Дефицит Высоты. Человек между разрушением и созиданием

Все эти истории о разнообразии и изощрённости разрушения приводят нас к пониманию одной, имеющей принципиальное значение, особенности человека. В его психике не сформировался блок, который бы, реагируя на все разновидности разрушения, предупреждал человека, что он ступил на плохую дорожку. Но если это не умеют делать обычные люди, то это, безусловно, должна уметь делать власть, несущая ответственность за этих людей. Но эксперты и критики, открыто говорящие об «одебиливании» зрителей и особенно молодёжи, и том, что «российское телевидение работает против русской цивилизации» (Ю. Поляков), выражают удивление полным безразличием, которое демонстрирует к этой проблеме как бы существующее министерство культуры и вообще власть. Видимо, её вполне удовлетворяет то, что на каждом канале есть политическое шоу, на котором ежедневно клеймят Запад и украинских националистов, а то, что в России вырастет поколение уродов, её не волнует.

Ещё одним вполне очевидным для многих экспертов, и каким-то странным образом неочевидным для тех, кто принимает решения в этой области, стала информационная беззащитность России, особенно явно давшая о себе знать с началом спецоперации на Украине в 2022 году. Её никак нельзя причислить к разрушительности, которая даже искушённому наблюдателю становится ясна спустя большое время (п. 5). Она была совершенно очевидна для тех, кто умеет думать и неочевидна для тех, кто не умеет или почему-то не хочет делать. О том, с каким большим трудом приходит осознание даже вполне очевидной разрушительности, свидетельствует то, что для большинства таковой до сих пор не является ужасающая по своим масштабам разрушительность большевиков. Проведенный выше анализ приводит нас к следующему выводу: категории скрытой и не вполне очевидной разрушительности отныне имеет все шансы перестать существовать. А у людей откроются глаза на разрушительность, которая в большинстве случаев на поверку оказалась вполне очевидной. Если это произойдёт, это будет ещё одной маленькой победой разума.

1.8. Изменение сознания как способ разрушения

В процессе эволюции у человека в дополнение к инстинктам животного появилась новая система управления деятельностью — сознание. Программы, содержащиеся там довольно легко поддаются изменению. Влияя на них, можно картину поведения человека изменять в широких пределах. Механизм этого обусловлен особенностями устройства нашего мозга. Хотя клеток там много, но всё-таки недостаточно, чтобы обеспечить «функциональные возможности без границ». Мозг вынужден прибегать к различным уловкам, чтобы упростить способы решения стоящих перед ним задач, и тем самым высвободить часть клеток для решения других задач. Примером такого упрощения может служить условный рефлекс, открытый И. П. Павловым. Суть его в том, что собака приучается реагировать выделением слюны на звонок. Для этого ей надо несколько раз одновременно со звонком дать пищу. И всё. Этого оказывается достаточно, чтобы ввести в заблуждение бедное животное. В следующий раз оно отреагирует не на суть происходящего, а на звонок. А теперь задумайтесь, как часто вы реагируете на звонок, вместо того, чтобы реагировать на суть? Боюсь, выяснится, что вы устроены ненамного удачнее, чем собака.

Причина этого явления в образовании в нашем мозгу ложной связи между звонком и якобы необходимым в этом случае выделением слюны. Но сколько ложных связей образуется в нас в течение всей нашей жизни. Особенно в детстве. Ребёнок менее критичен и более впечатлителен, чем взрослый, он более раним и болезненно воспринимает многие ситуации, особенно связанные с насилием. В результате в нём образуется целый «банк» негативных связей, большинство из которых может вызывать разрушительную реакцию на безобидное внешнее воздействие. Или того хуже, формируется устойчивый психической фон, обуславливающий разрушительную реакцию на всё. Но разрушительные тенденции могут формироваться в ребёнке и при попустительном воспитании, когда поведение ребёнка не ставится в определённые рамки, и он не приучается делать усилия, чтобы соответствовать им. Результатом является то, что плохое в себе деятель не в состоянии остановить.

Цель сильных разрушителей — создание мира, населённого отупевшим, потерявшим бдительность, деморализованным населением. Для этого необходимо понимание того, каким образом формируется общественное мнение, и в какой степени им можно манипулировать? Одно из первых исследований по управлению сознанием были проведены в годы первой мировой войны в Великобритании. Их задачей была разработка методов манипулирования военной информацией с целью вызвать массовую поддержку войны. Геббельс говорил: «Дайте мне газету, и я из любого общества сделаю стадо свиней». Но кроме газет существует радио, а позже к ним прибавились такие мощные инструменты воздействия, как телевидение и интернет. Исследование влияния радио на культуру было первым совместным проектом Т. Адорно с Тавистокским институтом общественного мнения (Великобритания).

Э. Бернейз пишет в своей книге «Пропаганда»: «Продуманная манипуляция привычками и мнением масс — важный элемент демократического общества. Те, кто манипулирует этим невидимым рычагом влияния на умы людей (телевидением, рекламой), образуют невидимое правительство, которое и является настоящей правящей силой». «Нами управляют, наше сознание целенаправленно формируют, наши вкусы унифицированы, наши идеи навязываются нам людьми, о которых мы никогда не слышали. Как бы мы к этому не относились, факт остаётся фактом: почти в каждом акте нашей жизни (в сфере политики, бизнеса, общественного поведения, этического мышления и т. д.) над нами господствует относительно малое число лиц. Именно они держат в руках поводья, управляют общественным сознанием и сдерживают социальные силы, а также изобретают новые способы установления контроля над миром». Проблема заключается в том, что это «относительно малое число лиц» является в гораздо большей степени разрушителями, чем созидателями.

Захват и удержание власти, обогащение — это главные цели разрушителей, и их усилия с течением времени всё более концентрируются вокруг этих целей. И, конечно, такую систему, как «медиа» они развивают и приспосабливают под их цели. Одному из заговорщиков Рябушинскому в 1917 году принадлежали две влиятельные газеты «Утро» и «Утро России», и они неустанно поливали грязью Императора и Императрицу, раздували шпиономанию. Так называемые «фейки» появились задолго до интернета и убедительно продемонстрировали свои разрушительные возможности.

Сегодня медиа фактически контролируют и направляют всю интеллектуальную и творческую деятельность общества, создавая паблисити творцам произведений чего бы то ни было. Медиа присвоили себе функции публичного судьи. Не ум и гений творцов определяет сегодня их судьбу, а отношение к ним СМИ. Они в состоянии возвеличить ничтожное и бездарное, и не допустить в общественную сферу великое и талантливое. Они дают трибуну политикам, создавая им имя, раздувая их заслуги. Они присвоили себе функцию и звание рупора общественного мнения, существенно урезав возможности общества его формировать. Задача в том, чтобы отучить людей «шевелить мозгами», набить их пустышками, шаблонами и соблазнами. Они ориентированы на упрощение и стандартизацию сознания, в конечном счёте люди должны приучиться безоговорочно верить тому, что им сообщается из «ящика» и газет.

У манипуляции сознанием есть свои законы. Чем нелепее обвинения, тем больше «понимания» они встречают в массах. В каких только злодеяниях не обвиняли «царизм», на тишайшего государя навесили ярлык «Николай-кровавый». И это сделали те, кто через считанные годы залил страну кровью. Существует чрезвычайно уязвимая для разрушения особенность психики человека: чем наглее ложь, тем охотнее в неё верят. «Ложь, повторенная сто раз становится истиной», (Геббельс). Образцовым примером изменения сознания является феномен битломании, начало которому было положено в 1960‑х. Это был не спонтанный молодёжный бунт, а тщательно разработанный английским правительством (совместно с Британским бюро психологической войны) план введения мощного разрушительного элемента в большую целевую группу населения (молодёжь), сознание которой планировалось изменить против её воли. Трудно поверить, что четвёрка юнцов, лишённых голоса, своим невинным видом и подвыванием чего то, отдалённо напоминающего песню, может в принципе что то изменить, но чудо произошло. Никто не был в состоянии предвидеть размах культурной катастрофы, которую «Beatles» несли миру.

Начали они свои регулярные выступления в стриптиз-баре, владелец которого платил им по десять шиллингов, чтобы они стучали по своим гитарам, пока раздевается стриптизёрша. Надо ли говорить, что подобные заведения были излюбленным местом проституток и наркоманов. Применяли наркотики и «артисты», порой дело доходило до пены изо рта. Радикально изменил их имидж Б. Эпштейн, их менеджер, маниакально-депрессивный гомосексуалист, тесно сотрудничающий с Тавистоком. «Чистый образ», который предложил Эпштейн, позволил им войти буквально в каждый дом и завладеть сознанием молодёжи всего мира. Группа из Ливерпуля оправдала ожидания Тавистока и с «небольшой помощью своих друзей», т. е. наркотиков, обеспечила моделирование нового класса невменяемых самых различных мастей (тинэйджеров, панков, готов, хиппи). Феномен истеричных кричащих толп был создан ещё до «Beatles», пионерами были Гитлер в политике и Синатра в музыке, но в интенсивности и продолжительности этого сумасшествия «Beatles» их намного превзошли. За ними последовали следующие кумиры помешанной молодёжи: «Аnimals», «Rolling Stones» и маньяки панк-рока.

Т. Адорно, немецкий социолог, музыковед, композитор (написавший, кстати, большую часть музыки для «Beatles») в своём «Введении в социологию музыки» писал о возможности «запрограммировать музыкальную массовую культуру как форму глобального социального контроля посредством постепенной деградации её потребителей». «Обязательное отупение» под влиянием тяжёлых повторяющихся звуков, воздействию которых подвергается тело, мозг и человеческий дух, должно стать основным результатом промывания мозгов. Убийственный панк-рок должен уничтожить всё самостоятельное и способное к росту а человеке. И породить зависимость от вымышленного мира музыкальных, рекламных и кино-субъектов, с которыми он начинает идентифицировать своё «Я». На самых крупных фестивалях поп-музыки в Вудстоке (Великобритания) и Монтерее (США) собирается до полумиллиона подростков, которых накачивают наркотиками. Пройдёт совсем немного времени, когда 50 миллионов посланцев новой «культуры наркотиков», получившей название нью-эйдж, поднимутся на верхние этажи власти, и это станет концом Западной цивилизации.

С развитием технологий контролировать людей стало намного легче. Пропаганда страха даёт возможность сосредоточить внимание масс на невидимом, неосязаемом, вездесущем страхе. Создание атмосферы страха является эффективным способом понижения уровня, разрывающим духовные связи с высшим и погружающим человека в постоянное внутреннее смятение. Современные возможности манипуляции сознанием вовлекают в разрушение огромные массы людей. Не было в мире страны более дружественно настроенной по отношению к Украине, чем Россия, страны, которая бы объективно нуждалась в тесных, дружеских отношениях с Украиной. Тем не менее Западу удалось, — и всего за двадцать лет — превратить Россию для значительной части населения Украины во врага № 1. Конечно, в успехе Запада немалую роль сыграло то обстоятельство, что разрушать легче, чем созидать.

Курс превращения адекватных людей в невменяемых и легко манипулируемых психов составляет фундаментальную основу американской стратегии. Лишение конкурента разума, а с ним совести и принципов, сулит быструю победу. Для этого в США в 1960‑е годы была разработана концепция иррационального бытия, призванная подорвать логико-рациональную основу нашей цивилизации. В качестве инструмента использовалась триада «рок-секс-наркотики». Позже к ним присоединились сетевые возможности фабрикации фейков, что позволило создать эффективные методы заражения массовой истерией. Конечным результатом стала русофобия, по своим масштабам не имеющая аналогов среди всех известных истории фобий. Русские представляются агрессорами, готовыми в любую минуту напасть на любую страну, а Путин фанатиком, которому ничего не стоит нажать на красную ядерную кнопку.

Разлагающая сила телевидения базируется на грохоте, клиповой подаче материала и постоянно повторяющихся коротких фразах. А. Каплан в своей книге «Рок сутки напролёт» объясняет гипнотизирующий эффект телевидения: «Под влиянием постоянного мелькания и чередования сверкающих картинок зритель входит в своеобразный транс и не задумывается над содержанием получаемой информации. Размышлять, анализировать, контролировать себя — это сложная работа, посильная для деятелей достаточно высокого уровня. Лишь они способны к сосредоточению, концентрации внимания, следованию поставленным целям. Остальных мелькание и грохот деструктурируют, сбивают с толка. Нет времени для размышления, поскольку сумбурные эмоции затуманивают когнитивную силу сознания, пробуждая в зрителях иррациональное помешательство. Там, где нет смысла, не может быть и морали». Это становится причиной неврозов, формирует неуравновешенный характер, особенно у молодёжи с неокрепшей психикой. У них усиливается стремление к эмоциональному и иррациональному поведению в повседневных ситуациях. Зритель, подвергающийся промыванию мозгов, находится под воздействием иллюзии, что за ним сохраняется право выбора. С.-Е. Лец в своё время отметил самое ценное по его мнению качество предтечи телевидения: «Радио замечательное изобретение: один поворот ручки и его не слышно». Но в том то и дело, что попавший в зависимость утрачивает способность вовремя нажать на кнопку. Немало и таких, кто считает рекламу самым интересным из того, что показывается по ящику, и готовы смотреть её бесконечно. Ситуация усугубляется тем, что детское сознание уже отравлено ею, едва только ребёнок что то начинает сознавать.

Причина того, что мы постоянно видим это верчение и слышим грохот проста: все, кто занимает ключевые посты в телеиндустрии, прошли стажировку в США, и там всей этой дряни научились. В системе, где сильны созидательные тенденции, интересам системы подчинено содержание и подача информации. Осуществляется это деятелями высокого уровня. В приведенной выше цитате термин высокий уровень выделен курсивом мной, как редчайший случай его употребления применительно к деятельности человека. Тому, у кого достанет терпения прочесть книгу хотя бы до половины, поймёт ключевое значение этих двух слов для теории человеческого. Увы, на телевидении необходимого уровня как раз недостаёт.

«Телевидение — это средство управления поведением и психологического контроля, о котором прежде нельзя было даже мечтать», (Т. Адорно, «Телевидение и шаблоны массовой культуры»). Президент в качестве национальной идеи предложил патриотизм. Спустя совсем небольшое время 9.12.17 открываю программу телепередач, и взгляд падает на колонку программы СТС. Семь полнометражных фильмов, все (!) производства США, плюс восемь мультфильмов — тоже США. Среди них (детский?) мультфильм, с милым названием «Дом-монстр». Но есть ещё художественные (условно, конечно) фильмы «Мумия», «Мумия возвращается», «Очень плохие мамочки» и т. д. Названия складываются в шокирующий своей абсурдностью паззл, а у тебя совершенно реальное впечатление, что ты уже в сумасшедшем доме. И о каком патриотизме может вообще идти речь!!! О нравственных и интеллектуальных калеках, не более того. А смогут ли они, насмотревшись этих фильмов, защитить страну? Да нет, конечно! Запад нас хочет победить, а «если ты хочешь победить врага, воспитай его детей». Вот он это и делает. А мы то почему позволяем? Кого поставило целью вырастить наше, да нет, какое оно наше! телевидение? Гибридного гражданина — американца с российским паспортом.

Ничтожно мало телевизионного времени отведено истории России, её выдающимся деятелям, незаурядным современникам-созидателям. Всё самое содержательное, особенно «с русским душком», сдвинуто за полночь. Смотрим телепрограмму центральных каналов на 19 июля 2020 года: документальный фильм «Убийство Романовых. Факты и мифы»» 1.00 ночи, «Я обязательно вернусь…», фильм об Игоре Талькове в 2.10 ночи. Вот только есть такая штука, как долгосрочная стратегия государства, и в ней в обязательном порядке должны быть предусмотрены в целях обеспечения безопасности государства меры по ограничению аппетитов тех, кто извлекает прибыль из СМИ. Россия и так проигрывает США битву за мозги своих граждан. Опыт Украины показал: всё зависит от того, кто получает доступ к сознанию людей. На Украине выросшие в годы «независимости от здравого смысла» резко отличаются от старшего поколения. На это потребовалось двадцать лет. И страну не узнать.

Приведенные примеры ясно показывают, что научный и технический прогресс, теперь уже, среди прочего, обеспечивающий прямой доступ внутрь человека, даёт большие преимущества разрушителям. Сегодня это информационная манипуляция сознанием, завтра генное манипулирование.

1.9. Русские революции как классика разрушения

Россия является самой трагической жертвой революционизма за всю историю человечества. Только сейчас, по прошествии столетия, сознание народное начинает постепенно проясняться и события столетней давности представляются в истинном свете. История России ХХ в. — это история её обмана. Что то историческое — хочешь не хочешь — невольно попадается тебе на глаза, и читая то, похожее на правду, что встречается там, не знаешь: плакать тебе или смеяться. Как же нас обманывали и, кажется, обманывают!

Со временем становится понятным, что никаких объективно-исторических причин как для февральского, так и октябрьского переворота не было. Страна жила — по нашим сегодняшним представлениям — в необычайном довольстве (те, у кого крепкие нервы, могут почитать «Москва и москвичи» А. Гиляровского). Во время Первой мировой Россия была единственной воюющей страной, в которой не были введены карточки. Рождаемость была фантастической: сколько семей было с десятью детьми, да и дети были какие молодцы и красавицы. При темпах роста в годы царствования Николая II (по версии большевиков — Николая-кровавого) население России к 1950 году должно было приблизиться к 500 млн.

Как с горечью пишет И. Бунин, «наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали — всю эту мощь, сложность, богатство и счастье…». И действительно, сегодня русский народ, оболваненный большевиками и превращённый в «Иванов, своего родства не помнящих», своей истории не знающих, даже не подозревает о той «мощи, сложности, богатстве и счастье», которые являла собой Россия до этих пресловутых «революций».

Постепенно выясняется, что «кровавый царский режим» был невероятно, поразительно гуманен к тем, кто хотел его разрушить. Конечно, на свою беду! Но тогда отношение к людям в соответствии с христианскими заповедями было нормой, и почти никто не понимал, что такое отношение к разрушителям — прямой путь к беде. К политзаключённым в России благоволили, уважали их, как людей думающих, полагая, что их идеи, как продукт честной мысли, внесут, в конечном счёте, свой вклад в прогресс. Да и политзаключённых, как выяснилось в ходе Февральского переворота, оказалось где то порядка двух сотен на всю Россию. Другое дело СССР, где быстро осознали, какие продукты мысли им нужны, а каких продуцентов ненужных идей надо уничтожать со всей революционной беспощадностью. Много записочек с подобными требованиями Ульянов рассылал в различные инстанции.

Даже после разрухи, устроенной Временным правительством, процесс был обратим. У большей части общества настроение было отнюдь не пораженческое. На плакатах демонстрантов идущих по Невскому проспекту, читаем: «Отечество в опасности. Пролитая кровь требует войны до победы. Товарищи солдаты, немедленно в окопы. Вернуть Ленина Вильгельму». После созыва Учредительного собрания сформированное дееспособное правительство вполне могло бы нормализовать обстановку и, худо-бедно, продемонстрировать какое-то оживление на Восточном фронте. Этого было бы достаточно, немцы были обречены, а Россия стояла на пороге победы. Но вот от этой то победы большевики всячески отговаривали народ, потому что, по их словам, это была бы победа, страшно сказать, в империалистической войне. Поэтому превратим империалистическую войну в гражданскую, разожжём революционный пожар в своей стране, и победим половину своей страны. Вот это по-ленински. А потом раздуем пожар во всём мире. Ну а коммунизм из этой чудовищной разрухи сам по себе возникнет. Бред сумасшедшего! А что ждать от человека с полуразрушенным мозгом и примкнувших к нему бездарей и безумцев разной этиологии.

Чтобы осуществить самый благоприятный для себя сценарий, который, в частности, включал выполнение взятых на себя обязательств перед германским Генеральным штабом, большевикам надо было развалить армию, сделать так, чтобы солдаты «устали воевать», и ринулись с фронта домой (где их ждало четыре года Гражданской войны, и там уж об усталости никто не смел заикнуться — сразу расстрел). На фронте объявилось большое количество оплаченных немецкими деньгами агитаторов, пропагандистов и подстрекателей, было немало случаев, когда офицеров, генералов поднимали на штыки, кто то был растерзан пьяной накокаиненной толпой.

Николаем Бартеневым, командующим батареей № 43 у мыса Церель, описан один из эпизодов этого предательства. Батарея защищала пролив Моонзунд, через который немцы в сентябре 1917 года прорывались к Петрограду. Оборона длилась с 29 сентября по 20 октября. На помощь из Кронштадта была направлена эскадра, но было уже поздно: батарея сдалась по требованию Комитета солдатских депутатов, и революционные матросы покинули её. Мемуары Бартенева легли в основу романа В. Пикуля «Моонзунд», а в 1987 году был снят одноименный фильм. Это было прорывом в большевистской блокаде подлинной истории России.

Ещё один эпизод героизма, за который большевики отплатили смертью. В толчее кровавого хаоса капитан первого ранга Щасный А. М. совершает подвиг, получивший название Ледового похода. В феврале 1918 года он приводит из Таллина и Гельсингфорса базирующиеся там корабли Балтийского флота в Кронштадт. Это было нарушением обязательства об уничтожении Балтийского флота, взятым на себя Бронштейном при заключении Брестского мира. И Щасный был расстрелян 22 июня 1918 года по приговору революционного трибунала.

«Великая Октябрьская социалистическая революция», это величайший лохотрон за всю историю человечества. Октябрьский переворот совершил не пролетариат, не изъявлявший никакого желания быть гегемоном, а кучка маргиналов, сеявших смуту среди крестьян, только вчера переодетых в шинели, и матросов бездействующего Балтийского флота. Казармы были переполнены только что призванными в армию новобранцами, которые томились от безделья и не очень то стремились на фронт. Не представляло большого труда сбить их с толку лозунгами о немедленном мире. А кокаин, который в большом количестве был завезён в Петроград, подогревал их «политическую активность».

Революция — это абсолютное зло. Но самым абсолютным злом был Октябрьский переворот. Он отменил все политические и социальные завоевания, которых Россия добилась к тому времени. Большевики отбросили страну назад в экономическом отношении на полстолетия, а в духовном страна рухнула в небывалую пропасть. Октябрь — невиданное даже в истории революций полное уничтожение прошлого, отказ от всего, что добилось российское общество в своём политическом и экономическом развитии, от пути реального обновления России. Россия к началу Первой мировой войны практически создала новую цивилизацию. Разнообразие её духовной и культурной жизни поражает воображение. В музыке почти одновременно такие разные Римский-Корсаков, Рахманинов, Скрябин, Стравинский, в поэзии такие разные Цветаева и Есенин, в литературе Л. Толстой, А. Чехов и И. Бунин, в изобразительном искусстве, благодаря русскому авангарду, разница ещё больше, но самое ценное в ней, пейзажная живопись, по тонкости чувств не имеет аналогов в мире. А ещё открытие духовного явления русской старинной иконы, разнообразие русской философии, науки в целом.

И во всём очевидный рост качества: в строительстве, искусстве, образовании. Образование, полученное в гимназии, было равно нынешнему университетскому, диплом университета — диссертации кандидата наук. Дягилевские «Русские сезоны» в Париже не имеют аналогов в истории. Дягилев был первым в мире выдающимся импрессарио, им собранно блистательное созвездие художников, в которых новаторство — редчайшее сочетание — соединялось с высочайшим профессионализмом в своей области. Это А. Павлова, В. Нижинский, М. Фокин, Л. Бакст, А. Бенуа, И. Стравинский.

Всё это было уничтожено хамами. Целью большевиков был захват и удержание власти, в успех чего они сами не очень то верили. Это было возможно только в ввергнутой в хаос и полностью деморализованной стране. Поэтому принципом их политики было: чем хуже, тем лучше. Безответственность большевиков граничила с безумием: всё переломали, не имея понятия, как это устроено, не задумываясь над тем, что искорёженное, изорванное в клочья и заново сложенное наобум, работать не будет. Это всё равно, как если бы вы вызвали электрика заменить розетку, а он вырвал всю проводку, переломал и вывел из строя все электрические приборы.

Их главарь Ульянов был самым страшным разрушителем за всю историю человечества. Его отличала абсолютная лживость и жестокость. Отсюда его ненависть к людям, которых он называл «вредными насекомыми», и Богу. Он всегда и во всём за полное уничтожение. Любые другие варианты для него — проявление «революционной мягкотелости», которую следовало заменить на «классовую» ненависть без границ. «Пусть сильней разгорится пламя, / Пусть пылает в огне небосвод…».

Конечно, история знает разрушителей, которые в отдельных областях оказались похлеще Ульянова. Примером этого может быть налаженное в промышленных масштабах сжигание в печах людей второго и третьего сорта. Но это «заслуга» не столько самого Гитлера, сколько следствие качеств немецкого народа. Русские и не совсем русские, жившие на этой огромной и безалаберной территории, в принципе не могли угнаться в такого рода новациях за немцами с их аккуратным умом, с такой тщательностью способным производить сортировку и учёт волос и золотых коронок. К тому же русские большие христиане, чем их западные антиподы. Но внутри своей системы Гитлер оказался меньшим разрушителем, чем Ульянов внутри своей. Доказательством чему служит то, что Германия спустя сто лет по-прежнему существует и процветает, а СССР нет уже 30 лет. В результате большевистского переворота и последовавшего за ним террора, генофонд нации понёс огромные и, возможно, невосполнимые утраты. Раскол, внесённый большевиками в российское общество не имеет аналогов в мире, его следствием стали несколько волн эмиграции, результатом которых явилась утрата значительной части лучших мозгов; только после 1991 года из страны уехали более полутора миллионов научных работников. В результате эмиграции и распада СССР русские стали самым большим разделённым народом мира. Ни в одной другой стране нет такого количества граждан, уехавших за рубеж и ведущих оттуда подрывную работу против своей страны. Но более того, мир трудами Ульянова по созданию украинского государства, состоящего наполовину из русских и исторических русских территорий, сегодня поставлен на грань Третьей мировой войны. Ленина нет, а дело Ленина живо! В связи с последним предлагаю возобновить награждение орденом Ленина за выдающиеся заслуги в учинении разрухи и раздора, и первыми им наградить Байдена, Зеленского и Моравецкого.

Феномен большевизма оставил неизгладимый след в истории России благодаря двум отрицательным достижениям:

1. Большевики, возбудив с целью захвата власти смуту, сумели активизировать невиданную по своим масштабам разрушительность, справиться с которой рациональными цивилизованными методами было невозможно. Ставка была сделана на несоциализированную «бедноту», национальные меньшинства и экстремистов всех мастей. Была мобилизована такая эффективная разновидность разрушения, как социопатия, отменяющая все культурные нормы. Лица непролетарского происхождения были обречены, потому что их преследование и уничтожение всячески поощрялось большевистской верхушкой, и любой местный сатрап мог делать с ними всё, что угодно.

2. Организовать небывалый идеологический трезвон, состоящий из лживых обещаний и фальшивых лозунгов, для обоснования которых использовать якобы научную теорию. Их теория гроша ломаного не стоила, зато лозунги хорошо работали. Застряв в голове людей, эти лозунги (вместе с репрессиями) лишили способности и охоты к самостоятельному мышлению и действию.

Инерция психики такова, что эта порча, наведённая на русский народ до сих пор даёт о себе знать. А фигура Ульянова у определённой части населения нашей многонациональной страны, до сих пор вызывает к себе уважение, смешанное с восхищением. Один знакомый автора (не русский, конечно) выражает его в следующих словах: «Такую страну поставил раком!». Да, поставил, но почему, как? Как это сделал человек, который всю жизнь занимался «теоретическим» пустословием, подкрепляя его ложью и клеветой? Потому что очень сильный разрушитель кого угодно поставит раком. Вот она, правда о силах, приводящих в движение историю.

Первые два декрета, которыми большевики ознаменовали захват власти, были декреты о мире и земле. Декрет о мире положил начало Гражданской войне, и только этого и следовало ожидать, потому что Ульянов прибыл в Петроград с лозунгом: «Превратим империалистическую войну в гражданскую». За декретом о земле последовала продразвёрстка, изъятие излишков зерна у крестьян, голод в самых плодородных областях России и затем закабаление крестьян в колхозах.

Полным вздором был лозунг о «диктатуре пролетариата», истинной целью которого было развязывание неограниченного террора. Россия была крестьянской страной, рабочие промышленных предприятий были малочисленны и отнюдь не стремились устанавливать свою диктатуру. Ещё и потому, что их труд неплохо оплачивался, особенно квалифицированный. Такой рабочий жил в отдельной квартире, работая один, содержал большую семью с прислугой. Известно обращение делегации рабочих Путиловского завода в Думу с требованием остановить большевиков. И здоровое социальное чутьё их не обманывало: впереди их ждал голод в разорённом Петрограде, затем уплотнение и жизнь уже без слуг, еле сводя концы с концами. Крестьян ждали комитеты бедноты, раскулачивание, голод, коллективизация и новое закрепощение.

Страна вступила в эпоху беззакония: трибуналы руководствовались революционным чутьём и социалистическим правосознанием. Так была установлена военная диктатура, равной которой по жестокости и беспощадности не знала история. Очень кстати пришлось покушение на Ульянова: большевики воспользовались им, чтобы развязать «Красный террор». Позже тот же трюк был проделан с убийством (на почве ревности) Кирова. И потекли в лагеря «кировские потоки» репрессированных.

В помрачённом сознании Ульянова была лишь одна цель: захват власти и её безграничное расширение. «Уничтожение эксплуатации» и прочие утопии Маркса использовались Ульяновым, как удобное прикрытие, позволявшее придать его разрушительности мировой масштаб. В результате капиталистическая форма эксплуатации сменилась гораздо более жестокой, а народ на многие десятилетия попал в страшную кабалу и нищету. Уничтожение «своего» народа было государственной политикой большевиков. Делалось это с лёгкостью необыкновенной. Фактически был возведён в ранг закона такой нехитрый приём: достаточно было кого то просто объявить врагом, и человека уже нет! Вождь анархистов князь П. Кропоткин в ужасе от происходящего в разговоре с Ульяновым упрекнул последнего за то, что «он за покушение на него допустил убить две тысячи ни в чём не повинных людей. Но оказалось, — пишет в недоумении Кропоткин — что это не произвело на него никакого впечатления».

Кропоткин так же написал письмо Ульянову по поводу заложников-эсеров, которых было решено «беспощадно истреблять» в случае покушения на вождей Советов. Кропоткин пишет, что «такие меры недостойны людей, взявшихся созидать будущее». Ну да, не достойны, только верхушка большевиков вовсе не собиралась «созидать будущее», которое виделось простодушному Кропоткину.

У них было другое видение нужного им будущего. В первые дни переворота они не верили в то, что продержатся у власти более двух-трёх недель. Со временем этот срок увеличился, но они ещё долго чувствовали себя временщиками и всерьёз готовились к бегству из страны.

В 1913 году Ульянов, сидя в Кракове, разработал «марксистскую программу по национальному вопросу». И в 1991 году страна распалась в точном соответствии с границами, прочерченными его теоретическим гением. Так всё, что он насочинял и попытался осуществить в реальности, не прошло проверку временем. Окончательно ясным это стало в 1991 году, когда рухнул СССР.

М. Горький, давая весьма позитивную (и довольно наивную) характеристику Ульянову, называет «основную черту его характера воинствующим оптимизмом материалиста». Слишком воинствующим, сказали бы мы. У этого психологического типа вследствие его чрезмерной активности всё «слишком». Тут же Горький пишет: «Для меня исключительно велико в Ленине именно это его чувство непримиримой, неугасимой вражды к несчастьям людей…». Мы сегодня хорошо знаем, к каким страшным испытаниям для России привела эта гипертрофированная «непримиримая, неугасимая вражда», которая так восхищала Горького. И ленинский «оптимизм» тоже, который правильнее было бы назвать безответственностью. Это тоже характерная черта этого типа: их активность так настойчиво требует выхода, что о последствиях просто некогда задумываться. И, повинуясь соблазнительности лёгкого пути, эта деятельность чаще всего выливается во «вражду», ненависть. Того, кого ненавидишь легче разрушать.

Выше уже говорилось про многообразие разрушения. Наглядным свидетельством этого служит разница между Ульяновым и Керенским. Первый — сильный разрушитель, фанатик, маниакально одержимый идеей захвата власти. Диктатура (не пролетариата, конечно), тирания были для него естественными, даже единственно приемлемыми формами власти, так как позволяли сосредоточить её в одних руках. Его руках. Этических и моральных ограничений в политической борьбе, так же как в жизни в целом, для него не существовало. К своим соратникам, в том числе и к тем, кого он приблизил к себе и вознёс на высокие посты, он относился с презрением. Политическая борьба была для него поводом и прикрытием для его жажды разрушений. Во множестве телеграмм, рассылаемых во все концы России он требовал расстреливать «со всей революционной беспощадностью» как можно больше «врагов». Диагноз — гиперактивность, выражающаяся, в частности, в дёрганности. Он страдал характерными для этого типа депрессиями, если потребность в активном разрушении не находила выхода. Период после 1905, когда в России был наведён порядок и она бурно развивалась и процветала, для него были самыми тяжёлыми годами. Ульянов обладал особым даром убеждения, даже (казалось бы, недостаток) его картавость имела свойство гипнотического воздействия, а его «научность» производила большое впечатление на необразованных, ещё неоперившихся разрушителей, которых он вербовал в революцию.

Ульянов хорошо сознавал свою цель — захват власти, и неуклонно шёл к ней. Это политическое животное, наделённое сильным инстинктом власти и острым чутьём, при этом совершенно лишённое души. «Плох тот революционер, который в момент острой борьбы останавливается перед незыблемостью закона». Иначе говоря, порядочный человек не может быть хорошим революционером. «Революционер» для Ульянова было высшей оценкой человека. А непорядочность даже полезна, это качество хороший помощник в разрушении.

Второй — позёр, болтун, больше всего любивший красоваться и произносить речи, своего рода поп-звезда Февральской революции. Керенский — пустомеля, лишённый, кажется, всего, кроме способности произносить зажигательные речи. Он разложил армию и государственный аппарат Российской империи даже, кажется, не совсем понимая, что он делает. Но самая принципиальная разница между Керенским и Ульяновым была и в том, что первый, работал на американцев, и, по видимому, на британцев, а Ульянов подготовил октябрьский переворот на деньги немцев.

Такие разные, они мистическим образом слились в слаженный тандем в чёрном деле разрушения России. Своей деятельностью Керенский создал идеальные условия для захвата власти большевиками. Каким стечением обстоятельств это можно объяснить? Родство душ? Оба излишне гримасничали. Что то зловещее угадывается в этих фиглярах. Земляки? Что же это за городок такой, подаривший России таких упырей? Отец Керенского был директором симбирской мужской гимназии, той самой, где учились эти чудные мальчики Ульяновы. А потом и Керенский. Керенский-старший в 1888 году дал В. Ульянову (уже после казни его брата), положительную характеристику для поступления в Казанский университет. И ведь поступил! Во всём этом угадывается какая то зловещая мистика. Может быть она была в стенах гимназии, где все они учились? Куда до этой истории всяким там Воландам и прочим мистическим героям М. Булгакова и Н. Гоголя.

Разрушителей притягивает друг к другу какая-то мощная сила. Такое притяжение было у Ульянова с Гельфандом (Парвусом) и Бронштейном (Троцким). Этих трёх весьма разных людей роднила самая заманчивая и сладкая из всех возможных страстей — страсть к разрушению. Это очень сильный наркотик.

Их биографии служат убедительным подтверждением того, что окружение, воспитание, образование носят второстепенную роль в сравнении с врождёнными качествами натуры. Керенский и Ульянов воспитывались в благополучных семьях, их отцы работали на ниве народного просвещения, делая много полезного и занимая высокие должности в системе образования Симбирска, а оба революционера имели высшее образование. Показательно то, что в семье Ульяновых вырос кроме Володи ещё и старший сын, очень милый молодой человек, который был казнён за попытку цареубийства. На совести младшего миллионы убитых в Гражданскую войну. Впрочем «на совести» в данном случае чисто условный оборот речи, совести у него не было. Убийцами братья стали не в силу обстоятельств, они ими родились. То же и с Гельфандом, хотя история его жизни другая. Он родился в бедной, отнюдь не дворянской семье, детство и юность его были далеко не безоблачны. Но ведь не все бедные и обделённые судьбой организуют мятежи и государственные перевороты. Для этого надо быть разрушителем.

Сильному разрушителю открыта наиважнейшая истина бытия: миром правят сила и страх. Большевики своим звериным чутьём уловили эту суть разрушительности. Сегодня мы понимаем, что революционизм есть одна из самых разрушительных форм экстремизма. В первую очередь из за масштаба обмана, эксплуатирующего заветные чаяния людей, и, как следствие этого, массовости явления и огромных размеров творимых разрушений. В последнем и заключается ответ на вопрос, почему большевики сумели разгромить всех своих противников, эсеров, меньшевиков, монархистов, программы которых были более человечны, и по существу более демократичны. Потому что они были лживы, безжалостны и бескомпромиссны в маниакальном стремлении к власти. На пути к власти они преступали закон и мораль, предавали близких, обрекали на смерть бывших друзей, устрашали массовыми казнями. Это был оголтелый экстремизм, крайняя форма сектантства. Вот совет Ульянова, как поступать с меньшевиками, представляющими более умеренное крыло партии: «Схватите меньшевика за горло и душите, душите, пока не перестанет дышать!». Понятно, что шансы меньшевиков в противостоянии с таким гиперагрессивным оппонентом были равны нулю.

Мысль о компромиссе вызывала у Ульянова потоки ругани. Никаких Учредительных собраний, никаких выборов. Только Советы рабочих и крестьянских депутатов, потому что кучкой простоватых, полуграмотных людей легко манипулировать. Большевики, воспользовавшись первым же удобным предлогом, объявили Красный террор. И полились потоки крови, а разрушитель пьянеет от запаха крови и сознания своей безнаказанности. Бронепоезд «Льва революции», председателя Реввоенсовета Бронштейна наводил ужас на войска. Не противника, а свои: он запросто мог поставить к стенке каждого десятого.

И чем дольше шла Гражданская война, тем зверства усиливались. Апогея они достигли, когда войска Врангеля покидали Крым. Сразу после эвакуации войск Врангеля было с различной степенью изуверства (особенно прославились венгерский еврей и по совместительству «интернационалист» Бела Кун и как бы «своя» садистка Розалия Залкинд, партийная кличка Землячка) убито более 10 тысяч офицеров. А в первую зиму 96 из 800 тысяч, составлявших тогда всё население Крыма. Приговаривали к уничтожению списками по 100, 200 человек. А к весне 1922 года умирает от организованного большевиками голода ещё 75000 крымчан. В марте 1921 против монополии большевиков на власть восстали моряки Кронштадта, погибло с обеих сторон более 10 тысяч человек, потом ещё расстреливали участников восстания и членов их семей. Восемь тысяч ушли по льду в Финляндию, им не позавидуешь: встретили их там весьма недружелюбно.

В период с 1918 по 1924 год только на юге России жертвами войны, террора и голода стали восемь миллионов! Но далее сопротивление «внутренних врагов» строительству социализма растёт, они становятся всё коварнее, и уже Тухачевский применяет отравляющие газы против восставших пензенских крестьян. А затем под «мудрым руководством» Чикатило всех времён и народов, страну накрывает эпидемия садизма, бессмысленного и невиданного по своей жестокости террора. Конечно, потопить в крови весь мир ради его светлого будущего — это предельный экстрим, от которого всё твоё существо сводит судорогой восторга. Но не удалось! Ну тогда хоть одну Россию, тоже немало крови пролили! Только на Дону было уничтожено 1,5 миллиона казачества. Н. М. Молева, доктор исторических наук, известный искусствовед в фильме, снятом в 2015 году, рассказывает, как в 1932 году жителей станицы Александровской (теперь г. Будённовск) вывели на улицу и расстреляли из пулемётов. Погибло 29 родственников её мужа, в том числе дети и старики. Памятный знак на месте их захоронения не дают установить до сих пор.

В качестве примера отношения большевиков к тем, в ком они видели даже не «инако-», а просто мыслящего человека, очень коротко о жизненном пути Льва Николаевича Гумилёва, выдающегося учёного-историка. Его арестовывали (на долгие сроки — три раза), допрашивали множество раз, но не за антиправительственную деятельность, а за дворянское происхождение и фамилию. Будучи в молодости похож на своего отца-поэта, он с возрастом больше стал походить на мать (поэтесса А. А. Ахматова). По этому поводу он шутил, что у матери горбинка на носу естественная, а ему нос сломали на допросах.

В Воркутинском лагере (не в семейном имении Кокушкино, куда Ульянов был отправлен в первую «ссылку», и затем в Шушенском, где он ходил на охоту, сочинял, имел прислугу, хорошо питался и поправлял своё здоровье) Гумилёв работал в руднике, что, кстати, считалось везением, всё-таки не лесоповал. С университетским образованием (в отличие от В. Ульянова, брата террориста, без проблем принятого в университет) было много мытарств: то не принимали, то исключали, то долго не восстанавливали. То же с защитами диссертаций и публикацией трудов. А тут ещё мать попала в опалу. После освобождения ему дали комнатку 12 кв. м. в коммунальной квартире, в которой он прожил почти всю оставшуюся жизнь. Лишь в 76 лет, за три с небольшим года до смерти, ему с женой дали скромную двухкомнатную квартиру, но, правда, в центре, и с кухней. Для сравнения, до революции квалифицированный рабочий (не профессор!) жил со своей многодетной семьёй и прислугой в многокомнатной квартире. Из такой живущей в полном довольстве пролетарской семьи была жена Джугашвили С. Аллилуева. После революции Ульянов и Джугашвили, движимые безошибочным большевистским чутьём, поняли, что надо избавляться от этих пережитков старого. Число политических (именуемых теперь врагами народа) было увеличено в тысячи раз, курортное сидение в ссылке и раздумчивое тюремное житьё было заменено лагерями, а на воле каждая семья получила по одной комнате в коммунальной квартире. Оно и удобнее, все приглядывают друг за другом и стучат.

Великий русский писатель, лауреат Нобелевской премии И. Бунин своём дневниковом эссе «Окаянные дни» [21] описывает вакханалию разрушений, творимую «революционерами», которую он своими глазами наблюдал в 1918 году в Москве и на юге России. Размышляя над истоками разрушительности, он приводит мнение Л. Толстого, что главная причина разрушительности — человеческая глупость. Это, увы! не так. Глупость (пункт 8 в приведенной выше классификации), более массова, но в каждом единичном случае менее разрушительна, чем откровенная, генетически запрограммированная разрушительность (п. 1), и разрушительность, призванная обеспечить существенные преимущества алчущему власти и наживы (п. 4). Действия последних в достижении поставленных целей могут быть чрезвычайно изощрены и коварны, с которыми простодушие и доверчивость дурака не могут идти ни в какое сравнение. Он обычно орудие в руках разрушителей.

Маркс был теоретиком разрушения, а Ульянов представляет собой тип «безбашенного» практика-авантюриста самого крайнего толка. Степун в первой речи Ульянова после явления из пломбированного вагона услышал «разбойничий посвист Стеньки Разина». Вот такая политическая гибкость: вагон немецкий, посвист русский, а сам свистящий непонятно кто и что, за кого он, и вообще, что это такое. Не поняли в своё время, и за это были жестоко наказаны.

Ульянов своим чутьём разрушителя понял, что для того, чтобы поднять бунт, пролетариат совсем необязателен. Для этого надо просто активизировать разрушителей, подав им соответствующие знаки. В начавшемся хаосе трудно будет понять, где граница допустимого; кто разрушает ради высоких идей, кто, прикрываясь ими, а кто просто воспользовался возможностью дать волю своим низменным инстинктам. И в конце концов сбитыми с толку и запутавшимся во всём происходящем массами овладевает самая простая идея: любое разрушение — это благо. Ведь на месте разрушенного старого вырастет новое! Объективные предпосылки для устройства всей этой вакханалии разрушения не столь и нужны, их потом сочинят прикормленные «специалисты» по диалектическому материализму.

Произошедшее в России в 1917 году — классический образец эпидемии разрушения (п. 5 классификации). Разрушь старое, и появится лучезарное новое. В порядке инициации этого процесса хорошо бы повзрывать побольше градоначальников, губернаторов, министров, а лучше премьер-министра и самого императора. Чем масштабнее будут террористические акты и прочие разрушения, тем неизбежнее наступит прекрасное будущее. Достоевский в «Дневниках писателя» этот образ мыслей выразил в следующей формуле: «Ограбить богатых, залить мир кровью, а там как-нибудь само всё устроится».

У этой идеи появилось много сторонников во всех классах. Эпидемия охватила широкие слои населения. Это превратилось в вакханалию разрушения, которая в различных формах длилась несколько десятилетий. Она активизировала огромное число маньяков всего нового: новая конструктивистская архитектура на месте взорванных храмов, дома без кухонь, жители которых должны были питаться в узлах общественного питания, «агитационный» фарфор вместо человеческого — всё это делалось не для людей, а для каких-то брусков из непонятного материала. Сколько тогда было выдумано всякой хрени, ужасающего вздора, разрушительной бессмыслицы, в развитие «теории» одного сильного разрушителя с чёрной бородой.

Чем была плоха монархия для новой буржуазии? Тем, что значительную часть своего состояния Царская семья потратила на нужды обороны, превратили Зимний дворец в госпиталь, тем, что многие дворяне по призыву царя перевели свои деньги из иностранных банков в Россию, чтобы они работали на страну? Профессор-провокатор Милюков своей прогремевшей на всю Россию фразой: «Это глупость или измена?» фактически обвинил в измене царя, хотя позже, как почти всегда в таких случаях, выяснилось, что даже малейших свидетельств об измене не существовало. Император вследствие своего мягкого характера и страха, внушённого ему событиями 1905 года, никого из них не отдал под суд, только Родзянке, который ненавидел царя, не подавал руки.

Предателями были не Романовы, а Милюков с Родзянко и Львовым, наживавшихся на поставках вооружения. Это они поспешили устроить переворот, так как было очевидно, что весеннее наступление русских войск, уже хорошо вооружённых, будет успешным. Царь для проворовавшейся буржуазии был серьёзным препятствием, алчность внушала им, что захвати они власть, им откроются невиданные возможности для наживы. Большевики в предательстве пошли ещё дальше: они бредили властью в мировом масштабе, и ради неё превратили войну против внешнего врага в войну против своего народа. Естественно, всё это прикрывалось трескотнёй про парламентаризм, несколько позже про власть каких-то Советов и самое справедливое из того, что может быть на свете — диктатуру пролетариата.

Самым большим практическим достижением большевиков было то, что они поняли, какую силу представляют собой разрушители, и сумели мобилизовать их на целенаправленное разрушение существующей системы. Блок в «Двенадцати» верно уловил главную страсть, которая снедала «революционеров»: «Мы на горе всех буржуев / Мировой пожар раздуем…». Разрушитель испытывает ненависть ко всем, кто сопротивляется его разрушению. Таких для удобства персонифицировали как «буржуев», хотя среди тех, кому был не нужен мировой пожар, было здравомыслящее большинство всех классов. И самая трудолюбивая часть крестьянства, и самая высокая часть образованного общества, которых этот пожар потом и пожрал.

Грандиозный «мировой пожар» был главной целью большевиков, их мечтой, для достижения которой им было не жалко никого и ничего, и в том числе того, что они награбили в стране. Подлинной целью изъятия церковных ценностей, которое было затеяно якобы для помощи голодающим, было финансирование беспорядков за рубежом. По некоторым оценкам 99 % изъятого было потрачено на мировую революцию и только 1 % на помощь голодающим. Такая же судьба постигла экспроприированное у «эксплуататоров». По записочкам Ульянова эмиссарам, едущим «зажигать» за границу, выдавались целые состояния. То, что было накоплено в России за столетия, в считанные годы утекло за рубеж и было там бездарнейшим образом потрачено на «революцию», то есть большей частью разворовано. Россия превратилась в бездонную кубышку для разрушителей, однако сокровища надо было ещё вытрясти, выбить из владельцев, содрать с алтарей. Для этого были организованы специальные банды, занимавшиеся изъятием ценностей. Их налёты, попытки священников хоть что то спасти от этих варваров, представляли душераздирающее зрелище. Эта кампания была так же по прямому указанию Ульянова использована для того, чтобы уничтожить как можно больше священников.

После выполнения разрушителями своей задачи, необходимо в максимальной степени вернуть жизнеспособность тому, что осталось, а для этого нужен определённый порядок, и они сумели с течением времени жесточайшими мерами ввести разрушение в определённые рамки. М. Булгаков, художник гениальный, лаконично описал суть произошедшего с Россией в страшные годы, начиная с 1917 г.: «Сначала разрушение — потом хаос — затем новый порядок». В романе «Белая гвардия» показано, как после череды непрерывно сменяющейся власти жители Киева встретили приход большевиков с облегчением, надеясь, что при них будет хоть какой-то порядок. Конечно, тогда они не могли даже подозревать, каким будет этот порядок, ибо в истории подобного «порядка» ещё не было, и его невозможно было помыслить.

Когда понимаешь, что эти мастера проливать кровь натворили со страной, слёзы наворачиваются на глаза. И если бы только видимые разрушения: уничтоженное сельское хозяйство, бараки лагерей и коммуналки; может быть ещё хуже испоганенная историческая память с церквями, превращёнными в отхожие места, осквернёнными отеческими могилами, останками национальных героев, выброшенными из склепов, поруганное славное прошлое. А самое скверное — искажённое сознание многих поколений и изуродованные души людей. Особенно очевиден разлом, возникший в душе особенно творчески одарённых личностей. Горький, Маяковский, Есенин, Булгаков в той или иной мере «воспевали» новую власть и вынуждены были пресмыкаться перед ней. В наименьшей степени Булгаков, кстати, единственный из этой четвёрки, кто безусловно умер своей смертью. Смерть остальных окутана тайной с неприятным чекистским душком.

В 1990‑х годах история начала столетия повторяется в виде фарса. Гайдаром, Чубайсом и Кохом так же владела маниакальная идея «покончить с коммунизмом», как в 1917 думскими активистами идея уничтожения монархии. И суть была та же: уничтожить, чтобы нажиться. Парадокс в том, что уничтожали «коммунизм» члены компартии под руководством крупного партийного функционера, каковым являлся Ельцин. Мог бы большевистский переворот возглавить Великий князь? Вряд ли, а вот коммунисты на все руки мастера. Гайдар, работая в журнале «Коммунист», вдохновенно врал про коммунизм, а потом с не меньшим рвением стал сочинять небылицы про капитализм и рынок, который «всё отрегулирует». Для разрушителя не важно, в какой партии состоять, лишь бы была возможность разрушать.

В США наступило время покаяния за рабовладение, белых перед чёрными, но покаяния коммунистов за то, что они натворили в России, даже не намечается. Там уничтожали и угнетали других, вина перед индейцами и чернокожими огромна, но это не сказалась на жизнеспособности государства, созданного хищниками на чужих территориях. Большевики как бы в своей стране преследовали, унижали, уничтожали лучших как бы своих. Лишив страну её элиты, понизив уровень остального населения, они подорвали жизненные силы системообразующего народа страны, и тем самым подписали ей приговор.

Булгаков в своём письме Правительству СССР писал о своём «глубоком скептицизме в отношении революционного процесса». Причиной его, в частности, были «бесчисленные уродства нашего быта», свидетелем которых он был. Сегодня мы уже достаточно ясно видим окончательные результаты этого процесса, и они в нас вызывают не столько скептицизм, сколько отвращение к коммунистическим разрушителям и боль за поруганную Россию. Неужели для того, чтобы достичь нынешнего состояния, нужны были такие страдания и принесение в жертву десятков миллионов жизней?

1.10. Оборотничество

Одними из самых опасных разрушителей, сыгравших роковую роль в истории, являются оборотни. Такое явление, как «оборотни в погонах», возникло в России в 1990‑е, оно очень разрушительно, но существуют множество других форм оборотничества, в частности интеллектуального. Интеллект оказывается очень кстати для того, чтобы скрыть от себя и других истинную причину своих поступков, и сочинить некие благородные цели, ради реализации которых надо что то разрушить. В оборотничестве, наряженном в одежду теории особое распространение получили «научные» теории развития общества. Их цель — прикрыть разрушительные намерения их авторов фальшивыми, но позитивно звучащими лозунгами. При этом можно и даже надо быть безжалостным, уничтожая тех, кто стоит на пути прогресса, демократии. Таковыми могут быть эксплуататоры, кулаки и подкулачники, недочеловеки, тоталитарные режимы, люди неправильной национальности, например индейцы, китайцы, индусы, русские на худой конец.

Безусловными рекордсменами в оборотничестве являются большевики. Они оказались особенно изощрёнными в умении прикрывать творимое разрушение благими намерениями и позитивными программами помощи, спасения от голода, просвещения. Это изъятие церковных ценностей и позорная продажа наиболее замечательных шедевров российских музеев в США, прикрывавшиеся благими целями помощи голодающим и проведения индустриализации. Это так же и материальная «помощь» Сороса российским учёным, целью которой был сбор данных о научных разработках в России, это его же учебники извращённой истории для России и Украины. Это и «Зелёные», подключённые крупными международными корпорациями к обеспечению их ресурсами и рынками, это и волонтёры, снимающие в Сирии фейковые провокационные постановки, это и прикрывающиеся вывеской «Врачей без границ» в той же Сирии, это «свободные и независимые» журналисты, занятые фабрикацией грубой и наглой клеветы. Вот как Б. Грасиан описывает методы оборотничества: «Хитрость никогда не совершает того, что возвещает, целится так, чтобы разить там, где не ждут. Злокозненность использует для обмана самое правду, коварство надевает маску чистосердечия». Они умеют выглядеть искренними и быть убедительными, несмотря на сомнительность своих намерений. Так, по словам С. Леца, «на рогах дьявола нимб держится крепче».

Самый простой приём оборотничества — камуфляж. Более амбициозные и масштабные прячутся за вывеской борца за высокие идеи. Век назад это было освобождение народа, сейчас демократия. Самая примечательная фигура из всех борцов за демократию, пожалуй, Сорос. Век назад высокой идеей был интернационализм, сейчас европейские ценности. И, конечно, такой, будем откровенны, полуазиатский народ, как русские, эти европейские ценности понять не в состоянии. Чтобы в полной мере прочувствовать их нужен какой-то другой народ, более демократичный, динамичный, готовый сломать всё старое (ну ведь не он его строил!), и построить удобное для себя новое. Но надо, чтобы фамилии представителей этого передового народа не очень выделялись. Даже если широкие массы настроить очень по интернациональному, фамилия Джугашвили не будет восприниматься русскими как что то близкое и родное. Сталин, безусловно, лучше. Даже лучше, чем Ленин. Тут сталь, а там какая то непонятная лень.

Но прятаться, так прятаться. Поэтому наилучшим вариантом являются привычные, ещё лучше известные русские фамилии. И эта мимикрическая чехарда явила множество казусов и нелепостей. Был такой генерал-губернатор Санкт-Петербурга А. Д. Зиновьев (изображён И. Репиным на картине «Заседание Государственного Совета», есть очень достойный в профессиональном отношении подготовительный портрет), прекрасно! Аппельбаум становится Зиновьевым. Кстати эта рокировка — двойная удача, потому что вслед за фамилией к Аппельбауму перешёл и пост первого лица в Петрограде. Правда по воспоминаниям современников это был толстый и неопрятный, очень неприятный в общении человек. То есть совсем не тот губернатор, но фамилия то Зиновьев! Вот, и поди тут, разберись. На этом то как раз всё и строилось. Чтобы не разобраться было. Так и Розенфельд превратился в Каменева. Тут тебе металл и камень, сталь и гранит — понятно, что с этими большевиками шутки плохи.

Об одном, почти анекдотическом случае, произошедшим с ним в начале 50‑х., вспоминает Э. Рязанов, ставший почти культовым режиссёром после фильма «С лёгким паром». Его фильм о том, как Ельцин с семьёй кушает котлетки, примостившись за крохотным столиком на кухне своей малогабаритной квартирки, практически забыт, а зря. Конечно фильм этот по классу уступает «Вокзалу на двоих», но по драматизму даже и превосходит. Когда смотришь, как недоедающий претендент на пост президента (дела, государственные заботы, перебои со снабжением, да мало ли ещё чего!) кладёт в рот тощенькую котлетку, слёзы наворачиваются на глаза.

Итак, в институте на экзамене по Марксизму-Ленинизму преподаватель вдруг зловещим голосом спрашивает его: «А вы случайно не родственник того Рязанова?». Тот Рязанов (настоящая фамилия Гольденфарб) был большевиком, репрессированным ещё в 30‑х годах. Этот Рязанов, уже откуда-то узнавший, кем был тот Рязанов, похолодел от ужаса и стал лепетать, что он никакого отношения к нему не имеет, и вообще у него никаких родственников нет (всё это он артистично и в лицах рассказывал на своей встрече со зрителями). Преподаватель, вполне насладившись его испугом, и даже поставив приличную оценку, в конце концов его отпустил. Весь юмор ситуации в том, что Рязанов — это тоже не настоящая фамилия рассказчика. Он тоже сменил свою фамилию, чтобы избежать проблем на жизненном пути. Но, как выяснилось, не совсем удачно.

Одним испугом не удалось отделаться Троцким. Это старый дворянский род, но Бронштейн не спрашивал у них разрешения, когда присвоил их фамилию. В результате жизнь для них на долгое время превратилась в кошмар, потому, что они постоянно слышали один и тот же вопрос: «А тот Троцкий — это ваш родственник?». Для старинного рода их фамилия — даже не просто символ, а эквивалент их достоинства. Грибоедов для нас не тот, чей предок питал слабость к грибам, а «Горе от ума», прекрасные фортепианные миниатюры, блистательный дипломат и героическая гибель на своём посту. И вот, оказывается, невесть откуда, как чёрт из коробки, может появиться вертлявый и крикливый субъект, и прощай твоё достоинство. Вся верхушка большевиков сменила свои фамилии не из соображений конспирации, а потому, что они были самозванцами. Так же Гришка Отрепьев во время смуты 17 века стал царевичем Дмитрием. Утешением нам может послужить то, что на все славные русские фамилии революционеров не хватило.

Невольно вспоминается история, связанная с именем великого русского художника Ивана Билибина. Он создал свой стиль иллюстраций русских сказок, столь же неповторимый, как музыка Мусоргского и пение Шаляпина. Это одно из высших достижений русского искусства. После эмиграции Билибин волею судеб попал сначала в Египет, потом во Францию. Там издатель предложил ему сменить непривычно звучавшую для французского уха фамилию, и взять псевдоним Билибон. На что ответом было: «Есть старая грязная тряпка, и называется она — ЗНАМЯ. За него сражаются и умирают. Моё имя — моё знамя». Епископ Лука (В. Ф. Войно-Ясенецкий) не соглашался на печатание своей книги «Гнойная хирургия» без указания в скобках сана. И вот прямо противоположный этому пример, как бы точнее выразиться, партийно-беловежской гибкости. Б. Ельцин взорвал в Свердловске дом Ипатьева, в подвале которого была расстреляна царская семья (до него первые секретари обкома партии как то не додумались до этого идеологически очевидного решения). Прошло несколько лет, и вот он уже крестится на Пасху в кафедральном соборе.

Примечательно, что в то идеологически правильное время, автор, будучи в командировке в Свердловске, попал в весьма неприятную ситуацию. При попытке купить бутылку молока, продавщица осыпала его насмешками, услышав которые из недр магазина появились ещё две работницы, похабные улыбки которых свидетельствовали о том удовольствии, которое они испытывали от этой сцены. Возбудила этот шум то ли наглость, то ли крайняя наивность покупателя, почему то решившего, что он кормящая мать. Оказалось, что молоко в Свердловске продавалось по талонам только кормящим матерям (возможно, ещё и беременным). А тут мужик с эдакой наивной рожей!

Поражает инфантильное и совершенно бесстыжее желание везде запихать свои фамилии. Вскоре после переворота исчезли названия Царское Село, Петергоф, Невский проспект, вместо них появились Троцк, Урицк, Свердловск, позже Ленинград. Все кондитерские, трикотажные, чулочные фабрики получили имена «революционеров»: Крупской, Бабаева, Слуцкой, и т. д. Появились Кировский театр, Кировский завод. Рекордсменом в переименовании стала партийная кличка Ульянова. А апогеем этой вакханалии переименований и наименований является надпись, которая красуется в переходе со станции «Гостиный двор» на станцию «Невский проспект» петербургского метро: «Ленинградский ордена Ленина метрополитен имени В. И. Ленина». Сегодня это единственное оставшееся в мире место, где ленинизм полностью победил. Победил что? Здравый смысл.

Реликты многочисленных побед над здравым смыслом попадаются и тут и там. Музей западноевропейского изобразительного искусства носит имя А. С. Пушкина. Какое отношение имел Пушкин к этому музею, или хотя бы к живописи, тем более западноевропейской? Кажется, он писал стихи. Понятно, что имя это музей получил во время вакханалии переименований, и ещё скажите спасибо, что не Ленина. Или что Эрмитажу из соображений симметрии не дали имя Лермонтова. Дворцовой площади, на которой он расположен, повезло меньше, она стала площадью Урицкого, а колонна, что стоит на ней, хотя, возможно, память мне изменяет, имени Троцкого, арка главного штаба имени Зиновьева, Адмиралтейство имени Розалии Залкинд. Это страшное существо прочно связала своё имя, точнее заменившее его партийную кликуху Землячка, с морем: ей принадлежит идея топить в трюмах барж офицеров, оставшихся в Крыму после ухода Врангеля. И Адмиралтейство, построенное ещё в 1823 году А. Д. Захаровым и будучи столько лет безымянным, буквально умоляло, чтобы ему дали наконец имя настоящего большевика-моряка, а Залкинд в этом случае, конечно, наилучшая кандидатура. Но дали, или нет, автор уже не помнит. Всё-таки должны были дать, ведь три проспекта, упирающиеся в него, получили хорошие имена: Дзержинского, Майорова (а что, тоже неплохое имя революционера) и «25 октября» (что это такое, после смены календаря мало кто понимает, но наверное тоже хорошее, не то что прежнее беззубое название — Невский проспект). Кстати, компьютер, недовольный, казалось бы, самой подходящей фамилией, подсказывает мне другие: «Зелькинд, Зыскинд…». Прошло сто лет, и уже забыли! Кого? «Фурию красного террора», (Солженицын), и это ещё слабо сказано. Ведь её вклад огромен не только в обрушение России, она обрушила понятие женственности. В мировом масштабе. И уже не помнят! И даже искусственный интеллект — а сколько ему дифирамбов поют — не помнит. Но это уже другая статья.

Да, вот так начиналось строительство коммунизма — с присвоения всему что-нибудь значащему настоящих имён. Что ж удивляться, что так всё кончилось. Что строили, то и построили. Оборотничество иначе закончиться и не может. А большевики были самыми редкостными оборотнями, они сумели осуществить не имеющий аналогов в истории человечества симбиоз позитивных социальных идей и жажды разрушения.

Сравнение двух самых разрушительных исторических эпизодов, где разрушение одержало сокрушительную победу над созиданием, приводит к интересным выводам. Речь идёт об истории колонизации Северной Америки англо-саксами с её продолжением до наших дней и кратковременной истории большевизма. Роднит их то, что и те, и другие, в конечном счёте, ставили своей целью мировое господство. Большевики начинали с предательства своей страны, приведя к поражению страну-победителя в Первой мировой войне. Они получали деньги на подрывную работу от Германии и США в обмен на условия причинения ими максимального ущерба России. А общее с англичанами у них было то, что у них были свои индейцы. Для большевиков индейцами были русские. Последних надо было, пользуясь их доверчивостью и простодушием, обмануть и оболванить (там фиктивные договора — здесь лживые обещания и лозунги). Там было уничтожено всё поголовье бизонов, являвшихся кормовой базой для индейцев, здесь продотряды выгребали весь урожай, обрекая крестьян на голодную смерть. Большевики посеяли зёрна межплеменной розни, создав национальные полугосударства и проводя в них политику коренизации.

Большевики, расплатившись предательством со своими спонсорами, вскоре начали вести самостоятельную политику, целью которой была «мировая революция». Как сформулировал инициатор красного террора, один из организаторов геноцида русских, Л. Бронштейн: «Мы пожертвовали Россией ради мировой революции». Ну конечно, чуть ли не вынуждены были пожертвовать Россией ради светлого будущего человечества. Но если бы они были поставлены перед выбором: или — или? они бы скорее пожертвовали мировой революцией ради разрушения столь ненавистной им России. А ведь именно так и произошло: мировой революции не случилось, а Россия после Гражданской войны лежала в руинах. А начавшаяся с предательства история большевизма вполне закономерно предательством своей страны и закончилась. К слову сказать, такие же по духу (увы! разрушительному) люди стали строить капитализм в 1990‑х. Стоит ли удивляться тому, что этот капитализм так похож на тот коммунизм. Не хочет развиваться, и всё тут!

Проявившие большую осмотрительность, США приступили к реализации идеи мирового господства через полтора столетия после образования государства. Способ его реализации к настоящему времени оформился как глобализм. Обречённое на завоевание жизненное пространство — Россия, роль индейцев предназначена русским. Используется расширенный арсенал оборотничества от аналогов одеял, заражённых чумой, которые англичане дарили индейцам, до фальшивых посулов и фейков. Нам же, чтобы остаться быть, следует избавиться от иллюзий о том, какое будущее нам уготовано, а так же от всех остатков наследства оборотнической политики большевиков. В частности, от административного деления по национальному признаку. Вместо многих племён — один народ.

Завалы истории, устроенные большевиками, придётся разбирать ещё не одно десятилетие, может быть и столетие. С Залкинд-Землячкой всё очень непросто. С одной стороны этот человекоподобный ужас в истории России был, а с другой её как бы и не было. И носило ли её имя Адмиралтейство, когда Невский проспект был «имени 25 октября», теперь уже толком никто не знает, так же как никто не может с уверенностью сказать, была ли роскошная люстра в Елисеевском магазине, или она кому то привиделась. Большевики демонтировали всю бронзу в дворцах, особняках и богатых доходных домах Петербурга и отправили её в США, вполне возможно, что и люстра была тогда снята, а теперь висит у какого-нибудь Моргана или Рокфеллера. Но всё это смутно, и с каждым годом всё более растворяется в историческом сумраке. Кому то надо память о прошлом «замести под ковёр», ведь народом, лишённым исторической памяти, проще манипулировать.

Долгое время страна верила, что её вожди ходят в заштопанных брюках и залатанных сапогах. Конечно, они были неопрятны, но отнюдь не бедны. У Я. Свердлова в его сейфе в Кремле после его смерти были обнаружены заграничные паспорта и несколько мешочков с бриллиантами, изумрудами и сапфирами. Но нам об этом не сообщили. Именно Свердлов был ключевой фигурой в расстреле царской семьи. Расстрел носил явно ритуальный характер, осуществлён сатанистами, и по своему существу был глумлением над исторической Россией. Отдавая должное верному сыну партии, большевики переименовали Екатеринбург, где совершилось это злодеяние, в Свердловск. Там в самом центре, напротив оперного театра (другого места не нашлось) до сих пор стоит статуя этого убийцы.

Придёт время, когда будет составлен полный список дьяволов революции и, стоящих ниже в разрушительной иерархии, бесов той поры, и проведена их оценка в соответствии со шкалой уровней разрушительности и палитрой всех форм разрушений. При этом выяснится, что личные мотивы играют у революционеров гораздо большую роль, чем социальные идеи. Последние суть рационализация, оправдание своей преступной натуры. Они служат для легализации присвоенного себе права на убийство, «теоретического» обоснования вседозволенности. Конечно, были среди них (на вторых ролях) люди, которые искренне считали себя борцами за счастье народное. Различить их, разобраться во всём этом будет непросто, потому что сильные разрушители обладали некоторым интеллектом и невероятными способностями к мимикрии, поистине виртуозному извращению всего и вся. Нарком иностранных дел Меер Генох Валлах (Литвинов) как то сказал в интервью: «Если бы мы знали, что будет такой успех, то сделали бы лучше». Но никакой разрушитель не смог бы сделать лучше, потому что невозможно разрушить больше. Как результат, Валлах в годы Большого террора спал с револьвером под подушкой на случай, если придут забирать. Ну разве можно было сделать лучше?

Среди этих дьяволов самая сложная для понимания наивным человеческим умом фигура — Ульянов. Немало людей сегодня задаются вопросом, кем был на самом деле человек, задумавший построить светлое будущее человечества на потоках крови? Разноголосица в оценках немыслимая. Академики АН СССР из отделения общественных наук считали его гением, а какой-нибудь писатель, например Войнович, — «злобным дураком, овладевшим чудовищной властью». Злобный, да, но не дурак, раз властью сумел овладеть, и такую огромную страну буквально вывернул наизнанку.

На самом деле он был сильнейшим за всю историю человечества разрушителем. Его заставляла действовать невероятная генетическая разрушительность: повесить, расстрелять, уничтожить, и как можно больше. Конечно, далеко не гений, но его ум был хорошо приспособлен для обслуживания его разрушительности. С его помощью он слепил теоретические труды, где всё вздор и ложь. Но какое-то время это работало. Что поразительно, каким-то образом работает и сейчас. Жутковатый парадокс заключается в том, что Ленин стал брендом России, с которым ей жалко расставаться. И в полном соответствии с этим в стране, которую он оклеветал, унизил и растоптал, в каждом городишке ему торчит памятник, а в городах поболее ещё и несколько. И везде главная улица Ленина, куда же мы по ней придём?

Вот юмористический пассаж Ф. Искандера, по словам которого в Абхазии якобы говорили о Ленине: «Тот, кто хотел хорошего, но не успел». Какое «не успел», даже и не собирался! Уже через десять дней после переворота в «Известиях ЦИК» появилась статья «Террор и Гражданская война», из которой стало ясно, что террора и Гражданской войны не миновать. Менее, чем через месяц после Ульянов подписывает декрет, который отменял все законы и разгонял старый суд, вместо него учреждал «рабочие и крестьянские революционные трибуналы».

В отличие от ставшего каноническим (преимущественно в СССР) убеждения, что Лениным руководили высокие идеалы, результаты беспристрастного анализа приводят к пониманию, что им двигал гипертрофированный инстинкт власти, и к ещё более неожиданному открытию тёмной стороны его натуры — неуёмной страсти к разрушению. Существует немало свидетельств о его «слепой нетерпимости», «ярости», «потоках ругательств» в адрес тех, кто не придерживается его взглядов. Ульянов, как пишет Н. В. Валентинов, «очертив вокруг себя круг, всё, что вне его, топчет ногами, рубит топором». Бердяев даже писал о Бронштейне, что он «менее злобен полемически», чем Ульянов (!). Беспристрастный анализ характеристик, данных ему современниками, и в ещё большей степени результатов его деятельности, неизбежно приводит к пониманию, что этот «сусальный гений» советской эпохи был очень сильным, не побоимся сказать — страшным разрушителем. Психологам ещё предстоит разобраться, насколько «хозяин» этих разрушительных качеств осознавал их. Для разрушителя характерно расщепление личности, когда одна часть человека не осознаёт весь ужас того, что творит другая. Как следствие, у них снижен самоконтроль и чувство ответственности. У Ульянова последнее отсутствовало полностью.

Его характерной чертой была жгучая ненависть, которую он испытывал к стране, в которой он родился. Ещё больше её усилила казнь его старшего брата: после этого люди отвернулись от их семьи, они стали изгоями в своём Симбирске. Он был человеком, совершенно лишённым человеческих чувств, с презрением относился и к своим подельникам, и даже к родным. Когда его младшего брата назначили председателем Совнаркома Крыма, он возмущался: «Эти идиоты хотели мне сделать приятное, назначив Митю, но он обыкновенный дурак, которому впору печатные пряники жрать!»

Маркс с его теорией революции, как самого эффективного способа решения социальных проблем, появляется очень вовремя для скучающих разрушителей на фоне относительной стабильности в середине 19 в. Но Ульянов был более сильным разрушителем. Он, с одной стороны поступает по Марксу (национализация, мировая революция), с другой он крайне радикален — полное уничтожение старого, его разрушение до основания, и абсолютная личная власть. По мысли Маркса к моменту, когда созреет революционная ситуация, пролетариат станет настолько передовым и сознательным, что, конечно, разрушит, а как же, но только то, что устарело и служит тормозом. Остальное трансформирует. Ульянов же такое прекраснодушие считал свидетельством недостаточной зрелости марксизма в версии самого Маркса, и чуть ли не оппортунизмом. Необходима не просто смена прогнившего старого на цветущее новое, а полное и беспощадное уничтожение всего, что было ранее. Чтобы и следов его не осталось. И в первую очередь попов, попов, попов, которых надо уничтожить как можно больше. Ох, уж этот русский дух!

Бердяева он называл Белибердяевым, но это при этом всё, порождённое его собственной вздорной фантазией, было в полном смысле белибердой. И про отмирание государства, и про империализм, как последнюю стадию капитализма, и про гегемонию пролетариата. Всё это опровергнуто историей. В том числе его оборотническая «теория» о созревании социально-политической обстановки, обеспечивающей революционную ситуацию и, как следствие, восстание народных масс. По сути он был больше бланкистом, чем марксистом, и на деле реализовал идею Л. О. Бланки о победе узкой группы заговорщиков при отсутствии и революционного класса и революционной ситуации.

«Дальновидности» Ульянова можно только подивиться: давно уже сидя в Швейцарии и потеряв всякую надежду на «революционные» изменения в России, дела в которой шли слишком хорошо, он за месяц до Февральского переворота, выступая перед швейцарскими рабочими, сокрушался, что им самим не суждено увидеть светлое будущее, завоевать его революционным путём смогут только наши дети, или даже внуки. После отмены частной собственности пришлось её возвращать (НЭП), далее последовал крах надежд на столь милую сердцу большевиков мировую революцию, создание заранее обречённого на распад конгломерата республик СССР, и, не заставивший себя долго (по историческим меркам) ждать, развал стран. Заклятые враги не могли поверить в такую невероятную удачу!

Всё, что сочинил Ульянов, было полнейшей чепухой. По тону его статьи представляют довольно однообразные потоки ругательств, которыми он клеймит попов, эксплуататоров, ненавистное самодержавие, идеалистов, махистов и всех, кто попадётся под руку в моменты творческо-разрушительного полёта его мысли. Особенно неприязненные чувства он испытывал к священникам, видя в них конкурентов для его крайне радикальной секты. Статья «Лев Толстой как зеркало русской революции», типичный образчик его примитивной публицистики, где недостаток глубины и отсутствие логики он компенсирует энергичностью выражений. Борцы у него «закалённые», массы крестьянства «демократические», удар — «смертельный», и нанесён он по «прежней рыхлости масс». Статья написана по случаю восьмидесятилетия великого писателя, но о юбиляре там не сказано ни одного доброго слова. Это Ульянов оставляет «лицемерной» официальной прессе.