Ученик шиноби 8. Возвращение (СИ)

На этом разговор и закончился. Как-то пропало у нас двоих желание задавать вопросы. А Люций и так молчал.

* * *

Почти полтора года. Столько потребовалось мне личного времени, чтобы добраться до двенадцатого яруса. Место, куда добираются единицы ныряльщиков.

Фактически сюда можно было попасть куда быстрее. Но то одно, то другое… Столько всего случилось, что я чувствовал, что прожил небольшую жизнь. А ведь двенадцатый не был конечной точкой. Это всего лишь Перекресток.

Собственно, многомерный, со множеством отдельных пещер и скрывающихся проходов перекресток я и увидел. Не так, как когда две дороги встречаются. А такой, где сотни дорог пересеклись. Только вместо дорог — отдельные кишки, уходящие в неизвестность.

— Эти пещеры тянутся и тянутся, — сказала Мария, когда мы вышли из кишки.

Вышли на мост. Тот тянулся через пропасть, к площадке, на которую и перешли. Пропасть уходила вниз… Ну, далеко. Дна я не разглядел. Сверху тоже много свободного пространства. Другие входы я тоже сразу увидел. Они здесь были понатыканы не то чтобы густо, но с одного места я с десяток разглядел. Это при том, что с двух сторон открывался вид на другие, такие же большие пещеры. Где ждали свои проходы. Не знаю, как здесь работало освещение, ничего такого я не заметил, но было достаточно светло, чтобы разглядеть детали. А камень приятный такой, молочно-коричневых оттенков. На фоне него проходы выглядели как черные дыры.

— Главная сложность, как вернуться обратно, — добавила она. — Поэтому садись, медитируй и попробуй почувствовать, чем проход в родной мир отличается от остальных.

Я по-новому окинул взглядом окружающий пейзаж. Попытался запомнить ориентиры.

— Нет-нет-нет, — догадалась Гроза, что я делаю. — Перекресток нестабилен. Ты можешь зайти в другой мир всего на полчаса, вернуться, а обнаружить здесь совсем другую обстановку. Исчезнет этот мост, — кивнула она на тот, по которому мы перешли. — Нужный проход переместится совсем в другое место, изменится его форма.

— Как здесь проходила ты, я понимаю. Но как справляются другие? Это же бред. Невозможно вернуться.

— Оу, надо же, ты наконец-то осознал проблему этого места, — Мария сделала вид, что восхитилась моей догадливостью.

Издевается, стерва.

— А если серьезно?

— Интуиция способна помочь, но не гарантированно. Много кто берет камень интуиции. Если сюда добираются отрядом, то там точно есть ныряльщики с развитой чувствительностью. Ещё можно найти артефакты-компасы. Я слышала про такие. Также изменения на Перекрестке происходят не всегда. Ты можешь уйти на несколько месяцев, вернуться и увидеть то же самое. Но, если не подготовлен, с куда большей вероятностью потеряешься навсегда. Многие ныряльщики здесь пропали.

— Лучшие из лучших, получается?

— Раз пропали, лучшими их назвать не получится, но да. Сюда только элита добирается.

— Ты забыла добавить, — вставил Люций, — что также работает банальный перебор. Только приходится бегать по кишкам туда-сюда.

— Да. Ещё сами кишки почти не мешаются, на это тоже можно ориентироваться. Поэтому забираться надо не так далеко.

— Ну да, — кивнул Люций. — Сложно, но если повезет, то можно выбраться и так.

Я в который раз посмотрел на эти бесконечные пещеры и понял, что перебирать можно очень долго.

— Задачу понял? — спросила Мария. — Садись, настраивайся. Попытайся запомнить путь в родной мир.

— Так это же не в родной мир, — возразил я. — Фактически мы перейдем к дроу.

— Если найдешь путь покороче, я признаю, что ты великий ныряльщик, — задрала она нос. — Колодец — это не просто дыра. Это сложный лабиринт. Прими и смирись. В этом месте лучше всего направления чувствуются, так что давай. Попробуй уловить хоть что-то. Есть шанс, что в мире волшебников ты потеряешься. Поэтому умение не лишнее.

— В смысле? — напрягся я. — Что значит, потеряюсь?

Такая перспектива меня совсем не радовала.

— Что же, — вздохнула Мария, — Люций, обустроишь малый лагерь? А я пока введу нашего несмышлёныша в курс дел. Видишь ли, Спар… Мир волшебников сильно отличается от всего того, что ты видел. Я даже не уверена, что он настоящий.

— Это как?

— Для упрощения опишу основную суть. Волшебники различаются по силе. Как и те иллюзии, которые они могут создавать. Твой знак Кай справится с наваждением, пусть будет первого уровня. Со вторым уровнем тебе уже придётся повозиться. Выдать знак на пределе своих сил. Третий уровень — ты с ним ничего сделать не сможешь. А ведь есть и другие уровни… Волшебники внешне похожи на людей, и каждый из них владеет способностью создавать наваждение. Хорошо, что большинство создают наваждения лишь первого уровня. Но есть и другие умельцы. Которые конструируют целые реальности. Вот и получается, что это как матрешка… — увидев непонимание на моём лице, она уточнила: — Одно вложено в другое. Первый уровень наваждений входит во второй, второй — в третий. На практике это значит, что старшие волшебники создают целые иллюзорные города. Те, кто послабее, — дома в этом городе. Самые слабые — меняют реальность незначительно. К примеру, создают товар, которого на самом деле нет.

— Без обид, но звучит как полный бред, — я с трудом представлял, как это работает.

— Для нас, людей, так оно и есть. Запомни первое правило. В мире волшебником ничему нельзя верить. Ничему! Даже своим ощущениям! Наваждения второго уровня способны влиять на твои чувства. Ты будешь думать, что горишь, и прыгнешь в воду, а вместо воды окажется чан с кислотой.

— Так… — протянул я и потер виски. — А как выжить в этом месте?

— Держаться меня, не отставать. Наваждения высокого уровня стабильны, и даже я не могу их разрушить… Надолго. Видеть сквозь них могу. Если очень постараюсь. Но есть и те наваждения, которые мне не под силу. Поэтому, если нами заинтересуется кто-то из могущественных волшебников, то произойти может что угодно.

— Только не говори, что у вас и там врагов полно.

— У нас везде враги есть, — с нотками гордости ответила она. — Но кто-то прям сильно обиженный среди волшебников отсутствует. Вроде бы. Правда, они те ещё высокомерные снобы и всех, кто других рас, воспринимают как рабов. Поэтому тебя сто процентов попытаются украсть. Нас тоже, но обломаются и отстанут. Ты же легкая жертва. Поэтому будь особо бдителен. А то зайдешь в безобидную дверь и окажешься в рабстве.

— Милое местечко, — оценил я перспективы. — Так всё же, не считая того, что держаться тебя, как выжить в этом месте?

— А знак тебе на что? Будь готов использовать его постоянно. Видишь что подозрительное — применяй его на себя. Если это прямая угроза — кидай от себя, в цель. Волшебники не любят, когда их наваждения разрушают, поэтому, пока нет угрозы, веди себя скромнее. Ничего не покупай. Ничего не спрашивай. Держись рядом с нами. Еду местную не ешь. Лучше вообще ничего не делай, помня, что тебя гарантированно обманывают.

— И в этом мире где-то можно добыть глаза?

— О, это самая интересная часть, — воскликнула Мария, — Волшебники и сами страдают от того, как у них всё устроено. Общество у них расслоённое, есть свои кланы и аристократы. У тех, разумеется, полно секретов. Также есть школы и всякие испытания, которые помогают стать сильнее. Тебе нужно попасть в башню бога. Туда много желающих, открывается она часто.

— И что, зайду я туда, скажу привет, и мне выдадут новый глаз?

Пока говорили, Люций разложил вещи и разогрел, пожалуй, что компот. Вкус у него был травяной-ягодный. Когда спрашивал, что это такое, ответили, что страшная тайна и что это могут себе позволить лучшие из лучших. В общем, посмеялись надо мной, но ответа не дали.

Тут надо сказать, что Вологодские те ещё любители комфорта. Запасы шоколада и орехов у Марии были, кажется, неисчерпаемые. Её муж иногда мог принять глоток чего покрепче. Еду они готовили разнообразную. Всегда сытную. Но не было такого, чтобы что-то приелось. Я уже пару десятков круп попробовал, со специями разными. Отвары всякие тоже отличались. И кофе было, и чаи, и всякие завары.

Красиво живут, что тут скажешь.

Так вот. Люций закончил разогреть компот, и Мария рядом с ним уселась, кружку себе наполнила. Я тоже сел и свою долю взял. Если уж предлагают, то чего отказываться. Буду потом парням рассказывать, как крутые легендарщики живут.

— Нет, не выдадут, — дала ответ Мария, сделав пару глотков. — Парадокс в том, что конкретно на это испытание имеет право войти любой желающий. Были бы двери открыты, что случается… Где-то раз в месяц, по нашим меркам.

Неприятная новость. Не хотел бы я на месяц застрять там.

— В чем подвох? Что нужно сделать?

— Испытание представляет собой башню. Одни глаза находятся на самом верху. Вторые — внизу. По крайней мере, так было у меня.

— Глаза не глаз? Какие мне нужны?

— Хороший вопрос… — задумчиво ответила она. — Ты должен сам решить.

— Интуитивно? Подбросить монетку? Погадать на кофейных зернах?

— Да нет… — проигнорировала она мой сарказм. — Я не знаю, как тебе выбрать.

— Не знаешь или не хочешь говорить? — спросил я, помня, как Гроза относится к выдаче важной информации.

— Это непростое место, — ответила она. — Изменчивое. То, как я его проходила — тебе не поможет. Быть может, там и не будет верха или низа. С виду это башня, небольшая, но внутри пространство меняется, как хочет. Может ждать и жерло вулкана, и океан. Поэтому не держи в голове никаких ожиданий, будь готов подстраиваться под изменчивую обстановку.

Мария взяла паузу и ещё несколько глотков компота сделала, довольно прищурившись. Напиток обжигающим был, поэтому она аккуратно его втягивала, по чуть-чуть, издавая смешной звук.

— Один совет лишь дам, — продолжила она. — Кандидатов может быть как десяток, так и пара сотен. Возможно, количество зависит от того, насколько ценна и доступна награда. Видишь ли… Волшебники на самом деле трусливый народец. Разрушишь их наваждение, и мигом шелковые становятся. Это в первую очередь относится к просто люду. Но есть среди них и бойцы. Особенно среди аристократов. Поэтому, если видишь того, кто ведет себя уверенно, — знай, он не простой волшебник и у него точно есть, чем тебя удивить. Также ты можешь на таких волшебников ориентироваться, когда будешь принимать решения. Слабаки пойдут туда, где проще. Сильные бойцы — туда, где добыча выше.

Гроза снова замолчала, переключилась на компот, давая мне время обдумать сказанное.

— Получается, — я попытался уложить в голове всё сказанное. — Место каждый раз обновляется и местные как-то узнают о том, какие глаза выдают? Не понимаю. У них там где-то глазная мануфактура, что ли? А то и завод?

— Нет. Когда попадешь в этот мир, поймешь, почему мне так сложно отвечать на твои вопросы. Чужакам сложно узнать их секреты. Мне не так уж много известно. Большинство сведений — догадки. Знаю, что есть башня. Знаю, что в разные месяцы разное число кандидатов. Знаю, что глаза отличаются по функционалу и силе. Знаю, что большинство волшебников трусливы и, если видишь, что толпа побежала в одном направлении, а другое игнорируют — значит, они бегут к слабым, но более доступным глазам. В другом же направлении — другие. Сильнее. Но это не точно. Быть может, просто не очень востребованные.

— Серьезно? Тогда совет идти против толпы — просто отличный, — показал я большой палец.

Мария на это хмыкнула, ничуть не смутившись.

— Поэтому ты должен будешь сам решить, куда идти. Достоверных сведений, как тебе делать выбор, у меня нет, — развела она руками.

— Если будет, как с тем дроу, — заговорил Люций. — То у него опять через одно место всё пойдет.

— Ну, это не меня с ложечки кормили. Так что большой вопрос, у кого через какое место идет, — огрызнулся я.

— Туше, — засмеялась Мария. — Как он тебя, а? — ткнула она мужа кулачком в плечо.

— Ты на чьей стороне? — возмутился он.

— Конечно, на твоей, — улыбнулась она и погладила его коленку, — Но и за Спара переживаю тоже. Представь, он бесполезные глаза получит? Столько стараний, и ради чего? Обидится потом, губы надует. А людям что про нас расскажет? Что мы ему какой-то хлам подсунули! Так и бояться перестанут, забудут, как уважать!

— Ваши шуточки, конечно, отдельный вид искусства, — с нотками яда ответил я. — Но чего мне ждать в башне? А глаза? Они сильно отличаться могут? И почему всё же именно глаза, а не глаз? Меня и мой родной устраивает.

Мария перестала заигрывать с мужем, из-за чего он бросил на меня недовольный взгляд. Повернулась ко мне и уперлась кулаком в щёку. Сидела она в штанах, скрестив ноги. Так что локоть у неё в коленку упирался. Люций также сидел, рядом с ней. Ну а я напротив.

Оглядела меня женщина с каким-то странным любопытством.

— Глаза выдаются две штуки, — ответила она, — Твой родной глаз обретет новые свойства. Это больно, но ты выдержишь. Выбитый глаз — отрастет. По крайней мере, я на это надеюсь. Совсем уж бесполезных глазок, думаю, там нет. А вот проблемные — да, могут попасться. Ты знаешь, что за свои я расплачиваюсь головной болью. А ведь условия могут быть куда хуже.

— Так… — протянул я, чуя, что недооценил уровень подставы. — Что значит, надеешься? Что значит, проблемные? Что значит, условия куда хуже?! — добавил я эмоций в голос.

По правде говоря, это путешествие длилось так долго, что новости я воспринял не так ярко, как решил показать. Но всё равно — какого хрена, а?

— Спар, ну что ты как маленький, — посмотрела на меня Мария, наклонив голову. — Ты думаешь, я знаю ещё десяток мест, где можно восстановить глаз? Освой ты способность восстановления до потери, были бы варианты, а так… — развела она руками. — Ничего лучше у меня нет. Бери, что дают. Такен, пока мы отсутствовали, все свои связи напряг, чтобы узнать, есть ли альтернатива сделки с нами. И, как видишь, — хмыкнула она. — Мы с тобой здесь, а значит, способа получше не нашлось. Даже у твоего любимого мастера.

— Если честно, — сказал я, успокаиваясь, — то до сих пор не понимаю, как так. Есть же множество уникальных способностей.

— Эх, молодежь, — Мария отставила кружку и потянулась, отчего ткань на её груди натянулась и очертила довольно привлекательные формы. — Знаешь, в чем беда всех целителей? Это не боевая способность. Ныряльщики же в первую очередь берут то, что повысит их шансы в бою. А целительские камни отдают кому-то другому. Не всегда… Есть те, кто и себе оставляет. Подлечиться после драки тоже полезно. Но это обычно один камень. Представь себе типичного легендарщика. Основной упор — на убойную мощь и защиту. Целительская способность — как приятный бонус. Если же кому-то другому отдали, то он обычно вовсе не ныряльщик. Получил один камень и работает пожизненно на того, кто ему его дал. Какова вероятность, что этому человеку попадется ещё один камень, чтобы развить способности целителя? Небольшая. Фиона — типичный случай. Не ныряльщица. В неё вложились другие. Запороли развитие. Сама она, ничего, кроме примитивных сил, использовать не умеет.

— Вы так негативно к ней относитесь, но сколько раз она нас на ноги ставила — не счесть.

— А глаз вернуть — не может, — веско возразила Гроза. — Друга твоего вылечить — тоже не могла. Энергетику тебе поправить — и это вне её сил. Вот тебе и ответ, почему Такен ничего не нашёл. Он тоже боевик. Мир волшебников ему не очень интересен был. Это я зашла дальше всех.

— Ладно, понял. Все посредственности, а ты — легенда.

На это Люций фыркнул и наклонил голову, пряча улыбку.

— Но что там с испытанием?

— Бойся других волшебников. Будет кто лезть — вали всех. Если надо, убивай. Аристократов лучше вырубай. Глаза получают все, кто дойдет до конца. Но сила, скажем так, размазывается. Поэтому убивать там — норма. Ну, или мешать, чтобы другие не добрались. Некоторые специально у самого выхода встают, чтобы всех дошедших перебить.

— То есть меня будут пытаться убить? А мне щадить аристократов?

— Да. Если не хочешь мести за убитых, лучше действовать аккуратно. Но это так. По возможности. Если что, вали всех, не бойся. Испытание ограничено по времени. Если вырубишь кого, волшебник просто не успеет.

— И что с ним станет?

— Да ничего… — пожала плечами Мария, отвела взгляд и тише добавила: — Их всех выкинет, а в качестве платы заберет глаз. У других волшебников по две попытки. У тебя — всего одна.

Несколько секунд я тупо смотрел на неё, осмысливая сказанное.

Вот же, вот же… Подстава!

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 7. Земли волшебников, или Как Спартанец не переставал удивляться относительности бытия

На перекрестке мы задержались на три дня.

Помимо стандартных тренировок по исполнению контрактов с камнями, Мария заставляла меня отрабатывать знак снятия наваждения и медитировать. Последнее сводилось к следующему. Я садился возле разных проходов и пытался настраиваться на них. Возле «земного» прохода просидел дольше всего.

По сути, мне пришлось открывать новый способ ориентации в пространстве. Я обращался к обычным ощущениям — но они скорее путали, чем помогали. Надеялся на адаптацию, но эта способность вообще за другое отвечала. Чтобы она заработала, требовалось какое-то интенсивное воздействие на меня. Здесь ничего подобного не наблюдалось. За решением я обратился к прошлому опыту, когда прошёл испытание на этаже клайдов, впитал там много силы и начал «чувствовать» Колодец.

Свои мысли я и Грозе озвучил. Спросил, на что мне опираться.

— Ты правильно рассуждаешь, — сказала она. — Адаптация здесь способна помочь разве что косвенно, при условии, что ты уже развил чувствительность. Грубо говоря, попадая в ситуации, где умение чувствовать приравнивалось к выживанию, ты развивал нужные качества. Постоянные адаптивные качества, — уточнила она.

— Да, было такое на первом испытании.

Постоянно было. Не заметил противника — получил по щам. Оказался недостаточно ловок — попал под чужую атаку. Зачастую магического типа. Я всяких энергией через себя много пропустил, и длилось это около полугода. В первые месяцы не так «весело» было.

— К тому же немаловажный нюанс, Колодец, точнее, весь этот лабиринт между мирами, наполнен собственными энергиями. Которые сложно почувствовать, но они есть. Проще говоря, ты уже почти полтора года находишься в этой среде, адаптируясь к ней. Если это не поможет вернуть тебе способность чувствовать, — выделила она это слово интонацией. — То даже не знаю. Тогда ты бесполезен, — не преминула она пнуть меня. — Знак концентрации и медитации тебе в помощь, Спар.

Ну, хотя бы стало понятно общее направление.

Понятно, но не проще. Честно скажу, это было сложно.