— Черт! — выругался он. — Шина лопнула.

Нас тряхнуло еще раз, но теперь мы ехали уже не так быстро, и обошлось без заносов. Безотказэн загнал автомобиль на парковку возле остановки воздушного трамвая «Южный Керни».

— Две покрышки подряд? — пробормотал он, когда мы выбрались из машины.

Мы посмотрели на остатки покрышек, потом друг на друга, а затем на оживленную дорогу: может, тут все прокалываются? Но ни у кого проблем не возникало. Машины спокойно катили себе в обе стороны.

— Как могут обе камеры полететь за десять секунд?

Я пожала плечами. Какие-либо версии на сей счет у меня отсутствовали. «Гриффин» у Безотказэна, ко всему прочему, был новехонький. Я водила всю свою сознательную жизнь, и у меня ни разу не лопалась шина, тем более две одновременно. Поскольку запаска у нас имелась только одна, застряли мы крепко. Я предложила позвонить в ТИПА-отделение, чтобы прислали эвакуатор.

— Похоже, рация сдохла, — сообщил Безотказэн, повозившись с микрофоном и настройками. — Странно.

У меня появилось нехорошее предчувствие.

— Не более странно, чем две лопнувшие шины подряд, — сказала я, направляясь к ближайшей телефонной будке.

— Здравствуйте. Нельзя ли прислать две… — начала я, когда на другом конце провода сняли трубку, и осеклась.

Сверху на телефоне-автомате лежал билет. Я машинально взяла его, и тут же по стальным рельсам над головой как по заказу подкатил воздушный трамвай.

— Что ты там нашла? — спросил Безотказэн.

— Билет на воздушный трамвай, — медленно ответила я, кладя трубку на место. В памяти зашевелились смутные образы чего-то полузабытого. Это сбивало с толку, но я знала, что делать. — Я сяду в вагон и посмотрю, что будет.

— Зачем?

— В опасности неандерталец.

— Откуда ты знаешь?

Я нахмурилась, пытаясь разобраться в своих ощущениях.

— Не уверена. Как будет «дежавю» наоборот?

— Э-э… «Юважед»?

— Ну, вроде того. Что-то должно произойти, и я в этом замешана.

— Я еду с тобой.

— Нет, Безотказэн. Если бы тебе суждено было ехать со мной, я бы нашла два билета.

Покинув ошарашенного напарника, я кинулась на станцию, показала билет контролеру и поднялась по стальным ступеням на платформу в пятидесяти футах над землей. Там никого не было, за исключением сидевшей на скамейке девушки, которая поправляла макияж, глядясь в карманное зеркальце. Она скользнула по мне взглядом, но тут двери вагона с шипением открылись, и я вошла внутрь, гадая, что меня ждет.

Глава 4.

Пять совпадений, семь Ирм Коэн и один отчаявшийся неандерталец

Клонирование неандертальцев было предпринято прежде всего ради получения в качестве подопытных кроликов живых существ, предельно близких по физиологии к человеку, но, согласно букве закона, людьми не являющихся. Эксперимент с восстановленными ДНК клеток из руки homo Llysternef, обнаруженного в торфяном болоте близ местечка Листернев в Уэльсе, завершился беспрецедентным успехом. Впрочем, к разочарованию «Голиафа», даже самые косные представители медицинской науки выступили категорически против проведения опытов над разумными и наделенными членораздельной речью существами. Поэтому первую партию неандертальцев из подопытных кроликов переквалифицировали в пушечное мясо. Однако и этот проект пришлось положить под сукно, поскольку в ходе тренировок обнаружилось, что для военной службы неандертальцам катастрофически не хватает агрессивности. Впоследствии они были постепенно включены в социум как дешевая рабочая сила и торжественно освобождены от уплаты налогов. Поскольку мужчины-неандертальцы оказались бесплодными, а средняя продолжительность жизни неандертальца не превышает пятидесяти лет, о них вскоре забыли, посчитав всего лишь очередным провалом в продолжающейся полосе неудач генной инженерии.

ГЕРХАРД ФОН СПРУТТ. Неандертальцы: возвращение после недолгого отсутствия

Совпадения — странная штука. Мне нравится история о сэре Эдмунде Годфри,{1} который был найден мертвым в 1678 году в канаве на Гринберри-Хилл в Лондоне. За его убийство арестовали и повесили троих — мистера Грина, мистера Берри и мистера Хилла. Мой папа говорит, что большую часть совпадений спокойно можно не принимать во внимание: каждый день вокруг нас происходят миллионы вероятностных пересечений, и некоторые из них иногда всплывают на поверхность, только и всего. «Возьми любого человека на улице, — говорил он, — и покопайся в его прошлом. Очень скоро обнаружится множество совпадений, слишком невероятных для того, чтобы быть случайностью».

Думаю, он прав, но это не объясняло, как две лопнувшие поблизости от остановки шины и сломанная рация могут привести к находке действительного билета на воздушный трамвай и столь своевременного появления поезда. Некоторые совпадения происходят не случайно, и, по-моему, меня как раз накрыло одним из них.

Вагон воздушного трамвая оказался совершенно обычным — чистенький, примерно на сорок посадочных мест, да и стоя в нем могло разместиться немало народу. Двери с шипением закрылись, я села на переднее место, и вскоре под жужжание электромоторов мы легко заскользили над озерами Керни. Раз уж судьба явно привела меня сюда не просто так, я внимательно осмотрелась, пытаясь понять, откуда ждать напасти. Водитель-неандерталец держал руку на рычаге и рассеянно глазел сквозь лобовое стекло на открывающуюся с высоты панораму. Время от времени он шевелил бровями и принюхивался. Вагончик был почти пуст — всего семь пассажиров, все женщины, и ни одной знакомой.

— Третье по вертикали, — произнесла вдруг коренастая женщина с газетой, обращаясь не то к себе, не то к нам. — «Раздражающе любопытный», семь букв.

Никто не ответил. Тут мы без остановки проплыли мимо станции Криклейд, и крупная, дорого одетая дама громко запыхтела, тыча в водителя зонтиком.

— Эй, ты! — взревела она, как почуявший близкий шторм капитан. — Ты в своем уме? Я хотела сойти в Криклейде, черт тебя подери!

Водитель с невозмутимым видом пропустил оскорбления мимо ушей и пробормотал извинения. Громогласную даму это не удовлетворило, и она, кипя от злости, принялась тыкать маленького неандертальца зонтиком в бок. Вместо того чтобы закричать от боли, он только поморщился и потянул за какой-то рычажок. Дверь кабины закрылась, отделив вагоновожатого от пассажирки. Я встала и вырвала у злобной тетки зонтик.

— Какого?.. — вознегодовала было она.

— Прекратите, — перебила я. — Это недостойно.

— Чушь! — рявкнула она. — Это же всего-навсего неандерталец!

— Надоеда! — вдруг выпалила одна из пассажирок, глядя на рекламный плакат «Гравиметро».

Мы со вздорной особой недоумевающе уставились на нее, не понимая, к кому это относится. Женщина посмотрела на нас, вспыхнула и сказала:

— Нет-нет. Семь букв, третье по вертикали. «Раздражающе любопытный».

— Прекрасно, — пробормотала дама с кроссвордом и нацарапала ответ.

Я вернула зонтик скандалистке, та продолжала сверлить меня злобным взглядом, покачиваясь на высоких каблуках. Нас разделяло всего два шага, но она не собиралась садиться первой. Я тоже.

— Еще раз тронете неандертальца, и я арестую вас за нападение, — пообещала я.

— Насколько я знаю, — ядовито заметила дама, — согласно закону, неандертальцы относятся к классу животных. И ткнуть неандертальца зонтиком — все равно что ткнуть мышь!

Я начала заводиться, а это всегда не к добру. Того и гляди, сделаю какую-нибудь глупость.

— Возможно, — признала я. — Но я могу арестовать вас за жестокое обращение с животными, нарушение спокойствия и еще много за что!

Вздорная особа ничуть не испугалась.

— Мой муж — мировой судья! — заявила она, словно выложила козырь из рукава. — Так что я могу устроить вам очень большие неприятности. Как ваше имя?

— Нонетот, — с готовностью ответила я. — Четверг Нонетот, ТИПА-27.

Дамочка заморгала и перестала копаться в сумке в поисках ручки и бумажки.

— Та самая, из «Джен Эйр»? — спросила она, мгновенно размякнув.

— Я видела вас по телевизору! — защебетала женщина с кроссвордом. — По-моему, вы чересчур уж любите вашего дронта, вот что я вам скажу. Могли бы поговорить о «Джен Эйр», «Голиафе» или об окончании Крымской войны.

— Поверьте, я пыталась.

Дама на высоких каблуках уловила подходящий момент для отступления, уселась через два ряда позади меня и уставилась в окно. Воздушный трамвай тем временем проехал мимо станции «Броуд Блансдон». Пассажирки ахали, пожимали плечами, цокали языком.

— Я намерена подать жалобу руководству компании воздушных перевозок! — заявила приземистая дама, наштукатуренная без всякой меры. На коленях у нее восседал сердитый пекинес. — За невыполнение служебных обязанностей можно схлопотать…

Она резко осеклась, когда неандерталец внезапно увеличил скорость.

Я постучала в пластиковую дверцу и спросила:

— Что стряслось, приятель?

Как бы там ни было, неандерталец уже получил свою сегодняшнюю (или ежедневную) порцию уколов зонтиком.

— Мы едем домой, — просто ответил он, глядя прямо перед собой.

— Мы? — недоуменно повторила женщина с зонтиком. — Нет, мы не едем! Я живу в Криклейде…

— Он имеет в виду себя, — пояснила я ей. — Неандертальцы не употребляют местоимения первого лица единственного числа.

— Тупицы! — прошипела она.

Я метнула в нее сердитый взгляд. Скандалистка поняла намек и погрузилась в угрюмое молчание. Я наклонилась к водителю.

— Как тебя зовут?

— Киэлью, — ответил он.

— Хорошо, Киэлью, скажи мне, в чем дело?

Он помолчал немного, мимо окон пронеслась станция «Суиндонский эллинг». Я увидела другой вагон монорельса, свернувший на боковую ветку, и служащих «Воздушных перевозок», подававших нам сигналы, — стало быть, руководство в скором времени узнает о происходящем.

— Мы хотим быть настоящими.

— Вверг в течь, — пробормотала приземистая женщина на заднем сиденье, посасывая кончик карандаша и глядя в кроссворд.

— Что вы сказали? — спросила я.

— «Вверг в течь», — повторила она, не замечая ничего вокруг. — Девятое по вертикали, четырнадцать букв. По-моему, это ребус с анаграммой.

— Понятия не имею, — ответила я, прежде чем вернуться к разговору с Киэлью. — Как это — настоящими?

— Мы — не животное, — заявил некогда вымерший кузен человека. — Мы хотим быть охраняемыми — как дронт, как мамонт, как вы. Мы хотим говорить с главным человеком из «Голиафа» и с кем-нибудь из «ЖАБ-ньюс».

— Посмотрим, что можно сделать.

Я прошла в конец вагона и сняла трубку аварийного телефона.

— Алло, — сказала я оператору, — говорит Четверг Нонетот, ТИПА-27. У нас тут ЧП в вагоне номер… ага, шесть-один-семь-четыре.

Выслушав описание ситуации, оператор судорожно вздохнула и спросила, сколько пассажиров в вагончике и не пострадал ли кто.

— Семь женщин, я и водитель. Все целы.

— Не забудьте о Фее Динь-Динь! — воскликнула наштукатуренная толстуха.

— И один пекинес.

Оператор заверила меня, что все пути впереди свободны, попросила нас успокоиться и обещала перезвонить. Я хотела объяснить ей, что положение не критическое, но тут связь прервалась.

Я снова села поближе к неандертальцу. Стиснув зубы, он напряженно смотрел вперед. Костяшки на сжимающих рычаг пальцах побелели. Мы подъехали к узловой станции Уэнборо, пересекли шоссе М4 и теперь поворачивали на запад. Рядом вцепилась в подлокотники кресла еще одна пассажирка, застенчивая девочка лет пятнадцати в футболке с надписью «Де ла Map». Она была явно напугана.

Я улыбнулась, пытаясь ее как-то успокоить.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Ирма, — тихо ответила она. — Ирма Коэн.{2}

— Чушь! — рявкнула дама с зонтиком. — Это я Ирма Коэн!

— И я тоже, — вмешалась дама с пекинесом.

— И я! — воскликнула худенькая женщина на заднем сиденье.

Некоторое время по вагону разносились звонкие «невероятно!» и «быть не может!». Оказалось, все в вагончике, кроме меня, Киэлью и Феи Динь-Динь, звались Ирма Коэн. Некоторые, как выяснилось, даже состояли в отдаленном родстве. Это было сногсшибательное совпадение, но на сегодня самое приятное.

— Четверг, — возвестила приземистая дама.

— Да?

Но она обращалась не ко мне, она записывала ответ.

— «Вверг в течь» — «Четверг». Здесь частичная анаграмма, — объяснила она всем.

Зазвенел аппарат аварийной связи.

— Говорит Диана Тантрисс, переговорщик ТИПА-9, — раздался деловой голос. — Кто на проводе?

— Ди, это я, Четверг.

Короткая пауза.

— Привет, Четверг. Вчера вечером видела тебя по телевизору. Похоже, тебя просто преследуют неприятности. Сейчас-то что?

Я посмотрела на стайку беспечных пассажирок, которые показывали друг другу фотографии своих детей. Фея Динь-Динь заснула, а Ирма Коэн с кроссвордом провозгласила:

— Шестое по горизонтали: наказ при расставании!