Помоги проекту - поделись книгой:
Я скинул шлем и привлёк девушку к себе, впившись в неё своим взглядом. Мои ментальные способности работали на пределе, и такая нагрузка для них была критической, вытягивая из меня все силы. Даже система жизнеобеспечения не справлялась с контролем температуры, и я стоял, обливаясь потом. Как только наши взгляды встретились, сразу стало легче, но я уже был на пределе своих сил, а нужно ещё так много сделать.
— Ты должна воткнуть этот чип в терминал ввода приказов местного искина. Там небольшая программка, которая позволит получить на тебя увольнительную, и нам никто не помешает уединиться тут вдвоём. И почему лабораторию не торопятся эвакуировать, ведь на станцию напали? — спросил я, протягивая вынутый из моего тестера универсальный ключ взлома с дистанционной связью. За пределами лаборатории все сигналы глушились, а внутри связь была.
— Ты, что, не знал, что это всё ловушка? Мы давно ждём нападения, и нам нужно было убедить этих предателей, что станцию можно штурмовать. Скоро в систему войдёт флот, который с лёгкостью уничтожит прилетевший линкор. Он не выстоит против атаки целого флота, в состав которого входят два линкора и шесть малых крейсеров.
— Знал, но нам не раскрывали всех подробностей, — ответил я, делая внушение девушке на последних силах и падая на мягкий диван.
— Я быстро, загружу твой приказ и сразу вернусь к тебе, только дождись меня, уверена, в таком месте ты ещё не занимался любовью, тебе должно понравиться, а про вторжение не переживай, осталось продержаться меньше суток, да и у нас есть ещё много резервов, чтобы они не предприняли, — ответила Жаклин, выходя, а я задумался. Как сообщить новые сведения своему руководству. Справится с нашим линкором у них навряд ли получится, но в любом случае потери будут существенными, да и в случае серьёзных повреждений до ремонтной базы нам лететь далеко.
Минут через пять мой взломщик, замаскированный под специальный тестер, запиликал, сообщая, что появилась связь с установленным ключом и идёт загрузка пакета данных. Понятно, что взломать такой искин, вероятно, не получится, но вот перегрузить его системы и отключить на время, это вполне по силу моему устройству.
Девушка вернулась ещё через пять минут почему-то хмурясь, пытаясь вспомнить, что она здесь делает и для чего привела меня в лабораторию. Даже лёгкое сканирование дало мне понять, что ещё немного, и она подаст тревогу, заметив нестыковки в моей легенде, тем более находясь не под моим контролем. Сил контролировать её у меня не осталось, поэтому поднявшись, подошёл к ней и точным ударом по шее лишил её сознания, а потом вколол сильное снотворное. Она может мне ещё понадобиться, а пока нужно покопаться в местных базах данных, чтобы посмотреть, что тут ещё есть для меня.
К моему удивлению, мой взломщик довольно быстро взломал систему безопасности лаборатории, найдя заложенный там алгоритм подчинения и программу взломщика, загруженного в систему несколько сотен лет назад, при смене управляющего искина. Простым языком, данный искин или, правильнее сказать, кластер малых искинов, был уже взломан до меня, и кто-то не успел закончить работу с ним, оставив много следов взлома, по пути которого и прошлась программа. За пятнадцать минут я получил полный доступ ко всей системе безопасности и ко всем архивам лаборатории. Первым делом, я занялся списком эвакуируемые предметов и сразу заменил последовательность, поставив в приоритет малоценные предметы. В лаборатории были свои боевые дроиды, которых ещё ни разу не использовали за всё время её существования, и сейчас они получили новый приказ, выйдя из своих спрятанных ниш, стали занимать все важные перекрёстки и выходы. Себя я быстро прописал в алгоритм безопасности, внеся новые метрические данные, как руководитель системы безопасности, тем более что предыдущий начальник в данный момент отсутствовал. Следом отправился в оружейную комнату, с экспериментальными образцами оружия и средствами защиты. По дороге на меня никто не обращал внимания, посчитав, что если я, нахожусь здесь, то имею на это полное право. К счастью, местная оружейка была полностью автоматизирована и содержала подробные инструкции на все виды оружия, представленные тут. Оружейку охраняли два дроида, которые признали во мне право находиться тут, и я занялся подбором скафандра для себя. К сожалению, не все модели смогу использовать эффективно, часть была слишком сырыми и требовали внушительной и вдумчивой доработки, часть была явно не моего уровня владения, и базы по ним выучить не успею, а вот модернизированная штурмовая броня мне подходила идеально. Практически не отличаясь от своего прототипа, она несла более прочную броню, увеличенный ресурс встроенного реактора и большую автономность. По такому же принципу подобрал себе оружие, а вот гранат и мин набрал полный комплект. Следующей задачей поставил себе набрать разведывательных и вспомогательных дроидов, хорошо, что базовые настройки можно было залить из моей базы данных, и теперь управление ими, будет интуитивно упрощено, так как я привык управлять предыдущими, не отвлекаясь на них и делая это разделённым сознанием. Дополнительно взял десантный нож с плазменным режущим краем, более энергоёмкий, но хотелось иметь дублирующее оружие на случай отказа моего.
Разобравшись с основными вопросами, занялся ознакомлением с имеющимися в лаборатории артефактами древних, которые мне могут пригодиться.
Из всего списка меня заинтересовал обруч ментального управления, который усиливает мощность псионического воздействия на окружающую материю, в том числе и ментальное усиление. Ещё интересными оказались имплантаты древних, которые тут изучали. На мой запрос к нейросети она пояснила, что для идентификации ей нужен как минимум визуальный контакт с этими предметами.
Плохо, что сами артефакты находились не на складе, а непосредственно в лаборатории, где с ними проводили исследования. Мне предстояло решить, как незаметно изъять их и ещё лучше использовать. Для некоторых требовалась специальная капсула, и она, конечно, имелась в этой лаборатории. Как видно по хранящейся информации, местные светила науки не чурались использовать заключённых для своих опытов, именно поэтому меня так просто пропустили внутрь.
Вооружившись и обзаведясь охраной в виде дроидов, решил, что пришло время потрясти местных деятелей и забрать, то, что мне приглянулось. На переезд можно будет списать потерю части артефактов, ну а в лаборатории устроить диверсию, уничтожив все данные о моём появлении тут.
Глава 6
Рукопашный бой
Глава 6. Рукопашный бой.
Секретная база. Альфа Центавра. Император.
Проснулся я резко, сразу вспомнив, где нахожусь и что тут делаю. Нейросеть установилась, но ей потребуется время для роста и окончательной настройки на мой организм.
Капсула открылась, и, вылезая из неё, я принялся одеваться, как только это закончил, в медицинский бокс вошла молодая и довольно симпатичная девушка, сказав:
— Ваше Величество, меня назначили вашим секретарём, меня зовут Анна, вы можете задавать любые вопросы, я постараюсь на них ответить, и первое, что предлагаю вам сделать, это ознакомится со станцией, на которой мы находимся.
— Показывайте, что тут и как, заодно расскажите историю станции, — ответил я.
Станция находится в далёкой туманности, на расстоянии ста тридцатилетнего перелёта, если брать по стандартам Содружества, но, конечно, ни один корабль не способен пролететь столь большое расстояние, поэтому попасть в эту систему удалось через так называемую аномалию, учёные называют её червоточиной. Проколы в обычном пространстве, связывающие две разные точки, на огромном расстоянии. Аномалия работает нестабильно и не способна пропускать большие корабли, но малый транспортник без труда проходит в неё. Работает она не очень стабильно, раз в несколько дней, и способна пропускать через себя небольшие партии кораблей. Много сотен лет назад, когда её только нашли, учёным удалось её стабилизировать, и, как они уверяют, это можно будет повторить, но потребует большое количество ресурсов и обязательную связь с обеих сторон аномалии. Есть версия, что эти аномалии оставили так называемые Ушедшие, но сторонников этой теории не так и много, хотя признавать факт таких аномалий приходится всем учёным.
Так вот, шесть сотен лет назад, когда началась эвакуация, согласно плану, разработанного под моим руководством, сюда были перемещены основные научные лаборатории и огромное количество учёных вместе с библиотекой Академии. Часть филиалов была разбросана по ближайшим к Содружеству секторам, но основная часть находится именно тут. На этой станции происходят основные научные исследования и разработка всех современных вооружений и методов ведения войны.
Помимо этой червоточины, были найдены ещё несколько и туда отправили ваши заводы по производству сверхсложных компонентов. Все шесть сотен лет они строили верфи, оружейные заводы и снабжали формируемую армию оружием и военными кораблями. Первые две сотни лет приходилось заниматься производством стандартных кораблей Содружества, последних моделей десятой и одиннадцатой серий, а вот после прорывных исследований каждую сотню лет происходило повышение класса корабля на один пункт. Сейчас производятся корабли четырнадцатого и пятнадцатого уровня или, как говорят, военные — ранга. За эти годы сформировано две армии десятого и одиннадцатого уровня, и по одной армии каждые сто лет последующих уровней. Всего сейчас можно расконсервировать семь армий, которые способны выполнять любые задачи, возложенные на них. Мы внимательно наблюдаем за интаксекоидами и уровнем их развития и можем с уверенностью сказать, что они не смогли развить свои технологии на том же уровне, как и наши учёные. Про технологии арахнидов нам практически ничего не известно, большая их часть покинула сектор космоса, где располагалось Содружество, но они оставили контроль над роями интаксекоидов.
— Анна, а можем мы посмотреть технологии клонирования и как происходит этот процесс? Ведь я правильно понимаю, что данная технология была разработана именно тут, на станции?
— Да, когда собрали всех лучших учёных со всего Содружества и Империи провели большое собрание и почти год вырабатывали стратегию борьбы и возрождения человечества. Все последние, самые современные направления и разработки заносили в специально созданный искин, и он выдал возможность появления в ближайшее время возможности клонирования и переноса сознания людей, также возможность записи их сознания и дублирования. Конечно, всё было не так просто, учёные столкнулись со многими трудностями, но в итоге они все были успешно решены. Перенос сознания специалистов и их дублирование происходят в процессе клонирования, когда им внедряют нейросеть. Десять лет клон выращивается в специальных капсулах, а всё это время им с помощью нейросети загружается копия памяти нужных нам специалистов. Самое удивительное. Клоны никогда не получаются идеально похожими, хотя процедура по созданию выполняется автоматически и совершенно одинаково. В процессе обучения происходят незначительные отклонения, что потом складывается в развитие каждой личности по-разному. После таких исследований было решено предоставлять клонам все права, как и обычным людям. Небольшие проблемы возникли при попытке клонировать учёных, тут больших результатов достичь не удалось, когда сотня учёных имеет одинаковые знания и один опыт цепочки построения суждений, вероятность прорывных исследований в таких группах заметно падает, поэтому из них получаются отличные помощники, но очень посредственные учёные.
— А вы тоже клон? — спросил я.
— Как вы догадались? — спросила девушка, смутившись.
— Есть в вас что-то неправильное, точнее, непривычное, — ответил я.
— Да, мы отличаемся от обычных людей, так как наше обучение и социализация проходят несколько отлично от обычных людей. Но давайте я уже покажу вам весь процесс создания клонов и познакомлю с лучшими из них, можете задавать мне вопросы на любую тему, я — личный помощник профессора Нечаева и горжусь этой должностью. Мне уже тридцать лет с момента совершеннолетия, это когда нас признают годными и выпускают в обычную жизнь. На самом деле процесс адаптации для каждого вида клонов занимает разное время. Быстрее всего учатся военные обычных специальностей, а чем сложнее специализация и больше объём знаний, тем дольше эмбрион проведёт в капсуле и в последующем обучении. Первые годы было немало ошибок, но за сотни лет все операции отработаны до автоматизма, — ответила Анна.
— А вы можете иметь детей? — поинтересовался я, направляясь за помощником профессора.
— Да, но не раньше, чем когда достигнем биологического возраста в пятьдесят лет, это около тридцати лет после адаптации. Я скоро достигну этого рубежа, но нам не рекомендуется сразу заводить детей, эта функция сохранена на случай возникновения в этом необходимости.
Выйдя из лабораторного сектора, к нам присоединилась пятёрка солдат, в качестве сопровождения, и мы отправились смотреть фермы по выращиванию людей и обучающие центры, где их проверяют и помогают усвоить полученные знания. В общем, процедура была довольно проста, и всё строилось на двух ключевых факторах: копирование сознания специалиста, отсеивание ненужных воспоминаний и постепенное внедрение матрицы этого сознания в клона, затем его обучение и доведение моторики организма под каждую специальность с учебным тестированием на имитаторах. Ну и вторая технология — это совмещение криосна и стазиса, технология непростая, но позволяющая продержать во сне до тысячи лет, с потерями не более одного процента, что довольно неплохо даже по меркам Содружества. На экскурсию ушло не менее пяти часов, и я сильно проголодался, поэтому отправился есть в свои апартаменты, состоящие из пяти комнат. Хотя на станции семьи ютились в однокомнатных блоках. Ну а после еды занялся изучением свойств установленной нейросети, чтобы, когда она активируется, смог сразу приступить к практическим освоению её возможностей. Теперь придётся начинать обучение практически сначала, в том числе и своих ментальных способностей.
Альфа Центавра. Наследник.
Прежде чем покинуть склад захватил дополнительно несколько обойм к моему игольнику с нервно-паралитическими иглами, способными вызывать полный паралич на несколько суток с потерей памяти, что мне было в самый раз.
Прямая связь с искином лаборатории позволила отрубить связь, перед этим сообщив владельцам нейросетей, что это временное явление, после чего начал блокировать отдельные сектора и зачищать их. В течение получаса удалось зачистить треть лабораторного комплекса, не встретив серьёзного сопротивления, да и блок распознавания свой-чужой помечал меня как союзную цель. А вот пройдя складские помещения, упёрся в пост охраны, где в заблокированном секторе остались двадцать охранников. Судя по телеметрии с камер наблюдения, они были в ожидании атаки, и так просто справиться с ними не получится. Может, я с ними и справлюсь, только вот светить своё оружие тут я не хочу. Если я воспользуюсь десантным ножом интаксекоидов, то потом будет не отвертеться, что я тут был. Обойти их тоже не выйдет, нужная мне лаборатория находилась как раз за ними. Пришлось подготовить им ловушку, заминировав коридор. Спрятавшись в его конце, приготовился к атаке. Разблокированная дверь по моему сигналу поднялась наполовину и замерла как при поломке, а охранники увидели тела двух лаборантов, лежащих в конце коридора. Надо сказать, что они не ломанулись всей толпой, отправили четверых на разведку. Пришлось выстрелить в них трижды и скрыться, имитируя отступление. Но даже тут начальник службы охраны отправил вперёд только половину. Подгадав, когда они все достигнут заминированного участка, подорвал его, после чего атаковал раненых и оглушённых противников, которые не смогли оказать мне должного сопротивления. Со взрывчаткой пришлось действовать осторожно, чтобы не разрушить стены коридора.
Разобравшись с половиной охраны, задумался, как быть с остальными, к сожалению, в лаборатории не было установлено автоматических турелей, и не получится их использовать. Подобравшись как можно ближе к входу в закрытый сектор, применил свои способности, чтобы понять, где точно они прячутся. К сожалению, заподозрив взлом системы, они уничтожили все камеры видеонаблюдения и теперь только могут использовать свои возможности. Судя по схеме, троих могу закидать гранатами, а вот к остальным подобраться не получится. Ещё есть опасность, что могут поднять тревогу и прислать подкрепление снаружи лаборатории, поэтому мне нужно поторопиться. Будь у меня дроиды, можно было бы использовать их, а так нужно поломать голову, как их оттуда выкурить.
Осторожно подхожу к намеченному месту и, используя нейросеть, рассчитываю идеальные броски, с учётом того, что противник может попытаться скрыться. Эта троица сидит за массивным бронелистом, приваренным наспех, поэтому подумать о серьёзной защите против гранат не успели. Пять гранат кидаю точно по намеченным траекториям, при этом каждая должна взорваться в определённый момент, а ещё две летят вглубь, чтобы создать дымовую завесу и прикрыть вход от их взгляда. По мне пытались попасть, но я оказался быстрее и вовремя успел спрятаться. Взрывы за импровизированной преградой послужили мне сигналом, от которого, срываясь с места и пригнувшись, проскакивая внутрь, перебежав на правую сторону, прижавшись к бронелисту с другой стороны. В шлеме слышно, как за преградой происходит движение, значит, мои подарки пришлись кстати. Выглядываю из-за преграды, сразу открывая огонь на поражение. Два противника уже уничтожены, а второй пытается оказать себе помощь, наложив медицинский гель на обрубок правой руки. Пять зарядов превращают его шлем в оплавленное месиво, а я ныряю обратно за преграду.
Оставшиеся в живых открывают беспорядочный огонь, не видя целей из-за дыма. Попытка включить глушилку связи, к сожалению, не удалась, так как у них была какая-то навороченная система, а значит, тут засели непростые охранники. Похоже, придётся рискнуть и воспользоваться десантным ножом, только не подарком, а взятым с местного склада. Бросаю ещё три дымовые гранаты, полностью блокируя работу любых сенсоров и достав десантный нож, активирую плазменное лезвие, способное прожигать любую броню. Закрываю глаза для более лёгкой настройки, и мир расцветает привычными линиями и подсвечивает места, где прячутся охранники зелёными пятнами.
Перебежка, и чудом уворачиваюсь от выстрела практически в упор одного из охранников. Как тот смог меня почувствовать, не знаю, но отступать уже поздно, подныриваю под винтовку и бью со всей силы ножом в район паха, где самая тонкая броня. Это не подарок интаксекоидов, для преодоления брони приходится приложить усилие, да и происходит это с задержкой, но нож вскрывает бронированное соединение, практически отрезая ногу в районе паха. Ранение смертельное, главная вена перерезана, и как правило с такими не справится никакой автодоктор, но для уверенности наношу ещё один прямо в лицевой щиток, после чего сразу возникает чувство опасности. Приходится делать глубокий нырок в сторону следующего противника, а на том месте, где я находился, раздаётся сразу несколько взрывов плазменных гранат. Эти ребята не так просты, как кажутся, и способны пожертвовать одним из своих, чтобы уничтожить меня. После этого мне совершенно не хочется с ними вступать в рукопашную схватку. Гранат много, поэтому первым делом набросал в них по четыре штуки на каждую группу, их всего осталось две на шестеро противников. Мои действия им не понравились, и, согласовав свои действия, они стали перебежками передвигаться выходу с уровня. Если они застанут меня тут, то ничем хорошим для меня это не закончится, так как они могут просто подорвать себя, когда я нападу, и не уверен, что мой скафандр спасёт меня от взрыва плазменной гранаты.
Пришлось отойти в сторону и бросить влево от себя, плазменную винтовку, убитого мной охранника. На шум они среагировали, метнув в ту сторону несколько гранат и обстреляв то место из своих винтовок. Дождавшись, когда они выйдут рядом со мной, осторожно перемещаясь в дыму, выскакиваю из-за щитка и чуть не получаю разряд винтовки в упор. Плазма проходит рядом с левым боком, частично рикошетит от моего блока, а я уже втыкаю нож, чётко в забрало шлема. Это самое слабое место любого боевого скафандра, поэтому он моментально проникает внутрь, уничтожая противника. Мой метаболизм ускорен до максимума, время как бы растягивается, а движения противников замедляются. Следующего бью ногой по выставленной в мою сторону винтовки, отбивая её и сближаясь, бью ножом. К моему удивлению, он успевает отбить мой выпад своим десантным ножом, высекая множество искр от их соприкосновения. Хоть я и владею ближним боем, но уровень противника явно выше, да и действует он на высоких скоростях, практически на равных со мной. Да это какой-то монстр, я делаю выпад за выпадом, а он отбивает мои удары, пусть и с трудом, но отбивает, и использовать рукопашный бой не получается, тут он даже переигрывает меня, а я получаю несколько чувствительных ударов ногой, усиленной сервоприводами, по своей груди. Приходится делать ментальное усилие, надавив ему на мозги внушением. На секунду это сбивает его с толку, ну, а я вначале лишаю его ножа, отрезая кисть, а затем наношу несколько ударов, добивая противника. Судя по знакам, это лейтенант отряда охраны, и падая, он активирует плазменную гранату, а мне приходится отскакивать, получая небольшой ожог брони. Вспышка плазмы коснулась скафандра, выведя из строя несколько датчиков, но в целом я практически невредим. Чёртовы суицидники, решившие пожертвовать собой ради выполнения задания. В мою сторону стреляют, и это двое оставшихся в живых охранников, пара выстрелов прилетает в грудную пластину, даже после того, как я отскакиваю в сторону. Дым практически рассеялся, и сейчас они видят меня. Перекатываюсь за бронепластину и делаю несколько выстрелов, особо не целясь, пытаясь понять, что делать дальше, гранаты закончились, а с одной винтовкой много не навоюешь.
Не ожидал, что тут встречу таких спецов, странно, что их не отправили встречать десант, там бы нам пришлось непросто. За этим сектором явно важная лаборатория, и нужно успеть посетить её до подхода моих спутников.
Отвлёкшись, чуть не прозевал гостинец в виде ещё одной гранаты, прилетевшей из-за укрытия, где спрятались охранники.
Приходится спешно отпрыгивать назад от бронеплиты, но не выскакивая из-за неё, чего они явно дожидались. Взрыв меня не задевает, но вызывает злость. Вскакивая, начинаю непрерывно стрелять, стараясь попасть по одному из них, но те, получив по попаданию, меняются, стреляя попеременно. Местные винтовки слабоваты, задержка в стрельбе почти половина секунды, и мне не удаётся создать плотный огонь, в то время, как двое стреляют попеременно, не давая мне вести прицельную стрельбу. Разница в скорости тут нивелируется, и нужно искать другие варианты, поэтому иду на хитрость. Даю указание искину по команде, открыть дверь за их спинами, а сам, дожидаясь этого момента, выскакиваю из-за укрытия. Один охранник развернулся в сторону возможной опасности, а второй стреляет в меня. Я стреляю в ответ, только целюсь не в него, а в его винтовку, что сразу даёт результат. Когда его винтовка выходит из строя, в мою сторону разворачивается второй противник, но я проделываю тот же трюк и с ним, с одного выстрела расплавляя корпус винтовки. Отбросив ненужные теперь обрубки, они бросаются на меня с десантными ножами. Это явно элитные десантники, а не рядовые охранники, хотя, вероятно, местных охранников усилили десантным отделением, и первыми я уничтожил именно охранников, а эти устроили мне ловушку. Эти двое неплохо владеют оружием, но явно хуже того лейтенанта, поэтому через несколько секунд вначале выбывает один из них, получив два удара по руке и ноге. Ну а со вторым расправляюсь точным ударом в лицевой щиток и отскакиваю в сторону, наблюдая за детонацией мини-заряда плазмы, который у каждого висел на боку. Похоже, подрывают они его не добровольно, а за них это делает искин нейросети, только я подобного уже ожидал, и достать меня не получается, хотя я и лишаюсь заслуженных трофеев.
Теперь нужно перевести дыхание, и можно идти смотреть, что там такого ценного они охраняли.
Глава 7
Лаборатория
Глава 7. Лаборатория.
Вход в лабораторию состоял из двух шлюзов, каждая из которых закрывалась бронированными дверьми. Если наружной дверью мог управлять искин лабораторного комплекса, то внутренняя открывалась только по специальному пропуску и коду, который мне сгенерировал подконтрольный искин. Пройдя процедуру идентификации, вошёл в огромный зал круглой формы, в котором, как в музее, за стеклянными стеллажами стояли выставочные образцы. Сам зал освещался очень хорошо, а с учётом белых стен и пола света было с излишком. Пять сигнатур человеческих тел почувствовал я, когда дошёл до середины зала, они прятались в стеклянной конструкции, стоящей в дальнем от входа стороне в одном из больших контейнеров. Не будь у меня способностей к обнаружению, найти их было бы проблематично. По эмоциям они все испытывали сильнейший страх и никакой агрессии, но свидетели мне не нужны, поэтому отправляюсь туда и, открыв контейнер, расстреливаю из игольника спрятавшихся учёных. Теперь в течение суток они не проснутся, и я смогу спокойно осмотреть все артефакты, выставленные тут, а посмотреть было на что. Артефактов было более тридцати штук, не считая ещё разного мусора, пусть и древнего, но не несущего в себе никаких функций. Всё это мне рассказала моя нейросеть, сосредоточив моё внимание на самых важных артефактах.
Первым, нейросеть подсветила небольшой браслет из матового металла, который явно одевался на кисть руки и обозначался как поисковый браслет спасательных станций Древних. Что это такое, она не объяснила, сославшись, что не смогла связаться с контролирующим модулем и загрузить обновления, но это можно будет сделать на одной из таких баз. Меня, конечно, взяли сомнения, стоит ли это делать, ведь поведение нейросети мне не понравилось, да и пример самоподрыва моих противников, заставляя задуматься, а можно ли верить этим технологиям. Чтобы достать браслет, мне пришлось использовать десантный нож, взламывать местный искин, времени у меня небыло, ощущение, что оно уходит, всё настойчивее билось в моей голове. Прорезав стеклянную стенку постамента, забрал артефакт и, осмотрев его, положил в карман скафандра.
Вторым артефактом, который подсветила нейросеть, был обруч, одеваемый на голову, по спецификации взломанного искина он усиливал ментальные способности, позволяя воздействовать на других разумных. Искин нейросети рекомендовала мне надеть обруч на голову и активировать его в целях защиты от ментального сканирования и усиления ментальных, а также псионических возможностей. После активации обруч станет невидим для всех систем сканирования, и его даже не смогут снять с моей головы. Предложение, конечно, заманчивое, ведь находиться рядом с интаксекоидами, обладающими ментальным воздействием, меня сильно напрягало. Решившись, осмотрел находку ещё раз, и искин выдал мне его характеристики, которые были довольно соблазнительными, они позволяли существенно повысить мой ранг псиона, иметь полную защиту от ментального подчинения и сканирования. Решившись, снял шлем и надел обруч на голову и согласился на подключение к нейросети.
Буквально секунду ничего не происходило, а потом обруч стал накаляться, вызывая неприятные ощущения, которые поначалу терпел, но когда запахло палёным, понял, что что-то идёт не так, и попробовал снять его со своей головы, но, к моему ужасу, обруч вплавился в кожу и начал стягиваться на моей голове. От боли упал на колени, продолжая попытку снять его с себя, но ничего не получалось, он как будто вплавлялся в мой череп, прожигая его. Сколько продолжалась эта пытка, сказать не могу, по ощущениям, не меньше часа, но, скорее всего, намного меньше. Когда обруч стало не нащупать на голове, боль внезапно прекратилась, и перед глазами у меня всё поплыло, после чего я потерял сознание. Очнулся обессиленным и не сразу понял, что произошло, но возникшая перед глазами надпись сообщила, что артефакт полностью установился и готов к работе. Тут же возникло несколько вариантов настройки и развития моих способностей. Можно было выбрать непрерывное обучение или назначить для этого время, подумав, решил не рисковать и назначил обучение во время сна. Как оказалось, сам обруч — это что-то типа усилителя и обучающего артефакта, и способности просто так не увеличиваются, как я этого ожидал, но и такая возможность усилиться меня вполне устраивала.
Разобравшись с обручем, решил активировать и браслет, посчитав, что найти станцию Древних — это огромная удача и там, наверняка, будет чем поживиться, поэтому, отстегнув левую перчатку, надел на кисть руки, после чего опять пережил несколько минут боли, хотя в этот раз было терпимо. Браслет вплавился в кисть руки, полностью исчезнув, зато при активации на тыльной стороне ладони возник объёмный компас, который, к сожалению, ничего не показал, а нейросеть пояснила, что в этой системе маяков станций Древних не обнаружено. Тут я уже разочаровался, я-то надеялся, что он покажет направление, где ближайшая станция, а его дальность ограничена одной звёздной системой, хотя, подумав, пришёл к выводу, что это тоже неплохо.
Разобравшись с двумя новыми девайсами, внимательно осмотрелся вокруг, оценивая, что можно ещё прибрать к рукам. Рядом обнаружились странного вида медицинские капсулы, явно разработанные руками человека, но непонятной мне конструкции. Пришлось подойти к одной из них и заглянуть внутрь. Там обнаружилось тело девушки с разрезанной пополам головой. Вначале я не придал этому значения, но тут вспомнил обруч, и капли холодного пота пробежали по моей спине от осознания, что попытка установки артефакта могла закончиться для меня трагически. Обожжённые края, показывают, что мог сделать со мной этот обруч. Древние умели хорошо хранить свои секреты и делиться ими с другими не собирались. Значит, во мне действительно есть ДНК с маркерами Древних, которые и спасли меня от неминуемой смерти. В следующий раз нужно быть осторожнее со своими желаниями. Проверять другие артефакты мне резко расхотелось, да и из имеющихся там не было ничего, что мне могло подойти. Единственное, что мне оставалось, это скопировать данные с лабораторного искина и устроить тут большой взрыв. Гнетущее чувство надвигающейся опасности всё усиливалось, нужно поторопиться и уйти отсюда до тех пор, как сюда придут местные или мой отряд интаксекоидов. С копированием данных возникли проблемы, так как искин был настроен на запрет копирования и можно только работать непосредственно с терминалами, расположенными прямо в лаборатории.
Рисковать дальше не стал, а установив небольшой сканер, подключил к нему нейросеть для скачивания доступной информации по жезлу и всего, что с ним связано, занялся подготовкой диверсии. Нашёл в лаборатории активные реагенты в небольших цилиндрических тубусах и стал стаскивать их к центру лаборатории, где в бронированной капсуле, располагался искин. Нейросеть подкидывала мне знания, что может усилить взрыв, и я с максимальной скоростью стаскивал непонятные капсулы к центру, размещая под ними небольшие гранаты, найденные в шкафу пропускного пункта, где должен был дежурить охранник. Учёных решил не трогать, решив, что если они погибнут, то это будет для них наказание за опыты над живыми людьми. Капсул с трупами нашлось немало, и все они были с разрезанной черепной коробкой, поэтому жалеть их не буду.
Когда нейросеть дала сигнал, что для сильного взрыва ингредиентов достаточно, я отправился к выходу. Уже перед закрытием переходного шлюза выстрелил в сложенную кучу взрывоопасных предметов. Взрыв произошёл не сразу, а через несколько секунд, когда началась открываться вторая створка. Шлюз сильно тряхнуло, и дверь остановилась, не открывшись до конца, но зато в образовавшуюся щель можно попробовать пролезть самостоятельно. К сожалению, сделать это в скафандре не получится и придётся полностью раздеться, что тут же и проделал, оставив при себе только плазменную винтовку местных.
С трудом протиснувшись через щель, задумался, что делать дальше, путешествовать по станции голышом, определённо, не стоит, тем более, когда идёт её штурм. Возможную разгерметизацию отсеков никто не отменял, а глотать вакуум я ещё не научился, поэтому, найдя на стене коридора нужный значок, вскрыл аварийную панель и достал самый простой скафандр для аварийных ситуаций с аварийным комплектом. Быстро одевшись, бегом отправился к выходу из лаборатории, сумев разжиться несколькими гранатами, у первых охранников, которые попали в мою минную ловушку. Это сподвигло меня вернуться и заложить две гранаты внутрь боевого скафандра с пятиминутной отсрочкой взрыва. Оставлять свою ДНК внутри скафандра я не собирался, в любом случае, что местных, что моих спутников, заинтересует, кто проник в лабораторию и уничтожил её. Дальше перешёл на бег, чувствуя, как неумолимо утекает время, отпущенное мне в этой лаборатории. Остановившись, у выхода из этого сектора задумался, как мне поступить дальше, ведь снаружи шлюза ждёт охрана, которая может меня не пропустить и задержать, тем более в моём рюкзаке находились два десантных ножа, плазменный и ионный. Светить их совершенно не хотелось, но и задерживаться тут не стоило. Без своего скафандра вступать в схватку с отрядом охраны было настоящим безумием, так как одно попадание и я — труп.
Решение нашлось неожиданно, обнаружил гравиплатформу и медицинского дроида, запрограммировав его на перевозку раненных в местный лазарет. Когда улёгся на небольшую гравиплатформу, сделал несколько разрезов на скафандре и коже, чтобы выглядело как ранение, залив снаружи биогелем из аварийного запаса.
С помощью нейросети снизил сердечную активность и принялся ждать, когда медицинский дроид примет решение о моей госпитализации, получив приказ от местного искина. Минуты две пришлось пролежать на гравитационных носилках, как дроид, вздрогнув, повёз меня к выходу из лаборатории. На выходе вопросов ни у кого не возникло, хотя нас не просто осмотрели, но и просканировали мои показатели, убедившись, что мне требуется медицинская помощь.
Как только мы свернули в дальний коридор, вернул свои показатели в норму и облегчённо выдохнул. Теперь можно попробовать добраться до моего скафандра и связаться со своими. Как-то упустил вопрос со связью, а ведь без скафандра с усилителем она ограничена несколькими десятками метров. Дальше удалось без особых проблем доехать на гравитационных носилках, до нужного мне места. Под присмотром медицинского дроида, которым управлял дистанционно, пару раз поменяв маршрут из-за скопления людей. Дальше прошёл в скрытое место, где без сознания лежал один из пленников и моя броня. Что бы соответствовать моей легенде, которую придумал для себя, несколько раз выстрелил в свой бронескафандр, повредив пару пластин и модуль связи, который отключил, когда снимал его, ну и заодно расплавив модуль, отвечающий за запись показателей скафандра и телеметрии. Мне показалось этого мало, и я ещё испортил блок памяти, чтобы ни у кого не возникло вопросов, где я отсутствовал почти час. Нанести поверхностные ранения на тело в районе пробитых пластин, добавив немного крови и залив сверху всё биогелем, проблем не составило. Может, я и перестраховываюсь, но лучше так, чем всё пустить на самотёк. Как только надел скафандр и сжёг плазмой свой окровавленный скафандр из аварийного комплекта, подсоединил тестер и наладил связь со своим отрядом.
— Чемпион, где ты всё это время пропадал? — сразу, как я появился в сети, связался со мной командир отряда.
— Нарвался на засаду, был ранен, еле оторвался от преследования и смог наладить связь, — ответил я, сделав вид, что запыхался.
— Слушай внимательно, планы серьёзно поменялись, в систему входит флот противника, и о помощи десанта можешь забыть. Там три линкора с флотом поддержки, хоть старые калоши, но наш флагман вообще один и простого боя не будет, у нас приказ уничтожить все лаборатории и попытаться покинуть станцию. Я высылаю тебе координаты, где будет зона поражения, тебе лучше убраться оттуда в другое место и спрятаться. Возможно, флагман на время покинет эту систему, и тебе придётся спрятаться, как и нам. Я скидываю тебе пакет данных, который получил от нашей службы аналитики и поддержки, они там накидали несколько вариантов, как нам выжить. Часть наших успела отступить со станции, но не все, и нам придётся выживать тут самостоятельно. Для каждого создан отдельный пакет данных, чтобы в случае захвата, никто не смог рассказать о других, как собственно и о количестве выживших. Всё, я только тебя и дожидался, наш друг, которому ты накостылял в своё время, почему-то был уверен, что ты выжил и приказал дождаться сигнала от тебя, пакет данных отправил, удачи, Чемпион, — произнёс командир и отключился, после чего его значок пропал для меня из отряда, как собственно и остальных.
Информация, которую он мне передал, меня немного огорошила, но моя нейросеть быстро подавила мои эмоции, добавив немало адреналина, что заставило меня действовать. Расшифровав пакет, открыл карту нанесения ударов и наложил на своё местоположение.
Высказав вслух всё, что я думаю про это, подхватил винтовку и бросился бежать. До удара оставались считаные минуты, а я находился в самом эпицентре между флагманом и лабораторией. Основной заряд пройдёт через эту комнату, поэтому нужно срочно бежать отсюда. Пришлось напрячься и разделить сознание, пока одна часть подбирала оптимальный маршрут, вторая знакомилось с выводами и рекомендациями аналитического центра. Решил устроить местным сюрприз, поставив маячок и спрятав его в технической нише. Через несколько минут он начнёт выдавать шифрованные сигналы на волне нашего десанта, это заставит бросить сюда все силы сил самообороны, ну а взрыв уничтожит многих из них. Чем больше будет шума и паники, тем лучше для меня.
— Чёртовы жуки, так просчитаться могли только они, — проговорил я вслух, забираясь в технический туннель. Вся моя подготовка была насмарку, теперь придётся пытаться спрятаться среди местных. В инструкциях была вероятность, что флагман отправится за помощью основного флота интаксекоидов и, вызвав помощь из безопасной системы, будет дожидаться его, а это минимум три месяца, а, вероятно, намного больше. Мне рекомендуют спрятаться или попробовать занять место одного из жителей станции, для чего использовать поддельные маркеры и документы. Наши разведчики взломали общую базу искина и сделали несколько видов документов на каждого, кто остался на станции, это поможет нам легализоваться, но не спасёт от тотальной проверки.
Со мной, как оказалось, всё было проще, чем с другими членами отряда, так как отсутствие нейросети было обычным делом для местных. Единственная опасность, это когда местные попробуют откатить память искина до момента нападения, если заподозрят его взлом. Поэтому одним из приказов было требование добраться до этих центров хранения информации и уничтожить их. Если два, было реально уничтожить, то вот один находился непосредственно в секторе службы безопасности и попасть туда сложнее, чем в лабораторию.
Всё это размышлял, максимально ускорившись, при этом сканировал своими способностями возможные посты местных, которых хватало по станции. Выбираться приходилось очень осторожно, многие туннели были насыщены дроидами противника, а блок свой-чужой, который я прихватил с собой, мог и не сработать. Когда время до удара вышло, я постарался спрятаться в одном из туннелей рядом с очередным постом охраны из ополчения. Необходимо срочно обзавестись ещё одним пленником и скафандром местных, желательно, из ополчения, так как у военных они часто привязаны к владельцам, и там стоят системы слежения и записи. Можно, конечно, вывести их из строя, но это обязательно привлечёт внимание СБ, а мне это точно не нужно. Удар по станции был невероятно мощным, ещё и сопровождающийся выбросом электромагнитного излучения, что явно нарушило работу местных систем связи и вывел из строя многое оборудование. После первого удара последовало ещё несколько, не менее мощных, чем первый удар. Вероятно, помимо лаборатории, они уничтожили и важные узлы на самой станции. Уже от первого удара, мой скафандр, вышел из строя и ушёл на перезагрузку, что заставило меня принять решение о нападении на ополченцев, расположившихся рядом, у которых должны возникнуть такие же проблемы, а то и ещё хуже. Плазменно-электромагнитный взрыв поднял температуру в техническом туннеле, где я прятался, и чуть не прибил меня, но всё обошлось, и через три минуты скафандр, известив о множестве поломок, сообщил, что готов к использованию. Достав десантный нож, откинул бесполезное теперь плазменную винтовку и направился к ополченцам.
Глава 8
Станция
Глава 8. Станция.
Скафандр сбоил, но работал, что давало надежду справиться с ополченцами достаточно быстро, ведь, судя по всем данным, их техника уступала нашей на несколько уровней, а значит, их боевые скафандры должны выйти из строя. Моё ощущение жизни даёт мне преимущество, поэтому я появляюсь из-за угла коридора в самый неожиданный момент для всех. Освещение не работает, коридор подсвечивается редкими аварийными светильниками, которые не вышли из строя при электромагнитном импульсе. Два десятка человек, пятеро из которых застряли в боевых скафандрах, не в состоянии выбраться из них, а остальные пытаются реанимировать своё оружие и заставить работать скафандры. Им повезло, что наш сектор не подвергся разгерметизации, иначе большая часть из них этого не пережила бы.
Спокойно иду в их сторону, не трогая оружие и выбирая, кто станет донором для меня, нужен скафандр, который смогу реанимировать, иначе смысла убивать их нет. Вариант находится, и владелец об этом сообщает всем, посмеиваясь над другими, что они — неудачники. Его скафандр действительно заработал, и он стал первой целью, которая получает выстрел из игольника прямо в лицо. К счастью, конструкция игольника простая, и там есть вариант использования при отказе электроники, поэтому делаю ещё несколько выстрелов, парализуя остальных, а затем выхватываю десантный нож и начинаю убивать практически не сопротивляющихся людей. У двоих из них оказываются игольники, но против боевого скафандра они бессмысленны, тем более модели у них явно гражданские. Приходится убить их всех, оставив одного для допроса, после чего снимаю нужный мне скафандр и переодеваюсь, стараясь успеть до появления новых противников. В свой скафандр запихиваю парня, скафандром которого я воспользовался, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Пленника утаскиваю в ближайший технический туннель и приступаю к допросу, первым делом стараясь выяснить особенности местного устройства общества. Нейросеть позволяет правильно формулировать вопросы, чередуя их, чтобы не вызвать подозрения у допрашиваемого, также анализируя его манеру говорить, непонятные фразы и сложный акцент. Легализоваться на станции будет не так просто, как многим может показаться, наличие правильных документов и занесение в базу данных не поможет, если ты говоришь на непонятном для местных наречии, не знаешь особенностей быта, специфических названий уровней, предметов и разных бытовых моментов. Уверен, что без нейросети я бы не справился и мне оставался только один шанс, это попробовать отсидеться в технических коридорах. На самом деле после отражения штурма начнётся тотальная зачистка уровней, и всех подозрительных людей будут подвергать допросу, а уровни будут сканироваться специальными приборами обнаружения биологических объектов. Спрятаться от такого практически нереально, поэтому мне остаётся только один путь, попытаться легализовать себя, используя полученную информацию. Но для этого нужно уничтожить резервную копию баз знаний, что сделать будет очень непросто. Стандартная процедура при взломе искинов станции и баз данных позволит выявить все нестыковки, а уже это будет означать полный провал миссии. Попадать к местной службе безопасности на допрос я желанием не горел, особенно, после нанесения такого урона станции и уничтожения их лаборатории. Двадцать минут опроса обогатили меня целым арсеналом знаний, специфическими словечками и довольно простым акцентом. Вот только после допроса у меня возникли проблемы, я не знал, что мне делать с пленным, убить его рука не поднималась, а оставлять в живых его нельзя. Тут мне пришла идея воспользоваться своими новыми возможностями, подчинив себе ментально или даже внушив, что я — его знакомый, что позволит упростить легализацию. Морально подавленного человека удалось без больших проблем подчинить своей воле и сделать ему внушение. Он сам начал рассказывать, как мы познакомились, общих знакомых, из тех, кого уже нет в живых. Мне даже не пришлось делать сильное внушение, лишь подправить его память, где я выступал его спасителем, помогшим спрятаться, когда на его отряд напали диверсанты противника. Ради легенды прострелил ему ногу из винтовки, а также заставил выстрелить его в меня, стерев последние события из его памяти, заменив мешаниной образов из паники, страха и перестрелки с невидимыми нападающими.
Закинув его руку себе на плечо, мы отправились в сторону медицинского пункта, по легенде, я — техник, который занимается ремонтом старой техники в уничтоженном секторе станции.
С помощью своего нового «друга» без проблем преодолел несколько постов с большим количеством солдат и ополчения, которые держали оборону. На каждом из них нас проверяли по базе данных, и мой идентификатор показывал, что я есть в базе данных местных. С одной стороны, это успокаивало, а вот с другой, требовало решить проблему со старой базой данных, которую могут обновить. Пока они ещё не поняли, что главный искин взломан нашими диверсантами, но так будет недолго, и нужно поторопиться с выполнением этого задания. Мне предстоит уничтожить одну из них, остальные резервные базы данных должны уничтожить другие диверсанты. В госпитале нас разделили, меня быстро осмотрели, наложив временную медицинскую повязку, и отправили на сборный пункт, откуда распределяли выживших и после восстановления в госпитале. До моей цели я добраться не успел, да и после регистрации в базе данных госпиталя пытаться сбежать значит засветить свои данные, а они были лучшими из предоставленных мне. На сборном пункте меня встретила команда из пяти человек, которые занимались проверкой данных и выявлением шпионов. Получасовой допрос на камеру, где каждое слово и действие анализирует специальный искин, я выдержал спокойно, отвечая на вопросы с подначкой, указывая, кого знаю и с кем дружу. Конечно, отвечал я всегда с небольшими огрехами, якобы забывал часть фактов из своей жизни, но всегда поправлялся после уточняющих вопросов. Тут мне пришлось самому включить все свои способности, а пару раз применить ментальные, выискивая ответы в памяти сотрудника Службы Безопасности. При этом у них всех стояли ментальные блоки на считывание памяти и подчинение, подключённые к их нейросети, но установлены они были неполноценно, да и сами нейросети были не новые, а сменили как минимум несколько владельцев. Вероятно, самих нейросетей на станции не производили, а их запас давно закончился, поэтому они переставляли нейросети с умерших сотрудников, если у таких удавалось её снять. Вообще, по правилам такая технология была запрещена в Содружестве, но использовалась на чёрном рынке, минусом являлось то, что устанавливалась сеть с настройками на предыдущего человека, и она плохо адаптировалась под нового. Именно поэтому мне удалось получить доступ к памяти двух сотрудников, которые поделились со мной нужной мне информацией. При этом в голову я им не лез, а вызывал потребность вспомнить ответ на вопрос, который они сами мне и задавали. В целом, проверку я прошёл на отлично, но обольщаться не стоило, если не удастся устранить хранилища данных мои усилия будут бессмысленны. Как только они произведут откат системы на месяц назад, мои данные и данные загруженных сотрудников, которые не существуют, сразу станут видны.
— Вольнонаёмник Пашков, вы признаны годным к службе, и согласно вашей специализации вас направят в ремонтный цех починки дроидов. Не понимаю, кто вас приписал к сектору внешней обороны, но ваши способности сейчас требуются именно там. У нас большое количество повреждённых дроидов, и нужно как можно быстрее их вернуть в строй. Хоть атаку и удалось отбить, но возможен повторный штурм, поэтому поспешите к новому месту службы, вы должны там быть через двадцать минут, в противном случае вас объявят в розыск, и вы попадёте в штрафной полк, — озвучил мне приказ лейтенант СБ.
— Слушаюсь, сэр, — ответил я на местный манер и, получив приказ на свой ручной искин, отправился к новому несению службы.
Двадцати минут, которые мне дал лейтенант, хватит только на дорогу, без отклонений от маршрута, и это было неприятным открытием, ведь мне нужно выполнить задание по уничтожению архивного хранилища баз данных. До ремонтного ангара добрался точно в срок, успев минута в минуту, даже пришлось бежать последние триста метров. Там меня быстро зарегистрировали и поставили чинить сломанного штурмового дроида, у которого отсутствовала часть манипуляторов. Время на раскачку и знакомство с остальными мне не дали, поставив отдельно в ограниченный жёлтыми линиями ремонтный сектор. Рядом располагались десятки таких же секторов, где трудились другие ремонтники, и вид у них был сосредоточенный и уставший. Уровень ремонтных баз данных, которые были закачены в выданный мне ремонтный сканер, были довольно скудными и явно уступали моим базам знаний. Часть из них были в виде ручных инструкций, сделанных довольно коряво, но в принципе позволяющие произвести ремонт.
Дальше я втянулся в работу, стараясь не показывать большие темпы ремонта, чтобы не выделяться среди остальных, а сам, разделив сознание, хотя я уже давно работал сразу на двух уровнях, искал возможность выполнить своё задание. Единственное, что я мог сейчас предпринять, это использовать дроида для диверсии, но сделать это нужно очень осторожно, не привлекая к себе внимание. Через пять часов непрерывной работы нам объявили по местной сети:
Такое объявление передали несколько раз, и многие при этом повеселели, радуясь, что скоро всё это закончится и они смогут вернуться к прежнему образу жизни, ну и радовались тому, что смогли пережить это нападение, выжив при этом.
Мастер, ходивший между ремонтных зон, заставил всех вернуться к работе, сообщив, что перерыв на завтрак будет через час, там мы и сможем пообщаться, а сейчас нам требуется выполнять свою работу.
Ещё час занимался неторопливым ремонтом третьего по счёту дроида, решив, как буду выполнять поставленную задачу. На очереди у меня будет как раз ремонтный дроид, который должен восстанавливать станцию, вот его и собирался использовать в качестве моего тайного оружия. Если дроида засекут со взрывчаткой, его обязательно остановят, но способов, как устроить взрыв, существует очень много. Взять те же блоки питания, которыми снабжают большую часть боевых дроидов, они часто выходят из строя и требуют замены, только вот они не очень устойчивы и могут взорваться. Поэтому они располагаются во внешних секциях, которые отстреливает в случае возникновения такой угрозы. Дроида с такими блоками никто не станет останавливать, поэтому буду утраивать диверсию прямо в нужном мне секторе. Мой искин нейросети рассчитал необходимое количество и место, куда их необходимо разместить, где они вызовут цепную реакцию и должны вывезти из строя резервный блок памяти. Сейчас его как раз ремонтировали после сильного всплеска электромагнитного излучения, и появление ещё одного дроида там не вызовет подозрений. Единственное, что я сделал, так это поменял метку, которая должна смениться после того, как дроид покинет мастерскую. Для системы контроля это должно выглядеть, как будто он сломался, но через время он заработает с другой меткой и отправится выполнять моё задание.
Через час я отправился на завтрак вместе с остальными ремонтниками и постарался усесться за стол с самой шумной компанией, анализируя все разговоры, чтобы расширить свои познания по местным особенностям и традициям. Пищевой синтезатор оказался самым дрянным, второго поколения, таким у нас кормили заключённых и провинившихся солдат в дисциплинарной роте, но местные не жаловались, да и вообще, уровень техники у них был очень низким, а следы многократных ремонтов говорили о непростом положении на станции. В разговорах за столом убедился в этом и даже принял небольшое участие, где знал, что отвечать, дабы не выделяться среди остальных. После завтрака отправились продолжать свою работу, которая, судя по намёкам сотрудников СБ, продолжится ещё несколько дней, после которых нас должны будут вернуть к месту постоянной работы.
Ещё через пять часов нас накормили обедом и отправили спать в небольшой барак, расположенный прямо рядом с мастерской, при этом выставили охрану в виде двух солдат, запретив покидать территорию до особого распоряжения, пока не закончится зачистка станции от проникших диверсантов.
Шесть дней я занимался ремонтом поломанных дроидов, а под конец и разного оборудования, которое стаскивали в мастерскую со всей станции, при этом мы были не единственный ремонтный цех, где нас работало около сотни человек, другие цеха были также загружены работой и работали непрерывно. Нам выделяли восемь часов на сон, что, конечно, сказывалось на результативности, которая уже на второй день сильно упала. Мои знания позволяли ремонтировать технику очень эффективно, но я придерживался методов, которые применяли местные, а именно разбирали самые поломанные в качестве доноров, ремонтируя заменой блоков и узлов.
На второй день работы мой план осуществился, как и планы других диверсионных групп, все дополнительные хранилища баз данных были уничтожены, как и некоторые узловые секции станции. К сожалению, большую часть диверсантов удалось уничтожить в процессе поимки диверсантов, что объявили по общей галосети — аналога местного видеовещания. Работая, удалось раскидать несколько видеокамер, подключив их к нейросети, что дало дополнительный поток информации, которую он анализировал. Честно сказать, без нейросети меня уже давно бы схватили и отправили дышать вакуумом, как это показательно сделали с двумя сотнями пойманных десантников, предварительно их жёстко допросили, а потом выкинули в открытый космос, изъяв предварительно из них нейросети. Казнь была показательной и очень обрадовала работников, ну а я радовался вместе со всеми, улыбаясь, как дурак, от огромного количества эндорфинов, насытивших мою кровь по приказу моей нейросети. На шестой день произошёл взрыв главного и вспомогательного реакторов станции, что сразу сказалось на работе всей станции. Не знаю, кто на самом деле стал виновником этого, хотя местные ведущие видеоканалов и утверждали, что это диверсия, но среди ремонтников были совершенно другие разговоры. Судя по всему, главный реактор уже давно выработал весь свой ресурс и должен уже давно был поломаться, но усилиями ремонтных бригад неоднократно возвращался к работе, а вот штурм станции и последующие мощные взрывы, да ещё и с использованием электромагнитных импульсов, окончательно доломали его.
Нас сразу перевели на шестичасовой рабочий день, а всё оставшееся время мы сидели безвылазно в своих общих бараках на тридцать человек. Температура на станции начала снижаться, большую часть освещения отключили, а настроение работников резко ухудшилось. Все стали нервными и раздражительными, даже сотрудники СБ стали постоянно цепляться к нам, находя разные недочёты. Судя по всему, станция доживает свои последние дни, и, что предпримет её руководство, никто не знает. Поговаривают про помощь союзников, которые помогли атаковать флот вторжения, но условия переговоров с ними упорно замалчивались. На этом фоне, поиски диверсантов сократились, все ожидали, что последует за этим. Если бы не атака на станцию, то была возможность справиться с ремонтом самостоятельно и подготовиться к отключению реакторов, но после нападения многие секции были разрушены, возникли сильнейшие перегрузки энергетической системы станции, что привело к полному разрушению энергетических установок. Возможно, тут приложили руку и мои соотечественники, проведя диверсию, но сейчас это уже не имело серьёзного значения. Станция оказалась обречена, и, вероятнее всего, будет переселение к другому анклаву, который примет жителей на жёстких условиях. Постепенно начали готовиться к эвакуации, и нас стали привлекать к оценке работоспособности оборудования, которое будут вывозить в первую очередь. Начались нудные дни жёсткой экономии и непрерывной работы практически без сна. Временно к станции пришвартовали несколько кораблей, которые и запитывали станцию по резервной схеме.
Глава 9
Красная планета
Глава 9. Красная планета.
Два месяца я батрачил на проклятой станции, работая на износ, но меня радовало только одно, отсутствие внимания ко мне со стороны Службы Безопасности, значит, моя легализация полностью удалась. Остаётся только вопрос с тем, что мне делать дальше, в мои планы не входило задерживаться в этом месте, а ещё я ждал, что в любой момент в эту систему прилетит наш флот и отобьёт станцию, освободив меня. Только вот, чем больше проходило времени, тем меньше оставалось шансов, что они прилетят, да и если они узнали про эвакуацию, то смысла в нападении уже нет. Хуже всего, что нам даже не платили за эту работу, а начисляли только часы, как нам объяснили, внутренняя валюта была заморожена, и в скором времени нам пересчитают зарплату по определённому курсу в валюте новой системы, куда мы все переселимся. Понятно, что платить нам не собираются, поэтому все работали спустя рукава, демонтируя оборудование, не особо заботясь о его сохранности. Но всё закончилось внезапно, с появлением разведчиков интаксекоидов в этой системе. Они даже вступили в бой с небольшим фрегатом, сторожащим окраины системы и с лёгкостью уничтожили его. Сразу после этого на станции, точнее, том, что от неё осталось, объявили срочную эвакуацию и опытные ремонтники попали в первую волну на эвакуацию.
Я даже подумывал сбежать и дождаться, когда в систему войдёт наш флот, но, судя по данным разведки, эти корабли интаксекоидов были из другого роя, а значит, попадать им в плен мне точно не стоит. Шансов выжить в таком случае будет намного меньше, чем в новой системе.
Пришлось смириться со срочной эвакуацией, притом, что происходила она не в лучших вариантах, а путём погрузки в криокапсулы. Опасность этого была в том, что после того, как крышка капсулы закроется, от меня ничего не будет зависеть. В голове сразу всплыли хроники Содружества, когда корабли с переселенцами захватывали пираты и делали из таких колонистов рабов или вообще, пускали их на органы для жителей второсортных планет. Но мне пришлось подчиниться, так как другого пути избежать встречи с интаксекоидами у меня не было, а они могут просто пустить меня на корм. Мои псионические способности пока очень слабы, и если одного-двух жуков я смогу контролировать, то остальные быстро справятся со мной.
На моё счастье, полёт в гиперпространстве прошёл нормально, но провели мы в нём ещё три месяца. Это объясняло, почему корабли отправлялись только в одну сторону и не был налажен обмен работниками, удивляет только то, как такой флот появился так быстро, или они знали о возможном нападении на станцию.
Мир, в котором мы оказались, был необычен наличием пригодной для жизни планеты и наличием развитой инфраструктуры, даже те крохи информации, которую удалось выяснить, говорили о наличии нескольких орбитальных станций и заселённой планеты.
Сразу после пробуждения в криокапсуле меня отвели на беседу с сотрудником местной службы СБ, который был в звании лейтенанта. Кабинет или больше похожее на камеру помещение было полностью пустым, если не считать наличия двух стульев и стола. Больше тут ничего не было, ну ещё немолодой сотрудник СБ, который делал вид, что изучает какие-то данные в моём планшете. На этот трюк я, конечно, не попался, зная специфику работы таких организаций, поэтому, устав ждать, поудобнее устроился на стуле и, прикрыв глаза, сделал вид, что задремал. Через какое-то время я уже действительно стал погружаться в сон, как меня из него выдернул громкий хлопок ладони по столу.
— Вас сюда не спать позвали, — грозно произнёс он.
— Тогда я слушаю вас, — сказал я, пока не прибегая к своим возможностям.
Поделиться книгой: