Помоги проекту - поделись книгой:
Мальчишка упал в позе собаки, и я принялся пинать его, как спортивный мячик. От моих выверенных ударов слабак заблевал себе всю одежду. Последнему противнику ничего не оставалось, кроме как молить о пощаде, но он был слишком самонадеян:
— Ты что творишь! — зато его напускной бас резко пропал: бандит завизжал, как младенец, у которого только-только начали резаться зубы. — Да Висельник тебя…
Я пнул пыльную дорогу, и вылетевший из-под моих ног песок закрыл крикуну видимость. Когда же он разлепил слезящиеся глаза, мой кулак уже оказался около его плаксивой морды. Послышался хруст.
— И победу в вечном споре улицы и государства как всегда одержал Ричард… — спрятавшийся под порогом старик с любопытством высунул голову. — …Лойд де Салес.
Я подошёл к слуге семейства де Вилларе, поднял его за посеребренную куртку и чуть ли не пинками погнал на залитый солнцем проспект. До самого выхода из проулка дедуля странно на меня пялился.
— Одного не пойму, — сказал он, когда мы уже вышли на тротуар. — Почему вы назвали эльфов мужского пола женщинами?
Я закашлялся.
— Ну… Долго там ещё до вашего домика?
Старик расплылся в улыбке.
— Скоро подойдём.
По прошествии пары минут мы действительно оказались в другой части города — она разительно отличалась от первой, и этот контраст был особенно заметен днём, когда ни одна пылинка не может укрыться от внимательного взора. В новом районе города убирали. Более того, даже поливали тротуары и дорогу чистой водой, из-за чего они долгое время сохраняли приятную влажность и свежесть.
На меня упала огромная тень. Я с интересом поднял голову — над макушкой стояли огромные позолоченные ворота. За этими дверьми, напоминающими вход в Рай, виднелись грандиозные по красоте и замыслу постройки, отливающие всеми цветами богатства.
— Эй, — беззаботного слугу де Вилларе остановил рыцарь в красном плаще. Несчастному было столь жарко, что можно было подумать, будто он только вышел из ванной — настолько с него текло. — Кто это с тобой?
— С каких пор частная охрана проверяет уважаемых гостей? — Де Вис гордо поднял острый нос.
— С тех пор, когда содружество соседей королевского района наняло частное охранное предприятие. — безапелляционно ответил мужчина и аккуратно утёр лоб платком. Это действие ему нисколько не помогло. — Так что это за хрен?
— Лойд де Салес. Детектив. — Броуди очень не нравился его новый собеседник.
— Детектив, говоришь? — рыцарь цинично ощерился, всем своим видом показывая, что он знает о ситуации с де Вилларе больше, чем мы сами. — Ладно, проходите, пока я добрый. — хозяин красного плаща кивнул, и его крупногабаритные коллеги с алебардами отошли в стороны, открывая нам проход.
— Уж спасибо! — брякнул разъярённый де Вис и, чтобы показать своё недовольство, громко забарабанил своими лакированными туфлями по дорожному покрытию.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как пойти за рассерженным лакеем, попутно собирая на себе недружелюбные взгляды частной охраны. Их грозный вид так и говорил, что они, бравые спасители богатеев, пускают исключительно важных гостей, а я — в данный момент наглый шалопай-студент, в это число ну никак не вхожу.
— Ишь, моду выискали, проверять слуг семьи де Вилларе! — выпалил старик, как только мы прошли пару кварталов и те, к кому он мысленно обращался, не могли нас услышать. — Кого попало на вход понаберут, а потом сиди, мучайся. Одни проблемы, юноша, одни проблемы! — видимо, это стариковское — жаловаться на жизнь, когда тебя никто не слушает…
— Броуди, — моё обращение прервало тираду старика на корню. — А здесь всё такое… — я окинул наше новое окружение выразительным взглядом и для большей убедительности экспрессивно взмахнул рукой — так делают, когда мешают вино в бокале. — …Громоздкое?
Седой хрыч осклабился.
— Что, чужой успех на плечи давит?
Вокруг нас не было ни единого дома высотой менее трёх этажей, и каждый из них, без всякого преувеличения, стремился возвыситься над приусадебным ограждением, как любопытный зритель над стадионом.
Крыши этих величественных зданий соревновались, чья же краска сверкает ярче, окна ожесточённо спорили, какое же из них открывает лучший вид на территорию соседа, а задние дворы любезно интересовались, у кого же бьёт самый большой, элегантный и, что несомненно является самым главным — эффектный фонтан.
Всё в королевском районе излучало неуловимую ауру богатства, и не такого, что позволит купить лишний домик на юге, а такого, что даёт право отрезать всем неугодным головы и насаживать их на свои вытянутые, впивающиеся в само небо башни. Местные жители словно хотели произвести друг на друга убийственное впечатление, но, к радости или к сожалению, не обговорили правила заранее, из-за чего пустились строить пятый флигель около десятой дорожки для прогулки.
Завидовал ли я хозяевам этих усадеб? Определённо. А кто бы на моём месте поступил иначе? Я всю жизнь мечтал построить уютный райский угол и так и не смог этого сделать, а тут какой-то вор, прикарманивший выделенные на сиротские приюты деньги, шикует в неизвестной мне империи, попивая все сорта вин.
— Давит? — я наигранно хрюкнул, и, обойдя высокое тёмное дерево, облагороженное не одним десятком садовников, ответил: — А они так могут?
— Что «могут»? — непонимающе спросил старик.
— Увидеть красоту собственной аллеи сквозь золотые шторки?
Лакей издал колючий смешок.
— Так говорят только сентиментальные завистники, что пытаются отыскать толику счастья в своей униженной бедности. Могут ли графы рассмотреть какое-то там дерево? — спорщик язвительно фыркнул. — Да всем плевать на это дерево. И на лужайки, и на общественные парки, в которых весело и с переливами стрекочут сверчки, и даже на часовую башню над императорским дворцом — плевать. Важно лишь то, что приносит удовольствие, а это, открою вам страшную тайну, никак не глупые ветки! — с полным сознанием собственной победы, старик подошёл к кустику и беспечно сорвал горсть опаловых листьев.
До того вполне терпимый к чужому мнению, я неожиданно испытал злость: ещё ни разу в жизни мне не доводилось видеть таких кустов — ярких, испускающих аромат разнотравья, в котором удивительно сочетаются и горечь, и пряность, и даже нотка кислой вишни. То, как старик расправился с ним и его лепестками, показалось мне актом вандализма.
— Знавал я одного богатого мужчину, примерно ваших лет. Он всё божился, что мечтает заработать как можно больше денег, чтобы объехать весь мир. Только представьте: горячие пески, холодные тундры, густые леса и все виды овощей и фруктов, какие только есть — счастливчик, не иначе.
— Дайте угадаю, он умер? — дедуля хмыкнул.
«Пожалуй, Броуди де Вис не так глуп, как я думал…»
— А вы быстро уловили суть притчи.
Старичок зарделся от удовольствия.
— Только тот, кто стремится к богатству, может понять всю его бессмысленность для других. Но вот, что я вам скажу: все эти «гении», воспевающие благородную бедность и любовь к духу, а не плоской материи, сидят здесь. В прямом смысле. Вон, — мой собеседник указал на пятиэтажный особняк. — Первый философ империи. Настоящий аскет. — и иронично добавил: — Говорят, у него всего три ванны!
— Что, даже без пенки? — я наигранно закатил глазки от удивления.
— Да что там, даже без увлажняющей маски!
Наш нищий смех был слышен на всю округу…
Глава 6
Мы подходили к усадьбе де Вилларе. Уже издалека я заметил, что жилище знаменитой светской львицы весьма отличалось от своих соседей: например, забор, окружавший усадьбу, не был покрашен, а крыша примыкающего к улице флигеля скопила на себе остатки прошлогодней листвы.
Уловив моё любопытство, старик неловко прокашлялся и как бы невзначай уточнил:
— В этом году на ленных владениях госпожи случился неурожай.
— Угу. — отозвался я и взглянул на ржавого льва над воротами. Бедняга видал лучшие времена.
Лакей подошёл к калитке и зазвенел дверным колокольчиком. Вскоре на его зов вышел веснушчатый парнишка в куртке не по размеру. Завидев меня сквозь щель между колонной и дверью, он выпучил глаза и потянулся к поясу.
— Дурачина, это детектив! — де Вис отвесил юноше мощный подзатыльник и затем вырвал из его рук оббитую гвоздями дубинку.
«Повезло, что старик успел предупредить мальчишку до того, как тот на меня накинулся: неизвестно, куда я попаду, если умру в теле вульгарного детектива…»
Я неуклюже подобрался ко входу и представился:
— Рич… Лойд Дона… Де Салес. Лойд де Салес. — и протянул мальчишке руку.
Тот потёр ушибленный затылок и поднял перевязанную ладонь.
— Это где ты так порезался, боец? — я посмотрел на окровавленную повязку. Хитрец быстро спрятал руку за спину.
— Опять вместо Беатрис кусты резал! — воскликнул дедуля и с лязгом закрыл дверь. С неё посыпалась пыль и ржавчина. — Сколько раз я тебе говорил: твоя работа — помогать мне по дому, а не строить глазки толстозадым красавицам!
Юный садовник залился краской. Я бы на его месте тоже засмущался — судя по всему, старику он вообще не помогал: главный предмет гордости любого поместья — хозяйский дом, заметно просел на левый угол, сторожевая будка упала на забор, а прекрасный сад зарос сорняком. О кустах вокруг дома я и вовсе молчу — столь уродливых созданий бог бы никогда не сделал, если бы следил за миром.
Всё внутреннее убранство двора красноречиво просило денег. Даже тропинка из гравия, на которой я сейчас стоял, требовала обновления: в ней не хватало камней и кое-где виднелись проплешины чёрной земли…
— Ну что, так и будешь стоять? — неожиданно спросил лакей, введя меня в ступор.
Я суетливо поправил воротник рубашки и огляделся в поисках прохода к дому.
— Ты, с-собака сутулая, возьмёшься наконец за дело, или мне за тебя поработать?
Моё лицо вытянулось, как у груши.
— Симон, я с кем разговариваю?!
Поняв, что обращались не ко мне, я облегчённо вздохнул. А вот Симону пришлось не сладко: его отправили на тропинку пинком под зад. Только пятки сверкали.
— Я вас догоню, когда переоденусь в рабочее. — обратился ко мне старик и устало направился к сторожевой будке.
— Погодите, а…
— Я занят! — дед хлопнул дверью с другой стороны.
Мне ничего не оставалось, кроме как догнать того доходягу со странным именем. Шёл он крайне быстро — видимо, привык всюду поспевать за энергичным Броуди, и настичь его у меня получилось только ближе к фонтану. Сие дивное строение, по-видимому, являлось центральным элементом композиции, должной приковывать к себе всё внимание, и поэтому было сделано в лучших традициях фанфаронов — из белого мрамора, с едва заметными прожилками.
— Хороший фонтан. — сболтнул я и так очевидную вещь, чтобы хоть как-то завязать разговор. — И рыбки плавают… — я присел на край мраморного ободка и зачерпнул горсть воды. — Тёплая.
— Ты пришёл о фонтане поболтать или работать?
От выставленной напоказ грубости моё лицо приобрело выражение скисшего помидора.
— Знаешь, нам тут не нужны всякие тунеядцы и иждивенцы. — продолжил мальчишка, смешно скрестив руки-веточки. — А твоя персона напоминает мне именно кого-то из этой братии.
— Не слишком ли вы молоды, чтобы говорить со мной на ты? — я щёлкнул по водной глади пальцем, и капли с вызовом упали на лакейскую куртку.
— Ты кого тут из себя строишь, палка! — раззадоренный юноша поднял руки в стойку. Любой бы понял, что боец из него никудышный: правый бок открыт, передняя рука находится в расслабленном положении, ноги поставлены слишком широко. В драке с профессионалом его бы быстро отправили считать пролетающих мимо воробьёв. — Ты младше меня, какой из тебя мистер!
«Точно!» — я мысленно хлопнул себя по лбу. «Я ведь вернул себе юность и теперь выгляжу, как смазливый хлыщ. Куда уж мне требовать к своей персоне уважительного обращения…»
— Вставай, гадёныш! — садовник дерзко замахал руками. — Сейчас я научу тебя уму-разуму! И не думай, что если работаешь на госпожу, то тебе будут поблажки: наоборот, с таких, как ты, двойной спрос!
«Вспыльчив. Нагловат. Жилистый. Наверняка часто дрался с соседскими мальчишками и привык побеждать из-за более крепкого тела… Или у него сегодня просто плохое настроение. В таком случае моими догадками запросто можно подтереть зад…»
Храбрец бросился на меня с кулаками. В его движениях даже и не пахло какой-либо техникой, но животная агрессия с лёгкостью заменяла поставленный удар… Ну, почти.
Я перевернул садовника через бедро и выкинул в фонтан. Брызги разлетелись по всей площадке.
— Нюхач поганый! — обескураженный мальчишка попытался вылезти из воды. Тщетно: я затолкал его обратно. — Уж погоди, вылезу и…
Я схватил веснушчатого драчуна за волосы и потянул на дно. От его бестолковых попыток вырваться по воде пошла пена.
— Засекай!.. — радостно воскликнул я и тут же хлопнул себя по лбу: засекать было некому.
«Тут, как на кухне: главное, не передержать… Ну, и иногда проверять готовность ножичком»
Бедняга забился в конвульсиях. Ещё чуть-чуть, и он бы выплескал всю воду из фонтана, поэтому я поднял его со дна и выкинул на обогретую солнцем плитку. Негодяй закашлялся и униженно начал поправлять патлы.
— А теперь послушай, что я скажу, мелкий свинтус. — чтобы подросток обратил на меня внимание, я загородил ему солнце. Это произвело весьма неплохой эффект: ныряльщик задрожал. Хотя, буду честен, скорее всего тому виной был лёгкий морской бриз, а никак не мой угрожающий вид. — Сегодня у меня выдался крайне неудачный день: я чуть не умер, оказался в непонятном месте и забыл, кто я такой. И мне очень не хочется, чтобы всякие мелкие жулики мешали мне вести дела. Скажу больше: я согласился вам помочь исключительно по доброте душевной, потому как с утра идти никуда не собирался…
— Как ты меня опрокинул? — перебил мой поток словоблудства озадаченный юноша и прищурился: моего роста не хватало, чтобы полностью загородить солнечный свет, поэтому лучи светили прямо в его раздражённые от воды глаза.
«И это всё, что ты хочешь спросить? Воистину, главный грех юности — самолюбие»
— Я детектив. В мои таланты должен входить рукопашный бой, иначе бы меня давно кто-нибудь убил… — при слове «убил» мне почему-то очень захотелось взяться за затылок. — В общем, веди меня к госпоже де Вилларе и помалкивай, пока я не спрошу. Усёк?
Драчун кивнул.
— Вот и чудненько. — я протянул ему руку. Мальчишка встал и, чтобы хоть как-то загладить неловкость, возникшую после досадного поражения, брякнул:
— Тут недалеко.
Я издал саркастический смешок.
— Вижу. — напротив нас уже чернел силуэт двухэтажного дома, прячущегося под тенями лип. — Что, совсем нет денег, раз даже ветки не обрезаете?
Лакей стыдливо зарделся. С минуту мы шли молча.
— Чтоб ты знал, — сказал он мне, когда решил, что всё же готов поспорить. — Счастье не в деньгах.
— А вот твой наставник так не считает. — подколол я мальчика, отчего тот покраснел ещё сильнее. — Броуди полагает, что богатство — лучшая добродетель.
Поделиться книгой: