Наступление Тьмы

Анд Корд

Наступление Тьмы. Книга 1

Вступление

Её Создатели в своё время были очень могущественной цивилизацией, развивавшейся сотни тысяч лет. К сожалению, все их знания, возможности и неукротимая воля не смогли остановить то, что не имеет названия. То, что вошло в их часть Вселенной и сокрушило цивилизацию, как и всех остальных на своём пути. Тысячелетия ушли на борьбу, итог которой был очевиден. Пока одни сражались, другие с холодной, расчетливой бесжалостностью создавали оружие, которое рано или поздно сможет остановить поглощение.

Так была создана Она.

Уцелевшие бежали. Позади осталась только смерть, но разумы были охвачены яростью и надеждой.

Глава 1. Москва

Москва — не Амстердам. Совсем не Амстердам. Был прохладный сентябрьский вечер, я ехал с работы на велосипеде и проклинал чиновников на все лады. Велодорожки проложили, а ливнёвки после этого работать перестали. Переехал очередную глубокую лужу, наскочил колесом на какую-то незаметную ветку и чуть не упал в грязную воду. Вот так всегда после дождя. Местами просто река течет, которую разбрызгивают машины. А на сухую пешеходную часть не переедешь, и ехать придется совсем медленно и заматерит кто-то обязательно — народу вечером полно, все торопятся под ветром и мелкой моросью по домам и каждый второй на взводе. В последнее время все обозлены, кто мобилизацией, кто новостями, кто не пойми чем.

Кроссовки промокли. Не беда, конечно, но малоприятно, капюшон сдувает ветром, приходится терпеть непогоду без него. Работаю далеко за Водным Стадионом, живу на Щукинской, дорога на велобайке обычно занимает 30–40 минут, на машине час, двумя трамваями и метро или двумя электричками — час(это в среднем, обычно больше, трамваи часто ломаются где-то на линии и привет! трамвайная пробка, приходится идти пешком), выбор очевиден, если ты программист, физическую энергию девать некуда и погода позволяет. Ну и есть склонность к риску, по Москве на велосипеде катать — это часто риск. Глаза надо держать на макушке, иметь холодную голову и уметь переносить дискомфорт от дороги и погоды. Но обычно почти всё в велопутешествии даже в столице только радует. Это просто кайф обгонять пробки, пешеходов, скакать по бордюрам, наслаждаться ветром в лицо, редкими парками и свободой передвижения.

Выехал наконец на Ленинградку, после ремонта несколько лет назад здесь стало намного приятнее. Раньше приходилось ехать прямо по шоссе, быстро и постоянно оглядываясь. Теперь ямы и колдобины от бесконечного ремонта убрали, ровные удобные тротуары, людей с правой стороны в центр всегда мало, катить можно в своё удовольствие.

Загляделся на одного чудика и притормозил рядом. Парень лет 25 в вечернем сумраке уткнулся в скамейку, нагнулся, взявшись одной рукой за спинку, а второй зачем-то стучал по скамейке. Бейсболка с него слетела, он молча бил кулаком с искаженным лицом и всхлипывал.

— Эй! Ты чего, мужик? — заорал я, смотреть на парня было неприятно. Он был вроде в сознании, но проводил какую-то мазохистскую практику.

Парень от моего крика дёрнулся и замер, покрутил головой по сторонам и даже посмотрел вверх, потом встал ровно и с выражением ужаса уставился на свою руку.

— Тебе перекись дать?

— Да-давай…

Я к нему подъехал и помог перевязать сбитые костяшки. Всегда вожу с собой перекись, хлоргексидин, бинты — привычка.

— Ты чего делал? Что за файтинг такой со скамейкой?

— Не знаю, в глазах что-то было, голова пипец как болит, — парень явно не мог очухаться, взгляд ошалелый, смотрит растерянно, дал себя перевязать. Всмотрелся ему в лицо, не пьяный, не под кайфом. Хотя не спец по всякой дури.

— В глазах?

— Я видел текст… нечитаемый… он мне резал глаза, я по нему бил, буквы исчезали и опять появлялись… какой-то бред. Как блогер один в тик-токе, типа видит буквы и йероглифы какие-то…

— Поняяятно… — протянул я. — а сейчас нормально?

— Да, не вижу… просто бред!! Голова только болит!

— Ладно, в следующий раз выбери подушку что ли, — я залез на байк и погнал дальше. Парень даже не сказал спасибо, ну и хрен с ним, у него явно проблемы.

В новостях везде было полно какой-то дури, дезы, истерии, я сознательно много лет не смотрел телевизор, не читал новостные сайты, только утром и вечером смотрел в тележке каналы, чтобы быть в курсе, летят на нас бомбы или еще поживём, но на работе избегал, иначе работать не мог. Для программирования мне нужен полный информационный вакуум, иначе голова не соображает.

Съехал с дорожки в лес. Этот лес я обожал, называл его по-старому, как привык с детства, Покровско-Глебово, названный так по усадьбе. Конечно, ему с годами доставалось всё сильнее, площадь всё срезали и срезали, надвигались заборы, коттеджи. Со стороны Ленинградки какие-то мудилы захапали нехилую часть парка и огородились четырехметровым забором. Деревья постепенно вырубали, подсаживали меньше, подлесок вымирал, но все равно это был лес. Почти настоящий, тихий, с белками, с дикими выше головы зарослями, с ручьем, по которому почти круглый год плавают утки. С родником Белый Лебедь, куда я любил заезжать на обратной дороге домой, напиться ледяной воды, набрать с собой в бутылку.

Осенью быстро темнело, здесь тоже устроили благоустройство, всё перерыли, фонари не работали, темень стояла как было много лет назад, когда освещение ещё не добавляли на аллеях. Включил на руле фонарик, но он освещал только пространство под колесами за метр, поэтому ехал осторожно, шелестя мокрыми листьями, объезжая кучи песка, оставленного рабочими, доски.

Когда рядом из темноты выплыла фигура рабочего, сильно дернулся, чудом не упав как недавно на ветке.

— Ёб твою! — прошипел сквозь зубы, выровняв байк и невольно затормозив.

Рабочий стоял и пялился мимо меня в темноту. Какой-то киргиз, не особо разбираюсь в национальностях. Черты лица рубленые, обветренные, глаза узкие, но сейчас расширены без тени сознания, зрачки дёрганые. Руки немного шевелились, зубы оскалены. На меня он так и не посмотрел.

Лес, темнота, тишина, никого вокруг. Жуть.

— Оба! — вдруг четко сказал рабочий, кивнув и снова замер.

— Да ну нахер, — стараясь не оглядываться, я поехал дальше, по спине табуном ходили мурашки.

Навалилось ощущение, что происходит что-то страшное, оно уже рядом. За спиной, вокруг в воздухе.

Я совсем замедлил скорость, фонарь помогал слабо, но слух говорил, что рядом никого. Опасности нет, все нормально, сказал себе, сжав зубы. Ненавижу мистику. Реальны только те опасности, с которыми можно справиться, поэтому всегда в любых ситуациях сохранял рассудок, потому что был в состоянии со всем справиться.

Уверенность в себе моя фишка.

— Оба! — приглушенно снова прозвучал сзади возглас рабочего, но на этот раз я не вздрогнул.

На волевых доехал как обычно до родника, даже не почувствовав кайфа от привычного крутого спуска по обрыву, слез с байка, потому что пошел песок и потащил его рядом. Из кустов на меня прыгнул огромный черный пёс.

С реакцией у меня всё в порядке — хотя волосы встали дыбом, я отгородился велом и жестко приказал собаке. — Стоять!

Собака, опустив голову, пыталась обогнуть вел, хвост у неё был приподнят и нервно дёргался, она явно не боялась и готовилась молча кинуться.

— Назад. Иди назад, — цедил я, прикрываясь рамой одной рукой, а второй вытаскивая выкидной нож.

— Фу! Назад! Ришар! Фу! Быстро ко мне! — проявился из кустов хозяин собаки с полунаполненной бутылкой в руке и фонариком на лбу.

— Бля, — больше всего мне сейчас хотелось прирезать не собаку, а ее хозяина.

— Извините, — худощавый мужчина средних лет оттаскивал пса за ошейник и начал прицеплять поводок, — Ришар всегда очень спокойный и никогда не нападает ни на собак ни тем более на людей! Но последние дни он прямо сам не свой, то скулит, то рычит на всех. Я тут обычно вечером не встречаю никого, хожу поэтому без поводка, вас не услышал, вода булькает, дождь, не слышно ничего, извините, пожалуйста!

— Проехали. Сейчас не кинется? — чувствуя нарастающую ярость прошел мимо к другой трубе, журчащей струйкой чистой воды. Выворачивает меня от бешенства, когда собаки или кошки агрессивничают вот так на ровном месте. Подставив бутылку, обдумал все и перестал злиться, собака чувствовала то же что и я — опасность вокруг.

Набирая воду горстями, накидал в лицо, напился, зубы привычно заломило от холода. Почувствовал бодрящую свежесть.

Домой ехал без происшествий в полной темноте, перетащил вел через железнодорожные пути под мостом, ещё один пустынный парк, трамвайная линия, Щукинский парк. Тут уже везде светили фонари, было достаточно светло. Редкие припозднившиеся машины искали парковку, людей было мало, все уже разбрелись по квартирам, лишь от метро шёл постоянный поток по одной улице, да у Пятерки как обычно сипло орала какая-то пьянь.

Мрачные мокрые улицы, неосвещённая дверь подъезда, где как обычно перегорела лампочка на входе. Затащил привычно велосипед в пустой подъезд, стоймя поставил его в узкий лифт, задев грязным колесом зеркало. На выходных ждать мне выволочки от местных бабок, которые сразу соотносят грязные пятна в лифте и мой байк, в будни с ними не пересекаюсь обычно.

Дом меня встретил уютным светом и вкусными запахами, Ксюша приходила домой раньше, забирая сына из детского сада и приносила свежие продукты.

Сегодня меня тоже ждало что-то вкусно пахнущее, скворчащее из кухни. Внутри меня сразу что-то расслабилось, подспудно ожидал каких-то неприятностей, но с семьёй все было в порядке, всё, как обычно. Тревога ушла.

— Приветик, милый, — жена чмокнула меня в губы, держа руки в мокрых перчатках в стороне, сын явно смотрел мультики в комнате, потому что только крикнул, — "привет, пап!"

— Как дела, Серый?

— Да жесть по дороге всякая, очень рад тебя видеть, дорогуша, — я аккуратно примостил вел у стены на коврике, стащил с наслаждением мокрые кроссовки и снимая велоперчатки, мокрую одежду, направился в ванну, — щас помоюсь, расскажу — надо согреться!

Ужинали мы вместе, сын все время косил взглядом в сторону комнаты, где ещё шли мультики, быстро достучал ложкой и умчался, захватив кусок хлеба и вафельную конфету, откусывая и то и то на ходу.

— Сергей, смотри, — Ксюша протянула мне телефон. На видео в небе над лесом переливались красивые зеленые облака с какими-то оттенками, — только что выложили.

— Ого! Красота!

— Ты знаешь, где это?

— Ну наверное в тайге где-то, на севере, — прикольнулся я, уминая картошку с мясом.

— А вот и нет, у нас тут недалеко, если не врут, под Подольском!

Я даже не донес соленый огурец до рта, — "чего?"

— Под Подольском говорю, это не тайга пишут, а парк там какой-то недалеко от станции.

— Северное сияние под Москвой? Магнитные бури что ли?

Мне опять стало не по себе, но решил не напрягать жену и посмеялся. — Собирай вещи, поедем в Подольск, надо насладиться редким зрелищем!

— Серёж, что-то мне тревожно, — Ксюшу не обманул мой беззаботный вид, да и рассказ про собаку у родника (про рабочего и парня-боксера, я умолчал) её напугал.

— Мама вечером звонила, короче, говорит, у их соседки приступ случился, какие-то глюки она стала видеть, получила на этой почве инсульт, упала, но смогла до телефона добраться. Пока её на носилках выносили, она всем кричала про цифры на стенах, что это знамение перед приходом Антихриста.

— Ксюха, вот наслушаешься ты такого бреда, потом спать не будешь, будешь ворочаться полночи, потом меня трясти, что я храплю, потом есть пойдешь!

— Вот тебе всё шуточки, а мне про эти цифры на стенах и буквы уже человек пять на работе говорили. Ну не все мне лично, но я рядом была. Я думала, они просто так всё треплются, ну знаешь, где-то услышали, как тренд новый из блогов, розыгрыш — челлендж, облей себя водой, расскажи стишок соседу…

— Или приди на работу в красных стрингах!

— …а теперь непонятно, мама же не придумывает и сидит только в своих одноклассниках.

— И в тиктоке сидит! Забыла, нам присылает в чат постоянно видюшки с песнями и стихами, какие-то праздники каждый день?

— Ну всё равно, Сергей!

— Хорошо, я почитаю, что там творится, что за облака такие, не волнуйся — решив её отвлечь привычным способом, я пересел к жене поближе, начал поглаживать по плечам, спинке, целовать в щечки, носик, губки. — Антошка еще полчаса будет занят, — прошептал я ей на ушко через несколько минут, уже вовсю поглаживая всякие приятные выпуклости. — Пошли в ванную, лапуля…

К сожалению, это были последние моменты нашей спокойной и мирной жизни. Но прежде чем земная цивилизация в ужасе содрогнулась, под первый удар попала совсем малая часть людей.

Глава 2. Чужой мир

Наверное сейчас спал или собирался заснуть, когда внезапно сверкнуло яркой беззвучной вспышкой и я упал на что-то с грохотом и стуком клацнувших зубов. Дёрнулся, чтобы сесть, думая что упал с кровати, но резанувший глаза свет дал понять что происходит что-то совсем не обычное, во рту был вкус крови, вокруг была чужая комната, чужая мебель.

Рядом валялся упавший стул, который я видел в первый раз, а в окна… В окна било солнце.

Что?

— Мать… — прохрипел я, пытаясь и встать и ощупать зубы и одновременно пялясь на окна. Крови было немного, прикусил язык.

Только что сейчас была ночь. Я был уверен в этом. У меня слезились глаза от света. А сейчас в окнах светило солнце.

Везде была пыль, стекла заляпаны как пыльцой от деревьев, но видно голубое небо и облака.

Перед глазами появились светло-зеленые буквы, которые то расплывались, то становились резче. Несколько предложений, на разных языках.

Я от неожиданности дёрнулся в сторону и теперь вместо стула долбанулся плечом о комод, в лицо пахнуло пылью и я несколько раз чихнул. У меня аллергия на пыль, всё время от неё чихаю. У нас дома не было пыли, мы очень тщательно за этим следили…

Буквы перед глазами сначала пропали, но довольно настойчиво опять появились. Глаза опять резануло и отдало в голову так сильно, что все остальные болевые ощущения мигом забылись. Невольно застонал, сердце будто сжало чьей-то рукой до боли.

Крепко зажмурился, открыл глаза. Не помогло. Сосредоточился на зелёном цвете и буквах, чтобы отвлечься.

Буквы дёргались, мерцали, цвет и яркость немного менялись, вспышки боли резали глаза, я пялился на буквы и вдруг понял что понимаю одно из предложений — оно было на почти нормальном русском языке. Английского варианта, как ни странно, не было. Были иероглифы, похожие на китайские или японские, были еще какие-то полупонятные слова на разных языках, то ли украинские фразы, то ли болгарские. Провел рукой перед глазами, но буквы были очевидно спроецированы прямо на сетчатку глаза.

Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы справиться с болью и сфокусировался на фразах с русским алфавитом, остальные предложения померцали и стали почти неразличимы, а оставшееся предложение стало крупнее и перестало менять цвет, приняв не яркий, но отчётливо видный нежно-зеленоватый цвет

Человѣкъ всталъ? тестъ? цѣль испытанiе выживи больше? сильнѣе альтернатива смерть

Текст потемнел и исчез. Боль и в глазах, и в голове, и в сердце тут же прошла. Пытка закончилась.

Не шевелясь, переводя дыхание, обдумывал ситуацию, снова огляделся, вокруг была мёртвая тишина, не было привычных звуков перевода стрелок от настенных часов, тарахтенья холодильника на кухне, шума на улице.

Я заорал:

— Ксюша! Антошка!

Никто не отозвался, рядом их точно не было. Я попытался вспомнить, что было перед тем как я сюда попал. Мы с Ксюшей занимались сексом в ванной, потом я играл с сыном в лего, уложил спать, почитал с ним вместе сказку про Элли и дорогу из желтого кирпича, потом жена хлопотала по хозяйству, а я серфил в интернете, изучая что сейчас происходит.

Ранее не встречавшиеся атмосферные явления, отдаленно похожие на северное сияние, были замечены по всему земному шару, кроме экваториальной зоны. Обычно сияние возникало вследствие сильных магнитных бурь, но сейчас магнитное поле было спокойно. Новое явление светилось гораздо сильнее. Северное сияние ведь хорошо видно только ночью на фото при специальной обработке, а невооружённым глазом разглядеть его сложно, если ты не находишься в северных широтах. В тучах его тоже не видно, а зелёные облака прекрасно просвечивали тучи в том числе, отчего возникали волшебные, необычные картины неба.

Где-то писали что барахлит радиосвязь, где-то сообщали о падениях серверов телеграмма, фейсбука, тиктока, сбоях в мобильной связи, застрявших в тоннелях поездах, извержении вулкана, очередных бомбёжках искандерами и химарсами, но больше ничего такого же необычного, как северное сияние, никто нигде не наблюдал. Никто никакие бомбы специфические и тем более тактические вроде не сбрасывал, по крайней мере, сияющие облака появились в самых разных частях света, о чём я и рассказал жене, успокоив её окончательно. Природа, мать её, и не такое бывает. Учёные покумекают и разгадают загадочное явление.

Про видения цифр и букв она подзабыла. Зато я ей напомнил, что отсидел час у компа, у меня застоялась кровь и требуется квалифицированная помощь. Отбиться Ксюше не удалось и на ночь мы ещё потрахались. Такая вкусная лапочка, не могу ею насытиться. Как приятно вспоминать домашний семейный уют и как неприятна реальность… Тревога начала снова сжимать сердце, усиливая пульс до аномальных величин.

Значит я спал. Засыпаю обычно я мгновенно и, кажется, мне снились сияющие зелёные облака… А может быть мне снились буквы?

Осмотрел себя. Спал я голым и сейчас как был, перенёсся не пойми куда тоже голым. Плечо болело от падения, было оцарапано, но кровь уже остановилась и болел язык, но мне было плевать. Всё вокруг было реально. Пыль, заложенный нос, мурашки по обнаженному телу от прохладного воздуха, вкус крови, боль.

Жена с сыном, если и были здесь, то не рядом. Или сюда попал только я один.

Повторил про себя несколько раз: «испытание — выживи — иначе смерть». «Выживи или умри». Смысл такой, что тут сложно выжить и надо постараться продержаться пока не закончится испытание. Так? Мало информации, буду исходить из этого.

Осмотрел мебель в помещении, деревянная, качественная, возможно дубовая. Стулья явно легче стола, но как их разломать, чтобы получить хотя бы палку? Без инструментов и дикого шума нереально. А шуметь больше нельзя.

Сердце неприятно давило, высокий пульс.

— Спокойнее, Серый, возьми себя в руки, — сказал себе. В окружающей тишине мой хриплый голос прозвучал необыкновенно громко.