Предвестник бури (СИ)

Волшебный момент был напрочь испорчен появлением на улице трёх знакомых рож. По-другому и не скажешь, особенно глядя на сыночка Перкинса — Урат, здоровый бугай, поперёк себя шире. Он был лишь на несколько месяцев меня старше, но в габаритах превышал вдвое. Сказывались домашние харчи, которые ему мог обеспечить высокопоставленный отец. За спиной Урата маячили двое прихвостней. Я даже имена их не запоминал, для меня они были безликим приложением к старшему дружку.

— Архи, какая встреча! — Урат закинул в рот кусок булочки, хлопнул руками, стряхивая с них крошки. Полные губы растянулись в издевательской улыбке.

Может, в другой ситуации я бы и не стал с ними связываться. Молча бы ушёл или просто перекинулся парой реплик, не обращая внимания на смысл слов, что вылетали из их пастей: престижную учебу папаша мог купить, но вот мозги ходовым товаром не были. Поэтому Урат довольно бездарно повторял слова за папашей, то есть ничего нового я от него услышать не мог. Но при этом сыночек Перкинса имел кучу прав и минимум обязанностей, так что моя баронская жалоба его не особо-то пугала.

Но сейчас я был на взводе, выселение, потеря титула, сегодняшняя насмешка богов в храме — это всё слилось в один комок внутри, требуя хоть как-то выпустить пар. Так почему бы не за счёт этого поросёнка?

— Ребят, слышьте, папка сказал, что его через пару дней выгонят из дома! И пойдёт наш барон Архи ночевать под заборами, — в тёмных глазах Урата сверкнула злоба, смешанная с завистью.

Я мог понять, за что меня не любит его отец, но самому-то Урату чего не хватало-то? Отец всем его обеспечил! В отличие от меня, финансовых проблем у парня никогда не было. Вот же ирония.

Злость взыграла во мне, я гордо вскинул голову. Да лучше сдохну, чем пойду побираться! Однако Урату такое моё поведение не понравилось. Его заплывшие глазки сузились, крылья носа раздулись.

— Ты смотри, даже не боится! И ведь даже не прячется! — и вдруг его глаза округлились, а толстые губы вдруг сложились в широкую улыбку. — А! Думал, я не догадаюсь? — с этими словами Перкинс младший шагнул ко мне.

Я же слегка опешил, не совсем понимая, о чем он говорит. Что за идея вдруг родилась в его больной голове?

— Думал, я не пойму, что ты где-то запрятал деньжат на пошлину, так⁈ Отец ещё утром говорил, что ты не слишком-то испугался указа губернатора! Наглел, лыбился, пока отец зачитывал бумагу! Говори, где деньги, сморчок!

От такой внезапной гениальности Урата я оторопел. Честно попытался понять, как эти мысли вообще могли родиться в его мозгах, за что и поплатился, не успев увернуться от мелькнувшей руки бугая. Урат схватил меня за плащ, приподнял над землей. Мне захотелось врезать ему со всей дури. И плевать на разницу в габаритах и общем силовом потенциале! Повалить не землю и запинать ногами. Только вот не было у меня такой возможности. Трезвая часть сознание напомнила, что их трое, а я один. И в конечном итоге я отъеду в госпиталь, а потом на улицу, потому что с проломленной головой точно не смогу ничего придумать для поправки своих пошатнувшихся дел. Однако злость помогла придумать другой план. Всё-таки мы не в своём районе, и не каждый стражник будет знать в лицо сына главы стражи первого круга!

— Я всё отдам, Урат, только отпусти! — мне потребовалось много артистических способностей, чтобы изобразить ужас и готовность платить. Спрятать ухмылку, так и кривящую губы, было очень тяжело. Будь Урат хоть немного умнее, он бы смог различить огонь гнева в моих глазах. Но тут мне в кои-то веки везло.

Паркинса младшего возглас вполне убедил, меня поставили на землю. На мои глаза сразу же попалось местное отделение банка.

— Сейчас, я выпишу тебе чек!

Меня ощутимо подтолкнули в сторону отделения.

— Бегом давай! Я не люблю долго ждать!

Меня не требовалось просить дважды, припустив к банку, я буквально ворвался в отделение. В вечернее время оно пустовало, так что я сразу же оказался у стойки.

— Можно бланк чека, пожалуйста, — вежливо попросил я у работника, слегка напугав его своей шальной улыбкой.

Тот окинул меня подозрительным взглядом, но документ всё-таки выдал. Я быстро написал своё полное имя вместе с титулом, пока ещё имею на него право, так же указал, что нанимаю слугу, а в графе суммы указал: один медяк. И ведь не врал, помнил, что одна такая монетка вчера укатилась под кровать, и я не стал её поднимать. Так что я никого не обманывал.

Перевернул чек и печатными буквами подписал: «не умеющий работать бандит».

Теперь для претворения плана в жизнь, надо было выманить работника на улицу. Я решил довериться ему и с болью снял с указательного пальца небольшой серебряный перстень — знак барона. Никто в трезвом уме не станет похищать такое украшение. А раз есть вероятность, что мне носить его осталось недолго, то пусть хоть так послужит.

Оставил перстень на стойке и выбежал наружу.

Урат от нетерпения ждал меня почти у самого входа в отделение.

— Ну, где мой чек⁈

Я махнул бумагой, изобразил задумчивость на лице:

— Знаешь, я передумал его тебе отдавать, — проговорил и улыбнулся, теперь уже не сдерживаясь.

Здоровяк нахмурился, схватил меня за грудки. Оказавшись так близко, я незаметно сунул чек ему в карман, а сам коротко без замаха ударил Урвата головой в лицо. Из глаз посыпались искры, черепушка у бугая была очень твёрдой, но я успел заметить краем глаза, как из банка выскочил работник, крутя головой. Так что большой кулак Перкинса младшего встречал уже с коварной улыбкой. Выкуси, ублюдок! Чтоб тебя Даст поцеловала!

И даже яркая боль в скуле не помешала мне улыбаться, пока прибежавшие на крик рабочего стражники скручивали Урата и его прихвостней. Убедившись, что их увели, я поблагодарил работника банка, забрал перстень и побрёл домой.

И даже несмотря на то, что щека распухла и разболелась, я не жалел о содеянном. Пусть завтра на работе первым делом придётся самому идти к доктору и просить помощи, ибо никаких лекарств у меня отродясь не водилось — это меня не напрягало.

Какое-то время я возился со своим повреждённым лицом. Пока промывал и пытался холодом снять отёк, пока застирывал одежду, наступила ночь. Вспомнив про шахматы, достал доску. С досадой расставил все фигуры для новой партии.

— Знаешь, шутка получилась так себе, — проговорил вслух.

Окинул доску взглядом, сделал первый ход и задвинул её под кровать.

— Давай лучше по-старому, просто поиграем.

И с этой мыслью отключился раньше, чем прикоснулся к матрасу.

А вот очередное пробуждение отдавало болезненным дежавю, так как разбудил меня снова дикий стук в дверь. Казалось, что её выламывают. Учитывая, что ночь была в самом разгаре, я не имел ни малейшего понятия, кто ко мне заявился. Впопыхах в полутьме добежал до двери, открыл, и тут же отскочил, потому как в дом ворвался Перкинс с какой-то бумажкой в руке.

— Ах ты Дастово семя! — глава стражи оказался проворнее и всё равно до меня дотянулся.

Впился стальными пальцами в плечи, заставляя меня с хриплыми ругательствами вырываться из его хватки.

— Чтоб я тебя возле моего сына больше никогда не видел! Я тебя завтра с дерьмом смешаю, ты своим перстнем бароновским подавишься!

— Руки от меня убрал, ублюдок! — я всё-таки сумел вывернуться из его тисков.

— Мелкий бандит! По тебе плачет висилица! Ещё раз, ещё один раз я увижу тебя рядом с сыном…

— Скажите мне спасибо, — прошипел я, разъярившись. — Только так он хоть раз в жизни побудет в обществе истинного аристократа!

Неожиданно мощный удар в лицо ослепил, я мгновенно потерял зрение, и только почувствовал, что ноги перестали касаться пола, и меня куда-то несёт. В темноте перед глазами всё заискрило. Чувство приземления так и не появилось, всё тело разом внезапно охватила дикая боль. Я бы закричал, но не мог даже воздуха вдохнуть. Тело задёргалось, пытаясь уйти от разрывающей агонии, но она не прекращалась, боль только нарастала. Я как будто горел заживо! Человеческий организм просто не был способен вынести столько боли. Порог был пройден, сознание погасло.

* * *

Перкинс с помощником рефлекторно шагнули назад, когда повалившийся на пол полуголый парень вдруг задёргался, а потом и вспыхнул ослепительно ярким пламенем.

— Это чего такое? — дрогнувшим голосом спросил помощник, отшатываясь и прикрывая глаза ладонью.

— Без понятия, первый раз вижу, — Перкинс сощурился. — Может, обкурился чем. Да и кто знает, чем он тут занимается.

Пламя погасло так же резко, как и появилось. Глава стражи обошёл бессознательного парня по периметру. Приблизился: никакой реакции не последовало. Хмыкнув, он сделал шаг к голове.

— Ты Урату подарок оставил, так и я тебя так же награжу, — оскалился, замахиваясь для удара ногой в лицо.

Но не успел нанести удара, как позади раздался мягкий чарующий голос:

— Я бы на вашем месте не трогала того, кто только что вспыхнул на ваших глазах, но при этом не сгорел сам. У этого мальчика теперь есть могущественный покровитель, я бы не рекомендовала вам его злить.

Перкинс резко обернулся, видя перед собой красивую смуглую девушку лет двадцати-двадцати пяти. Длинные чёрные волосы, заплетённые во множество мелких косичек, большие глаза янтарного цвета, тонкие черты лица. Девушка была одета в светлую полупрозрачную рубашку и свободную юбку. Всё это венчал чуть припорошенный пылью плащ. На ногах красовались мягкие чёрные туфельки.

Её поза и ироничный вид говорили о властности и намекали на аристократические корни.

Явившаяся девушка настолько инородно смотрелась в этом разваливающемся доме, что Перкинс слегка растерялся.

— Что понадобилось госпоже в таком месте? Если бы мы знали, что вы здесь, то не оскорбили бы ваши глаза наказанием этого дурнокровного щенка!

Незнакомка смерила мужчин холодным взглядом, приблизилась к лежащему на полу парню:

— Мне понадобился именно этот щенок. А теперь попрошу вас обоих отсюда немедленно убраться, иначе завтра не позднее обеда в администрации будет лежать жалоба на неправомерное проникновение в жилище барона и нанесение ему телесных повреждений!

Перкинс покраснел, сжал кулаки, но всё-таки сдержался от резких высказываний и спросил:

— Кто вы?

— Я приглашена на работу горничной.

— И направление у вас имеется? — глава стражи сощурился, тема перешла в область его познаний и власти. Помощник коснулся его плеча, предлагая уходить поскорее, но мужчина сбросил его руку.

— У меня имеется даже чек на оплату, — девушка вдруг улыбнулась, демонстрируя белоснежные зубы.

— И где же он? — Паркинс демонстративно оглядел воздушную одежду незнакомки. Карманов она не предполагала.

— В вашем правом нагрудном кармане, — девушка вытянула руку и указала изящным пальчиком в озвученное место.

Мужчина тут же зашарил по одежде, нашел сунутый в спешке чек на один медяк.

— Но это улика по другому делу! — возмутился Перкинс.

— Да неужели? — в больших глазах девушки отразилась насмешка.

Мужчина порывисто развернул чек, желая продемонстрировать надпись про бандита, только вот обратная сторона документа была пуста. Девушка склонила голову набок:

— Ещё вопросы будут?

— Да как этот недотепа мог нанять вас за один медяк⁈

— Меня нанял не он, — янтарные глаза вспыхнули, и вместо зрачков в них отразился замысловатый символ.

Перкинс громко сглотнул, а его помощник сразу уже устремился к выходу. Пусть в этом пограничном городишке никогда не водилось представителей высших династий или особенно одарённых богами людей, но даже здесь знали, как выглядит аватар бога. А потому Перкинс молча поклонился, и поторопился за помощником.

Девушка же медленно обвела взглядом зал, прошла в единственную жилую комнату, осмотрелась.

— Да-а, господин. Подкинули вы мне задачку. Но я отдам долг, всё будет сделано.

Глава 2

Чудеса, за которые уплачено

Первой мыслью, что появилась в моей голове, было: какой чудовищный кошмар мне приснился. Ужасная боль, огонь, что пожирал меня заживо… Только вот ударивший в нос резкий неприятный запах гари отчетливо твердил о том, что произошедшее было отнюдь не плодом моего воображения.

Распахнул глаза, видя над собой мутные очертания потолка. Судя по наличию света, в отключке я провалялся всю ночь и часть утренних сумерек. Но до привычного времени моего пробуждения еще явно была пара часов. Проморгался, добиваясь более четкого изображения. Это ж насколько сильно меня Перкинс отделал, что голова настолько отключилась? Я ему это еще припомню… Пусть пока не знаю, как, но без ответа я такое не оставлю!

Тело слегка ломило, но, помогая себе руками, я смог принять сидячее положение. Хотел оглядеться, в первую очередь интересуясь источником поднадоевшего уже горелого запаха, но поднял глаза и обомлел: передо мной, положив левую руку на пояс, стояла девушка лет двадцати пяти. Она была прекрасна, как богиня, сошедшая с пьедестала храма. Гордая осанка, плавность изгибов, тонкая талия. Моргнув несколько раз для надежности, я вытаращился на неожиданную гостью, напрочь забыв, что вообще хотел сделать до этого.

Незнакомка находилась в паре шагов и внимательно наблюдала за мной лучистыми янтарными глазами. Черные волосы, заплетенные во множество мелких косичек, блестели на свету. Правильные черты лица, чистая смуглая кожа, полные чувственные губы. Стоило взгляду опуститься в район не слишком глубокого, но все-таки декольте, как в ушах слегка зашумело, дыхание само собой участилось, а по телу прокатилась теплая волна, концентрируясь в одном конкретном месте.

— Я умер и попал в рай? — со смешком спросил я, отмечая, что собственный голос почему-то стал сиплым.

Однако мой вопрос заставил девушку еле заметно поморщиться и слегка развести руками:

— Скорее нет, чем да. В раю явно почище, — носком черной туфельки она изящно коснулась темных подгнивших обломков скамеечки, которую я вчера благополучно доломал, а вот прибраться не удосужился. — Да и в аду, знаете, тоже.

От таких слов у меня весь туман с глаз рассеялся, я как-то сразу увидел со стороны комнату, некогда бывшую большой гостиной. Сейчас же это был практически сарай с ободранными стенами, подгнившим потолком и заплесневевшим старым маленьким диванчиком у стены. В свое время старьевщик отказался его брать, и убрать этот предмет мебели было просто некуда.

Шум в ушах мгновенно пропал, и вся кровь снизу вдруг рванула наверх: лицо буквально запылало, я инстинктивно скрипнул зубами. С тех пор, как я распустил прислугу, в этом доме не было ни одной представительницы прекрасного пола. Выслушивая унизительные замечания по поводу умения вести хозяйство от старших мужчин, я обычно посылал их куда подальше: каждый из них, по разным причинам бывающий в моем доме, считал своим долгом ткнуть носом в тот или иной недостаток. Но когда всю мою несостоятельность увидела эта потрясающе красивая девушка, непонятно каким образом попавшая в дом, это было кране неприятно, но и по привычному маршруту её послать возможности не было. Всё-таки мама в своё время очень хорошо вбила в меня манеры относительно противоположного пола. И порочить её память я пока не планировал.

Я резко выдохнул, призывая на помощь все свои не особо большие запасы терпения. Попытался подняться, а то смотреть на девушку, валяясь на полу, было ниже моего достоинства, но тело почему-то слушалось плохо. И чувству собственного достоинства пришлось изрядно потерпеть, когда завалившегося меня поймала незнакомка и помогла дойти до того самого диванчика. «Ну хоть так с красивой девушкой пообнимался», — иронично хмыкнул я про себя. Потому как вспомнить, когда на меня за последние два года обратил внимание кто-то кроме местных забулдыжных бабищ, было сложно.

Оказавшись с ней так близко, я машинально обратил более пристальное внимание на наряд незнакомки. Покрой её костюма из воздушной рубашки и юбки был обманчиво прост. Однако ткань была тонкая и мягкая, явно дорогая, но без излишеств. Не хватало таких привычных для богатых девиц рисунков или вышивок. Россыпи стеклянных бусин на худой конец. Но стоило признать, что общего вида это никак не портило. Наоборот, такой наряд только подчеркивал, насколько яркой внешностью обладала его носительница.

Отпуская мою руку, девушка почему-то на несколько секунд задержала на ней взгляд. Я рефлекторно тоже посмотрел на собственную конечность, но ничего примечательного в ней не нашел: худое предплечье, перевитое змеями вен, переходящее в запястье, синеватое от близких сосудов, и широкая ладонь. Обломанные неровные ногти — ухаживать на руки у меня особой тяги, да и необходимости не было. Основное требование работы было лишь в чистоте, и его я соблюдал.

— Где у вас хранятся продукты? Я не нашла кладовки, — девушка выпрямилась, чуть нахмурила черные брови. — Они где-то на кухне?

Я с удивлением вскинул на нее глаз. Какие еще продукты? Какая, к Даст, кухня? Уже привыкший к более грубому общению, я только пожал плечами, не подобрав сразу более приличных слов для описания того, что готовлю уже давно не на кухне, а в углу комнату, чтобы не тратить впустую получаемое тепло. Да и как такового запаса продуктов у меня банально не было, я старался не выкапывать овощи раньше времени, надеясь, что они хоть немного подрастут, пока мне не понадобятся.

— Так где у вас кухня?

Почему-то девушка настойчиво требовала ответа на свой вопрос, сверля янтарным взглядом. А мне вдруг стало смешно. Хочет увидеть мою кухню? Странное стремление для незнакомой аристократки, но мало ли, какие у неё странности. Моя голова, видимо, ещё не очень хорошо соображала после удара Перкинса, так что я поднялся, приглашающе махнул рукой, призывая следовать за мной. Даже слегка поклонился, рефлекторно вспоминая мамины наставления о манерах. И слегка пошатываясь, побрел на кухню. Да, такое помещение в доме было, куда ж без этого. Только вот в нём практически ничего не осталось. Старый скрипучий и покосившийся стол у окна, в раме которого проеденную мышами дыру пришлось заткнуть попавшейся под руку тряпкой, блок некогда настенного, а теперь скособочено стоявшего на полу шкафа — это всё, что сохранилось от некогда знаменитой кухни Самвелов. Хотя о сохранности как таковой можно было и поспорить.

— Это — кухня? — приподняла брови девушка, выйдя на центр помещения и сложив руки на поясе.

— Она самая, — я вышел в центр комнаты, развёл руками, с прищуром смотря на незнакомку и ожидая двух вещей: что она с криком выбежит из дома или наконец объяснит, что она тут забыла. Самому требовать у неё разъяснений мне пока не хотелось. Не так часто я мог любоваться на объективно красивое создание, да и развлечений у меня давно никаких не было. Так зачем отказываться от спектакля сейчас?

— Оригинально, — выдохнула она, делая круг по кухне. — Эдакий аскетичный минимализм. Просто блеск!

Решительно развернувшись на пятках, девушка стремительно пролетела мимо меня, пересекла коридор и гостиную, буквально выбежала за дверь, хлопнув ею так, что я поморщился от громкого звука. И с перекошенным лицом наблюдал, как со старого косяка полетела пыль, а с потолка осыпались отслоившиеся остатки былой краски. Причём пыль поднялась не только там, я помахал рукой перед носом, но это не помогло: сморщился и чихнул подряд трижды. С безразличием оглядел кухню, пожал плечами и направился к себе.

То время, сколько незнакомка была в доме, я и не задумывался, откуда она вообще здесь взялась. Как прошла внутрь? Хотя на этот вопрос ответ можно было предположить очень легко: вряд ли Перкинс закрыл дверь, когда уходил после своего последнего визита. Кстати о нём… Пошевелил челюстью, осторожно помял щеку: как ни странно, характерной после такого удара боли не было. А ведь я точно помнил, что прилетело мне от начальника стражи нехило. Голова вот до сих пор гудела, всё тело немного ныло, но типичных для такой ситуации ощущений не было.

Пока раздумывал, вновь оказался в гостиной. Подошёл к месту, на котором очнулся утром: силуэт моего тела явно вырисовывался в центре большого горелого пятна. Я как будто действительно был объят пламенем, которое существенно так подпортило и без того еле дышащий пол. Очень странный эффект. И что бы это могло быть? Случаев самовозгорания в городе не было, по крайней мере, я за всю свою жизнь не слышал о таком ни разу. Может, у Перкинса в страже что-то такое изобрели? И он чем-то меня обрызгал, а потом незаметно поджег? Но почему тогда у меня нет ожогов? Или действие этого не предполагает?

Мотнул головой. Какой смысл об этом думать, если у меня банальных знаний не хватает даже для построения хоть какого-то предположения, что это вообще возможно?

И тут же мои мысли закружились вокруг другой аномалии: незнакомка. Таинственная и прекрасная. Непонятно откуда пришедшая и ускользнувшая раньше, чем я успел хотя бы её имя спросить. Вскинул руку и в досаде взлохматил волосы, кляня себя: надо было всё-таки хоть пару вопросов задать! Так ведь и не понял, что она тут делала и какого анхая ей нужна была моя кухня? Да, такие прелестные создания не остаются в домах бедняков, пусть и аристократов. Тем более, что его аристократическое начало очень скоро станет безвозвратным прошлым. И все-таки… Любопытно было, что же это всё было.

Бросив последний взгляд на горелое пятно, я направился в свою комнату. На столе меня сиротливо ждала черствая краюшка вчерашнего хлеба и полкружки киселя: санитарам не запрещалось уносить домой то, что не доели больные. Кисель любили далеко не все, так что иногда мой рацион становился слегка разнообразнее, чем пара сваренных без соли корнеплодов.

Подхватив нехитрый завтрак, присел на матрас. Почему-то именно сейчас привычный затхлый запах помещения показался особенно мерзким. Как и безвкусный вязкий кисель, и черствый горьковатый хлеб. И тонкий чуть влажный от сырости матрас вызывал лишь отвращение. Скорей всего, в этом была виновата незнакомка. От нее веяло каким-то совсем другим миром, совершенно особенной свободой. За несколько минут рядом девушка буквально отравила меня этим свежим воздухом, как будто заставляя заново осознать свое положение и отчаянно захотеть чего-то другого. Того, для чего меня растил отец. Той, другой жизни, в которой у меня было всё!