Властный

Ее рыдания превратились в истерику, слезы катились по ее лицу. Будто мир сестры разрушился из-за Оникса. Она что-то бормотала, но я не могла разобрать слов. Было невозможно что-либо понять из-за рыданий.

Кеннеди раскачивалась взад-вперед, руки бесконтрольно тряслись. Я пыталась успокоить ее, но безуспешно. Я чувствовала, как что-то внутри нее ломалось, и это убивало меня.

— Ты осмелился послать человека ко мне домой? Ты тупой ублюдок! — прорычал Оникс Малкольму, полностью игнорируя нас с сестрой. — Вы заплатите за это! — от яда в его голосе у меня по спине пробежали мурашки.

Моя сестра стала качать головой, на этот раз слова звучали четче:

— Этого не может быть… Этого не может быть… Этого не может быть… — снова и снова повторяла она, и я ужасно за нее боялась.

— Все в порядке, Кеннеди. — я старалась сильнее обнять ее, как в тот момент, когда мы узнали, что наша мать умерла. Я не особо верила собственным словам, но не теряла надежду, что все закончится хорошо. Мы смогли пережить это один раз, сможем и сейчас.

— Кеннеди переживала за свою сестру. Вот почему мы так поступили. Просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке, — спокойно ответил Малкольм, и мне захотелось дать ему подзатыльник. Неужели он не знал, когда нужно заткнуться к чертовой матери? Оникс установил здесь правила, и мы должны были их соблюдать. Возможно, я не знаю этого мужчины или правды о том, что происходило, но я знала, что Оникс никому не позволит взять бразды правления в свои руки.

— Это было ошибкой, — вот и все, что сказал Оникс.

Малкольм посмотрел на нас сверху вниз, затем снова на Оникса.

— Прости нас. Можем мы, пожалуйста, не отменять сделку? — его голос звучал так, будто он был побежден, и мне стало интересно, что это все значило.

— Нет.

Кеннеди так сильно затряслась, что пол под нами буквально задрожал. Я поцеловала ее в макушку и попыталась успокоить, но ничего не получалось.

Страх охватил меня, но я держалась изо всех сил. Всего несколько часов назад я наблюдала, как Оникс отрезал пальцы мужчине, и вот он стоит в доме моей сестры, излучая неистовую ярость. Насколько все было плохо? Чему я стану свидетелем в следующий раз? А, учитывая всё, что я знала, моя судьба вообще была неясна.

В этот момент мой мир перевернулся с ног на голову. Слова Кеннеди обожгли меня, словно клеймо. Все рушилось прямо у меня на глазах. Было ощущение, что я с огромной скоростью падала куда-то в бездну. Все кардинально изменилось со следующей фразой сестры:

— Я никогда не стану матерью… Я никогда не стану матерью… Я никогда не стану матерью…, — лепетала она, и мои мысли понеслись вскачь.

— О чем ты говоришь, Кеннеди?

— Он заберет моего ребенка… Он заберет моего ребенка… — сестра принялась раскачиваться еще сильнее, и я вместе с ней.

— Ребенка? — я посмотрела на Малкольма, который тяжело вздохнул, а затем на Оникса, который все еще был чертовски зол. Оникс направился к Малкольму, в его глазах горел огонь, точно такой же, как тогда, когда он отрубил тому парню пальцы.

Отпустив сестру, я вскочила и встала перед Малкольмом. Я автоматически протянула руки к груди Оникса. Будто могла удержать его.

— Пожалуйста. Остановись и поговори со мной, — умоляла я его.

— Нет! — раздраженно рявкнул Блейк, обходя меня и отказываясь смотреть мне в глаза. Я сделала шаг в сторону, преграждая ему путь.

— Ребенок? Ты пообещал ребенка моей сестре? — Оникс не обратил на меня никакого внимания. Вместо этого поднял меня и убрал со своего пути. Снова почувствовалось сильное давление, но он не причинил мне боли.

Все произошло так быстро, что я не смогла его остановить. Оникс замахнулся на Малькома и ударил его по лицу кулаком. Малкольм упал на пол рядом с моей сестрой, изо рта у него потекла кровь.

Двигаясь очень быстро, я снова встала между Ониксом и Малкольмом.

— Пожалуйста! Пожалуйста, не трогай его! Я сделаю все, что ты захочешь. Останусь столько, сколько тебе будет нужно. Буду с тобой добровольно и никогда не попытаюсь сбежать. Клянусь! — слова сыпались сами собой: обещания, какие-то условия. Я на самом деле была готова все это выполнить, помоги это моей сестре получить желаемое. И это желаемое, очевидно, было у Оникса.

— Готова на все, значит? — уточнил Оникс, внезапно заметив меня.

Именно этого я и добивалась — переключить его внимание на себя. Я должна была бороться за свою сестру. Я не знала подробностей, но если у Оникса был ребенок — ключ к счастью моей сестры — тогда я сделаю все, что угодно.

— Безусловно. На все, что в моих силах. Просто, пожалуйста, не разрывай сделку. По моей вине они отправили кого-то к тебе домой. По моей вине.

Оникс уставился на мою сестру и зятя, и я практически увидела, как у него в голове закрутились шестеренки. У меня был один шанс помочь сестре. Я до сих пор не знала подробностей, и, честно говоря, мне они были не нужны. Моя сестра хотела быть матерью. Моя любящая, бескорыстная сестра хотела ребенка, а Оникс держал ее мечту в своих руках. Я не могла подвести ее.

— Они хотят ребенка, а ты можешь им помочь. Верно? Если сделка останется в силе, и я пойду с тобой, то ты поможешь им. — я уже лепетала что-то непонятное, но ему нужно было меня выслушать. — Гарантия, я твоя гарантия. — удивительно, я даже не подавилась сказанным. Я верила в каждое свое слово. Моя сестра говорила, что хочет попытаться завести ребенка, но в подробности не вдавалась. Я подумала, они решили немного подождать, или работа Малкольма помешала. Миллион и одна причина проносились у меня в голове, но кусочки паззла не сходились.

Теперь, стало все понятно.

Кеннеди была одной из тех женщин, которые были рождены для материнства. С тех пор как я была маленькой, она всегда заботилась обо мне. Она, без сомнения, стала бы потрясающей мамой для своего собственного ребенка. Если они с Малкольмом пошли на такие крайние меры, заключив сделку с Ониксом Блейком, значит, это было необходимо.

Сестра лежала на полу, поддавшись истерике. Зять зажал рот рукой. Очевидно, его никогда не били по лицу. Они потерпели поражение. Выражение отчаяния промелькнуло на их лицах, что лишило меня всех эмоций. Я должна была бороться за свою семью.

Оникс пристально смотрел на меня. Изучая, рассчитывая, решая судьбу всех нас. Молча. Лишь по тому, что его грудь поднималась и опускалась немного быстрее, я поняла, что мои слова до него дошли. По крайней мере, я надеялась на это.

— Пожалуйста, Оникс. Я боюсь за нее, — захныкала я, вытерев слезы рукавом. Кеннеди слишком много значила для меня.

— Думаешь, мне есть до этого дело? — он был диким зверем, а я была идиоткой, попытавшись приручить его. Я отпрянула от его резких слов, но он продолжил. — Думаешь, твои мольбы помогут?

— Пожалуйста, — тихо умоляла я.

Он взглянул на Малкольма.

— Я удваиваю стоимость услуги. Чтобы завтра к 10 утра деньги были на моем счете. Иначе я вернусь, и ты лишишься рук, которыми заплатил тому мудаку, проникшему в мой дом. Потом лишишься ног, потому что мудила ходил по моей территории. Мало-помалу я разрежу тебя на части.

Слезы катились по моим щекам, потому что Оникс на самом деле мог совершить подобное. Он заставит моего зятя заплатить за свою ошибку. И исполнит свое обещание, оставив мою сестру собирать осколки от жизни, если каким-то чудом Малкольм вообще останется жив. Я не могла этого допустить.

Поэтому встала на цыпочки, чтобы привлечь внимание Оникса.

— Пожалуйста, не делай этого. Я пойду с тобой. Я — твоя гарантия, помнишь? Посмотри, на что они готовы ради моей безопасности. Я — самая лучшая гарантия, которую ты можешь получить от них. Я никуда не денусь, пока ты не получишь свои деньги, а они не получат своего ребенка. Я пойду с тобой добровольно. Буду слушаться, — выдавила я, разрушая при этом часть себя. Хотя ради счастья Кеннеди я проглочу свою гордость, свою силу и волю, чтобы повиноваться Ониксу.

— Жду деньги завтра, в 10 утра. Я свяжусь с тобой. И не вздумай отправлять за ней мудаков. Торрин — мой залог. — Блейк ухмыльнулся, без сомнения, полагая, что выиграл, но он не знал, что выиграла на самом деле я. — Больше никаких игр, Малкольм, — предупредил Оникс, прежде чем схватить меня за руку и вытащить на улицу. Он не ослаблял хватку, пока мы не добрались до байка, потом он протянул мне шлем. Оникс назвал меня по имени, но у меня не было времени разобраться в своих эмоциях.

— Мне нужно убедиться, что с сестрой все в порядке. — я попыталась выкроить несколько минут, чтобы все осмыслить, и постараться объяснить Кеннеди, что я поступила так только ради нее. Шлем казался тяжелым, будто на нем лежал вес всего мира. Я не могла заставить себя надеть его, пока последний раз не увижу сестру.

— Если ты вернешься туда, то я пойду с тобой. Ты же не хочешь, чтобы я возвращался в их дом, Гарантия?

Я задрожала, слезы тихо продолжали скатываться по лицу. Он причинит им боль. Вот что он хотел сказать. Если он вернется в дом, то выполнит свои угрозы. Моим лучшим выбором было увести его как можно дальше от них, попытаться вразумить его. Даже если это была заведомо проигранная битва. Я, по крайней мере, должна была попытаться.

Не говоря ни слова, я закрепила ремень на шлеме и последовала за Ониксом к мотоциклу. Это было невыносимо. Инстинкты кричали, чтобы я вернулась утешить сестру. Оникс нажал на газ и рванул с места.

Ребенок. Моя сестра хотела ребенка. Мое сердце наполнилось радостью за нее и нашу семью. Но, затем радость сменилась грустью. Почему она не могла иметь детей? Неужели были проблемы с медицинской точки зрения?

Оникс мог все организовать. Но как? Как мог подобный человек, который режет людей, иметь что-то общее с детьми? И зачем?

Много разных мыслей крутились в голове во время обратной дороги в Мэнор. Такой мужчина, как Оникс, не был похож на человека, который имел дело с детьми. С другой стороны, торговля людьми — огромный преступный бизнес. Я видела фильмы, основанные на реальных событиях, и новости из больших портовых городов. Я не жила в пузыре и конечно же слышала о происходящем. Это была проблема мирового масштаба, и я не хотела принимать в этом участие, но все равно оказалась замешана.

Страх охватил меня, и я обнаружила, что крепче обняла Оникса только потому, что он был единственным, за кого я могла держаться. Значит, вот каким бизнесом он занимался? Стал бы он продавать моей сестре ребенка от женщины, которую против воли заставили стать секс-игрушкой?

Как Кеннеди могла пойти на такое? Она ни за что не взяла бы ребенка, который родился в результате такой ужасной ситуации. Чем больше миль мы проезжали, тем больше разум погружался в самые мрачные мысли. И каждый сценарий в голове был страшнее предыдущего.

Прежде чем я успела выработать четкий план или обдумать, почему моя сестра связалась с Ониксом, мы подъехали к воротам.

Сразу за металлическим замком находилась панель, на которой Блейк ввел код. Ворота открылись, и он подвез нас ко входу в дом. Я попыталась запомнить цифры, которые он набирал, но толком ничего не рассмотрела.

Проходя мимо статуй драконов, я подумала, что они были как раз в его стиле. Оникс Блейк сжигал огнем все, к чему прикасался.

Включая меня.

11

ОНИКС

Кровь бурлила в венах. Какого хрена я вообще согласился? Это было выше моего понимания. Чем таким обладает Торрин Макалистер, что связало меня по рукам и ногам и заставило нарушить собственные гребаные правила? Один гребаный умоляющий взгляд — и я сдался. Мне не нравилось такое дерьмо. Нужно было это быстро подавить.

Жизнь — игра, в которой у каждого должна быть своя стратегия. Нельзя допустить, чтобы Торрин поняла свою роль во всем этом, и заимела хоть какие-то преимущества в ситуации. Нельзя так просто все спускать ей с рук. На карту поставлены жизнь, смерть и свобода.

Я не стал заезжать в гараж, а припарковался у крыльца. Бросил свой шлем у входной двери, и Торрин сделала то же самое. Мы вошли в дом, и девушка следовала за мной по пятам. Я молчал, предположив, что она хотела что-то спросить, но не решалась. Хорошо, потому что все равно ни хрена от меня не добилась бы.

Направившись в свою комнату, я не стал запирать дверь. Торрин пришла по собственной воле, не было нужды заковывать ее в цепи. Если она сбежит, сделка будет расторгнута, и ребенка ее сестры продадут кому-то другому. И если этот придурок, которого Торрин называла зятем, утром не пришлет деньги, все будет кончено, и я пошлю его к черту.

В любом случае, особо не расстроюсь.

— Как ты с этим живешь? — спросила Торрин, когда я стянул футболку через голову, бросив ее на пол.

— Гарантия…

Она в отчаянии всплеснула руками, хлопнув ими по своим пышным бедрам.

— Черт возьми, Оникс! Теперь я вроде как все знаю! Я здесь по собственной воле для того, чтобы моя сестра могла забрать ребенка! Но откуда мне знать, законно ли это? Откуда мне знать, что ты не совершаешь что-то плохое? Вдруг ты накачал ту мать наркотиками или сделал что похуже? Откуда мне знать, что у Кеннеди будет здоровый ребенок?

— Ты нарываешься, — предупредил он.

— Его мать наркоманка? Если это так, у ребенка могут быть проблемы со здоровьем!

Ее глаза мерцали золотом от количества эмоций. Я хотел убить этот свет внутри нее. Хотел лишить Торрин духа, но не мог заставить себя сломить ее, хотя для этого была прекрасная возможность.

— Ты беспокоишься о ребенке?

Она кивнула. Это глубоко ранило меня. Когда кто-нибудь так беспокоился обо мне? Нас с парнями это никогда не волновало. Наблюдать, как кто-то переживает о нерожденном ребенке, было чем-то необычным, даже в моей работе.

Я осознал, что отвечал на вопросы, чтобы утешить Торрин.

— Я никогда не накачивал женщин наркотиками. И я не торгую людьми, не похищаю их и не делаю так, чтобы они исчезли. Это просто сделка.

— Значит ребенок…

Я выдохнул.

— Здоров, — я сократил расстояние между нами. Торрин проглотила свои страхи и вместо того, чтобы отступить, осталась стоять на месте. Черт, это меня заводило.

— Ну ладно тогда.

Когда я рассматривал ее, то обнаружил во взгляде искренность, что меня очень сильно удивило. Протянув руку, я обхватил ее шею и большими пальцами наклонил ее голову ко мне.

— Ты мне доверяешь?

— Верю ли я, что ты не лжешь? Да, верю. — и снова я заметил искренность в ее глазах. — Доверяю ли я тебе? Нет. За один день я увидела, как ты отрезал мужчине пальцы, ударил моего зятя и довел мою сестру до такого отчаяния, что это напугало меня до смерти. Так что нет, Оникс, я тебе не доверяю.

— Вот и прекрасно.

Я прижался губами к ее губам. Она застонала, прежде чем открыла рот, позволяя мне получить полный доступ. Мой язык проник внутрь, и Торрин прогнула спину, прижавшись своей грудью к моей. Я зарычал, желая, чтобы на ней не было футболки, ведь я не мог почувствовать ее твердые соски.

Губы Торрин припухли от моего жесткого поцелуя. Мне понравилось, когда она провела руками по моей спине, желая большего. На вкус девушка была сладкой, с небольшим привкусом специй. Дотянувшись до ее задницы, я сильно сжал ее, отчего Торрин всхлипнула. Этого оказалась достаточно, чтобы разрушить ту химию, которая возникла между нами, потому что девчонка выпрыгнула из моих объятий так быстро, что едва не ударилась об угол кровати.

Торрин покачала головой, прикрыв рукой губы.

— Нет, этому не бывать! — бросив еще один взгляд на меня, она метнулась в ванную, захлопнула за собой дверь и заперла ее. Я услышал, как девушка съехала по двери вниз, и представил, как она обхватила голову руками, размышляя о том, что только что произошло.

Я мог бы помочь ей разобраться.

Подойдя к двери, я произнес:

— Твое тело хочет меня, Гарантия, так что можешь сдаться прямо сейчас.

Вывести ее из равновесия, почувствовать борьбу внутри — именно этого мне хотелось. Будь у Торрин время собраться с мыслями, она сыграла бы ту роль, которая дала бы ей некоторое преимущество. Но я никогда этого не допущу, так что лучше, чтобы она меня ненавидела. Мне так больше нравилось.

— Нет! — крикнула девушка, уже с большей уверенностью. Ее бдительность вернулась. Улыбаясь про себя, я спустился на первый этаж, взял ящик с инструментами и вернулся в спальню. Быстро открыл дверь в ванную, отчего Торрин на четвереньках отползла в противоположный от меня угол. Такая поза подходила ей идеально. Я снял дверь с петель.

— Что ты делаешь? — громко спросила Торрин, разозлившись еще больше.

— Гребаную «детскую кроватку».

Торрин расхохоталась, когда я стал выносить дверь из комнаты. Ее смех был потрясающим, я никогда не слышал ничего подобного. Черт возьми, я был уверен, что никогда в жизни не являлся причиной подобного смеха. Внутри возникло противоречие. Я хотел, чтобы девушка ненавидела меня, и в то же время жаждал услышать ее смех еще раз.

Я утащил дверь в комнату, которая располагалась дальше по коридору. Вернувшись, обнаружил Торрин, стоящую посреди спальни.

— Зачем ты снял дверь? — мягко спросила она.

— Чтобы между нами не было препятствий, Гарантия.

Она склонила голову набок, изучая меня.

— Между нами много препятствий, Оникс. — в ее голосе звучала печаль.

— Я имел в виду физических. Чтобы ты не могла убежать, спрятаться или отгородиться. Даже в ванной.