Herr Интендантуррат

– Останешься здесь! – велел он Седых, набрасывая на плечи шинель. – Я – в город! Пройдусь, осмотрюсь… А ты тем временем поспрашивай…

– Помощника дали – дрова пилить, – ухмыльнулся старшина. – Разговорчивый! Жалуется: голова болит. С похмелья мужик… У меня в ранце – бутылка самогона.

– Не переусердствуй!

– Чего там пить! – махнул рукой Седых. – Только рот пакостить…

Расспросив портье, Крайнев направился в центр. Он располагался неподалеку. Встречавшиеся на пути интендантуррата местные жители вжимались в стены, давая проход немцу, и опускали глаза. Немецкие солдаты сходили с узкого тротуара на мощеную улицу и лениво отдавали честь. Было видно, что встретить офицера для них – обычное дело. Ближе к центру стали встречаться и сами офицеры, преимущественно в звании от лейтенанта до гауптмана. От первых Крайнев терпеливо ожидал приветствия и легко бросал ладонь к фуражке, гауптманам козырял одновременно. Майорам отдавал честь первым, выпрямив спину и изображая лицом почтение.

Центральная площадь города N походила на такие же площади областных российских городов: здания райкома партии и исполкома, другие административные помещения. Сейчас над всеми развевались флаги со свастикой и красовались вывески на двух языках. Крайнев внимательно изучил вывески, затем остановил пробегавшего мимо ефрейтора, по виду типичного тылового писаря, и стал расспрашивать. Польщенный вниманием военного чиновника, ефрейтор рассказал, как найти штаб армии, военный госпиталь, дом отдыха для офицеров (господин интендантуррат собирался навестить раненых товарищей), поведал о вечерних развлечениях господ офицеров и раскрыл места их дислокации. Получив в благодарность пачку сигарет, ефрейтор убежал довольный. Крайнев собрался зайти в ресторан, как вдруг заметил на углу площади странное сооружение.

Он сразу понял, что это, но разум отказался поверить. «Отвернись и уходи! – прошептал ему внутренний голос. – На сегодня достаточно! Зачем тебе это?» Крайнев заставил голос замолчать и пересек площадь. Глаза он поднял, только приблизившись к сооружению.

На виселице качались четверо. Трое мужчин и одна женщина. Казнь состоялась недавно, лица покойных не успели почернеть. Первое, что заметил Крайнев: казненные были молоды, лет двадцати. У каждого на груди висела доска с надписью «диверсант» на русском и немецких языках. Все в гражданской поношенной одежде, худые. Смотреть на юные лица, обезображенные смертью, было нестерпимо больно, но Крайнев себя заставил. «Гляди! – мысленно шептал себе. – Они погибли, а ты вкусно жрал и валялся на пляже у Красного моря. Они об этом даже мечтать не могли. Шли на смерть…»

Он не успел завершить мысль. Сзади хлопнули по плечу.

– Любуетесь!

Крайнев обернул. Резче, чем следовало. Молоденький лейтенант отпрянул под его яростным взглядом.

– Извините!.. – забормотал он. – Ошибся… Вы удивительно похожи на одного человека.

– Бывает! – Крайнев заставил себя улыбнуться. – Вы меня тоже извините. Только с фронта. Там нужно реагировать мгновенно…

Лейтенант заулыбался в ответ.

– В отпуск?

– По ранению, – Крайнев ткнул в нашивку на груди.

– Надо же! – удивился лейтенант. – Интендант?

– Русские бомбы не разбирают.

Лейтенант смущенно умолк – видимо, опасаясь, что обидел старшего по званию.

– Чем вас заинтересовала виселица? – спросил, чтоб разрядить неловкое молчание. – Не приходилось видеть?

Крайнев кивнул.

– Обычное дело! – улыбнулся лейтенант. – Русские не оставляют нас в покое даже в тылу.

– Не похожи они на диверсантов, – с сомнением в голосе сказал Крайнев. – Совсем дети.

– Эти дети, отстреливаясь, убили шестерых! – обиженно сказал лейтенант.

– Немецких солдат? – удивился Крайнев.

– Приказ был: взять живыми, – пояснил лейтенант.

– Удалось?

– Нет! – лейтенант вздохнул. – Действовали идиоты из СД. Когда в них стреляют, они палят в ответ. Никакого понятия о главном правиле разведки: сам погибай, но диверсанта бери живым. Вы не заметили на трупах следы от пуль? Вешали мертвыми.

Крайнев сокрушенно покачал головой.

– Меня зовут Эрих, – сказал он. – Эрих Зонненфельд, интендантуррат, пехотная дивизия.

– Крюгер! – щелкнул каблуками лейтенант. – Абвер. Можно просто Пауль.

– Рад познакомится, Пауль, – сказал Крайнев, пожимая лейтенанту руку. – Есть предложение отметить нашу нечаянную встречу! Есть здесь местечко, где вкусно кормят и подают коньяк? Угощаю!

Лейтенант засмущался.

– Заодно расскажете, чем заняться в этом городе отпускнику, – присовокупил Крайнев. – Денег хватает! – он похлопал себя по боковому карману. – Идет?

Лейтенант согласно кивнул.

В гостиницу Крайнев вернулся ближе к вечеру. Портье за стойкой отсутствовал, горничной также не было видно. Крайнев различил звук топора, доносившийся со двора, и заинтересовался.

…Седых колол дрова. Вдохновенно. Подцепив лезвием топора очередной чурбан, он ставил его на колоду и ударом колуна разваливал надвое. Половинки не успевали распасться, как Седых подхватывал их, после чего тут же превращал каждую в груду поленьев. Он бил не с размаха, не вскидывал топор за плечо, а будто тесал. Топор мелькал в его руке, и от каждого движения в сторону отлетало полено. Груда их возвышалась в рост человека, но Седых будто не знал усталости. Казалось, он имеет дело не с тяжелым деревом, а с чем-то хрупким и непрочным. Седых разделся до пояса, на его спине, блестевшей от пота, перекатывались могучие мышцы. У двери, ведущей во двор, восхищенно застыли портье, горничная, еще какие-то женщины в кухонных передниках. Крайнев и сам залюбовался. Он простоял так достаточно долго, когда за спиной раздались шаги. Это была Полякова.

– Марш по местам! – прошипела она по-русски.

Работников гостиницы как ветром смело.

– Извините! – обратилась она к Крайневу. – За персоналом нужен глаз да глаз.

Крайнев пожал плечами – не его проблема.

– Можно познакомиться с меню? – спросил, чувствуя неловкость установившего молчания. – Собираюсь поужинать.

– В ресторане на столиках! – сказала Полякова.

– У вас есть блюда немецкой кухни?

– Разумеется! – Полякова, похоже, обиделась.

Крайнев сделал вид, что не заметил. Повернулся и пошел к гостинице. На пороге оглянулся: Полякова стояла там же и, как ее работники, зачарованно следила за Седых. «Сашу сегодня бесплатно покормят! – сделал вывод Крайнев. – А вот мне придется платить…»

Платить пришлось немало. Цены в ресторане соответствовали стоимости комнат. Зато блюда, перечисленные на листке желтоватой веленевой бумаги, являли собой классику немецкой кухни. Меню было написано от руки, разборчивым женским почерком – Крайнев сходу решил, что писала сама Полякова. При ее способности видеть все и всех, во все вникать и никому не доверять, это было логичным. Ресторан постепенно наполнялся постояльцами и гостями с улицы. Свободных столиков скоро совсем не осталось. Крайнев, пришедший первым, выбрал местечко в уголке и теперь с любопытством разглядывал посетителей. Это были преимущественно офицеры в чинах от лейтенанта до полковника, пришло также трое штатских, даже по лицам их было заметно – немцы. В углу зала стояло пианино, и когда ресторан заполнился, незаметно появилась пианистка – худенькая, почти прозрачная. Она незаметно шмыгнула к инструменту и заиграла Бетховена. «За еду здесь работает! – решил Крайнев. – Учительница музыки или выпускница филармонии. С такой специальностью в оккупации только помирать. Полякова наверняка воспользовалась – она не из тех, кто переплатит…»

Тут ему принесли шницель по-венски с жареной картошкой, и Крайнев набросился на еду. В заведении фрау Поляковой готовили вкусно – обилие посетителей в недешевом ресторане стало понятным. Крайнев заканчивал со шницелем, когда к столику подошел офицер. Это был интендантуррат, как и Крайнев, только лет пятидесяти, лысый и с брюшком.

– Разрешите? – взялся он за спинку стула.

– Сделайте любезность! – отозвался Крайнев.

Немец присел, к нему мгновенно подлетел официант. Было видно, что гость – завсегдатай. Официант записал заказ и хотел убежать, но Крайнев остановил.

– Два бокала коньяка! Мне и господину офицеру! За мой счет!

– Что вы! – запротестовал интендатуррат, но было видно, что не искренне.

Официант с коньяком вернулся почти сразу, Крайнев поднял свой бокал:

– Прозит!

Гость поддержал. Коньяк оказался хорош, как и шницель. Крайнев сделал большой глоток и вернулся к еде. Скоро к нему присоединился гость. Покончив с едой, оба отхлебнули из бокалов.

– Эрих Зонненфельд! – представился Крайнев. – Пехотная дивизия.

– Бюхнер! – отозвался гость. – Давно с фронта?

– Сегодня приехал.

– Как там?

– Бомбят! – Крайнев коснулся нашивки на груди.

– Нас тоже едва не разбомбили! – пожаловался Бюхнер. – Группа диверсантов собиралась навести на город самолеты большевиков. Слышали?

– Рассказали. Диверсантов обезвредили.

– Мой склад наверняка попал бы под бомбежку! – продолжил Бюхнер. – Такая цель! Обеспечиваем продовольствием целую армию и десятки тыловых частей! Во время бомбежки я мог находиться на складе!

– Слава богу, все позади! – улыбнулся Крайнев. – Еще коньяку? Я угощаю!

– Двадцать марок за бокал! – покачал головой Бюхнер. – На фронте много платят?

– Или мы не интенданты! – хмыкнул Крайнев и подозвал официанта.

После второго бокала Бюхнер размяк и стал жаловаться на дороговизну тыловой жизни. Крайнев внимательно слушал перечисление цен на самые востребованные товары (Бюхнер шпарил их, как из автомата) и сочувственно кивал.

– Господин Бюхнер!.. – вклинился он, наконец, в желчную речь интенданта.

– Просто Рихард!

– Мне странно слышать ваши жалобы, Рихард. Имея в своем распоряжении такой склад…

– Фронтовым интендантам проще! – возразил Бюхнер. – Можно списать на бомбежку или артналет русских. Знаю, что вы ежедневно оформляете получение продуктов на списочный состав дивизии, а после атаки русских или налета не вносите исправления, вычеркивая раненых и погибших. Прямой доход! Здесь так не сделаешь! Строгий учет, постоянный контроль.

– Нет контроля и учета, который нельзя обмануть.

– Это как?

Крайнев положил перед собой две стопки тонко нарезанных ломтиков хлеба.

– Смотрите! Здесь документы на полученный складом товар, здесь – на выданный. Это, – Крайнев придвинул к стопкам хлебницу, – товар, остающийся на складе. Сумма должна сходиться. Теперь мы изымаем со склада машину продуктов – и одновременно убираем документ, на основании которого этот товар должен находиться на складе, – он взял один ломтик из хлебницы, второй – из левой стопки и отложил их на край стола. – Все! Любая проверка обнаружит на складе строгий порядок.

– А приходная книга? – заинтересовался Бюхнер.

– Ее ведет подчиненный вам писарь, разве не так? Он может допустить ошибку и не занести одну машину в книгу. Обычное дело: в спешке и не такое бывает.

– Есть встречные сверки!

– Раз в полгода. Это не беда. К встречной сверке мы возвращаем документ, – Крайнев вернул ломтики на место. – Но изымаем самую последнюю поставку, – он вновь забрал хлеб. – Насколько я понимаю, продукты приходят к вам ежедневно, а сверка проводится на отчетное число.

– Рано или поздно выплывет, – вздохнул Бюхнер. – После чего разжалуют – и на фронт! Рядовым.

– Не забывайте про русские бомбардировщики! Война. Рано или поздно они долетят к вашему складу, и тогда можно будет списать все.

– Мне нравится ход ваших мыслей, – сказал Бюхнер. – Сам об этом думал. Но есть одно обстоятельство. Черный рынок в N строго контролирует СД. Появление целой машины продуктов сразу заметят. Начнут расследование…

– Надо продать в другом месте!

– У меня нет такой возможности!

– Могу помочь.

Бюхнер внимательно глянул на коллегу.

– Что?

– Соль. Тонна.

– Ого! Килограмм соли на черном рынке стоит десять марок!

– Это в розницу. В нашем случае оптовая партия, которую надо сбыть немедленно. Пять марок за килограмм.

– Итого пять тысяч, – сказал Бюхнер. – Заманчиво. Однако слишком опасно. Такая партия продуктов будет замечена в другом городе, у СД хороший контакт между территориальными управлениями и масса честолюбивых следователей. Не стоит хватать кусок, который не сможешь проглотить. Есть другой вариант. У вас, случайно, нет бланка заявки на получение продуктов для вашей дивизии?

– Случайно есть.

– Со всеми подписями и печатями, но незаполненными графами?

– Разумеется.

– Передайте ее мне и получите центнер соли.

– Два.

– Один. Большее количество в дивизионной заявке вызовет подозрение.

– То, что моя дивизия в составе другой армии и должна получать продукты на своем складе, подозрения не вызовет?

– Нет! – Бюхнер улыбнулся. – На вашем складе могло не оказаться нужных продуктов или в нужном количестве. В таких случаях получателя направляют на другой склад. Это никто никогда не проверяет.