СССР: вернуться в детство-4

— Извините, пока не могу сказать. Это растениеводческий эксперимент. Если он будет удачным, результаты мы обязательно озвучим и даже опубликуем. Но пока такой травы надо много, именно загоревшейся. Будет у вас возможность — везите ещё, возьмём с удовольствием.

Мужик сказал, что не вопрос, накосит по той же цене, только купи́те. Короче, расстались мы взаимно довольные. Особенно я. Я рада была, как слон! Вопрос горячей травы и высоких грядок решён! Мульчируй — хоть замульчируйся.

В новостях объявили — о-го-го, событие!!! — что советская автоматическая межпланетная станция «Вега-1» достигла окрестностей планеты Венера и выполняет там комплекс исследований по международному проекту «Венера — комета Галлея». Все радовались, дескать: знай наших!

А пока космические корабли бороздили просторы вселенной, в нашем образцовом крупном свинарнике (как звучит!) пошли первые свинские свадьбы. Будущим папашам исполнилось по году — пора. Подробности описывать вам не буду — а то осудят меня за чрезмерно выпяченный натурализм.

Потом по подсохшей дороге прокрался молоковоз — как раз пожаловался на вчерашнее. Сразу сказал: если вдруг ещё такая квашня — даже не ждите, сяду, говорит, на о́си, потом только тракторами выдёргивать. Я его, конечно, вполне понимаю, но после обеда опять пошёл дождь — да едрид твою налево!

Двенадцатого и тринадцатого снова было жарко и солнечно — а в ночь на четырнадцатое шарахнул проливной ливень, да с грозой!

Как меня эти скачки́ задолбали, вы не представляете. И кто был со мной наиболее солидарен — наша строительная бригада. И ещё Наиль с Рашидом, которые сами себе бригада. Обидно, знаете ли, когда ты с работы приезжаешь — и тут бац, опять дождь! Но сразу скажу, что июнь так и шёл, весь полосатый: дождь-солнце-дождь-дождь-солнце-солнце… То ли какие атмосферные фронты над нами бились, то ли циклоны-антициклоны, не особо я в этом сильна.

Зато на завтрак даже на большую толпу всегда были творожок и сметана. Или сырники. Или запеканка. Или ватрушки, творожные печеньки и прочие творожные пироги, потому что дядька-молочник чуть не в половину дней не мог к нам проехать.

Четырнадцатого июня, переждав до обеда, Рашидка обул резиновые сапоги и пошёл, стараясь держаться слегка подсохшей обочины, в нашу альма матер, где и получил свидетельство об окончании средней школы, а потом, как говорится, чтоб два раза не вставать, сразу отнёс документы в цех производственного обучения, где ему сообщили, что он зачислен в группу по специальности «Портной верхней одежды пальтово-костюмного ассортимента», начало обучения, как положено, первого сентября. И нет ли у вас ещё шкурок, цех готов выкупить всё что есть по прежней цене. Не знаю, что толкнуло Рашида под локоть, но он ответил, что уже обещался сдать шкурки в заготконтору, по прейскуранту: по три пятьдесят. Портнихи заторопились и согласились по три пятьдесят, фиг с ним. Но прям так срочно надо, они аж кушать не могут.

Поскольку никаких немедленных планов у нас на шкурки не было, мы решили оставить на непредвиденный случай штук пять (к примеру, тому же Рашиду практиковаться), а остальные загнать по спекулятивной цене. Шучу. На самом деле, цена как раз была вполне честная. И пятнадцатого, пользуясь хорошей погодой, Рашидка загрузил шкурки в количестве четырёхсот десяти и поехал.

«Колхозная» выгода получилась на двести пять рублей больше, чем могла бы быть. Вова такой хозяйственный подход оценил и немедленно выдал Рашидке из этих денег тридцать пять рублей премии.

Потом Таня неожиданно подошла ко мне с вопросом: а можно ли, если две её подружки тоже хотя бы ненадолго приедут пожить на юннатской станции? Дескать, очень просились.

С одной стороны это было внезапно, а с другой — не этого ли мы хотели?

Я пошла, посоветовалась с Вовкой, а потом мы совместными усилиями сочинили «Правила внутреннего распорядка» для временных членов ДСЮНиОСХ «Шаман-камень». Получилось типа летнего трудового лагеря: мы детей берём бесплатно, обеспечиваем кормёжку и всякие проживательно-гигиенические условия, но они обязательно должны помогать по хозяйству. Допустим, те же веники для коз вязать, на выпас с ними гулять по противопожарке или ещё что-нибудь такое же несложное. Только давайте не прямо сейчас, а где-то через неделю-полторы, а то в одном доме, где собирается вся родня, будет тесно и неудобно.

И, конечно, не просто с согласия, а с письменного заявления родителей, чтоб никаких потом к нам дурацких претензий.

Таня всё равно обрадовалась, и поскорее засобиралась домой с отцом, потому как до конца достройки второго дома всего ничего осталось, а ей хотелось сообщить девчонкам суперважную новость прямо сейчас. Да и пусть скатается.

Вовка тоже собрался и к деду помчал, на велике. Клинок под шпагу он за эти дни до ума довёл, теперь ему рукоять и гарда была нужна, и не абы какая, а конкретная, по его эскизу и по его размеру кисти (а кузнеца знакомого нет, а у деда — наверняка есть!). Попросил, если придётся задержаться, чтоб Рашидка его в сараях по утрам поподменял. Хотел Наташку с собой скатать, деду с бабушкой показать — ни в какую не поехала. Ну, понятно: тут у неё подружка, игры с утра до вечера и всё такое…

Семнадцатого июня (по солнышку) к нам приехал Пал Евгеньич. Я даже удивилась. Обычно он чаще чем раз в месяц нас не навещает — а тут только виделись, восьмого же? Я пригласила его в дом, налила чаю, печеньки поставила.

Журналист выглядел… как-то странно.

— Оленька, а вы разве дома совсем не бываете?

Я заподозрила какой-то подвох и не ответила ни да, ни нет:

— Так ведь лето же, Павел Евгеньевич! Дача, свежий воздух, успеваем надышаться.

— Это, Оленька, всё здорово, однако председатель горисполкома попросил меня подъехать к вам лично, а то на звонки никто не отвечает, дважды телеграммы срочные посылали — никто не реагирует…

Тут мне как-то не по себе стало.

— А что случилось-то? Вроде ж всё нормально было? Или мы при вьетнамских гостях что-то не то сказали?

— Да Бог с вами, Оленька! — махнул рукой Пал Евгеньич, поразив меня религиозным оборотом. — Что вы себе придумали! Всё прекрасно прошло. Напротив даже, Виктор Степаныч именно касательно вашей книги дал поручение по линии издательства — немедленно поставить в план. Срочно. Нужно ваше присутствие и родителей. У вас есть возможность сейчас до города съездить? Я бы вас подбросил.

— М-б-у-ф-ф-ф… — только и сказала я. — А родители оба на сессии. В Улан-Удэ…

— М-м-м-хм-м-м… Хм… И надолго?

— Ну, ещё неделю где-то.

— М-гм… — Пал Евгеньич озадаченно потёр лоб. — А давайте так: мы с вами поедем в издательство, вы отдадите им рукопись, чтобы с ней уже начали работать, мы возьмём договор… Мы даже можем его прямо там заполнить, правильно? А потом кто-то из родителей приедет и распишется, м?

— Шикарный план. А возьмут?

— С руками оторвут! Им уже из исполкома всю плешь проклевали.

— О, Господи… А назад я как?

— Я подвезу, не переживайте.

— Ну, поехали. Сейчас, документы возьму только.

Про издательство рассказывать особо не буду, там всё было обычно. Товарищ редактор смотрел на нас мрачно. Ещё бы! Только он язву подлечил, а тут опять я.

На обратном пути на плотине мы неожиданно увидели Вовку.

— Ой, остановите, остановите! — попросила я и выскочила на обочину, замахала руками.

— Ты чего тут? — удивился Вова и кивнул вышедшему из машины журналисту: — Здрассьте.

— В издательство ездили! — я так рада была его видеть, прям до посинения. И тут увидела готовую шпагу! С эфесом! — Сделал⁈

— Сдела ли. Ты не поверишь, но большинство людей готовы работать сверхурочно, если им светит хорошая премия.

— Отчего же не поверю… Весьма достойно получилось.

— Да вообще красавица! Подержи вот, — Вовка вручил мне шпагу, которая традиционно показалась мне слишком тяжёлой, хотя он, как обычно, уверял, что она лёгкая и удобная.

Павел Евгеньевич подошёл и тоже полюбопытствовал:

— Серьёзная вещь! Я смотрю, как «Мушкетёры» по телевизору пошли, сразу во дворах стук не умолкает, мальчишки вырезают… А у вас прямо как настоящая, можно подержать? — он протянул руку, и Вова передал ему шпагу. — Однако! Действительно, сильно тяжелее деревянных. И ручка такая…

— Это называется «эфес», — пояснил Вова и принял шпагу обратно, — а вот эта чашка, конкретно — гарда, для защиты руки.

— А что за материал?

— Стеклотекстолит. Получается макет, по весу максимально похожий на стальной клинок. Если под металл покрасить, вообще похоже будет. Это для исторического моделирования.

— Ну, я смотрю, у вас интересы разнообразные! — покрутил головой Павел Евгеньич.

— Да, мы стараемся быть разносторонне развитыми, — с покерфейсом ответил Вова.

— Понятно, понятно… Ну что, поедем?

— Да мы, наверное, сами.

Я забрала из москвича свой рюкзачок:

— Спасибо вам, Пал Евгеньич!

Журналист сел в машину:

— Ну, бывайте, молодёжь!

— До свидания! — сказали мы хором.

Москвич, пользуясь пустотой плотины, развернулся тут же и устремился обратно в центр.

— Ну, ты, Вовка, даёшь! «Макет»!

— А как я должен был сказать? Полновесная копия холодного оружия?

— Н-ну, так-то — но, дровокол.

— Садись давай. Жара такая…

Стоять посреди плотины, и впрямь, было жарко, здесь же ни деревца, ни кустика — не положено. Если только в тень столба спрятаться. Сверху нещадно палило, а у горизонта снова собирались белые, пышные как взбитый белок облака. За ними виднелись ещё, но уже сизые. По ходу, снова грозу натянет.

Но как же здесь было красиво!

— Постоим минутку…

В прошлой жизни я любила иногда по плотине прогуляться — именно пешком. Бо́льшая часть народа, ЗОЖников, бодрых пенсионеров, велосипедистов и прочих бегунов, предпочитали тот край, который граничил с Иркутским водохранилищем (именуемым в некоторых документах морем).

А я, наоборот, любила вид с другой стороны, где сброс воды, и тело плотины уходит вниз огромным ровным косогором, покрытым травой, трепещущей под постоянным ветром. Если встать на самом краешке верхней плоской части, видно, как через гребень плотины, поочерёдно пригибая тра́вы, перетекает ветер — как будто вниз по откосу скатываются прозрачные воздушные дракончики или кто-то огромный перебирает невидимыми пальцами травяную гриву склона…

Далеко внизу, под откосом — тропинка, а ниже — ещё одна, потом несколько разных по форме и размеру озёр и заливчиков, отделённых от основного потока реки и потому более тёплых, бурно обросших деревьями. И все берега Ангары, справа и слева, полны зелени, из которой выглядывают не очень высокие пока дома.

Плотина — место волшебное. И именно тот край, где спуск. Попав туда впервые, лет сорок или пятьдесят назад, я просто обалдела от ощущения провала в какой-то отдельный, совершенно удивительный мир, очень похожий на трогательные рисованные истории Хаяо Миядзаки. Как будто реальность делает шажок в сторону и разглядывает себя со стороны. Эта реальность отсекает несущийся в десяти метрах рядом сплошной поток машин, и ты словно оказываешься один, в огромном мире, где-то на окраинах которого есть дома и люди, внизу — невыносимо красивая вода, а сверху — огромное небо. И даже одинокий пешеход или велосипедист на далёкой тропинке воспринимается как нарисованный персонаж…

…

05. ДЕНЬГИ ПРИХОДЯТ И УХОДЯТ

ВОТ ЭТО ПОВОРОТ!

Постояв вволю, я забралась на велик и переключила мысли на насущное.

— Слушай, а что, по телику «Трёх мушкетёров» показывают? — спросила я у Вовкиной спины.

— Ага! Вчера вторая серия уже была.

— То-то мне никто работать не мешал!

С притоком родни вечерами фильмы начали собирать в бабушкиной комнате форменные аншлаги, и мы вынужденно вытащили телевизор в большую общую комнату. Каждый вечер собиралась толпа, рассаживались кто как мог, дети — в основном на вязанных крючком тряпочных круглых ковриках, прямо на полу, смотрели, естественно, громко, и я, зная это, уходила куда-нибудь в козью подсобку, тихонько поработать, но всё равно меня обычно кто-нибудь находил и чем-нибудь старался загрузить. А вчера, на удивление, всех — и взрослых, и детей — натурально, как корова языком слизнула.

Между прочим, надо сказать, что с некоторых пор в стратегии комплектования телепрограмм наметились определённые сдвиги. К примеру, каждый будний вечер, часов где-то с семи до девяти, показывали какое-нибудь кино. А после новостной программы «Время» (а в выходные и днём) — фильмы-концерты или музыкальные передачи (которые я бы назвала сборником клипов и саундтреков, если бы слова «клип» и «саундтрек» были в ходу), и в них стали изредка мелькать иностранные хиты (пардон, популярные мелодии).

Иногда я тайком думала, что (может быть) в этом есть и доля моего участия — всё-таки то письмо против сухого закона с комментариями было отправлено, даже по двум каналам, и пусть оно, скорее всего, не дошло до самого Андропова, кто-то же его читал — или читали? — глядишь, где-то идеи были восприняты, что-то в эгрегор партийной верхушки и просочилось.

Шпага произвела фурор в рядах сестёр наших меньших и вознесла Вову в глазах Наташки с Иркой на невообразимую высоту. Девки незамедлительно захотели тоже шпаги и обязательно чтобы ими махать. И тут Вова поразил меня казуистическим вывертом, весьма ловко доказав им, что девочкам для занятий нужны специальные безопасные шпаги, чтоб глаза друг другу не выколоть, а пока он займётся их изготовлением, обязательно нужно получить определённую физическую подготовку, а поэтому с завтрашнего дня объявляются тренировки по подготовке молодых бойцов и самому настоящему армейскому рукопашному бою. Для верности Вова добавил, что это только «для пограничников», чтоб шпионов задерживать, но он нас тоже научит. Я внезапно обнаружила, что тоже включена в круг тренирующихся, и не могу сказать, что была особо счастлива от этой новости, но Вова сурово сказал, что полноценная физподготовка нужна обязательно — и посмотрел на меня так многозначительно, аж спорить перехотелось.

В качестве душеподъёмного бонуса Вова обещал, что вечерами, когда хорошая погода, мы будем теперь всё время костёр жечь, хлеб жарить и вообще приятно проводить время. Потому что площадку для костра сделали и лавки-сидушки из круглых брёвен — чего им зря простаивать?

Наташка с Иркой не поняли, радоваться им или огорчаться, и чуть было не надулись, но со следующего дня внезапно начался показ многосерийного фильма «Государственная граница», и там было всякое остросюжетное, про задержание шпионов в том числе. Я ещё удивилась, думаю: надо же, как Вова догадался? А оказывается он просто программку у бабушки с дедом на следующую неделю видел, вот жук!

ТРЕНИРОВКИ

Так или иначе, юннаты начали тренироваться, а как только первая серия про пограничников прошла — тренироваться с величайшим азартом*, включая даже Рашидку, потому что Вова сказал, что на девочках приёмы показывать неудобно и вообще, заниматься — так всем.

*Между прочим, когда в школе (в прошлом будущем) мы начали изучать иностранный язык, одна учительница с подковыркой спросила, для чего мы это делаем. И все как один четвероклассники, не сговариваясь, ответили, что это на тот случай, если шпионов придётся задерживать или пленных на войне допрашивать. Тётя, помнится, горестно качала головой и вопрошала, мол, никому не приходит в голову, что можно будет поехать в страну, где говорят на таком языке и типа там разговаривать? Но мы недоумевали в ответ. Идея зарубежных поездок реально никому в голову не приходила. А идея поймать шпиона — легко.

Родня, глядя на наши эволюции, добродушно посмеивалась. Дескать, играют дети — вот и ладно, главное, заняты. И вообще, военно-спортивные игры поощрялись, и как-то никто не паниковал, что деточки могут ушибиться.

Девятнадцатого июня (наконец-то!) у нас состоялась затея с костром. До этого никак было невозможно, поскольку гроза в день приезда Вовки со шпагой таки разразилась, и, вопреки обычаям всех гроз, не закончилась, пролившись ливнем, а трансформировалась в довольно сильный дождь на двое суток, что, впрочем, не помешало Вовке сдвинуть в угол столы в большой комнате и провести пару тренировок под крышей.

И вот, ура-ура, настало время жечь костры!!! Я ещё подумала, что неплохо было бы песни петь, например, под гитару. И у нас даже гитара была. И товарищ, играющий на ней — Вова. Правда, репертуар у него не сильно широкий, но с чего-то надо начинать? Ещё был вариант петь под магнитофон, но пока эта идея была весьма умозрительна, ибо требовала либо большого удлинителя, либо целой батареи батареек (масло масляное, ага), которые, к тому же, по словам Вовы, будут с космической скоростью разряжаться.

ГОРЕСТНЫЕ ВЗДОХИ

Двадцать первого июня произошло несколько событий сразу.

Первым по порядку, но не по важности стал процесс закладки цесарочьих яиц в инкубатор. Согласно сопроводительной бумаге, где-то в это время как раз вероятность оплодотворённости повышалась, да и нестись эти дикошарые крикуши стали поактивнее — а дольше чем неделю яйцо на инкубацию держать нельзя. Так вот, набрали мы практически на полный инкубатор яиц, снова перечитали всю инструкцию и запустили этот дивный агрегат.

Вторым и, безусловно, самым ожидаемым событием стал мамин приезд. Первым делом мама бросилась к Феденьке. Федька страшно обрадовался и даже «вспомнил всё», прилёг у мамы на руках и решил, что его сейчас кормить будут. Но бабушка его разочаровала:

— Федя, ты что? Титя — всё, кака. Горькая.