Ученик шиноби 8. Возвращение (СИ)

— Сколько убили? — задал я встречный вопрос.

— Сотни, — окинула она меня внимательно взглядом. — Мораль хочешь прочитать?

— Нет, — качнул я головой. — Просто пытаюсь устаканить в голове мысль, что в этой жизни есть чудовища, способные убивать сотнями.

— Ещё скажи, что жалеешь дроу.

— Нет, не жалею. Мне плевать на них. Но для вас разве есть разница между дроу и людьми? Вопрос риторический, — поправился я, отметив недобрый взгляд.

Сейчас, когда от них так явственно пахло смертью, провоцировать совсем не хотелось.

* * *

На восстановление после отлучки у них ушло ещё два дня. Возобновились тренировки. Устроили разбор моего боя с ученицей-дроу. Про себя они, очевидно, ничего говорить не хотели. А я не хотел замять эту тему, поэтому всё же спросил.

— А что насчёт вас? Что это вообще было? Мне казалось, вы легко разделаетесь с любыми проблемами.

— Ты сильно заблуждаешься насчёт нас, — ответила Мария. — В магических делах, а способности и камни можно отнести к магии, люди — молодая, неопытная раса. Для дроу нормально изучать знаки с малых лет. Живут они дольше нашего. Той ученице лет тридцать было. Двадцать пять из которых она тренировалась. Её учителю — ещё больше. Так как мы, может быть, в разы их сильнее?

— Ну… — пожал я плечами, — как-то же я их ученицу победил.

— Случайно, — ответила Гроза. — Видимо, плохая ученица.

— Они живут дольше, но учатся медленнее, — вставил Люций. — К тому же слабы против голой физической силы.

— Не буду спорить, — ответила Гроза. — Убил и убил.

— Но это не ответ на вопрос.

— Какой из? — глянула она на меня. — Мы не самые сильные из тех, кого можно встретить в Колодце и других мирах. Среди людей — возможно. Хотя нельзя утверждать наверняка, потому что не все афишируют свою силу. К тому же это как карты. В зависимости от ситуации, есть удачные расклады, есть не очень. С кем-то нам легко справиться. С кем-то сложнее. Нельзя стать абсолютно сильным. По крайней мере, я не знаю такого способа.

— Я про другой вопрос. Вы всё же сильны. Но вас разъединили, Люция серьезно ранили и чуть не убили, а тебя поймали. Это при том, что вы уже раз прогнали того дроу и знали о ловушке.

Мария ответила далеко не сразу. Люция так вообще сидел с таким видом, будто меня здесь нет и никто вопросы не задает. Гроза же куда-то в сторону уставилась и тоже выглядела так, будто забыла про разговор.

Я же сидел и прикидывал, стоит ли надавить.

Честно — страшно было нарваться. Вот ни капли не стесняюсь себе в этом признаться. Вологодские реально жуткие.

— Знаешь, причина того, что попались, крайне глупа, — наконец отмерла она.

— Это как?

— Это значит, что мы слишком перемудрили. Дроу знатные хитрецы и подлецы. Коварство — это их кредо. Ожидая чего-то сложного, я не думала, что они ударят… Так примитивно. Камень обрушить захотят, взорвут проход, тебя умыкнут… А потом тот демон, который появился, взорвался и нас разметал. Были и другие демоны, против меня нацеленные. Предыдущий бой наш враг использовал, чтобы изучить, как мы изменились и чем сейчас владеем. После чего успел подготовиться, сволочь, — сказал она с ненавистью.

— Но разве можно… Пленить настолько сильную женщину? — я подбирал слова с трудом.

— Ты забыл теорию знаков? — усмехнулась она.

Ну да… Там сила бьется сложностью и мастерством. Было бы время подготовиться и сплести связку. Значит, у дроу оно было.

— Кстати, — улыбнулась Мария, — я забыла тебя поблагодарить. Этот твой способ… Нет, то, что ты не сбежал, хотя наверняка об этом думал… Может, даже хотел подождать и посмотреть, как меня пытаются… — сама она улыбалась, а вот Люций наградил меня очень внимательным взглядом, от которого по позвонку холодок побежал. — Но всё равно пошёл в самоубийственную атаку. Да как! С копьем его ученицы! Против мастера дроу! Он так удивился, что отвлекся! А как ты его защиту взломал! Это просто шедевр! Особая ирония, что он нас подловил на грубости атаки, а ты… Сделал то же самое! Ничего тупее я в жизни не видела! — рассмеялась женщина.

— Умеешь ты спасибо сказать, — ответил ей улыбкой.

Не обижаться же на это смеющееся чудовище.

— Это я глумилась, — усмехнулась Мария. — А спасибо… Вот, держи.

Она достала из кольца несколько предметов и положила передо мной.

— Нож мастера знаков. Никогда не затупится, защиту, подобную твоей, пробьет на раз и не заметит. Что покрепче — тоже возьмет.

Я взял нож, повернул в руке и с досадой подумал, что совсем не моё. Хват неудобный, слишком длинное и тонкое лезвие. Никогда бы не подумал, что эта штука — серьезный артефакт.

— Себе оставишь или девчонке какой подаришь, — Мария легко прочитала мою реакцию. — Вот эти камни, — указала она. — Просто дорогие безделушки. Продашь у клайдов, хватит… Где-то на три-четыре хороших редких камня.

— Дорого, — удивился я.

— Мелочь, — отмахнулась Мария. — Вот это — указала она на какие-то комочки, — куда интереснее. Пять порций. За эти плоды любая женщина отдастся тебе во всех позах и выполнит любое желание. Десяток раз, или сколько ты там пожелаешь.

— А? — тупо посмотрел я на неё.

— Грубо говоря, эти штуки прибавляют красоты. А ещё они отличные антидоты. Красота — чисто наша, человеческая реакция, приятный бонус. Заварить в кипятке, дать остыть, съесть, а воду выпить. Горьковато, но дамы, поверь мне, оценят. И будут очень благодарны, — выделила она интонацией последнее слово.

Эти штуки я взял. Не то чтобы меня эффект впечатлил. Девчонкам своим подарю, пусть радуются.

— Последнее, — она достала из кольца пузырек с мутной жидкостью. — Драгоценность дроу. Расширяет потенциал к знакам. Пика не достигнешь, но небольшую прибавку получишь. Глядишь, пару дополнительных знаков освоишь. Да и в целом полегче станет.

— Спасибо, — сказал я.

— Пей. Уже готовое. Ядов нет.

— У меня добыча с ученицы осталась, — сказал я, забрав пузырек и выпив.

— Доставай, показывай…

Достал из кольца, что собрал. Мария вынула свой нож и поворошила награбленное. Руками трогать не стала.

— Пара стандартных амулетов. Работают только для дроу. Ерунда. Кинжал… Посредственность. Стрелы… На них яд, но уже испорченный… В общем, можешь всё выкинуть.

— Жаль, — искренне расстроился я.

— Ты свою награду получил, так что не унывай, — подбодрила она меня.

А я к ней присмотрелся. Мария выглядела слишком обычно для человека, который пару дней назад устроил дроу локальный геноцид.

Но, пожалуй, и другим вопросом стоит задаться. А можно ли её в принципе человеком считать?

Глава 6. Перекресток, или Как Спартанец новые подробности узнал

Финальный переход до Перекрестка был однообразен, уныл и ничем не запомнился, если не считать новой попытки со стороны Грозы, поговорить по душам.

На одном из привалов, усевшись на плащ и вытянув ноги, пока Люций занимался готовкой, Мария попросила:

— Расскажи об Алисии, — посмотрела она на меня.

— Мне казалось, что ты с ней не в ладах, — немного растерянно ответил я, не ожидая такого вопроса.

— У тебя ведь нет братьев и сестер? — она прекрасно знала ответ и продолжила: — Не хочу задеть. Просто ты, наверное, не понимаешь, как можно одновременно любить, защищать и заботиться, при этом — ненавидеть.

— Ты права. Не понимаю, — ответил я сухо.

— А скажи, Спар, что для тебя самое важное? — зашла она с другой стороны. — Ради чего ты рискуешь жизнью? Не из-за одного же пожелания Такена.

— Хочу стать сильнее, — подумав, что в этом нет секрета, ответил я.

— Сила — это инструмент. Пусть она и приятна сама по себе, — улыбнулась женщина. — Зачем тебе сила? Чтобы… — она не закончила, намекая, что я должен продолжить фразу.

— К чему эта попытка влезть мне в душу? — этот вопрос я воспринял в штыки.

— Любопытно, — пожала плечами Мария. — Или ты из тех, кто плывет по течению, без цели и смысла?

— Сомнительная провокация, — выдавил я из себя «вежливую» улыбку. — Впрочем… — мне пришла в голову интересная мысль. — Как насчёт равноценного обмена?

— Какого? — заинтересовалась Гроза.

— Я отвечу тебе, ты ответишь мне. Обменяемся рассказами.

— Почему бы и нет? — легко согласилась она. — Мой первый вопрос — зачем тебе сила?

— Защитить друзей, очевидно, — дал я ответ.

— Друзей… — эхом отозвалась она. — Ты не сказал — близких. Именно друзей. Красноречивый ответ. Не смотри на меня так, — улыбнулась она вполне нормально, без насмешки. — Я знаю твою историю, поэтому мне несложно понять, что внутри, — указала она пальцем куда-то мне на грудь. — Ты познал, что такое связь дружбы. Но семейные узы, да и любовные… У тебя есть девушка?

— Это уже второй вопрос, — постарался я сказать нейтрально, не выдавая чувств.

Нет, Мария меня не задела. Просто ощущение такое, будто палкой во внутренности тыкают и с любопытством смотрят, какая реакция будет.

— Хорошо, не буду спрашивать про девушку, — развеселилась она. — Про одну юную целительницу и рыжулю со странным, не девчачьим прозвищем. Ты смотри, Люций. Парню-то передалась эта твоя особенность. Управлять ею не умеет, но феромоны, когда рядом кто-то симпатичный появляется, выделяет.

— Так это правда? — удивился я, покосившись на Люция, который сделал вид «меня здесь нет, не понимаю, о чем ты, женщина, и вообще, я тебе девственником достался».

— Правда? — поймала меня на слове Мария. — Так Такен тебе что-то рассказал?

— Ну… — я понял, что спалился и подставил Мастера.

— Очень интересно, что же он тебе поверил, — взгляд Марии сделался как у медведицы, которая вот-вот тебя сожрет.

— Что сказал, то неважно. Захочешь, у него спросишь.

— Спрошу, конечно, — зафыркала она, пряча свой боевой настрой. — Дай угадаю. Там что-то было про то, что мой муж — невзрачный тип, но девки за ним бегали, а я их гоняла?

Люций закашлялся и отвернулся.

— Не помню. Давно это было, — ответил я так, что сразу стало понятно, Мария полностью угадала.

— Чего скрывать, так оно и было, — продолжила забавляться Гроза, бросая лукавые взгляды то на меня, то на мужа. — Хочешь, научу контролировать эту способность?

Вот бесит, когда она так спрашивает. Сразу хочется послать далеко-далеко. Но и согласиться тоже хочется. Немного. Или не немного. Кто откажется на девчонок благоприятно влиять? Да никто. Вот и мне не хотелось.

— Сам разберусь, — выдавил я из себя.

— Нравится мне твой характер сердитого волчонка, — снова засмеялась она. — Твой вопрос. Спрашивай.

— Зачем про Алисию спросила?

— Она же моя сестра, — удивилась она. — Ты так и не понял? Для родственников, особенно близких, это нормально. Любить и ненавидеть.

— Как это может быть нормальным? — я отказывался понимать этот бред.

— Легко, — вопрос женщине показался забавным. — Родственную связь нельзя разорвать. От неё можно сбежать, но, что бы ни происходило, вы всё равно останетесь людьми одной плоти и крови. С дружбой иначе. Дружбу можно прекратить. Отказаться от неё.

Опять внутри меня что-то шевельнулось. Гатс отказался от нашей дружбы. Да и я отказался. Про это говорит Гроза?

— Поняли, что вам не по пути, — продолжила она. — Поссорились, разочаровались друг в друге. Или ты просто осознал, что твой друг не тот, за кого ты его принимал. И — всё. Прекратили общаться, дружба закончилась. А кровная связь никогда не заканчивается. Более того, родственные узы могут дополняться дружественными. Или узами соратников. Это когда вы вместе рискуете, проливаете кровь… Тогда всё ещё сильнее. Если же говорить прямо и просто, то я любила и люблю свою сестру, несмотря ни на что. Поэтому хочу знать, как она жила… Последние годы своей жизни.

На последних словах веселость ушла из её голоса.

А передо мной опять встала та картина, как Гроза рыдала и дрожала от ужаса, боясь за мужа. Стоит признать, это чудовище любить умеет. Так, может, и Алисию любит, не врет?

Внезапно я понял, что ревную. Что считаю Алисию только своей. И не хочу делиться ею с Грозой. Какое-то странное, иррациональное чувство, вынырнувшее из глубин моего я. Сам удивился.

Мария словно почувствовала, что я в себя погрузился. Не стала спрашивать. Притихла, молча сидела, смотрела куда-то в сторону. Где ничего, кроме камня, не было.

— Она… — я решил, что не имею права хранить это только в себе, — Плохо помню. Воспоминания смутные. Вроде бы куда-то ехали долго. Потом остановились. Были другие дети… — я старался припомнить детали. — Нет, воспоминания того года расплываются, — покачал я головой. — Зато я потом восстановил картину событий. Алисия прибыла в пригород и быстро захватила там власть в квартале. Утихомирила всю шпану. Мелких взяла под своё крыло. Сколько помню, вокруг неё всегда много детей было. Меня волосы заставляла красить и линзы носить, — сказал я, чувствуя старую, тихую грусть. — При ней хорошо жилось. Она нас письму учила, чтению, математике, рассказывала про другие города и историю прошлого мира. Ух как ругалась, когда я дрался с кем-то. В угол ставила, но я сбегал, и тогда она ещё сильнее наказывала, — припомнил я с ностальгией. — А потом… Вы знаете. Нашёл её мертвой, — закончил я резко, вспомнив финал.

— Что с тобой после этого было?

— Да ничего, — отмахнулся я. — Что может быть с детьми, когда они остаются одни? Началась война банд. Резня каждый день на улицах. Кто-то из мелких сбежал в другие районы. Кто-то остался и погиб. Я бегал и скрывался. Потом с другими детьми объединился, собрал свою стаю. Проще стало. Дрался много. Получил свою улицу под контроль. Потом уже, когда у Такена учился, узнал, что новый босс, который на смену Алисии пришёл, сдал её соколам.

— Что ты с ним сделал? — спросила Мария без тени доброты.

— Убил, — посмотрел я на неё. — Этот вопрос закрыт.

— Хорошо, — расслабилась она.

— Ну а дальше… Я придумал себе сказочку про родителей и, когда услышал про испытание у Такена, отправился туда. Думал, стану сильнее, а там как-нибудь и родителей найду. Не знал, как оно всё закрутится. Да и моя это уже история. Не Алисии.