Препод 3

— Какой-то не очень обнадёживающий ответ, — поёжилась женщина.

— Не дрейфь, подруга, — внезапно по свойски произнесла подошедшая тоже Алиса, — смотри как наши катаются. Всё будет хорошо.

Я покосился на них и только покачал головой, как-то они сблизились, в последнее время. Никак совместная пьянка до состояния вдрызг их так сдружила. С другой стороны, это было лучше, чем если бы они между собой устраивали безобразную склоку.

Когда уехали и они, графиня с испуганным вскриком, а боевая магичка с похожим на боевой, азартным кличем, наверху, из всей нашей команды, остались только я, да Ясула.

Ракамакская шпионка явно не спроста задержалась и, оглянувшись, что поблизости нет посторонних ушей, а немногочисленные морпехи заняты грузом, я сам задал ей вопрос напрямик:

— Ты что-то хотела?

— Только выразить своё восхищение, — улыбнулась та, кутаясь в казённый тулуп и сверкая глазами из под мехового капюшона, — я думала, эта поездка призвана только ослабить внимание к тебе. Нездоровое шевеление вокруг академии я тоже почувствовала. Но теперь вижу, что ошиблась, и это не основная цель. Эта Селестина Ройс, ты ведь нацелился на неё ещё тогда? Я права? Сестра короля Тингланда, командующая войсками королевства. И теперь она командор твоего ордена паладинов и любовница. Её глаза, о, они о многом мне сказали. И да, полностью согласна, Тингланд очень лакомый кусок, для того, кто решит взять королевство в свои руки. Признаю, мой господин, я недооценила всю глубину вашего замысла. Но готова оказать любую помощь.

— Какую? — только и смог уточнить я, слегка ошарашенный парадоксальной логичностью её абсолютно неверных выводов.

Впрочем, как профессионал своего дела, она все мои поступки оценивала со своей колокольни. Профдеформация, так, вроде бы, подобное называется.

— Любую, вплоть до ликвидации короля.

Я поперхнулся.

— Так, никакой ликвидации, ты поняла?!

— Тише, мой господин, — тут же одёрнула она меня, — но я понимаю. Ещё не время. Только лишь одним его устранением, все проблемы не решить. Узурпация власти долгий процесс.

— Никакой узурпации, мы здесь на студенческой практике и ничего больше, — ответил я с некоторым напряжением.

— Да, да, я поняла, мой господин.

Кивнув мне, она направилась к нескольким оставшимся саням и как ни в чём ни бывало, весело воскликнула, обращаясь к морпехам:

— А кто прокатит меня?

— Сюда, госпожа!

“Уф, — подумал я, чувствуя внезапно выступивший, не смотря на холод, пот, — вот надо же было вывернуть так”.

Хотя, я, в её понимании, могучий некромант, проводивший бесчеловечные эксперименты с нежитью. При этом гений конспирации, втеревшийся в доверие ко всем кому только можно. Всё делающий ради накопления собственной мощи, под ширмой непримиримого борца со злом. Который сумел обмануть даже бога, заимев божественный меч.

Тут я себя почувствовал, без малого, каким-то Палпатином. Тот, правда, всю республику под себя подмял, сделав Империей, а себя Императором. Шутки ради сказать Ясуле, что Тингланд это только начало, а главная моя цель восстановление старой Империи?

Я бы посмеялся, конечно, но она точно юмор не выкупит. Воспримет всё за правду. Для того моего образа, который в её голове нарисован, это будет даже не удивительно.

“Нет, — решил я, — обойдёмся без шуток. Иначе будет чревато совершенно непрогнозируемыми последствиями”.

— Господин барон, — отвлёк меня голос старшего офицера.

— Да? — я посмотрел на него и тот указал пальцем на оставшиеся сани.

— О нет, — я покачал головой, — предпочту на лыжах. Давно не катался, хочется вспомнить, как это делается.

Офицер только с сомнением нахмурился, но препятствий чинить не стал, а я, ещё раз проверив как держат ремни крепления, покрепче сжал палки в руках. Толкнулся, слегка подпрыгнув и, набрав первичную скорость, пригнулся, убирая палки назад. Ветер засвистел в ушах, а внутри поднялось ни с чем не сравнимое чувство эйфории, захватывающее меня всегда на крутом спуске.

Лыжи, конечно, были не горные, абсолютно прямые, с закруглённым, приподнятым носком, но, войдя в раж, я сначала попробовал ехать змейкой, а когда получилось, и вовсе устроил полноценный слалом, задорно хохоча на резких поворотах.

Возле саней и кучкующихся рядом студентов, заново одевающих лыжи, я лихо затормозил боком, спросил, довольно скалясь:

— Ну как вам?

— Профессор, а откуда вы так умеете на лыжах? — внезапно спросила Полдарк, — вы же из Утсволса, а там тоже снега не бывает.

И все, включая морпехов, тут же дружно уставились на меня.

Стало неудобно.

Натянуто улыбнувшись, я кхекнул, и, почесав подбородок, ответил:

— Иногда мне кажется, что в прошлой жизни я был тингландцем. Как лыжи взял в руки, так будто воспоминания проснулись.

Так себе объяснение вышло. Скорее даже не объяснение, а попытка увильнуть, съехать с темы. Но развивать её никто не стал, приняв ответ как есть и я незаметно выдохнул.

В конце-концов, ну будет ещё одна странность в копилку всех моих странностей. Чего уж тут, одной больше, одной меньше, особой роли уже не играет.

Тут морпехи прицепили верёвкой сани к поясам, и потянулись двумя колоннами вслед за умчавшимся вперёд авангардом. Параллельно им двинулось боковое охранение, затем нестройной толпой покатились мы, ну а замыкал нашу процессию арьергард во главе с сотенным офицером. Путешествие по мёртвым землям началось.

* * *

Третий день мы двигаемся вглубь бескрайнего ледяного пространства. Только снег хрустит под лыжами, да слышится хриплое дыхание размеренно скользящих по снежному насту людей.

Поговорив с морпехами, я выяснил, что толщина снега и льда под нами действительно несколько сотен метров. И от осознания какая пропасть от нас до земли, слегка стало не по себе.

По раскопкам, сотник, которого звали Алекс Траллен, объяснил, что они ищут наиболее близкую к поверхности фонящую древней магией точку, после чего сооружают вертикальный колодец во льду. Спуск и подъём в нём осуществлялся посредством лебёдок и верёвочных лестниц.

Когда я поинтересовался как они эту точку ищут, он показал достаточно простой магический детектор, который, в присутствии сильного магического фона, начинал издавать треск, живо напомнивший мне счётчик Гейгера. Самое интересное, что на мою магию и других магов он не реагировал. Этот момент меня заинтересовал и я потратил несколько часов перед сном, разбираясь что там в магических плетениях местные накрутили. А когда понял, то отдал должное их смекалке. Магия живого существа и магия артефакта не отличаются по своей природе, но, источник магии и манаканалы в теле человека гармонически колеблются, с определённой частотой, а магический источник заложенный в предмет, всегда излучает ровный постоянный фон. Вот этот счётчики и был настроен на некоторую выдержку сигнала, и просто не успевал реагировать на колебания магии человека, хоть её и тоже воспринимал. Весьма простое и элегантное решение, как по мне.

Я впечатлился настолько, что даже организовал вечернее занятие для своих, знакомя с плетением, и долго рассуждая о рационализаторском подходе в магии.

На ночь, к слову, морпехи из саней организовывали подобие вагенбурга, выставляя их кругом и укладывая на борт, полозьями наружу. Внутри устанавливались палатки, а тёплые спальные мешки не давали ночью замёрзнуть. Хотя вылезать из них с утра было то ещё испытание.

Местной живности тоже, пока, не попадалось, но Траллен упоминал, что дальше вглубь мёртвых земель, начинают встречаться разные весьма неприятные зверушки, самой неприятной из которых был ледяной червь. Здоровенная многометровая махина, с пастью способной проглотить человека. Сам сотник, правда, такую не встречал, но слухов от искателей приключений, было много. Однако меня обуял здоровый скепсис, относительно правдивости таких рассказов. Потому, что гигантский червь это, конечно, заслуживающая уважения зверюга, но, как бэ, что эта дрянь жрёт в промежутках между поеданием невезучих приключенцев? Для поддержания биомассы такого объёма нужно жрать целыми днями как не в себя и уж точно ледяная пустошь наименее благоприятное для этого место.

В общем в существовании червя я усомнился. Однако, вслух свои сомнения говорить не стал. Лишь дипломатично заметил, что было бы неплохо на оного червя взглянуть вживую. Чем вызвал суеверное поплёвывание офицера через плечо и стучание по саням.

Да, не выдержав долгого похода на лыжах, студенты и все три надзирательницы перебрались на сани, добавив веса тянущим их морпехам, но те, словно двужильные, и не подумали жаловаться. Лишь я, да упрямо закусивший невидимые удила Бари, продолжали передвигаться на своих двоих.

— Завтра, — внезапно произнёс Алекс, когда мы остановились на очередной привал.

А когда я вопросительно на него взглянул, он достал детектор и я услышал, как тот тихонько, редко, но вполне размеренно, щёлкает.

— Чуть меньше суточного перехода осталось, — пояснил офицер, — там на месте разобьём лагерь, а на следующий день примемся копать.

— Если по карте, это примерно тут? — я развернул свёрнутую трубкой карту континента, ткнув в точку в белой области чуть на восток от границы Тингланда и Траллен, всмотревшись опытным взглядом, кивнул:

— Масштаб слишком мелкий, но да, примерно тут.

— Понятно, — кивнул я задумчиво, пряча карту обратно.

И в который раз подумал, что судьба со мной любит подшутить. Точка была та самая, координаты которой в зашифрованном виде находились на ключе древних. И вот теперь мы идём прямо туда. Интересно, Ясула снова решит, что это результат моего гениального замысла?

Глава 15

Замок Торель, Тингланд

Королевская резиденция

Селестина Ройс, пройдя несколько дверей, отделявших её от тронного зала, остановилась, глядя на короля, который заканчивал очередной приём своих подданных.

Конечно, на почтительном расстоянии от трона стояла не совсем голытьба с улицы, а купцы средней руки, старосты поселений, мелкие рыцари, жаждавшие монаршьего правосудия либо помощи. Более знатные и богатые особы могли испросить и личной встречи, а иные граждане во дворец не допускались.

Кивнув гвардейцам у дверей, женщина отошла в сторону, ожидая окончания аудиенции, скрестив руки на груди. Лениво скользя взглядом по просителям, невольно оценивала каждого из них. Пара безземельных рыцарей, молодых, с только только пробивающимися над губой тонкими усами, явно были в королевском дворце впервые, то и дело касаясь рукояти своих мечей, в попытке побороть волнение. Младшие сыновья дворянских родов, скорее всего. Конь, доспех и меч, вот и всё имущество, да отцовское благословение, стяжать себе славу и титул.

Получается далеко не у всех, но получается.

Ещё одним просителем, был толстый купец, чересчур увешанный драгоценностями. Золотая цепь с крупным камнем, пальцы унизанные перстнями. Судя по всему, он совсем не бедствовал и графиня Вейст не могла представить, что ему ещё требовалось от короля. Венценосный брат женщины слыл в народе человеком справедливым, вот только не все понимали, что справедливость работает в оба конца. И король может принять решение вовсе не в пользу просителя.

Ну а четвёртым был сухой, сморщенный старик, с длинной окладистой бородой, опиравшийся на крепкий узловатый посох. Один из горцев, собственной персоной. Редкая птица. Он даже слегка заинтересовал Селестину. Причина, по которой он пересилил отвращение к большому и шумному городу, явно была не банальной просьбой.

Впрочем, если что-то будет касаться лично её, король обязательно это скажет, а в остальном женщина любопытство проявлять не любила.

Стоило приёму закончится и всем просителям покинуть зал, как король, соскочив с трона, с наслаждением прогнулся в спине, хрустнув позвоночником, махнул рукой графине. Пожаловался:

— Как же это утомляет. Ещё и сидушка жуть какая неудобная.

— Здравствуй, брат, — негромко произнесла Селестина, подходя ближе.

Бросила взгляд на трон, массивный и грубый, предложила:

— Так поменяй.

— Не могу, — вздохнул тот, — сама знаешь, один из символов королевской власти, созданный из кусков обшивки вражеских кораблей разбитых в битве при Ключе, сколько лет назад?

— Семьсот двадцать, — подсказала женщина, прекрасно помня все значимые морские сражения в истории королевства.

— Вот, вот. Ладно, пойдём, поговорим.

Войдя в дверь находящуюся сразу за троном, они оказались в небольшой, по меркам зала, совещательной комнате. Заняв место во главе овального стола, король дождался, когда графиня сядет, после чего, с некоторой усмешкой, спросил:

— Так что там насчёт твоего нового увлечения? Этот преподаватель магической академии. Мне доложили, ты буквально от него без ума. Не ожидал подобного от своего командующего войсками. Не думал, что ты растаешь, встретив какого-то смазливого колдуна, да ещё и не тингландца. Считал, что отличаешься от других, а теперь вижу, такая же баба…

Стол с грохотом переломился пополам, от удара вскочившей на ноги и смертельно побелевшей женщины.

Снаружи в комнату поспешно забежали двое гвардейцев, но от королевского рыка:

— Вон!

Их буквально вынесло обратно.

— Сядь! — приказал мужчина, заиграв желваками.

— Витольд! — пронзила его взглядом в ответ Селестина.

— Сядь, я сказал, и сейчас я не Витольд, а твой король!

— Да, мой король, — стиснув зубы, графиня заставила себя склонить голову и сесть обратно в кресло.

Пнув в сторону бесповоротно испорченную мебель, правитель Тингланда закинул ногу на ногу и уже более спокойным тоном добавил:

— Что ж, я вижу, что, по крайней мере, характер у тебя не поменялся. Может всё и не так плохо. Так всё-таки, что с этим преподом? С чего ты вокруг него так носиться начала? И что это за Орден паладинов?

— Ты не забыл, что он обучает твою собственную дочь?

— Вот только не говори мне, что ты с ним спала из-за неё.

— С каких пор тебя волнует с кем я сплю?

— С таких, когда это подданный другого государства.

— Нашего давнего союзника.

Брат с сестрой на некоторое время замолчали, недовольно друг на друга глядя.

— Ты понимаешь, что пока я не выясню, что мне ждать от него и от тебя, в свете этой вашей связи, мы отсюда не выйдем? — произнёс король, — армия опора трона и я должен быть уверен, что командующий армией верна мне так же как и прежде.

— А что, есть в этом сомнения?

— Были бы сомнения, мы бы разговаривали в другом месте.

Король не шутил, Селестина это понимала, как и понимала, что даже её умений выучки не хватит противостоять старшему брату. Она считалась первым мечом королевства, но только потому, что король не участвует в турнирах и поединках.

— Ладно, — она умерила пыл и постаралась успокоиться.

Витольд продолжал молча взирать на неё ожидая ответов на свои вопросы. Высокий, широкоплечий, он казался ожившей скалой, источая силу и уверенность, внушая подданным почтение одним своим видом.

— Во-первых, на нём отметка Воина.

— Я слышал об этом, — спокойно произнёс мужчина, — удивительно для мага. Но этот факт меня не успокаивает, наоборот. Будь он обычным магом, я бы списал твою увлечённость на кратковременную интрижку. Но, как мне доложили, он не просто отмеченный Воином, бог битв благоволит ему. Уничтожить лича, тварь из легенд, не всякий великий магистр сможет, а он смог.