Отсебятина

— А то не тебе судить. Ходи, с чем дадено, не порти зазря, невелика ноша-то, облик свой блюсти, как следует.

По сию пору, наливая себе крепкого, неженатого чаю, мне делается неудобно перед бабушкой, из-за того, что не слушаюсь, порчу неказистое своё обличье, не берегу его. Давно уж нет моей милой старушки на свете, а наставлениями своими сумела она загодя расставить всю жизнь по местам, от начала и до самого конца.

Отчего мы не слышим вовремя сказанных слов? В тот самый час, когда они кстати, отмахиваемся от заключённой в них правды, словно от мухи или комариного фальцета.

Говорят, ты скорее приймешь то, с чем уже свыкся. Это также, как в скопище многолюдья выискиваешь знакомца, и устремляешься к нему, не замечая, что проходишь мимо интересных, быть может, куда как более приятных, но неведомых тебе людей. Так и писанное, и сказанное принимается не сразу, а по мере того, как делаешься способным его понять. И только тогда открываются истины, одна за одной, часто в пустой след.

— Ну, как же мне раньше-то про это никто не сказал!.. — Сокрушаешься ты, досадуешь на родню и друзей, покуда не вспоминаешь про то, что было уже говорено, и не раз. Да только не умел ты услышать тех наставлений…

«Имеющий уши…?»16 Воистину, это так.

Дождевая вода

Жара в самом деле стояла, на видном отовсюду месте дня. Самовлюблённая, она навязывала своё общество всякому, и не дозволяя уйти, изнуряла подолгу. Длинные арки домов, и те оказались бессильны перед нею. Сквозняк, что по всё время обитал в их сыроватых, пахнущих кошками рукавах, истомившись на виду солнца, был вял, как прочие, и исходил жаром, ровно надкушенная спелая груша — соком.

Всё устремлялось спрятаться в тени. Казалось, самоё тень предпочла бы уединиться где-то на глубине колодца, вблизи воды и в виду хорошо видимых оттуда звёзд.

И вот в эдакую-то пору, мы с ребятами отправились в поход. Конечно, ежели б мы не договаривались заранее, не отпрашивались у родителей, не справились бы наперёд с кучей домашних дел, только чтобы нам позволили идти, мы б нынче делали только то, на что действительно хватало сил — сидели по шею в реке, не мешая солнцу выбеливать наши, и без того светлые, макушки.

Но, как говорится, — уговор дороже денег, и выложив из вещевого мешка почти всё, дабы не плестись в хвосте, вынуждая остальных замедлять шаг или того хуже — нести мои вещи, я отправился к месту сбора в школьном дворе.

Когда я туда добрёл, то щёки мои пылали, соревнуясь яркостью с пионерским галстуком, что, тем не менее, не дало мне оснований пренебречь обыкновением салютовать гипсовому пионеру подле ворот. Тот же, так почудилось, филонил впервые в жизни, и не ответил, но лишь покосился на стоящего рядом, такого же бледного гипсового горниста.

— И ведь, хоть бы им что… — Пробормотал я, присоединяясь к группе сморённых зноем, поджидающих меня товарищей. Так вышло, что я пришёл последним.

Вожатый пересчитал нас больше для порядка, чем по необходимости, скомандовал строиться, после чего мы двинулись в путь.

От школы до леса было пять трамвайных остановок, целых две версты, но и это расстояние мы решили преодолеть пешком. Светило тщилось прожечь оконные стёкла, а заодно прожигало взглядом и нас, проверяя на прочность, так что, когда под ногами, заместо плавленного солнцем асфальта оказалась упругая, покрытая рыжими сосновыми иглами тропинка, идти стало легче.

Шагали мы дружно, как и полагается пионерам, но лишь к полудню добрались до сторожки лесника, рядом с которой, на наше счастье, скрипел сухим ведром в клюве одноногий журавель. Не скрывая надежд напиться от пуза, так, чтобы булькала в нём холодная вода, а заодно и смочить пилотки, мы обступили вожатого. Покуда тот ловко управлялся с рычагом, мы, предвкушая первый, самый вкусный глоток сладкой колодезной воды, облизывали пересохшие губы и стирали мелкую соль со щёк. Девчонки держались рядом с вожатым, чтобы напиться первыми. И тут…

— Я пить не буду! — Осипшим от жажды голосом сказала одна из них. Услыхав кощунственные об эту пору речи, мы подошли ближе.

Из ведра, улыбаясь беззубо, как младенец, на нас доверчиво глядел лягушонок.

Отвергнув с негодованием предложение вожатого пригубить-таки из ведра, изловив перед тем лягушонка, мы пошагали дальше. Вылить воду на землю не решился никто.

К концу двухдневного похода, когда мы уже казались себе бывалыми путешественниками, то не брезговали даже водой из лужи, процеженной через платок, и попадись теперь на нашем пути хотя ещё один журавель с сидящим в ведре лягушонком, мы б его расцеловали наверняка, во все его зелёные щёки.

…Как мы были юны и неопытны тогда, и не знали того, что жизнь предоставляет человеку много возможностей, но по одному за раз, а коли упустишь, не разглядишь в случае судьбы, не ответишь на улыбку лягушонка улыбкой, не останется ничего, как цедить мутную дождевую воду через вымоченный своими слезами платок.

Итальянцы

Я чищу картошку. В перчатках, специальным итальянским ножиком, выуженным в авоське

ГУМа тридцать лет назад. Звёздочка слива раковины нежится под тёплой водой из крана, а я гляжу рассеянно на этот узор и вспоминаю, как, страшно сказать, пол века тому назад чистила картошку с берега Большого Заяцкого острова, омываемого волнами холодного и прозрачного от того Белого моря.

Дважды в день, с чёрным от копоти алюминиевым котелком, доверху наполненным картошкой, и косым самодельным сапожным ножиком, выпрошенным на время экспедиции у деда, меня отправляли на берег, в портомойню17, устроенную между мелководьем и причалом, где мыльными водорослями, фукусом18, мы оттирали вместо белья, — миски после обеда и ужина.

Картофель не желал расставаться со своею кожурой и таращился на меня многочисленными глазкАми, но дело, тем не менее, продвигалось. Я трудилась со тщанием, и подолгу от того. Конечно, из меня выходил никудышный, нерасторопный поварёнок. Впрочем, никто не подгонял, не стоял над душой. Все были заняты своим, и от того-то я часто откладывала в сторону ножик, и наблюдала за тем, как возятся со своими малышами гагары. А после, как мой надзор начинал тревожить птиц, отогнав стайку вездесущей, любопытной наваги, подбирала из под воды полюбившуюся морскую звёздочку. Она всякий день поджидала меня на одном и том же месте, и не торопилась скрыться в глубине, но напротив — охотно забиралась на руку и щекотала ладошку своими маленькими пальчиками. Иногда я пристраивала звёздочку себе на рубашку, — там она лежала тихонько, и кажется прислушивалась к биению моего сердца.

Как-то раз, кто-то из взрослых, застав меня с морской звездой на груди, спросил:

— Нравится?

Я счастливо заулыбалась:

— Очень!

— Ну, так, давай, засушим! Увезёшь с собой домой. На память!

Помню собственный ужас и овладевшее мной неприятие к тому человеку. Дабы не случилось непоправимого, я прикрыла звёздочку обеими руками, и не сказавшись никому, убежала на другой конец острова, где сидела до заката, баюкая свою милую подружку. А когда солнце, ломтиком лимона, съехало наполовину по стеклянному краю горизонта в море, туда же по пояс зашла и я, где выпустила звёздочку, нежно погладив её перед тем на прощание.

… В резиновых перчатках, специальным итальянским ножиком я счищаю с картофелин кожуру. По-прежнему тщательно и неторопливо. Когда занимаешься чем-то простым и привычным, можно подумать о том, на что не хватает времени или вспомнить кого-то, кто наверняка позабыл о тебе.

Морская звезда, точный ея портрет из серебра, устроился на моей рубашке, дремлет мирно, прислушиваясь к биению сердца. Знакомый ювелир, итальянец, что звал некогда с собой на берега Тихого с Индийским, сделал эту звёздочку, в память о ней, как о себе.

Льнут они ко мне отчего-то, эти итальянцы, сама не знаю — почему, но льнут…

Хорошее

Мы с ребятами вышли гулять во двор, и первым делом решили попробовать, каковы нынче снежинки на вкус, но тут, совершенно неожиданно для себя заметили, как, уворачиваясь от белых хлопьев, лавируя между ними, галсами летела мошка. Судя по запаху, погода была довольно тёплойо, но снег, вырвавшийся из прорехи перины небосвода, служил свидетельством того, что теперь зима, а об эту пору не дОлжно находится в видимом взору просторе ничему, что меньше снежинки и скромнее её по весу. Впрочем, однажды уверовав взгляду, трудно спорить с ним.

Однако ж, наперекор времени года и вопреки стороннему мнению, мошка была тут, и уверенно двигалась в известную ей, загодя избранную сторону.

Нам же, вознамерившимся предаться банальному зимнему увеселению, а именно — игре в снежки, сделалось интересно, куда направляется та мошка, и отставив снежный бой ненадолго или даже до следующего дня, мы решили следовать за ней.

Впрочем, дело оказалось непростым. Будучи в один ранжир со снежинками, мошка умело избежала не только нашего преследования, но интереса синиц, которым ея явление казалось сродни одному из чудес зимы.

В детстве мы почти все новенькие, непорченные чтением в сумерках или с фонариком под одеялом, а посему, общими усилиями нам удалось разглядеть и нагнать мошку, что, на самом деле, летела без опаски на самом виду.

Как оказалось, целью её полёта был наш вИшневый сад. Увечные, больные его деревья, охотно росли вширь и ввысь, даже цвели красиво, но ягод не давали. Заневестившись весной, вишни делались слишком заносчивы, а их дядьки, — холодный ветер с последними заморозками, отгоняли всех кавалеров. После, конечно, деревья кусали собственные занозистые локти, отчего ранились, истекая смолой, до которой мы, ребятишки, были большие охотники.

К нашему изумлению, не одних нас тянуло лизнуть потёки вишнёвой смолы. Мошка, присев наконец на дерево, принялась уплетать за обе щёки слегка размокшую от снега розовую каплю. Ясное дело, мы тоже не удержались полакомиться, и какое-то время пировали рядом с мошкой.

Наслаждаясь понятным едва вишнёвым ароматом, мы не заметили, как мошка насытилась и затерявшись среди снежинок, улетела куда-то к себе.

По дороге домой нам не болталось по обыкновению, мы молча улыбались чему-то, каждый — о своём, и все об одном и том же. А об весне ли, вишнёвом варенье или ещё о чём, — какая, в самом деле, разница. Самое главное — о хорошем, ведь самое важное — хорошо.

Не без того…

Шаркая по небу стоптанными тапками, идёт снег. С вечера до утра он ходил тихо, совсем неслышно, так, что казалось. будто бы уши заложило ватой, а вот с рассвета он перестал опасаться потревожить своею неосторожной поступью. Роняет снегопад на землю крошки белого, приставшие к шейному платку во время обеда, пушинки из подкладки, изорванные в мелкие клочья записки и ненужные давно счета, завалявшиеся на дне карманов. Сколько ж там у него всего, у снега?.. А сколь там всего у нас, у каждого?

Снег рассеяно глядит перед собой, и думает о своём. Ему неважно, кто и что делает подле, да про что говорит. Ему нужно не позабыть своего, и повторяя про себя многократно, дотерпеть, доискаться чистого листа бумаги, и ухватив до белых пальцев перо, писать… писать… писать. Дабы мысль, — скользкая, юркая, промелькнувшая мимо мышью или жухлым листом через дорогу, на виду у всех, не ушла бесследно, но осталась здесь, им одним понятая, явленная от его имени, сказанная его устами.

Усерден снегопад. Обволакивая, укутывая тесно стволы дубов ватой сугробов, плохо справляется он с черепашьими панцирем сосен, но отводит душу на лапнике, — гнёт его книзу, терзает, тщится заломать, чтобы до смолы, словно до крови.

Под гнётом снегопада позабыты давно и подлунное сияние глазури наста, и полдневная лазурь небес. Кругом белО, словно пролитое на округу молоко.

Разложит снегопад чистый лист поверх исписанного, и строчит, строчит. Слышно только шуршание то ли бумаги, то ли пера по ней.

— Вы ж недавно упоминали нечто про шарканье…

— Ну, так и шуршит, и шаркает снегопад, не без того.

Приглашение на чай или отЧАЯнная церемония

(ироническая повесть)

— Много лет тому назад…

— Это сколько же?

— Лет десять.

— Так это немного!

— По меркам вечности — конечно, но по человеческим…

— Да и по человеческим тоже не очень.

Пока собирается с духом вода…

Покуда вода ещё недостаточно горяча, чтобы приступить к церемонии, постараюсь припомнить, с чего всё началось. И, ну разумеется! — с библиотеки.

Сын милой Олечки, что феей парила в стенах районной библиотеки, между стеллажей и читателей, казался похожим на доброго гнома. Впрочем, сия доброта не мешала ему совершать массу нелепых поступков, на которые было забавно глядеть со стороны, но быть их непосредственным участником… Нет уж, увольте! На все предложения гнома поучаствовать в его прожектах, я неизменно отвечал отказом. Облечённые в уклончивую форму, коих немало в русском языке, они позволяли сохранить и приличия, и приятельские отношения. Но однажды я-таки попался в расставленные гномом сети.

Ссылаясь на крайнюю занятость, я оценил своё участие в осуществлении очередной мечты гнома столь высоко, что не сомневался в отказе. И просчитался.

Делать нечего, я согласился взяться за дело, но не поступаясь своею дотошностью. А так как речь шла о спекуляции на чае, то заявил, что не начну дела, покуда не испробую все сорта, кои будут поставляться прямо из Китая, с целью получить барыш.

Недолго раздумывая, гном уважил мою прихоть, по привычке причислив её к достоинствам, и, спустя время, необходимое для того, чтобы доставить малую толику чайных трав, снабдил меня заваркой, каждого вида — по щепоти, достаточной для трёх осознанных и вдумчивых чаепитий.

Перед чайной церемонией листы обнюхивались, рассматривались даже под микроскопом, ну, а что из этого вышло…

Приглашение на чай

Несомненно, чай — напиток популярный, но мало кто умеет пить его правильно. Да и как распознать, какой способ заварки чая верен именно для вас? А уж какой чай выбрать..! Давно канули в Лету времена, когда на прилавках был скромный выбор мелких чаев. Говаривали, что их не просто упаковывали в бледные бумажные кубики пакетов, но сметали туда непременно вениками. Впрочем, мы не ручаемся, — навет сей слух или описание производственного процесса. Чай-то, тем не менее, пили все!

Кто заваривал покрепче и выпивал чашка за чашкой, не доливая кипятку, в накладку и в прикуску, или "голеньким", то есть без ничего. Некоторым было довольно лишь подкрасить воду несколькими каплями чайного настоя… "Номер 36" пользовался особенной популярностью, ибо именно только его чаще всего и можно было купить. Реже "выбрасывали" "Номер 72". Добыть индийский чай в картонной жёлтой коробке считалось большой удачей. "Бодрость", — московской чаеразвесочной фабрики, был хорошим подарком ко дню рождения или равновеликим обменом на металлическую "вечную" (ртутную) пломбу в благодарность зубному врачу. А шанс заполучить круглую большую банку крупнолистового настоящего, из Индии, чая, с запаянным жестью верхом и плотной полой крышкой, — было сродни чуду. Нынче всё немного иначе.

Эполеты этикеток, коробки в виде сундучков и девичьих башен, сморщенные чайные листья всевозможных сортов и расцветок… Глаза разбегаются! Что выбрать? Какой чай подойдёт для завтрака, а глотком которого лучше всего проводить уставший день? Невозможно перепробовать всё, да и нет в том нужды. При выборе нового блюда или напитка мы довольно часто ориентируемся на мнение друзей. Нам не всегда нравится то, что привлекает других, чаще приходится просто ставить "галочку" в сознании: "Ага, есть и такое!" Но сравнить своё восприятие со сторонним всегда интересно.

Итак! На страницах нашего журнала мы будем рассказывать о своих впечатлениях в процессе чаепития. Оговоримся сразу: тестирующий предвзят! Более того, он большой любитель не чая, а кофе. Усугубляя характеристику экспериментатора, сообщаем, что он — представитель клана занудствующих эстетов. Принципиально не употреблял НИКАКОГО чая с 31 июля 2009 года, а вот для нас сделал исключение и будет пробовать разные виды. Каждому сорту — свой день! Он будет пить, а вы станете читать и прикидывать, — стоит ли данный тип чая Вашего внимания, денег и, самое главное, — времени, которое и есть наша главная ценность. Жизнь должна сопровождаться исключительно приятными сердцу событиями и процессами! Тратить её на чай, который заставит отЧАЯться… А оно вам надо?!

День первый

Ну, что ж. Начнём, пожалуй!

Предъявленные виды чая лежат передо мной небольшим свёртком. Много-много пакетиков по десять граммов. На каждом — надпись. Китайские наименования чая в русском изложении звучат забавно. Некое "птичье" имя чая настраивает на нетривиальную волну. Испытываешь лёгкое волнение. И от того, что впервые за семь (!) лет я буду пить чай, и потому, что музыка, ритм, алгоритм наименования того чая, которому посчастливится быть нашим ПЕРВЫМ КИТАЙСКИМ ЧАЕМ, станет первым камнем, брошенным в море наименований и сортов. И от того, каким окажется наше первое впечатление, зависит, — сколь кругов предстоит нам перечесть.

Накануне дня начала чайного марафона, пришлось побегать по друзьям-приятелям, дабы воскресить, оживить и пополнить знания о способе заварки настоящего китайского чая. Это ж вам не абы как! Сполоснуть кипятком чайник, дабы его прогреть, а после — ложку заварки на чайник, а количество прочих, по числу планируемых сотрапезников, — это оно всё неплохо, но для чаю чисто русского, купеческого. Чёрного, как дёготь. Крепкого, как слово честного человека. А тут — дело зыбкое, тонкое.

Друзья активно советовали попробовать некий УЛУН, особенные виды которого будоражат кровь не хуже сорокапятиградусной "Сибирской". Тяпнешь, мол, с утра, глаза сразу на распашку и крутишься, как заведённый, весь день, без устали…

Оно, несомненно, заманчиво, испытать прилив бодрости, не утомляя организм утилизацией спиртов, но в таком случае не будет чистоты эксперимента! Наша задача — описать впечатление о чае человека неискушенного и несведущего. Не настроенного на ощущения особого свойства.

Сообразуясь с данными обстоятельствами, мы решили вооружиться случаем, как главным инструментом эксперимента, и, закрыв глаза, нащупали среди десятка совершенно одинаковых, единственно возможным ПЕРВЫЙ ЧАЙ для первого дня испытаний.

Зелёный чай Моли Хуа. Прозрачный пакетик, очутившийся в руке, не давал простору воображению: чёрно-зелёные лепестки довольно крупного чая соседствовали с бутонами неких цветов, схожих по виду с засыхающими цветами ландыша. На первый взгляд — ничего особенного. Чай с мусором! Открываем пакетик…нюхаем… заглядываем вовнутрь… Пахнет чем-то знакомым, к тому ж, в пакетике обнаруживаются сморщенные бутоны иных цветов. Они похожи на игрушечные хризантемы… Но, — пора готовить и сам чай.

Само собой, под рукой не оказалось ни фарфорового чайничка, ни чашек, — только "неубиваемая" чашка коричневого лягушачьего стекла, да электрический чайник. Ну, что ж, ежели войдём во вкус, приобретём непременно, а покуда обойдёмся тем, что есть. Нагреваем воду примерно до 85 градусов, берём крошечную ложечку чая из пакетика… По привычке, выработанной годами употребления в пищу чёрного чая, споласкиваем горячей водой саму чашку, а лишь потом насыпаем туда Моли Хуа, который заливаем той же горячей водой примерно на треть (сто миллилитров — уточняем для педантов и аккуратистов всех мастей!), накрываем салатной тарелкой поверх и ждём положенные двадцать минут. Вы ждёте меньше или дольше?! Ну, как будет угодно!

В нашем случае, за 20 минут листья чая приобрели свежий, а не сваренный вид, часть бутонов слегка надула губы, некоторые их фрагменты отделились и приклеились к боковой поверхности чашки, став похожими на улиток, ползающих по стенка аквариума… И, — внимательно рассматривая, что вылупилось из этого китайского Моли Хуа чая, делаем первый глоток…

Ну, вот вам — семь лет без чая…гм. Ну, что же. Первое мгновение разочаровало. Если бы не эксперимент, то, не дрогнув, взмахнула бы рукой, с зажатой в ней чашке в сторону раковины. Но… Уговор дороже денег!.. Первое впечатление о чае Моли Хуа — вода, в которой мыли лимоны, причём делали это довольно давно. Так давно, что и воспоминание о сём процессе успело выветриться. Да оно и улетучилось практически! Но не всё! Второй глоток чая был не таким удручающим. Обезоруженное первым впечатлением восприятие, позволило отыскать в настое знакомые нотки семян лимонника. Его душистое масло, наполненное всеми ароматами, которыми способен поделиться таёжный край, наполняет силой и дарит бодрость… Но в чае Моли Хуа лимонника нет, вроде бы! Порадовавшись тому обстоятельству, что первый блин — первой заварке зелёного чая, в противовес поговорке, никак не выйти комом, утвердившись в своём мнении о том, что чай Моли Хуа напоминает по вкусу семена лимонника из тайги вблизи Ханты-Мансийска, мы наполнили чашку водой заданной температуры во второй раз. И стали ждать.

Вот так сюрприз!

Вторая заварка обнаружила в чае Моли Хуа явственный запах земляники, который заполнил помещение, стоило блюдечку покинуть насиженное место поверх чашки. Спустя 30 минут после того, как первая порция зелёного китайского чая Моли Хуа оросила измученный кофеином организм, нас окатила некая волна весёлой лёгкости. Несомненно, мы никак не связываем данное обстоятельство со свойствами данного сорта чая. Вполне вероятно, что сам факт начала эксперимента, как событие, которому сопутствуют новые впечатление, привело нас в приподнятое расположение духа.

PS

Кстати говоря, остывшим, зелёный чай Моли Хуа на вкус, цвет и запах — точь в точь наш среднестатистический компот из кислых яблок!

PPS

Категорическое требование ко всем читателям, рассматривать данное повествование, как изощрённый вариант давления на психику, именуемое в быту "рекламой". В своё оправдание сообщаем, что все факты описаны достоверно, попытка испробовать различные сорта китайского чая имеет место быть в точности, описываемым манером и порядком, без каких-либо искажений в угоду нашим братьям китайским фермерам и нашим согражданам — продавцам чая! И, как говаривал Остап Сулейман Берта-Мария Бендер Бей: "Милостиво повелеть соизволил…"

День второй

На дворе август — скряга. Он натирает кроны деревьев на рассвете медью, а ведь даже май не жалеет злата… Перманент июльского зноя пережёг пряди травы, а холодная роса августа сбила её в неряшливые колтуны. Ну, а мы продолжаем сомнительный эксперимент дегустации китайского чая всех фасонов и мастей.

Во второй день, покрутив пакет с чаем и для верности зажмурившись, мы выловили 10 граммовую порцию чая, который, к нашему большому неудовольствию, опять оказался зелёным. Скрученные зелёные листья Ан Цзи Бай Ча выглядели угрожающе. Они были подозрительно ровными, одинаковыми, как зелёные спагетти, нарезанные в форме мелкой вермишели. Но более всего чаинки напоминали скрученные обрывки зелёной бумаги для аппликации…

Наученные горьким опытом вчерашнего чаепития, а мы не упомянули о том, что Моли Хуа, как оказалось, воздействуя на пищеварение стимулирующим образом, могут вызвать (и вызвали!) колики у взрослого человека, как у младенца. Мы решили сперва разузнать функциональные особенности чая Ан Цзи Бай Ча, дабы избежать неприятностей и быть способными довести начатый опыт до его логического завершения.

На время переменив иронично-игривый тон на назидательный, не преминем упредить читателя об опасности, которые таят в себе зелёные чайные сборы из страны, в которой не ведут счёт количеству проживающих и не очень берегут их. Зелёный чай сам по себе и в сочетании с различными добавками, может привести к разного рода стимуляции желудочно-кишечного тракта. Чай использует любую имеющуюся в организме лазейку, вымещая всё, чуждое ему. Но, как водится, что русскому хорошо, то немцу — смерть.

Вполне вероятно, что рис — основной продукт чаераспределительной нации, как пища пластичная и вязкая, нуждается в соседстве зелёного чая, который один лишь и способен расщепить сей продукт. В организме гражданине не привыкшего к однообразной рисовой диете присутствует масса нужных полезных бактерий и микроорганизмов, которые все разом, дружно, но в различных участках желудочно-кишечного тракта участвуют в переработке и усвоении всего, что попало в рот… Зелёный чай же настолько непримирим и надменен, что пытается выжить всех возможных конкурентов, обрекая организм хозяина — любителя зелёного чая на пожизненную кабалу. Организм среднестатистического россиянина не рассчитан на подобное издевательство. Отмытый до блеска от микрофлоры кишечник, как младенец, беззащитен для любых проявлений агрессивности со стороны пищи. Любой грубый или плохо пережёванный продукт травмоопасен! Последствия могут быть (и бывают! — самыми плачевными… Кстати говоря, имели место быть случаи приступы гипертонической болезни на фоне приёма вовнутрь зелёного чая с добавками! Так что, — не спешите следовать поговоркам "Брюхо не зеркало" и "Всё полезно, что в рот полезло". Потирая ручки подле накрытого стола, и роняя шипящую голодную слюну в тарелку соседа, думайте, — а оно вам полезно? Организм и вы — одно целое на довольно продолжительный период времени. А посему — берегите инструмент своего существования!

Однако вернёмся к нашей заварке. Запах чайных листьев Ан Цзи Бай Ча оказался неожиданно приятным. Что-то сладкое…далёкий аромат горячей ванильной выпечки. Очень далёкий но весьма узнаваемый, тем не менее. Но сам вид листьев портил всё дело. Напоминаем, что листья напоминают вымазанную желто-зелёной акварелью бумагу, котору высушили, нарезали на идеально ровные полосочки и скрутили в мелкие трубочки…грязными маленькими шустрыми пальчиками.

Но, — будем последовательны! Включили в сеть электрочайник, достали из шкапчика маленькую фарфоровую кофейную чашечку… (Ну, не всё ж нам сию китайскую отраву пить, дойдёт черёд и до кофе!) Ополоснули чашку горячей водой, кинули на её дно щепотку Ан Цзи Бай Ча… Некрасивые акварельные листочки, в противовес ожиданию, не растворились, оставляя грязные потёки в воде. Они весьма скоро развернулись, приобретя очертания молодых листьев водной лилии и оттенок листьев салата. Помещение наполнилось тёплым запахом согретой солнцем реки… Стало грустно. Очень захотелось на реку: втянуть этот ни с чем не сравнимый аромат лета… А вот пить этот чай расхотелось совсем!.. Эх, была не была!

Глубокий вдох, как перед нырком, и… На этот раз жидкость оказалась похожей на воду, в которой полоскали мелкую лесную землянику. Лесная земляника обладает сильным ароматом и неясным нежным вкусом. Так и этот чай — Ан Цзи Бай Ча, — он интересно пахнет, но вовсе не будоражит рецепторы языка. Скорее, он будит воображение, чем толкает на действия. Ну, что ж, — лиха беда начало! Это был всего второй день чайного марафона и всего второй чай — Ан Цзи Бай Ча!

День третий