше. Ольга не могла бы с ходу ответить, почему. Расценки были такие же, как в первой клинике, а доктор на приёме столь же внимательная и доброжелательная. Однако сама атмосфера во второй клинике вызывала большее доверие.

Ольга уже шла к выходу из коридора, когда заметила двери с зелёной вывеской, надпись на которой гласила: «Ковалевский Генрих Яковлевич, кандидат медицинских наук, врач — психотерапевт высшей категории». Рука сама потянулась к двери, и Ольга, повинуясь непонятному властному импульсу, постучала.

Она не успела толком подумать о том, зачем ей нужен психотерапевт, специализирующийся в вопросах репродукции, когда приятный баритон из-за двери ответил: «Да-да, войдите!».

Ольга толкнула двери, вошла в какой-то нежно-зелёный кабинет и застыла, глядя на хозяина кабинета. Мужчина стоял на стремянке спиной к двери и что-то искал на верхней полке огромного шкафа. Короткие тёмные волосы, лежащие именно в том беспорядке, который считается достаточно стильным, рубашка приглушённого синего цвета, идеально сидящие джинсы, средний рост, спортивная, подтянутая, гибкая фигура…

Спина у Ольги мгновенно вспотела, а дыхание сбилось. Она уже приготовилась выскочить за двери и бежать без оглядки, когда хозяин кабинета обернулся.

— Здравствуйте! Почему вы смотрите на меня так, будто увидели привидение? — удивлённо заговорил хозяин кабинета и ловко слез со стремянки.